Введение

Леви Ицхак Бендер (1897–1989) был раввином и лидером бресловской общины в Умани, Украина, и Иерусалиме.

Ранние годы

Бендер родился в городе Гродзиск, Польша, десятым из двенадцати детей. В возрасте семнадцати лет он отправился в Умань без разрешения родителей и затем прислал им письмо, чтобы сообщить о своем местонахождении. Несмотря на их гнев, они позволили ему остаться и со временем примирились с его выбором. В Умани Бендер начал учиться у раввина Авраама Чазана, сына раввина Нахмана из Тулчина, ближайшего ученика Натана из Бреслова (Реб Носона), который, в свою очередь, был ближайшим учеником Ребе Нахмана из Бреслова. Хотя Чазан эмигрировал в Иерусалим в 1894 году, он каждый год возвращался в Умань на Рош ха-Шана. Во время Первой мировой войны он не смог покинуть Россию. Бендер и другие имели возможность непрерывно учиться у Чазана до его смерти в Умани в 1917 году.

Лидер Брестлов

После смерти своего наставника Бендер решил остаться в Умани на следующие два десятилетия, изучая и общаясь с другими бресловскими хасидами, которые собирались в синагоге Бреслова, построенной Ребе Носоном в 1834 году. Его выдающиеся лидерские качества были признаны другими хасидами, и он принял на себя руководство общиной вместе с раввином Элияху Хаимом Розеном. Бендер был назначен ведущим молитвы для ежегодного бресловского кибуца Рош ха-Шана – чести, предназначенной для самых уважаемых и благочестивых членов общины, когда ему было всего 30 лет. В период с 1932 по 1934 год Украина пережила голод, вызванный насильственной коллективизацией сельского хозяйства, проводимой Иосифом Сталиным. По оценкам, в это время погибло от 5 до 8 миллионов украинцев, и вместе с ними голодали еврейские общины. Бендер и Розен обратились за продовольствием и помощью от имени украинских евреев к организациям как внутри, так и за пределами России, включая Американский еврейский объединенный комитет по оказанию помощи. Их усилия привлекли внимание советских властей, которые в 1935 году арестовали и заключили их в тюрьму по обвинению в контактах с иностранной организацией. Столкнувшись с возможной смертной казнью, они были помилованы благодаря еврейскому чиновнику в министерстве юстиции в Киеве, который сочувствовал бресловским хасидам. Хотя Бендеру и Розену разрешили вернуться домой, им не разрешалось покидать Умань. Однако оба мужчины бежали из города. Розен отправился в Москву, чтобы получить визу для выезда в Израиль, которая его там ждала, а Бендер переезжал из города в город, нигде не задерживаясь надолго.

Возвращение в Уман

Бендер рисковал жизнью, чтобы вернуться в Умань снова на паломничество Рош ха-Шана в 1938 году. К этому времени советские власти ужесточили контроль над религиозными обрядами, закрыв бресловскую синагогу в Умани и превратив её в металлообрабатывающий завод, а также установив тщательное наблюдение за нелегальными молитвенными собраниями. Бендер и ещё 26 хасидов из-за пределов Умани рисковали жизнью, чтобы провести Рош ха-Шана в этом городе. Чтобы не быть узнанным на бресловском миньяне (который теперь проводился в частной квартире), Бендер незадолго до начала праздника пошёл в дом друга и попросил разрешения помолиться в его подвале. В 7 утра накануне Рош ха-Шана он ускользнул на несколько минут к могиле Ребе Нахмана, чтобы прочитать Тикун ха-Клали («Всеобщее исцеление», которое принято читать у могилы). Его заметил другой еврей, известный как правительственный осведомитель. Бендер умолял его не доносить, но, возвращаясь к дому друга, он увидел, что осведомитель следует за ним. Зная все закоулки Умани, ему удалось оторваться от преследования. Осведомитель немедленно обратился в полицию, которая начала городские поиски Бендера в Рош ха-Шана. Полицейские вошли в дом, где он скрывался, и обыскали все комнаты, включая тёмный подвал, но не обратили внимания на единственную комнату, в которой он прятался. Как только праздник закончился, несколько хасидов помогли Бендеру покинуть город, полностью перебинтовав ему голову, оставив открытыми только глаза, и сопроводили его на ночном поезде в Киев. Жена Бендера ехала в том же поезде. Она вышла в небольшой деревне Христиновка (Чарсинвака), расположенной в двух станциях от Умани, купила два билета до Киева и снова села в поезд. Бендер встретил жену на киевском вокзале и избавился от билетов, купленных в Умани. Но осведомитель, ехавший в том же поезде и следивший за миссис Бендер, заметил Реба Леви Ицхака без маскировки на вокзале и позвал полицейского. Хотя Бендера арестовали и допросили, он настаивал, что прибыл не из Умани, а из Христиновки. Полиция поверила ему и отпустила. Бендер провёл военные годы в Сибири, а послевоенные годы – в Польше. Он стал раввином лагеря для перемещённых лиц в Бад-Рейхенхале, Германия.

Алия в Израиль

В 1949 году он смог совершить репатриацию (Алия) в Израиль. Он жил там до своей смерти в 1989 году.

Религиозные убеждения

В соответствии с учениями Ребе Нахмана, Бендер придерживался строгого распорядка личного изучения и каждый год заканчивал множество важных еврейских текстов, неоднократно прочитывая весь Талмуд и Зоар. Он также практиковал хитбудеут, уникальную бресловскую форму медитации, и ежедневно в течение 75 лет произносил тикун хацот (полуночный плач) об уничтожении Храма в Иерусалиме. Но когда однажды у него спросили: "Какое из твоих достижений для тебя самое дорогое? Что ты собираешься представить в Небесный суд?" Бендер ответил: "Я прожил 30 лет в России и все еще верю в Бога!"