Введение

Адаптивное бессознательное, впервые предложенное социальным психологом Дэниелом Вегнером в 2002 году, описывается как совокупность психических процессов, способных влиять на суждения и принятие решений, но недоступных сознательному уму. Считается, что оно адаптивно, поскольку способствует выживанию организма. С архитектурной точки зрения, адаптивное бессознательное считается недостижимым, так как локализовано в неизвестной части мозга. Этот тип мышления развился раньше сознательного ума, позволяя преобразовывать информацию и мыслить способами, повышающими шансы на выживание. Его можно описать как быструю оценку ситуации, которая интерпретирует информацию и определяет действия мгновенно и вне поля сознательного восприятия. Адаптивное бессознательное активно в повседневных задачах, таких как изучение нового материала, распознавание закономерностей и фильтрация информации. Оно характеризуется бессознательностью, непроизвольностью, неконтролируемостью и эффективностью, не требующей когнитивных инструментов. Отсутствие необходимости в когнитивных инструментах не делает адаптивное бессознательное менее полезным, чем сознательный ум, поскольку оно обеспечивает такие процессы, как формирование памяти, поддержание равновесия, овладение языком, обучение, а также некоторые эмоциональные и личностные процессы, включая суждения, принятие решений, формирование впечатлений, оценки и достижение целей. Несмотря на свою полезность, последовательность процессов адаптивного бессознательного не всегда приводит к точным или верным решениям. На адаптивное бессознательное влияют эмоциональные реакции, оценки и опыт, что делает его склонным к стереотипам и схемам, способным приводить к неточностям в принятии решений. Однако адаптивное бессознательное помогает в принятии решений, снижая влияние когнитивных искажений, таких как предрассудки, благодаря отсутствию когнитивных инструментов.

Обзор

Адаптивное бессознательное определяется как отличающееся от сознательной обработки во многих аспектах. Оно быстрее, происходит без усилий, больше ориентировано на настоящее и менее гибкое. Считается, что оно адаптивно, поскольку помогает нам выживать. Оно обрабатывает информацию, даже не осознавая этого, а затем передает необходимую информацию в наш сознательный мозг. В других теориях разума бессознательное ограничивается "низкоуровневой" деятельностью, такой как выполнение целей, которые были сознательно определены. В отличие от этого, адаптивное бессознательное, как полагают, также участвует в "высокоуровневом" познании, например, в постановке целей. Теория адаптивного бессознательного была сформирована под влиянием некоторых взглядов Зигмунда Фрейда и Карла Юнга на бессознательное. Согласно Фрейду, бессознательное хранит большое количество психического контента, который необходимо подавлять; однако термин "адаптивное бессознательное" отражает идею о том, что многое из того, что делает бессознательное, на самом деле полезно для организма, что ближе к идеям Юнга. Например, его различные процессы были оптимизированы в ходе эволюции для быстрой оценки и реагирования на закономерности в окружающей среде организма.

Интуиция

Малкольм Гладуэлл описал интуицию не как эмоциональную реакцию, а как очень быстрое мышление. Он утверждал, что если человек осознает приближение грузовика, у него не останется времени на обдумывание всех вариантов, и для выживания ему придется полагаться на этот механизм принятия решений, способный делать быстрые суждения на основе ограниченной информации. Гладуэлл также привел пример с куросом, приобретенным Музеем Дж. Пола Гетти в Лос-Анджелесе. Группа ученых подтвердила его подлинность, но некоторые историки, такие как Томас Ховинг, сразу почувствовали обратное – испытали "интуитивное отторжение" от этой вещи, которая впоследствии оказалась подделкой. Интуиция возникает благодаря подключению к адаптивному бессознательному. Адаптивное бессознательное – это пограничная зона между снами и реальностью, своего рода реципрокность опыта, воспоминаний и сновидений. Работа в адаптивном бессознательном подразумевает просмотр серии сенсорных впечатлений, сравнение их в контексте ситуации и использование прошлого опыта для стирания границ восприятия, что в итоге приводит к интуиции. Существует также исследование, утверждающее, что интуиция является результатом того, как наш мозг хранит, обрабатывает и использует информацию подсознания. Она становится полезной, когда рассудок и рациональность не дают быстрого ответа. Люди ошибочно полагают, что обладают прямым пониманием истоков своих психических состояний. Испытуемый, скорее всего, предложит объяснения своему поведению (то есть своим предпочтениям, установкам и идеям), но эти объяснения часто оказываются неточными – это так называемое "самоощущение". Ложные объяснения собственного поведения психологи называют иллюзией интроспекции. В некоторых экспериментах испытуемые приводят объяснения, основанные на вымышленных, искаженных или неправильно интерпретированных воспоминаниях, но не на лжи – это явление называется конфабуляцией. Это указывает на то, что интроспекция – это косвенный и ненадежный процесс умозаключений. Утверждается, что эта "иллюзия интроспекции" лежит в основе ряда воспринимаемых различий между восприятием себя и других людей, поскольку люди доверяют этим ненадежным интроспекциям при формировании отношения к себе, но не к другим. Однако эта теория об ограниченности интроспекции вызвала много споров, и сложно однозначно проверить, какую информацию люди получают посредством интроспекции. Трудности в понимании интроспективного метода привели к недостатку теоретического развития в области изучения сознания и переходу к бихевиоризму. Сложности в поиске метода, не основанного на самоотчетах пациентов, приостановили исследования в этой области до когнитивной революции. Это привело к возросшей потребности в понимании бессознательного. Психологи начали фокусироваться на границах сознательного разума и проводить больше экспериментов, ориентированных на стимулы и обучение, для изучения бессознательного. Эти различия между имплицитными и эксплицитными факторами могут служить доказательством существования интроспекции. Если имплицитные процессы ослабевают по сравнению с эксплицитными, это может привести к увеличению разрыва между ними. Это влечет за собой последствия для будущей обработки информации и благополучия человека. Однако, если это происходит в определенных условиях, выход имплицитной обработки может проникнуть в сознательный разум. Это приводит к небольшому самоосознанию адаптивного бессознательного, позволяя лучше его понять. Можно утверждать, что аргумент о независимости существования интроспекции, основанный на связи между имплицитным и эксплицитным, на самом деле может быть более условным, чем предполагалось изначально. Эта точка зрения совпадает с идеей о том, что доступ к нашему бессознательному зависит от конкуренции между процессами и окружающим их контекстом. Эти контексты обеспечивают связь между нашими стимулами и определенными аспектами общества. Например, если вы испытываете удовольствие от бега, то во время бега ваши когнитивные процессы, имплицитные или эксплицитные, сообщат вашему бессознательному, что вы чувствуете радость, даже не осознавая этого. Это затем может быть переведено в сознательный разум. Наше адаптивное бессознательное может быть мощным центром в нашем мозге, принимающим важные решения и хранящим важную информацию, и все это без нашего ведома.