Введение

Психологическая библейская критика – вновь развивающееся направление в библейской критике, стремящееся исследовать психологические аспекты Писания с использованием поведенческих наук. Само название подразумевает обсуждение "пересечения трех областей: психологии, Библии и традиции строгого, критического прочтения библейского текста" (Килл, 2001). Известные ученые-библеисты, поддерживающие эту междисциплинарную область в Соединенных Штатах, включают преподобного Д. Эндрю Килла (2001; 2004), Дж. Гарольда Элленса (2004), Уэйна Г. Роллинса (1983; 1999; 2004), а в Европе – Эугена Древерманна (Бейер, 2004), Герда Тейссена (1983, 1987, 2007). Роллинс первым определил цель психологической библейской критики как герменевтическую задачу изучения…

Миры писания

В отличие от многих других форм библейской критики, психологическая библейская критика не является конкретным методом интерпретации, а скорее представляет собой перспективу (Kille, 2001). Этот подход к библейскому тексту стремится дополнить исследования культурного, социологического и антропологического влияния на Писание, рассматривая психологические аспекты, связанные с: авторами текста, содержанием, которое они стремятся передать своей аудитории, и размышлениями и переживаниями читателя. Таким образом, изучаемый материал охватывает три измерения текста (Rollins, 1983; Kille, 2001; 2004).

Мир, скрывающийся за текстом

Что же думал автор текста? Каковы были их корни, почему они взялись за перо? Какие обстоятельства побудили их создать это произведение? Каков культурный, исторический и социальный контекст текста? Хотя традиционное применение психологической теории в изучении древних текстов стремилось к полному психоанализу авторов писаний, всегда существовало препятствие, связанное с временной и культурной дистанцией между исследователем и объектом анализа. Психологическая библейская критика наиболее эффективно работает не как редукционистский инструмент, а как дополнительный эвристический метод, используемый вместе с традиционными методами исторической и культурной критики, проливая свет на аспекты цели и смысла в языке и когнитивных процессах, лежащих в основе текстов (Kille, 2001: 22–23; 2004: 23–25). По сути, изучение мира, стоящего за текстом, включает в себя вопросы о том, "что заставляет их писать именно так и какие реальности, истины и прозрения они хотят донести до нас" (Rollins, 1983: 99).

Мир текста

Почему царь Саул решил попытаться заколоть Давида – своего величайшего воина – копьём? Почему Иуда предал Иисуса? Каков смысл первой главы Бытия? Анализировать мир текста – это "описывать качества персонажа таким, каким он или она представлены в тексте" (Kille, 2001:24), их действия и взаимоотношения, а также развивать понимание мотивов, которые автор вложил в них. Килле особо предостерегает от попыток выйти за пределы мира текста к реальным историческим личностям, поскольку можно невольно заняться эйзегезисом вместо экзегезиса. Мир текста также может пролить свет на условия и намерения автора. С одной стороны, персонажи и события в тексте могут скорее отражать социокультурную ситуацию автора, чем фактические события, в то же время они могут сообщить нам о том, чего автор ждёт от нас – преображения, покаяния, просвещения и т.д. (Kille, 2004).

Мир перед текстом

Как мне приступить к тексту? Что текст требует от меня? Как я на него откликаюсь? Какой смысл я вкладываю в эти взаимоотношения? Мир, возникающий перед текстом, обсуждает взаимодействие между текстом, разворачивающимся перед нашими глазами, и эйзегетическими процессами, происходящими в нашем сознании. В этом обмене интерес сосредоточен не на психологическом мире автора или изначальном значении текста и изображенных в нем персонажей, а на том, как читатель оперирует текстом, интерпретирует его и наполняется им; как он делает его значимым для своей жизни, как текст "отзывается" на него, и как эти взаимоотношения отражают его внутренний мир (Rollins 1983: 97–100; Kille, 2001: 25–27; 2004: 27–29).

Библия и психология в переходном периоде

Психологическое изучение герменевтических уровней религиозных текстов способно обеспечить более глубокое понимание не только самого текста, но и сознания его автора, сознания, которое он описывает, и сознания, взаимодействующего с ним. Эти знания перспективны и для междисциплинарного применения, обогащая области религиоведения, психотерапевтической практики и психологии религии. Поэтому сторонники психологической библейской критики утверждают, что она обладает потенциалом для преодоления разрыва между психологией и религией, предоставляя площадку для диалога, не сводя религию к простым влечениям и интроекциям, а рассматривая аспекты этого глубоко человеческого способа осмысления мира (Элленс, 2004).