Стеклянный дворец в Херлене: История и архитектура

Введение

Здание в Херлене, Нидерланды

«Глазный дворец» (Glaspaleis) — модернистское здание в Херлене, Нидерланды, построенное в 1935 году. Изначально это был модный дом и универмаг Schunck, а ныне — культурный центр города. Первоначальное название — Modehuis Schunck (Дом моды Schunck), но вскоре здание получило прозвище Glaspaleis, которое теперь является официальным. Архитектурный стиль в значительной степени соответствует нидерландскому направлению «het Nieuwe Bouwen», которое примерно соответствует модернизму, Баухаусу и интернациональному стилю. Наиболее заметной особенностью является свободно стоящее остекление, покрывающее три стороны здания, что делает его даже более прозрачным, чем знаменитое здание Баухаус в Дессау, и является частью системы естественной климат-контроля. В 1995 году здание было объявлено национальным памятником с целью исторической сохранности.

В 1999 году Международный союз архитекторов включил его в список 1000 самых важных зданий XX века на своем Всемирном конгрессе в Пекине. В 2004 году здание получило первую премию Bouwfonds в категории «Важные памятники». В 2005 году проект был удостоен Nederlandse Bouwprijs (Нидерландской премии за строительство) в категории «Проекты». В 2005 году здание также получило Nationale Renovatieprijs (Национальную премию за реконструкцию) в категории «Utiliteitsbouw». TOC

Планирование

Глазпалей был заказан в 1934 году торговцем тканями Питером Шунком, который изучал архитектурные журналы и посетил несколько универмагов по всей Европе в поисках вдохновения, вместе с Фрицем Пейцем, относительно молодым и несколько противоречивым архитектором (поскольку он был модернистом, но не догматиком). Они особенно вдохновились архитектурой универмага в Нанте, Франция, Les Grands Magasins Decré (построенного в 1932 году и разрушенного во время бомбардировки в 1943 году), спроектированного Анри Саважем (1873–1932) в стиле ар-деко. Другим источником вдохновения для Пейца была фабрика Ван Нелле в Роттердаме 1930 года, классический пример этого стиля в то время. Третьим участником (наряду с Шунком и Пейцем), который сделал возможным строительство такого рода, был тогдашний мэр Марсель ван Грунсвен, стремившийся модернизировать Херлен в авангардном духе, что обеспечивало беспрепятственное получение необходимых разрешений, несмотря на то, что местный градостроительный совет возражал именно против инновационных аспектов проекта. Однако городской совет дал добро, за исключением нескольких незначительных замечаний. Заказ был отдан компании Maastrichtse Betonijzerbouw (строителю железобетонных конструкций) П. Кнолсу, предложившему самую низкую цену – 184 500 гульденов. Как и старый магазин, Глазпалей был построен в самом центре трех площадей в центре Херлена: новой Рыночной площади ("де Бонгерд") на севере, Церковной площади на западе и площади Эмма на юге, за старым магазином, который должен был продолжать функционировать и быть соединенным с Глазпалеем. Ранее рынок располагался на Церковной площади, но после переезда на новую Рыночную площадь магазин потерял свое стратегическое положение, что стало одной из причин переезда. Сеть универмагов Vroom & Dreesmann, открывшая магазин рядом с участком пять лет назад ("B" в обзоре), приобрела один из домов на противоположной стороне (зонтичный магазин Logister's "C"), чтобы помешать усилиям Шунке, но это было решено путем строительства вокруг него. Vroom & Dreesmann так и не использовали этот дом, расположенный между старым магазином и новым Глазпалеем, оставив его в запустении. Он оставался неприятным зрелищем вплоть до послевоенного времени. Шунку удалось выкупить его только в 1960 году за непомерную цену в 2 000 000 гульденов. Здания на юге (включая старый магазин) впоследствии были снесены, образовав гораздо большую площадь Панкратия. Участок на западе был передан городу и очищен, создав пешеходный проход между площадью Панкратия и Рыночной площадью. В результате Глазпалей теперь стоит отдельно. Здание на востоке было заменено пристройкой к музыкальной школе.

The Glaspaleis was commissioned in 1934 by fabric merchant Peter Schunck, who had studied architectural magazines and visited several department stores throughout Europe to find inspiration, together with Frits Peutz, a relatively young and somewhat controversial architect (because he was a modernist but not in a dogmatic way). They were especially inspired by the architecture of a department store in Nantes, France, Les Grands Magasins Decré (built 1932, and destroyed during a bombing raid in 1943), designed by Henri Sauvage (1873–1932) in Art Deco style. Another source of inspiration for Peutz was the 1930 Van Nelle Factory in Rotterdam, a classical example of this style at the time. A third player (next to Schunck and Peutz) who made this sort of building possible was the then mayor Marcel van Grunsven, who wanted to modernise Heerlen in avangardist fashion, thus ensuring the required permits were no problem, despite the fact that the local planning board had opposed precisely the innovative aspects of the design. But the City council gave the go ahead, apart from a few minor points. The job was given to Maastrichtse Betonijzerbouw (reinforced concrete builder) P. Knols, who had made the lowest bid at 184,500 guilders. Like the old shop, the Glaspaleis was built bang in the middle of three squares in the centre of Heerlen, with the new Market Square ('de Bongerd') to the North, the Church Square to the West and the Emma Square to the South, behind the old shop, which was to remain in use and connected to the Glaspaleis. The market used to be at the Church Square, but when it moved to the new Market Square, the shop lost its strategic location, which was one reason for the move. Department store chain Vroom & Dreesmann, who had opened a store right next to the site five years earlier ('B' in the overview), bought one of the houses at the opposite side of the location (Logister's umbrella shop 'C') to hamper Schunck's efforts, but this was solved by simply building around it. Vroom en Dreesman never made use of the house, which was located in between the old shop and the new Glaspaleis, leaving it to decay. It remained an eyesore until well after World War II. Schunck only managed to buy it in 1960, for the exorbitant price of 2.000.000 guilders. The buildings to the South (including the old shop) have since been torn down, creating the much larger Pancratius Square. The section to the West was given to the City and cleared, creating a pedestrian passage between the Pancratius and Market Squares. As a result, the Glaspaleis is now completely free standing. The building to the East has been replaced by the music school annex.

Архитектура

Целью гипермодернистского, функционального здания было создание атмосферы рынка, где все товары (ткани, одежда, ковры и кровати) выставлялись непосредственно в торговом зале, а не хранились на складе – довольно революционная идея для того времени, как и витрины старого магазина 1894 года (для такого провинциального города), которая получила развитие в новом здании. Результатом стала структура из наслоенных и крытых «висячих» рынков, защищенных от непогоды со всех сторон – с севера, востока и запада – цельностеклянной оболочкой. Глазпалей – хороший пример раннего модернизма, выполненного из стекла, стали и бетона (за исключением мрамора, дерева и меди на первом этаже). На каждом этаже около 30 колонн в форме грибов, сужающихся кверху. Многофункциональность здания заключается в том, что, за исключением задней части, внутри нет стен, что создает открытое пространство и обеспечивает свободу в организации планировки. Ни одна из стен не является несущей – ни задние, ни стены подвала, хотя они выполнены из железобетона для противодействия давлению грунта (6–9 м) и воды, которое частично поглощается внешними стенами изоляционных зазоров (закрытых на уровне улицы), предназначенных для защиты здания от вибрации и шума транспорта, а также для вентиляции подвала. У здания нет выраженного фасада – его определяет лишь то, что одна сторона выходит на рыночную площадь. В настоящее время здание полностью отдельно стоящее, почти окруженное тремя площадями. То, что можно считать задней частью, ранее было соединено с бывшим магазином, но и оно, и все остальные здания с этой стороны были снесены для расширения площади Эммы до Глазпалея, что привело к образованию более крупной площади Панкратия. Здание размером 30 x 30 м состоит, снизу вверх, из двух подвалов, первого этажа, мезонина, четырех бывших торговых этажей, двух пентхаусов для семьи Шунков, нижний из которых представлял собой частично крытую террасу на крыше с рестораном и доступную верхнюю площадку. Имея семь этажей (восемь по американской классификации) и высоту 26,5 м, в то время это было самое высокое здание в Херлене (не считая шпиля соседней церкви). Его называли «дворцом для народа», особенно для шахтеров, которые составляли важную часть этого угольного города, а также благодаря относительно высокой заработной плате для рабочих. Колонны имеют форму грибов по двум причинам. Первая – практическая: перекрытия были выполнены безбалочными для лучшего естественного освещения и, следовательно, отражения света (балки отбрасывают длинные тени). Это также упрощает прокладку и перемещение кабелей и осветительных приборов. Кроме того, форма грибов создает впечатление большей высоты. Второе – конструктивное – стальная арматурная сетка в двух направлениях обеспечивает одинаковую жесткость конструкции во всех плоскостях. Поскольку будущую добычу угля было невозможно предсказать, желательно было обеспечить высокую устойчивость к прогибам во всех направлениях. Хотя Пейц в основном придерживался международного стиля, он не полностью отказался от функционализма, используя дерево для внутренней отделки и мрамор в лестнице на первом этаже (который впоследствии был удален). Колонны имеют разную форму и размер на разных этажах – круглые на первом этаже и мезонине и восьмиугольные на остальных, сужающиеся кверху – по причинам, не связанным с функциональностью или конструкцией.

The purpose of the hypermodern, functional building was to create an atmosphere of a market, with all goods (cloth, clothes, carpets and beds) displayed in the shop instead of back in the stock room, a rather revolutionary idea at the time, as were the shopping windows of the old 1894 shop (for such a rural town), an idea that was taken to the extreme in the new building. The result was a structure of stacked and covered 'hanging' markets, protected against the elements by the freestanding glass encasing on three sides (North, East and West). The Glaspaleis is a good example of early modern architecture, made of glass, steel and concrete (except for some marble, wood and copper on the ground floor). Each floor has about 30 mushroom shaped pillars, ever narrower as one goes up the floors. Part of the multifunctionality lies in the fact that, apart from the back, there are no walls inside the building, creating not only an open atmosphere, but also leaving more freedom in filling in the space. None of the walls are load bearing, neither the ones at the back, nor the basement walls, even though they are made of reinforced concrete, to resist soil (6–9 m) and water pressure, insofar as the pressure has not been absorbed by the outer walls of the insulation gaps (covered at street level) that are meant to protect the building against traffic vibrations and noise and for ventilation of the basement. There is no front as such this is only defined by the fact that one side faces the market square. At the moment the building is completely free standing, almost surrounded by three squares. What can be regarded as the back used to be connected to the former shop, but that and all the other buildings at that side have since been torn down to extend the Emma square to the Glaspaleis, thus creating the larger Pancratius Square. The 30 x 30 m building consists of, from the bottom up, two cellars, ground floor, mezzanine, four more former shop floors, two penthouse levels for the Schunck family, the lower of which was partly a semi covered roof terrace with a restaurant, and an accessible top roof. At seven floors (eight floors in US parlance) and a height of 26.5 m, it was at the time the tallest building in Heerlen (not counting the tip of the church tower next to it). It has been called a 'palace for the people', especially for the miners, who formed an important factor in this coal mining town, also because they were well paid for manual labourers at the time. The pillars are mushroom shaped for two reasons. The first is utilitarian; the floors were constructed beamless for better daylighting and, thus, light reflection (beams cast very long shadows). This has the additional advantage of simplifying the placing and moving of cables and lighting fixtures. And the mushroom shapes give an impression of greater height. The second, constructional, advantage is that the steel bundle reinforcement in two directions makes the structure equally rigid in all directions. Since future mining activity was impossible to predict, a large resistance in all directions to sagging was desirable. Although Peutz built largely according to the International style, he did not surrender completely to functionalism but used some wood for the interior and marble in the stairs at ground floor (which has since been removed). The columns are, for reasons other than functionality or construction, of different shapes and sizes at different floor levels round on the ground floor/mezzanine and first floor and octagonal elsewhere and getting narrower as one goes up.

Художественные представления

Путц сделал несколько предварительных эскизов своего проекта (хотя и меньше, чем обычно), в которых также проявил интерес к окружающей застройке, включая рисунки возможной планировки соседних площадей и изображения самого Глазпалейса, демонстрирующие, как в пасмурные дни окружающие здания отражались бы в его стеклянных стенах. Архитектурный фотограф Вернер Манц сделал шестнадцать фотографий здания в 1935 году, которые сейчас хранятся в Нидерландском фотоархиве в Роттердаме. Здание, являясь символом компании, также широко использовалось в рекламе, многие образцы которой публиковались в журнале de Mijnwerker («Шахтёр»). А к 75-летию компании был создан фейерверк в форме Глазпалейса.

Стекло

Название Glaspaleis происходит от того, что здание облицовано свободно стоящей стеклянной оболочкой (с трех сторон) вокруг бетонной конструкции. За исключением задней части, пентхауса и подвала, здесь нет ни внешних, ни внутренних стен, что максимально стирает границу между внутренним и внешним пространством. Конструктивно это, по сути, совокупность столбов, пересекающихся и поддерживающих платформы, окруженных стеклянной обшивкой, подвешенной к перекрытиям. Необычно большие окна сделали здание еще более прозрачным, чем знаменитое здание Баухауса в Дессау 1927 года, которое славилось своей прозрачностью. Смещение внешних столбов от стеклянных "стен" делает их "безтеневыми" (и оптимально нагружает фундаментную плиту). Эта конструкция также обеспечивает "естественную вентиляцию" выборочным открытием окон. Зазор в 50 см между перекрытиями толщиной 17 см и стеклянной обшивкой позволяет осуществлять и вертикальную вентиляцию, при необходимости с помощью открывающихся стеклянных люков в крыше. Стекло обеспечивает максимальное проникновение солнечного света. После года эксплуатации здания, Путц сообщил, что опыт показал, что зазора в 50 см более чем достаточно. В первые годы эксплуатации этот зазор в некоторых местах даже был уменьшен. Зимой достаточно открывать оконные створки в стеклянной оболочке, а крышевые люки можно оставлять закрытыми. Летом, на солнечной стороне, следует закрывать шторы и открывать люки (однако стоит помнить, что южная сторона лишена стеклянной оболочки). В результате получается "двойная стена" из стекла снаружи и шторы внутри, создающая восходящий поток теплого воздуха. Этого достаточно для вентиляции, а два поверхностных воздуховода (как показано на чертежах) изначально предназначались частично для механической вентиляции (с вытяжным вентилятором), но она оказалась ненужной. Зимой отопление осуществляется установкой с горячей водой (конечно, отапливаемой углем) с естественной циркуляцией. Радиаторы, расположенные вдоль окон, обеспечивают тепло для циркуляции. Установленные насосы оказались излишними. Герметичные стеклянные стены оказались лучшими изоляторами, чем предполагалось. Кроме того, теплоемкость бетона настолько высока, что дополнительное время на прогрев здания утром оказалось ненужным, и значительных перепадов температуры не наблюдалось. Эта технология вновь открывается и используется, например, канадским архитектором Крисом Холмсом в его энергосберегающих проектах. Между перекрытиями и стеклянными стенами установлена металлическая сетка для предотвращения падения предметов. Перила вдоль выступающих плит перекрытия, усиленные сверху небольшим вертикальным выступом, состоят из соединенных радиаторов. Для чистки окон используются подвесные люльки на роликах. Вдоль рыночной площади расположен проход, фланкированный витринами, ведущий к центральному главному входу. Таким образом, "внешняя" экспозиция представляет собой "остров", доступ к которому осуществляется через люки из первого подвала, где располагалась мастерская по оформлению экспозиций. Проход простирается до уровня мезонина, благодаря чему бывшие офисы над "внутренней" экспозицией получали дневной свет через внешнюю островную экспозицию и проход.

The name Glaspaleis stems from the fact that the building is clad in a free standing encasing of glass (on three sides) around a concrete structure. Apart from the rear section, the penthouse and the basement there are no outer or inner walls, thus eliminating the separation between inside and outside as much as possible. Structurally, it is basically a collection of pillars, intersected by and supporting platforms, surrounded by a glass encasing, which is suspended from the floors. The unusually large size of the windows made the building even more transparent than the famous 1927 Bauhaus building in Dessau, which was praised for its transparency. The fact that the outer pillars are offset from the glass 'walls' makes them 'shadowless' (and loads the foundation slab in the most favourable way). This structure also enables a 'natural ventilation' through the selective opening of windows. The 50 cm gap between the 17 cm thick floors and the glass encasing also allows for vertical ventilation, if needs be helped by opening glass hatches in the roof. And the glass allows for maximum entry of sunlight. Peutz reported after one year of use of the building, that experience had shown that the 50 cm gap was more than enough. In the early years, the gap has even been reduced in size in some places. In winter only the window flaps in the glass encasing need to be opened and the roof hatches can remain closed. During summer, on the sunny side the curtains should be closed and the hatches opened (note, though, that the south side is the one without glass). The result is a 'double wall' of glass on the outer side and curtains on the inner side, with an upward draft caused by the Sun's heat. This suffices for ventilation and the two surface ducts (as shown on the drawings) were partly intended for mechanical ventilation (with an exhauster fan), but this has turned out to be unnecessary. During winter, heating is done with a hot water installation (of course fuelled with coal) with natural circulation. The radiators along the windows now provide the heat for the circulation. The installed pumps have turned out to be unnecessary. The airtight glass walls have turned out to be better insulators than thought. Also, the mass of the concrete is such a good heat accumulator that extra time heating up the building in the morning has turned out unnecessary and there have never been any major temperature changes. This technology is being rediscovered and used, for example, by Canadian architect Chris Holmes in his energy saving designs. Wire mesh has been put in the gaps between the floors and the glass walls to prevent items from falling through. The balustrades along the projecting floor slabs, which are stiffened on the top side with a small upright projection, consist of a linked series of radiators. Hanging cradles on rollers are used for window cleaning. Along the Market square there is a passage, flanked by display windows, leading to the main entrance in the middle. The 'outer' display is thus an 'island', that is accessible through hatches from the first basement, where the display workshop was located. The passage extends to mezzanine level, so the former offices above the 'inner' display got their daylight through the outer island display and the passage.

"Задница"

На задней части Глазпалеса, который не был построен из стекла, располагались лестницы, лифты, туалеты, (бывшая) зона отгрузки и другие служебные помещения. Сзади здания также была связь со старым магазином Schunck, который поначалу продолжал использоваться для тех, кому было неуютно заходить в такое современное здание. Там торговля шла по-прежнему, только теперь товары приносили из нового здания, а не "с заднего двора" (хотя для покупателей эта разница была незаметна). Эта забота о клиентах и была одной из причин успеха предприятия. Несмотря на масштаб бизнеса, Питер Шунк регулярно обходил магазин (как и его дочь после него), с калоткой на лысеющей голове, являясь легко узнаваемым лицом магазина. Площадь Панкратия на 2,5 метра выше Рыночной площади. Это одна из причин впечатляющей высоты первого этажа. Подвалы старого магазина были интегрированы в цокольный этаж Глазпалеса, а первый и верхние этажи старого магазина были соединены с мезонином, первым и вторым этажами Глазпалеса через главную лестницу, расположенную сзади, в интересном архитектурном решении. Сегодня мезонин связан с площадью Панкратия через ресторан и наружную лестницу. На мезонине в передней части здания располагались офисы, подвешенные к первому этажу. Четыре лифта, изначально два для покупателей, один для товаров и один для частного использования, ведут в пентхаус.

Пентхаус и подвал

Два уровня пентхауса, несколько меньшие по площади, чем остальные этажи, образуя тем самым балкон, имеют террасу на западной стороне каждый. Нижний уровень защищен от преобладающих ветров со стороны северо-запада стеклянным экраном, а над ним располагается доступная открытая крыша, так называемый дактуин (сад на крыше) – название, которое использовалось для всего пентхауса. Эта крыша-площадка нависает над террасой второго уровня, таким образом, перекрывая ее. Нижняя терраса в настоящее время является рестораном, как и в летнее время, когда там жила семья Шунков. Второй уровень пентхауса и крыша не открыты для посещения публикой, равно как и второй (нижний) подвал. Поскольку плита фундамента была заложена на значительной глубине – 6,5 м, в некоторых местах образовались три уровня подвала. Подвальные помещения использовались для размещения оборудования, складов и мастерских. В центре первого подвала располагалась торговая зона, часть которой сейчас доступна для посещения. Питер Шунков сравнил конструкцию здания с кораблем, плывущим по зыбкой почве. Фундамент представляет собой, по сути, бетонный корытообразный элемент, способный немного «проседать» в случае прокладки под ним шахт. Такой «корабль» никогда не сможет опрокинуться. Во время строительства был обнаружен ров древнеримского поселения Кориоваллум, что послужило причиной углубления фундамента по сравнению с первоначальным проектом. Внутри старых стен грунт оказался прочным, но за их пределами – крайне неустойчивым. Строительство подобной конструкции на такой почве в горнодобывающей зоне считалось слишком рискованным, поэтому грунт был удален до обнаружения однородного слоя общей слабости – 12-метрового песчаного пласта. Обычно этот песок считается плохой основой для фундамента, но в горнодобывающей зоне он является удачным выбором, поскольку способен равномерно «оседать» и «сдавливаться» в случае обрушения шахты под ним. Тем не менее, Пьюц решил, что давление на грунт не должно превышать 1 кгс/см² (100 кПа). Поэтому для фундамента была использована монолитная железобетонная плита, проходящая под всем зданием. Эта безбалочная плита толщиной 50 см имеет форму гриба. Максимальная нагрузка составляет 500 кг/м² для полов и лестниц и 1000 кг/м² для зоны отгрузки. Допускалось максимальное ветровое давление в 150 кгс/м². Уменьшение нагрузки на колонны не было предусмотрено.

The two penthouse levels, which are somewhat smaller in surface than the other floors, thus creating a balcony, have a terrace each on the west side, with the lower level protected against the prevailing winds at the northwest side by a glass screen, and above that is an accessible uncovered roof top, the so called daktuin (roof garden), a name that was used for the penthouse as a whole. This rooftop platform extends over the second level terrace, thus covering it. The lower terrace is now a restaurant, which it also was in summer when the Schunck family lived there. The second penthouse level and roof top are not accessible to the public. Nor is the second (lower) basement. Because the basement slab had to be placed at the considerable depth of 6.5 m, in places there are three basement levels. The basements were used for machinery, storage and workshops. The centre of the first basement was a sales area, the part that is now accessible to the public. Peter Schunck compared the structure of the building with a ship, floating on uncertain ground. The foundation is basically a concrete trough, that can 'give a little' if any mining shafts were to be dug under it. This 'ship' would then never be able to capsize. During construction, the moat of the old Roman settlement Coriovallum was uncovered, which was the reason to lay the foundation deeper than originally planned. Inside the old walls the subsoil was firm, but outside them it was very bad. Building such a structure on such ground in a mining area was deemed too risky and the ground was cleared until a single layer of equal overall weakness was encountered, a 12 m thick sand layer. This sand is generally considered a bad foundation soil, but in a mining area it is a good choice because it flows and 'gives' evenly in case of a cave in in a mine below it. Still, Peutz decided that the soil pressure should not exceed 1 kgf/cm2 (100 kPa). So for the foundation he used a reinforced concrete slab extending under the whole building. This 50 cm thick beamless foundation slab is mushroom shaped. The maximum load is 500 kg/m2 for the floors and stairs and 1000 kg/m2 for the dispatch area. A maximum wind pressure of 150 kgf/m2 was allowed for. A reduction in the column load was not incorporated.

Разложение и реконструкция

Во время Второй мировой войны здание трижды подвергалось бомбардировкам (каждый раз приходилось устанавливать новое стекло), и к концу войны в нем находились штаб-квартиры генералов Паттона и Симпсона, а несколько месяцев спустя оно служило «центром отдыха» для французских партизан (маки), причем последние относились к интерьеру не очень бережно. В 1964 году Schunck переехал в другое здание (Schunck Promenade), и Glaspaleis получил новую функцию – торговую. Эту возможность использовали для замены старых лифтов (с железными складными дверями) на более современные. Во время этого ремонта также улучшили входы. Шесть лет спустя Glaspaleis сдали в аренду Пенсионному фонду (Algemeen Burgerlijk Pensioenfonds). После этого здание стало приходить в упадок. Еще раньше, в 1962 году, городские власти хотели снести пентхаус. В 1973 году архитектор Беп Грендейк купил здание и нарушил его открытую атмосферу (которая была ключевой для функциональности здания), установив тонированное стекло. В 1974 году здание вновь открылось как торговый центр, включающий супермаркет. Какое-то время там даже располагалось кафе быстрого питания Pizza Hut. Это послужило началом оттока арендаторов. В 1990 году, после периода простоя, даже рассматривался вопрос о сносе здания. До начала 1993 года оно принадлежало шведской компании, которая учредила для него отдельную BV. Когда эта BV столкнулась с финансовыми трудностями, здание было продано компании Hardy BV в Амстердаме при посредничестве шведского банка SE. В течение года Hardy пытался найти зданию новое применение. Но затем выяснилось, что банк SE не смог полностью передать право собственности, и контракт был признан недействительным. Не зная, что делать со зданием, банк решил объявить первоначальную BV банкротом и продать Glaspaleis. В 1994 году его приобрела компания Northdoor BV из Амстердама, тесно связанная с SE bank, на публичном аукционе. Они заранее договорились об установлении минимальной цены, и других участников торгов не было. К тому времени рассматривался вопрос о присвоении Glaspaleis статуса Национального памятника, и SE bank заявил, что будет ждать решения, прежде чем принимать собственные меры.

During the Second World War the building was bombed three times (each time new glass had to be put in) and towards the end of the war it was the headquarters of generals Patton and Simpson, and a few months later it served as a 'restcentre' for the French maquis (resistance), of whom especially the latter didn't treat the interior in a very respectful manner. In 1964, Schunck moved to another building (Schunck Promenade) and the Glaspaleis was given a new sales function. This opportunity was taken to replace the old lifts (with iron folding doors) with a more modern type. During that renovation, the entrances were also improved. Six years later, the Glaspaleis was rented out to the Pension Fund (Algemeen Burgerlijk Pensioenfonds). After that, decay started setting in. Even before that, in 1962, the city had wanted to have the penthouse removed. In 1973 architect Bep Groenedijk bought the building and ruined the open atmosphere (so central to the functionality of the building) by putting in tinted glass. In 1974 the building was reopened as a shopping centre, including a supermarket. For a while it even housed a Pizza Hut fastfood joint. This started an exodus. In 1990, after it had not been used for a while, there were even plans to tear the building down. Until early 1993, it was owned by Swedish company, that had put it in a separate BV. When that BV got into financial troubles, the building was sold to Hardy BV in Amsterdam, through mediation by the Swedish SE bank. For a year, Hardy tried to find a new destination for it. But then it turned out that the SE bank was not able to transfer ownership completely, so the contract became void. Not knowing what to do with the building, the bank decided to declare the original BV bankrupt and sell the Glaspaleis. In 1994, it was bought during a public sale by Northdoor BV from Amsterdam, closely related to the SE bank. The two had agreed beforehand that this would be the minimum price and there were no other bidders. By that time there were plans to nominate the Glaspaleis as a National Monument and the SE bank said they would await the decision before themselves deciding what to do with it.

Реконструкция

Планы по сносу Глазпалейса стали последней каплей для некоторых поклонников здания. В 1993 году Ник Тюммерс основал рабочую группу ("Werkgroep Behoud Glaspaleis"), а Виль Арец и другие основали Фонд Ф. П. Я. Пейца. Эти усилия были поддержаны советником Сейбеном, и в 1994 году городской совет подал заявку на присвоение статуса памятника. В 1995 году здание было объявлено национальным памятником, а в 1997 году город выкупил его (единогласным решением) для превращения в культурный центр. В 1999 году международный архитектор и поклонник Пейца Виль Арец и Джо Коэнен получили заказ на восстановление здания в его первоначальном виде (работы выполнялись строительной компанией Laudy Heijmans). В первоначальный проект были внесены лишь незначительные изменения. Например, полы были утолщены на 17 см, чтобы скрыть трубы, проводку, систему подогрева и охлаждения. Кроме того, первоначальное высокопрозрачное кременное стекло больше не было доступно в нужных размерах. Однако эти различия незаметны невооруженным глазом (в отличие от некоторых других – см. ниже). Они связаны с современными стандартами, такими как строительные нормы, долговечность, двойное остекление (без потери прозрачности, поэтому не использовалось теплопоглощающее покрытие) и другие энергосберегающие решения. За это здание получило Nationale Renovatieprijs (Национальную премию за реконструкцию) в категории Utiliteitsbouw. Основными моментами стали повторная установка прозрачных окон и системы естественной вентиляции. В соответствии с окружающими площадями и большей частью центра города Херлен, Bongerd стал пешеходной зоной. Работы начались в августе 2000 года и завершились 1 сентября 2003 года, когда здание было открыто для публики. В нем разместилась, в частности, музыкальная школа, для которой была построена пристройка, соединенная с Глазпалейсом подземным переходом. Общая площадь Глазпалейса и пристройки музыкальной школы составляет 10 000 м². Пристройка полностью облицована зеркальными плитами – совершенно новая идея, призванная отразить уникальность Глазпалейса, когда он был построен. Общая стоимость реконструкции (включая строительство пристройки) составила 30 миллионов евро, что вдвое превышает запланированную сумму (и более чем в 300 раз превышает стоимость первоначального здания без учета инфляции), из которых 10% было покрыто государственной субсидией, выделенной государственным секретарем Риком ван де Плоегом в 2001 году. Официальное открытие состоялось 30 июня 2004 года. 27 мая 2004 года эта реконструкция получила голландскую премию Bouwfonds Award как "Самый жизненно важный памятник" (награда для памятников, которым было дано общественное назначение для сохранения их актуальности), поскольку она является "блестящим примером идеального восстановления и оптимальной общественной доступности". А год спустя здание получило Nederlandse Bouwprijs (Нидерландскую строительную премию) в категории "Проекты" как "реставрация молодого памятника, излучающего оптимизм в отношении строительства нового мира". Подобно тому, как Глазпалейс изначально символизировал расцвет Херлена из сонной деревни в оживленный промышленный город, а затем его упадок после закрытия шахт, теперь он символизирует возрождение города. Новый слоган – "Venster op Cultuur" ("Окно в культуру"), отражающий предполагаемое использование для художественных выставок и культурных мероприятий, таких как музыка, балет, кино и архитектура. Часть кинотеатра в пентхаусе и большая часть помещений музыкальной школы расположены в новых пристройках сзади, частично подземных. Надземные части выполняют дополнительную функцию – визуально улучшают изначально довольно скучный (поскольку в основном невидимый) задний фасад. Местные жители прозвали эти пристройки "рюкзаками".

The plans to tear the Glaspaleis down were the last straw for some admirers of the building. In 1993 Nic Tummers started a workgroup ('Werkgroep Behoud Glaspaleis') and Wiel Arets and others started the F. P. J. Peutz Foundation. These efforts were supported by alderman Seijben and in 1994 the City council applied for a monument status. In 1995 the building was declared a National Monument and in 1997 the City bought it (a unanimous decision) to turn it into a cultural centre. In 1999, the international architect and Peutz admirer Wiel Arets, and Jo Coenen were commissioned to restore the building to its original state (done by building contractor Laudy Heijmans). Only minor changes were made to the original design. For instance, the floors were made 17 cm thicker to hide the piping and wiring and floor heating and cooling. And the original highly transparent flint glass was no longer available in the appropriate dimensions. But these differences are not visible to the naked eye (unlike some others see below). These have to do with modern standards such as construction regulations, durability, double glazing (without losing transparency, so no heat absorbing coating was used) and other energy savers. For this it won the Nationale Renovatieprijs (National Renovation Award) in the Utiliteitsbouw category. Main points were re installing transparent windows and the natural ventilation system. In keeping with the rest of the squares around it and much of the city centre of Heerlen, the Bongerd was made car free. Work started in August 2000 and finished on 1 September 2003, when it was opened to the public. Among other things, it now housed a music school, for which an annex was built that connects to the Glaspaleis underground. The total surface area of the Glaspaleis plus the music school annex is 10.000 m2. The annex is totally covered in mirroring slates, an entirely new idea (trying to mirror the uniqueness of the Glaspaleis when that was built). The total cost of the renovation (plus building of the annex) was 30 million €, twice the planned cost (and over 300 times the cost of the original building, without inflation correction), of which 10% was covered by a government subsidy, decided upon by state secretary Rick van de Ploeg in 2001. The official opening took place on 30 June 2004. On 27 May 2004 this renovation received the Dutch 'Bouwfonds Award' for 'Most Vital Monument' (a reward for monuments that have been given a public function to keep them alive) because it is "a shining example of perfect revitalisation and optimal public accessibility". And a year later it received the Nederlandse Bouwprijs (Dutch Construction Prize) in the 'Projects' category as "a renovation to a young monument that radiates optimism about building a new world". Just as the Glaspaleis had first come to symbolise the rise of Heerlen from sleepy village to bustling industrial town, and then the decay of Heerlen after the closing of the mines, it now symbolises the revival of the city. The new slogan is Venster op Cultuur (Window on Culture), reflecting the intended use for art expositions and cultural events such as music, ballet, film and architecture. Part of the cinema in the penthouse and a large part of the music school rooms are located in new additions at the rear, partly underground. The above ground bits have a secondary function of visually improving the originally rather boring (because largely invisible) rear end. These extensions have been nicknamed 'backpacks' by the locals.

Критика

Критикуют то, что от старого пентхауса почти ничего не осталось. Ему пришлось уступить место ресторану и артхаус-кинотеатру. Кроме того, многофункциональность, которую задумывал Путц (он был одним из первых, кто мыслил категориями кроссовера), утрачена из-за отсутствия взаимодействия между нынешними арендаторами. Это противоречит той синергии, которую Путц ценил так высоко. Другой предмет критики заключается в том, что город сейчас гордится признанием здания как одного из 1000 важнейших сооружений XX века, однако эта награда была присуждена оригинальному зданию 1930-х годов, которое город оставил в запустении, пока оно не было признано важным памятником. Это современное и "открытое" здание резко контрастирует с соседней "закрытой" романской церковью Панкратия XIII века. Тогдашний пастор, Пьер Йохемс, был весьма воодушевлен этим новым зданием, но его преемник, Тео ван Гален, остался недоволен тем, что оно доминирует над церковью. Путц изначально стремился уважить историческую ценность церкви, придав этому светскому зданию собственную, контрастную форму – сдержанную и функциональную. Он не планировал создавать архитектурный памятник. Но время сделало его именно таким.

Современное использование

В настоящее время в Глазпале размещаются публичная библиотека, художественная галерея и архитектурный центр ("Vitruvianum"). Музыкальная школа, в которой обучаются 2900 студентов, расположена в новом здании, соединенном со Стеклянным дворцом через первый подвал, первый этаж и мезонин. Некоторые помещения в самом Глазпале также входят в состав музыкальной школы, включая балетный зал в подвале. На первом этаже и в пентхаусе расположены рестораны. В подвале находится "Stadsgalerij" (городская галерея), однако экспозиции иногда демонстрируются и на других этажах. Галерея формирует коллекцию современного искусства, в частности, COBRA и близких по стилю произведений. Благодаря своему уникальному положению среди голландских художественных музеев, она играет важную роль для региона. Библиотека занимает четыре этажа и является главным центром притяжения, принимая 250 000 посетителей в год, что положительно сказывается на остальных учреждениях. В свою очередь, в ее коллекции особое внимание уделяется темам, связанным с деятельностью других учреждений, что создает динамичную ситуацию взаимного культурного обмена. С 2003 года в Глазпале также располагался артхаусный кинотеатр De Spiegel ("Зеркало"), организованный на волонтерских началах. В 2018 году кинотеатр переехал в Королевский театр Херлена.