Введение
Психологическая библейская критика – вновь развивающееся направление в библейской критике, стремящееся исследовать психологические аспекты Писания с использованием поведенческих наук. Само название подразумевает обсуждение "пересечения трех областей: психологии, Библии и традиции строгого, критического прочтения библейского текста" (Килл, 2001). Известные ученые-библеисты, поддерживающие эту междисциплинарную область в Соединенных Штатах, включают преподобного Д. Эндрю Килла (2001; 2004), Дж. Гарольда Элленса (2004), Уэйна Г. Роллинса (1983; 1999; 2004), а в Европе – Эугена Древерманна (Бейер, 2004), Герда Тейссена (1983, 1987, 2007). Роллинс первым определил цель психологической библейской критики как герменевтическую задачу изучения…
Psychological biblical criticism is a re emerging field within biblical criticism that seeks to examine the psychological dimensions of scripture through the use of the behavioral sciences. The title itself involves a discussion about "the intersections of three fields: psychology, the Bible, and the tradition of rigorous, critical reading of the biblical text." (Kille, 2001). Known figures within biblical scholarship advocating this interdisciplinary field in the United States include Rev. D. Andrew Kille (2001; 2004), J. Harold Ellens (2004), Wayne G. Rollins (1983; 1999; 2004), and, in Europe, Eugen Drewermann (Beier, 2004), Gerd Theissen (1983, 1987, 2007). Rollins was the first to define psychological biblical criticism as having the hermeneutical intent of examining
Миры писания
В отличие от многих других форм библейской критики, психологическая библейская критика не является конкретным методом интерпретации, а скорее представляет собой перспективу (Kille, 2001). Этот подход к библейскому тексту стремится дополнить исследования культурного, социологического и антропологического влияния на Писание, рассматривая психологические аспекты, связанные с: авторами текста, содержанием, которое они стремятся передать своей аудитории, и размышлениями и переживаниями читателя. Таким образом, изучаемый материал охватывает три измерения текста (Rollins, 1983; Kille, 2001; 2004).
Мир, скрывающийся за текстом
Что же думал автор текста? Каковы были их корни, почему они взялись за перо? Какие обстоятельства побудили их создать это произведение? Каков культурный, исторический и социальный контекст текста? Хотя традиционное применение психологической теории в изучении древних текстов стремилось к полному психоанализу авторов писаний, всегда существовало препятствие, связанное с временной и культурной дистанцией между исследователем и объектом анализа. Психологическая библейская критика наиболее эффективно работает не как редукционистский инструмент, а как дополнительный эвристический метод, используемый вместе с традиционными методами исторической и культурной критики, проливая свет на аспекты цели и смысла в языке и когнитивных процессах, лежащих в основе текстов (Kille, 2001: 22–23; 2004: 23–25). По сути, изучение мира, стоящего за текстом, включает в себя вопросы о том, "что заставляет их писать именно так и какие реальности, истины и прозрения они хотят донести до нас" (Rollins, 1983: 99).
Мир текста
Почему царь Саул решил попытаться заколоть Давида – своего величайшего воина – копьём? Почему Иуда предал Иисуса? Каков смысл первой главы Бытия? Анализировать мир текста – это "описывать качества персонажа таким, каким он или она представлены в тексте" (Kille, 2001:24), их действия и взаимоотношения, а также развивать понимание мотивов, которые автор вложил в них. Килле особо предостерегает от попыток выйти за пределы мира текста к реальным историческим личностям, поскольку можно невольно заняться эйзегезисом вместо экзегезиса. Мир текста также может пролить свет на условия и намерения автора. С одной стороны, персонажи и события в тексте могут скорее отражать социокультурную ситуацию автора, чем фактические события, в то же время они могут сообщить нам о том, чего автор ждёт от нас – преображения, покаяния, просвещения и т.д. (Kille, 2004).
Мир перед текстом
Как мне приступить к тексту? Что текст требует от меня? Как я на него откликаюсь? Какой смысл я вкладываю в эти взаимоотношения? Мир, возникающий перед текстом, обсуждает взаимодействие между текстом, разворачивающимся перед нашими глазами, и эйзегетическими процессами, происходящими в нашем сознании. В этом обмене интерес сосредоточен не на психологическом мире автора или изначальном значении текста и изображенных в нем персонажей, а на том, как читатель оперирует текстом, интерпретирует его и наполняется им; как он делает его значимым для своей жизни, как текст "отзывается" на него, и как эти взаимоотношения отражают его внутренний мир (Rollins 1983: 97–100; Kille, 2001: 25–27; 2004: 27–29).
Библия и психология в переходном периоде
Психологическое изучение герменевтических уровней религиозных текстов способно обеспечить более глубокое понимание не только самого текста, но и сознания его автора, сознания, которое он описывает, и сознания, взаимодействующего с ним. Эти знания перспективны и для междисциплинарного применения, обогащая области религиоведения, психотерапевтической практики и психологии религии. Поэтому сторонники психологической библейской критики утверждают, что она обладает потенциалом для преодоления разрыва между психологией и религией, предоставляя площадку для диалога, не сводя религию к простым влечениям и интроекциям, а рассматривая аспекты этого глубоко человеческого способа осмысления мира (Элленс, 2004).