Введение

Музыкальный спектакль, премьера которого состоялась в Нью-Йорке в 1866 году.

«Чёрный мошенник» – это произведение музыкального театра, впервые представленное в Нью-Йорке с большим успехом в 1866 году. Многие театральные критики осторожно называют «Чёрного мошенника» первым популярным спектаклем, соответствующим современному представлению о мюзикле. Либретто написал Чарльз М. Баррас. Музыка, отобранная и аранжированная Томасом Бейкером, состоит в основном из адаптаций, но включает в себя несколько новых песен, специально написанных для этого спектакля, в частности, «You Naughty, Naughty Men». Сюжет представляет собой фаустианскую мелодраматическую романтическую комедию, однако постановка прославилась своими зрелищными спецэффектами и откровенными костюмами. Премьера состоялась 12 сентября 1866 года в саду Нибло, вмещающем 3200 зрителей, на Бродвее в Манхэттене, и спектакль выдержал рекордные 474 представления. Затем он многократно гастролировал на протяжении десятилетий и был возобновлен на Бродвее в 1870–71, 1871–72 годах и впоследствии ещё не раз. «Чёрный мошенник» часто рассматривается как прототип современного мюзикла, поскольку его популярные песни и танцы органично вплетены в единый сюжет и исполняются актёрами. Британская постановка под названием «Чёрный мошенник», премьера которой состоялась 23 декабря 1872 года в театре «Альгамбра» в Лондоне, представляла собой оперетту с новым сюжетом, основанным на некоторых французских источниках, повлиявших на нью-йоркскую версию, и с новой музыкой Фредерика Клея и Жоржа Якоби. В 1916 году был снят немой фильм по мотивам «Чёрного мошенника».

Истоки произведения

К 1866 году Генри Джарретт и Генри Палмер сформировали производственное партнерство с целью импорта европейских новинок в Америку. Они увидели «Фери Ла Биш» в Париже и пантомиму в амфитеатре Астли в Лондоне и хотели включить в свои американские постановки оригинальные элементы зрелищности, которые они наблюдали в этих представлениях. Они наняли некоторых ведущих танцоров из парижского шоу и приобрели грандиозную сцену трансформации из лондонской постановки. Они надеялись поставить впечатляющее представление в Нью-Йоркской Академии Музыки, но Академия сгорела тем летом. Тем временем Баррас, актер, написал мелодраму «Черный крюк» с намерением отправиться с ней в турне, чтобы продемонстрировать себя и свою жену, танцовщицу Салли Сент-Клэр. Он договорился о нью-йоркской премьере спектакля с Уильямом Уитли, управляющим Niblo’s Garden, на 100 представлений, что было необычайно длительным контрактом для 1880-х годов. Баррас затем начал строить декорации и реквизит в Буффало, штат Нью-Йорк. Джарретт и Палмер обратились к Уитли с предложением поставить их еще не написанный спектакль в Niblo’s Garden, но Баррас уже забронировал площадку. Неизвестно, кому пришла в голову идея объединить производственные силы, но были достигнуты договоренности, согласно которым Баррас получил небольшую фиксированную сумму в качестве роялти и больше не должен был платить Уитли, а Джарретт и Палмер фактически стали продюсерами нью-йоркской постановки «Черный крюк». Джарретт вернулся в Европу, чтобы собрать больше идей, декораций и персонала, чтобы превратить мелодраму Барраса в музыкальное произведение, больше похожее на «La Biche au bois». Он вернулся с коллекцией сценического оборудования, декораций, костюмов, реквизита, 100 танцоров и актеров, и продюсеры полностью заменили сценографические и костюмные эскизы Барраса, а также сократили часть сценария, чтобы добавить больше танцев и зрелищности. Спектакль был поставлен с беспрецедентной роскошью, а откровенность костюмов вызвала споры, которые лишь способствовали его продвижению.

Критический прием

Слишком длинное представление пережило трудную премьеру, после которой были сделаны многочисленные сокращения. Реакция публики разделилась: одни восхищались красотой зрелища, другие были возмущены им. Марк Твен был в числе первых: "Прекрасные обнажённые ноги – ничто иное, как море девушек – выстроенные одна на другую, слоями, ввысь к куполу театра, уменьшающиеся в размерах и одежде, пока последний ряд, совсем дети, не висят высоко на невидимых верёвках, одетые лишь в камизы. Всё это великолепие с колоннами, узорами и огромной декоративной работой из золота, серебра и ярких красок – всё освещено роскошными театральными огнями и видно сквозь большую полупрозрачную занавесь, имитирующую мягкий серебристый туман! Это воплощённые чудеса «Тысячи и одной ночи». Чарльз Диккенс отреагировал противоположно: «Это самое нелепое основание для балета, которое когда-либо видели. Те, кто в нём участвует, совершенно не понимают, о чём идёт речь». И восторг, и негодование способствовали росту популярности представления, пока «никто не мог поддержать разговор, не увидев его».