Поведенческая экономика: Психология в экономических решениях.

Введение

Поведенческая экономика – это изучение психологических, когнитивных, эмоциональных, культурных и социальных факторов, влияющих на решения, принимаемые отдельными лицами или институтами, и того, как эти решения отклоняются от тех, что предсказываются классической экономической теорией. Поведенческая экономика в первую очередь посвящена границам рациональности экономических агентов. Поведенческие модели обычно интегрируют идеи из психологии, нейронауки и микроэкономической теории. Исследование поведенческой экономики охватывает механизмы принятия рыночных решений и факторы, формирующие общественное мнение. Поведенческая экономика оформилась как самостоятельная область в 1970-х и 1980-х годах, однако ее истоки можно проследить до экономистов XVIII века, таких как Адам Смит, который размышлял о том, как экономическое поведение людей может быть подвержено влиянию их желаний. Статус поведенческой экономики как поддисциплины экономики – относительно недавнее явление; прорывные работы, заложившие ее основу, были опубликованы в последние три десятилетия XX века. Поведенческая экономика продолжает развиваться, все шире применяясь в исследованиях и преподавании. В «Теории моральных чувств» Адам Смит писал о концепциях, впоследствии популяризированных современной поведенческой экономической теорией, таких как неприятие потерь. Существовали опасения, что усиление внимания к психологии может подорвать математическую составляющую этой области. Чтобы повысить прогностическую способность экономики, экономисты стали обращаться к наблюдаемым явлениям, а не к теориям, основанным на человеческой психологии. В 1960-х годах когнитивная психология начала проливать свет на мозг как на устройство обработки информации (в отличие от бихевиористских моделей). Психологи в этой области, такие как Уорд Эдвардс, Амос Тверски и Даниэль Канеман, начали сопоставлять свои когнитивные модели принятия решений в условиях риска и неопределенности с экономическими моделями рационального поведения. Эти разработки побудили экономистов пересмотреть возможности применения психологии к экономическим моделям и теориям. Исследование Гейгера анализировало частоту упоминаний терминов, специфичных для поведенческой экономики, и частоту цитирования влиятельных работ в этой области в экономических журналах. Саймон использовал аналогию ножниц, где одно лезвие представляет собой когнитивные ограничения человека, а другое – «структуры окружающей среды», иллюстрируя, как разум компенсирует ограниченные ресурсы, используя известные закономерности в окружающей среде. Другое представление этой идеи содержится в книге Касса Санштейна и Ричарда Талера «Nudge». Санстейн и Талер рекомендуют модифицировать архитектуру выбора с учетом ограниченной рациональности людей. В широко цитируемом предложении Санстейн и Талер предлагают размещать более здоровую пищу на уровне глаз, чтобы повысить вероятность того, что человек выберет ее вместо менее здорового варианта. Некоторые критики «Nudge» утверждают, что изменение архитектуры выбора может привести к ухудшению навыков принятия решений у людей.

Academic discipline

Behavioral economics is the study of the psychological, cognitive, emotional, cultural and social factors involved in the decisions of individuals or institutions, and how these decisions deviate from those implied by classical economic theory. Behavioral economics is primarily concerned with the bounds of rationality of economic agents. Behavioral models typically integrate insights from psychology, neuroscience and microeconomic theory. The study of behavioral economics includes how market decisions are made and the mechanisms that drive public opinion. Behavioral economics began as a distinct field of study in the 1970s and '80s, but can be traced back to 18th century economists, such as Adam Smith, who deliberated how the economic behavior of individuals could be influenced by their desires. The status of behavioral economics as a subfield of economics is a fairly recent development; the breakthroughs that laid the foundation for it were published through the last three decades of the 20th century. Behavioral economics is still growing as a field, being used increasingly in research and in teaching. In The Theory of Moral Sentiments, Adam Smith wrote on concepts later popularized by modern Behavioral Economic theory, such as loss aversion. They feared that an increased emphasis on psychology would undermine the mathematic components of the field. To boost the ability of economics to predict accurately, economists started looking to tangible phenomena rather than theories based on human psychology. In the 1960s, cognitive psychology began to shed more light on the brain as an information processing device (in contrast to behaviorist models). Psychologists in this field, such as Ward Edwards, Amos Tversky and Daniel Kahneman began to compare their cognitive models of decision making under risk and uncertainty to economic models of rational behavior. These developments spurred economists to reconsider how psychology could be applied to economic models and theories. Geiger's research looked at studies that had quantified the frequency of references to terms specific to behavioral economics, and how often influential papers in behavioral economics were cited in journals on economics. Simon used the analogy of a pair of scissors, where one blade represents human cognitive limitations and the other the "structures of the environment", illustrating how minds compensate for limited resources by exploiting known structural regularity in the environment. Another treatment of this idea comes from Cass Sunstein and Richard Thaler's Nudge. Sunstein and Thaler recommend that choice architectures are modified in light of human agents' bounded rationality. A widely cited proposal from Sunstein and Thaler urges that healthier food be placed at sight level in order to increase the likelihood that a person will opt for that choice instead of less healthy option. Some critics of Nudge have lodged attacks that modifying choice architectures will lead to people becoming worse decision makers.

Теория перспективы

В 1979 году Канеман и Тверски опубликовали работу «Теория перспективы: анализ решений в условиях риска», в которой использовали когнитивную психологию для объяснения различных отклонений в принятии экономических решений от неоклассической теории. Канеман и Тверски, опираясь на теорию перспективы, выделили три обобщения: выигрыши и проигрыши оцениваются по-разному, результаты, полученные с уверенностью, перевешивают вероятностные результаты, а структура проблемы может влиять на выбор. Эти утверждения были частично подтверждены изменением формулировки вопроса в опросе: вместо достижения выгоды респондентам предлагалось избежать потерь, и большинство из них соответствующим образом изменили свои ответы. По сути, это доказывает, что эмоции, такие как страх потери или жажда наживы, могут изменять решения, указывая на наличие иррационального процесса принятия решений. Теория перспективы состоит из двух этапов: этапа редактирования и этапа оценки. На этапе редактирования рискованные ситуации упрощаются с использованием различных эвристик. На этапе оценки рискованные альтернативы оцениваются на основе различных психологических принципов, включая:

Зависимость от точки отсчета: при оценке результатов принимающий решение учитывает «точку отсчета». Результаты сравниваются с этой точкой и классифицируются как «выигрыш», если они выше точки отсчета, и как «проигрыш», если они ниже. Отвращение к потерям: потери ощущаются сильнее, чем сопоставимые выигрыши. В своей статье 1992 года Канеман и Тверски установили, что медианный коэффициент отвращения к потерям составляет около 2,25, то есть потери причиняют боль примерно в 2,25 раза сильнее, чем сопоставимые выигрыши приносят удовлетворения. Нелинейное взвешивание вероятностей: принимающие решения склонны переоценивать малые вероятности и недооценивать большие, что приводит к возникновению обратной S-образной «функции взвешивания вероятностей». Уменьшение чувствительности к выигрышам и проигрышам: по мере увеличения размера выигрышей и проигрышей относительно точки отсчета в абсолютном выражении, предельное влияние на полезность или удовлетворение принимающего решение уменьшается. В 1992 году в журнале «Риск и неопределенность» Канеман и Тверски представили пересмотренную версию теории перспективы, которую они назвали кумулятивной теорией перспективы. Еще один аргумент поведенческой экономики связан с влиянием когнитивных ограничений индивида как фактора, ограничивающего рациональность принимаемых решений. Слоан впервые высказал эту идею в своей работе «Ограниченная рациональность», где утверждал, что наши когнитивные ограничения в значительной степени обусловлены нашей ограниченной способностью предвидеть будущее, что препятствует рациональности принятия решений. Даниэль Канеман более подробно рассмотрел влияние когнитивных способностей и процессов на принятие решений в своей книге «Думай медленно… решай быстро». Канеман исследовал две формы мышления: быстрое мышление, которое, по его мнению, «работает автоматически и быстро, с минимальными усилиями и без ощущения сознательного контроля», и медленное мышление, которое предполагает мобилизацию когнитивных ресурсов, выбор и концентрацию. Быстрое мышление использует эвристики – упрощенные методы принятия решений, основанные на правилах большого пальца, позволяющие быстро получить, хотя и часто иррациональное и неточное, решение. Канеман предположил, что использование этих упрощений приводит к возникновению различных когнитивных искажений, таких как эффект заднего вида, предвзятость подтверждения и искажение результата. Ярким примером быстрого мышления и вытекающих из него иррациональных решений является финансовый кризис 2008 года.

Reference dependence: When evaluating outcomes, the decision maker considers a "reference level". Outcomes are then compared to the reference point and classified as "gains" if greater than the reference point and "losses" if less than the reference point. Loss aversion: Losses are avoided more than equivalent gains are sought. In their 1992 paper, Kahneman and Tversky found the median coefficient of loss aversion to be about 2.25, i. e., losses hurt about 2.25 times more than equivalent gains reward. Non linear probability weighting: Decision makers overweigh small probabilities and underweigh large probabilities—this gives rise to the inverse S shaped "probability weighting function". Diminishing sensitivity to gains and losses: As the size of the gains and losses relative to the reference point increase in absolute value, the marginal effect on the decision maker's utility or satisfaction falls. In 1992, in the Journal of Risk and Uncertainty, Kahneman and Tversky gave a revised account of prospect theory that they called cumulative prospect theory. A further argument of Behavioural Economics relates to the impact of the individual's cognitive limitations as a factor in limiting the rationality of people's decisions. Sloan first argued this in his paper 'Bounded Rationality' where he stated that our cognitive limitations are somewhat the consequence of our limited ability to foresee the future, hampering the rationality of decision. Daniel Kahneman further expanded upon the effect cognitive ability and processes have on decision making in his book Thinking, Fast and Slow Kahneman delved into two forms of thought, fast thinking which he considered "operates automatically and quickly, with little or no effort and no sense of voluntary control". Conversely, slow thinking is the allocation of cognitive ability, choice and concentration. Fast thinking utilises heuristics, which is a decision making process that undertakes shortcuts, and rules of thumb to provide an immediate but often irrational and imperfect solution. Kahneman proposed that the result of the shortcuts is the occurrence of a number of biases such as hindsight bias, confirmation bias and outcome bias among others. A key example of fast thinking and the resultant irrational decisions is the 2008 financial crisis.

Теория толчка

Нудж – это концепция в поведенческой науке, политической теории и экономике, предлагающая положительное подкрепление и косвенные предложения как способы влияния на поведение и процесс принятия решений группами или отдельными лицами – иными словами, это «способ манипулировать выбором людей, чтобы направить их к принятию определенных решений». Первоначальная формулировка термина и связанных с ним принципов была разработана в кибернетике Джеймсом Уилком до 1995 года и описана академиком Брунельского университета Д. Дж. Стюартом как «искусство подталкивания» (иногда называемое микронуджами). Она также опиралась на методологическое влияние клинической психотерапии, восходящее к Грегори Бейтсону, включая вклад Милтона Эриксона, Вацлавика, Уиклэнда и Фиша, и Билла О’Хенлона. В этом варианте нудж представляет собой микротаргетированный дизайн, направленный на конкретную группу людей, независимо от масштаба предполагаемого вмешательства. В 2008 году книга Ричарда Талера и Касса Санштейна «Нудж: улучшение решений о здоровье, благосостоянии и счастье» сделала теорию подталкивания широко известной. Авторы называют влияние на поведение без принуждения либертарианским патернализмом, а оказывающих влияние – архитекторами выбора. Нудж, в том смысле, в котором мы используем этот термин, – это любой аспект архитектуры выбора, который изменяет поведение людей предсказуемым образом, не запрещая какие-либо варианты и не существенно меняя их экономические стимулы. Чтобы считаться простым подталкиванием, вмешательство должно быть легким и недорогим в избежании. Подталкивания – это не директивы. Размещение фруктов на уровне глаз – это подталкивание. Запрет на нездоровую пищу – нет. Методы подталкивания направлены на использование эвристических суждений людей. Другими словами, подталкивание изменяет окружающую среду таким образом, чтобы при использовании эвристического, или Системы 1, принятия решений, полученный выбор был наиболее позитивным или желаемым результатом. Примером такого подталкивания является изменение расположения нездоровой пищи в магазине, чтобы фрукты и другие полезные продукты располагались рядом с кассой, а нездоровая пища перемещалась в другую часть магазина. В 2008 году Соединенные Штаты назначили Санштейна, который помогал разрабатывать теорию, администратором Управления по информации и регулированию. Заметными применениями теории подталкивания являются создание британской группы поведенческих инсайтов в 2010 году, часто называемой «Подталкивающим отрядом» при Кабинете министров Великобритании, возглавляемым Дэвидом Халперном. Кроме того, Penn Medicine Nudge Unit – первая в мире команда поведенческого дизайна, встроенная в систему здравоохранения. Теория подталкивания также применяется к управлению бизнесом и корпоративной культуре, например, в отношении здоровья, безопасности и охраны окружающей среды (HSE) и управления персоналом. В отношении ее применения к HSE одной из основных целей подталкивания является достижение «культуры нулевой травматичности».

Nudge is a concept in behavioral science, political theory and economics which proposes positive reinforcement and indirect suggestions as ways to influence the behavior and decision making of groups or individuals—in other words, it's "a way to manipulate people's choices to lead them to make specific decisions". The first formulation of the term and associated principles was developed in cybernetics by James Wilk before 1995 and described by Brunel University academic D. J. Stewart as "the art of the nudge" (sometimes referred to as micronudges). It also drew on methodological influences from clinical psychotherapy tracing back to Gregory Bateson, including contributions from Milton Erickson, Watzlawick, Weakland and Fisch, and Bill O'Hanlon. In this variant, the nudge is a microtargeted design geared towards a specific group of people, irrespective of the scale of intended intervention. In 2008, Richard Thaler and Cass Sunstein's book Nudge: Improving Decisions About Health, Wealth, and Happiness brought nudge theory to prominence. The authors refer to influencing behavior without coercion as libertarian paternalism and the influencers as choice architects. A nudge, as we will use the term, is any aspect of the choice architecture that alters people's behavior in a predictable way without forbidding any options or significantly changing their economic incentives. To count as a mere nudge, the intervention must be easy and cheap to avoid. Nudges are not mandates. Putting fruit at eye level counts as a nudge. Banning junk food does not. Nudging techniques aim to capitalise on the judgemental heuristics of people. In other words, a nudge alters the environment so that when heuristic, or System 1, decision making is used, the resulting choice will be the most positive or desired outcome. An example of such a nudge is switching the placement of junk food in a store, so that fruit and other healthy options are located next to the cash register, while junk food is relocated to another part of the store. In 2008, the United States appointed Sunstein, who helped develop the theory, as administrator of the Office of Information and Regulatory Affairs. Notable applications of nudge theory include the formation of the British Behavioural Insights Team in 2010. It is often called the "Nudge Unit", at the British Cabinet Office, headed by David Halpern. In addition, the Penn Medicine Nudge Unit is the world's first behavioral design team embedded within a health system. Nudge theory has also been applied to business management and corporate culture, such as in relation to health, safety and environment (HSE) and human resources. Regarding its application to HSE, one of the primary goals of nudge is to achieve a "zero accident culture".

Критика

Касс Санштейн подробно ответил на критику в своей книге «Этика влияния», отстаивая идею подталкивания в ответ на обвинения в том, что оно уменьшает автономию, подрывает достоинство, нарушает свободы или снижает благосостояние. Этики активно обсуждали эти вопросы. Эти обвинения выдвигали различные участники дискуссии, от Бовенса до Гудвина. Уилкинсон, например, обвиняет подталкивание в манипулятивности, а другие, такие как Йенг, ставят под сомнение его научную обоснованность. Некоторые, например Хаусман и Уэлч, исследовали вопрос о допустимости подталкивания с точки зрения (распределительной) справедливости, а Лепенис и Малечка задались вопросом о его совместимости с принципом верховенства права. Правоведы также обсуждали роль подталкивания и его взаимосвязь с законом. Поведенческие экономисты, такие как Боб Сугден, отмечают, что в основе подталкивания по-прежнему лежит нормативный эталон homo economicus, несмотря на заявления сторонников об обратном. Подталкивание также рассматривается как эвфемизм для психологической манипуляции, используемой в социальной инженерии. В работах венгерских социальных психологов (Ференца Мерея и Ласло Гарая) можно найти предвосхищение и одновременно скрытую критику теории подталкивания, где подчеркивается активное участие объекта подталкивания в самом процессе.

Понятия

Поведенческая экономика стремится улучшить или пересмотреть традиционную экономическую теорию, изучая случаи, когда её предположения о рациональности и эгоизме людей оказываются несостоятельными. В частности, она исследует когнитивные искажения, склонности и эвристики, влияющие на экономические решения людей. Она помогает определить, насколько обоснованы сделанные людьми выборы и можно ли помочь им принимать более взвешенные решения. Её можно применять как до, так и после принятия решения.

Финансы поведения

Поведенческое финансирование – это изучение влияния психологии на поведение инвесторов или финансовых аналитиков. Оно исходит из того, что инвесторы не всегда рациональны, обладают ограниченной самодисциплиной и подвержены влиянию собственных предубеждений. Например, исследователи в области поведенческого права и экономики, изучающие развитие технологических возможностей финансовых компаний, связывают иррациональные потребительские решения с наукой о принятии решений. Оно также охватывает последующие последствия для рынков. Поведенческое финансирование стремится объяснить закономерности мышления инвесторов и оценить степень влияния этих закономерностей на процесс принятия ими решений. Центральный вопрос поведенческого финансирования заключается в объяснении того, почему участники рынка допускают иррациональные, систематические ошибки, противоречащие предположению о рациональности участников рынка.

Эволюция

Основы поведенческого финансирования можно проследить более чем на 150 лет назад. Несколько оригинальных книг, написанных в 1800-х и начале 1900-х годов, положили начало школе поведенческих финансов. Книга Маккея «Необыкновенные популярные заблуждения и безумие толпы», впервые опубликованная в 1841 году, представляет собой хронологическую последовательность различных паник и схем на протяжении истории. Эта работа показывает, как групповое поведение проявляется на современных финансовых рынках. Важная работа Ле Бона «Психология толпы: исследование народной души» рассматривает роль «толпы» (также известной как психология толпы) и группового поведения в контексте поведенческих финансов, социальной психологии, социологии и истории. Книга Сельдена «Психология фондового рынка» 1912 года стала одной из первых, применивших психологию непосредственно к фондовому рынку. Эта классическая работа анализирует эмоциональные и психологические факторы, влияющие на инвесторов и трейдеров на финансовых рынках. Эти три работы, наряду с другими, составляют основу применения психологии и социологии к сфере финансов. Поведенческое финансирование базируется на междисциплинарном подходе, объединяющем ученых из социальных наук и бизнес-школ. С точки зрения гуманитарных наук, это включает в себя области психологии, социологии, антропологии, экономики и поведенческой экономики. Со стороны бизнес-администрирования, это охватывает такие области, как менеджмент, маркетинг, финансы, технологии и бухгалтерский учет. Критики утверждают, что поведенческое финансирование представляет собой скорее набор аномалий, чем самостоятельную отрасль финансов, и что эти аномалии либо быстро нивелируются рынком, либо объясняются с точки зрения микроструктуры рынка. Однако индивидуальные когнитивные искажения отличаются от социальных искажений; первые могут быть сглажены рынком, в то время как вторые способны создавать положительные обратные связи, уводящие рынок все дальше от равновесия «справедливой цены». Отмечается, что проблема поведенческого финансирования в целом заключается в том, что оно служит лишь дополнением к традиционной экономике. Аналогично, для того чтобы аномалия нарушила эффективность рынка, инвестор должен иметь возможность торговать против нее и получать сверхприбыль; однако для многих аномалий это невозможно. Конкретный пример этой критики можно найти в некоторых объяснениях парадокса премии за акции. Утверждается, что причиной являются барьеры для входа (как практические, так и психологические), и что премия за акции должна снизиться по мере того, как электронные ресурсы открывают фондовый рынок для большего числа трейдеров. В ответ другие утверждают, что большинство частных инвестиционных средств управляются через пенсионные фонды, что минимизирует влияние этих предполагаемых барьеров. Кроме того, профессиональные инвесторы и управляющие фондами, похоже, держат больше облигаций, чем следовало бы ожидать, учитывая разницу в доходности.

The foundations of behavioral finance can be traced back over 150 years. Several original books written in the 1800s and early 1900s marked the beginning of the behavioral finance school. Originally published in 1841, MacKay's Extraordinary Popular Delusions and the Madness of Crowds presents a chronological timeline of the various panics and schemes throughout history. This work shows how group behavior applies to the financial markets of today. Le Bon's important work, The Crowd: A Study of the Popular Mind, discusses the role of "crowds" (also known as crowd psychology) and group behavior as they apply to the fields of behavioral finance, social psychology, sociology and history. Selden's 1912 book Psychology of The Stock Market was one of the first to apply the field of psychology directly to the stock market. This classic discusses the emotional and psychological forces at work on investors and traders in the financial markets. These three works along with several others form the foundation of applying psychology and sociology to the field of finance. The foundation of behavioral finance is an area based on an interdisciplinary approach including scholars from the social sciences and business schools. From the liberal arts perspective, this includes the fields of psychology, sociology, anthropology, economics and behavioral economics. On the business administration side, this covers areas such as management, marketing, finance, technology and accounting. Critics contend that behavioral finance is more a collection of anomalies than a true branch of finance and that these anomalies are either quickly priced out of the market or explained by appealing to market microstructure arguments. However, individual cognitive biases are distinct from social biases; the former can be averaged out by the market, while the other can create positive feedback loops that drive the market further and further from a "fair price" equilibrium. It is observed that, the problem with the general area of behavioral finance is that it only serves as a complement to general economics. Similarly, for an anomaly to violate market efficiency, an investor must be able to trade against it and earn abnormal profits; this is not the case for many anomalies. A specific example of this criticism appears in some explanations of the equity premium puzzle. It is argued that the cause is entry barriers (both practical and psychological) and that the equity premium should reduce as electronic resources open up the stock market to more traders. In response, others contend that most personal investment funds are managed through superannuation funds, minimizing the effect of these putative entry barriers. In addition, professional investors and fund managers seem to hold more bonds than one would expect given return differentials.

Теория поведенческих игр

Поведенческая теория игр, разработанная Колином Камерэром, анализирует интерактивные стратегические решения и поведение, используя методы теории игр, экспериментальной экономики и экспериментальной психологии. Эксперименты направлены на выявление отклонений от типичных упрощений экономической теории, таких как аксиома независимости и игнорирование альтруизма, справедливости и эффектов фрейминга. Метод успешно применяется для изучения интерактивного обучения и социальных предпочтений. Данное направление исследований активно развивается последние три десятилетия.

Искусственный интеллект

Большая часть решений все чаще принимается либо людьми с помощью машин, основанных на искусственном интеллекте, либо полностью этими машинами. Tshilidzi Marwala и Evan Hurwitz в своей книге изучили применимость поведенческой экономики в таких ситуациях и пришли к выводу, что эти интеллектуальные машины снижают влияние ограниченной рациональности при принятии решений. В частности, они отметили, что эти машины уменьшают степень информационной асимметрии на рынке, улучшают процесс принятия решений и, таким образом, делают рынки более рациональными. Использование машин ИИ на рынке в таких областях, как онлайн-торговля и принятие решений, изменило фундаментальные экономические теории. "Условная ожидаемая полезность" – это форма рассуждений, при которой человек испытывает иллюзию контроля, рассчитывая вероятности внешних событий и, соответственно, их полезность в зависимости от собственных действий, даже если он не имеет причинно-следственной возможности влиять на эти события. Поведенческая экономика завоевала популярность среди широкой публики благодаря успеху книг, таких как «Предсказуемо иррациональные» Дэна Ариэли. Специалисты в этой области изучают вопросы квазигосударственной политики, такие как картирование широкополосного доступа. Области применения поведенческой экономики включают моделирование процесса принятия решений потребителями для использования в искусственном интеллекте и машинном обучении. Стартап Singularities из Кремниевой долины использует постулаты AGM, предложенные Альчурроном, Гарденфорсом и Макинсоном – формализацию понятий убеждений и изменений для рациональных сущностей – в символической логике для создания «движка машинного обучения и дедукции, использующего новейшие данные и алгоритмы больших данных для генерации контента и условных правил (контрфактических утверждений), отражающих поведение и убеждения клиентов». Центр стимулирования здоровья и поведенческой экономики (CHIBE) при Университете Пенсильвании изучает, как поведенческая экономика может улучшить результаты в области здравоохранения. Исследователи CHIBE обнаружили доказательства того, что многие принципы поведенческой экономики (стимулы, мягкие воздействия на пациентов и врачей, геймификация, неприятие потерь и многое другое) могут быть полезны, например, для стимулирования вакцинации, отказа от курения, соблюдения режима приема лекарств и повышения физической активности. Области применения поведенческой экономики существуют и в других дисциплинах, например, в управлении цепочками поставок.

Much of the decisions are more and more made either by human beings with the assistance of artificial intelligent machines or wholly made by these machines. Tshilidzi Marwala and Evan Hurwitz in their book, studied the utility of behavioral economics in such situations and concluded that these intelligent machines reduce the impact of bounded rational decision making. In particular, they observed that these intelligent machines reduce the degree of information asymmetry in the market, improve decision making and thus making markets more rational. The use of AI machines in the market in applications such as online trading and decision making has changed major economic theories. "Conditional expected utility" is a form of reasoning where the individual has an illusion of control, and calculates the probabilities of external events and hence their utility as a function of their own action, even when they have no causal ability to affect those external events. Behavioral economics caught on among the general public with the success of books such as Dan Ariely's Predictably Irrational. Practitioners of the discipline have studied quasi public policy topics such as broadband mapping. Applications for behavioral economics include the modeling of the consumer decision making process for applications in artificial intelligence and machine learning. The Silicon Valley based start up Singularities is using the AGM postulates proposed by Alchourrón, Gärdenfors, and Makinson—the formalization of the concepts of beliefs and change for rational entities—in a symbolic logic to create a "machine learning and deduction engine that uses the latest data science and big data algorithms in order to generate the content and conditional rules (counterfactuals) that capture customer's behaviors and beliefs." The University of Pennsylvania's Center for Health Incentives & Behavioral Economics (CHIBE) looks at how behavioral economics can improve health outcomes. CHIBE researchers have found evidence that many behavioral economics principles (incentives, patient and clinician nudges, gamification, loss aversion, and more) can be helpful to encourage vaccine uptake, smoking cessation, medication adherence, and physical activity, for example. Applications of behavioral economics also exist in other disciplines, for example in the area of supply chain management.

1978 - Герберт Саймон

В 1978 году Герберт Саймон был удостоен Нобелевской мемориальной премии по экономическим наукам "за его новаторские исследования процесса принятия решений в экономических организациях". Саймон получил степень бакалавра и докторскую степень по политологии в Чикагском университете, после чего преподавал в Карнеги-Меллоне. Герберта высоко оценивали за его работы по ограниченной рациональности, представляющей собой вызов предположению о том, что люди являются рациональными агентами.

2002 - Дэниел Канеман и Вернон Л. Смит

В 2002 году психолог Даниэль Канеман и экономист Вернон Л. Смит были удостоены Нобелевской мемориальной премии по экономическим наукам. Канеман получил премию «за интеграцию достижений психологических исследований в экономическую науку, особенно в области человеческого мышления и принятия решений в условиях неопределенности», а Смит – «за то, что он утвердил лабораторные эксперименты как инструмент эмпирического экономического анализа, в частности, при изучении альтернативных рыночных механизмов».

2017 - Ричард Талер

В 2017 году экономист Ричард Талер был удостоен Нобелевской премии по экономическим наукам за "его вклад в поведенческую экономику и новаторскую работу, показавшую, что люди предсказуемо иррациональны, что противоречит традиционной экономической теории". Особенно Талер был отмечен за выявление несоответствий в стандартной экономической теории, а также за разработку концепций ментального учета и либерального патернализма.

1999 - Андрей Шлейфер

Работа Андрея Шлейфера была посвящена поведенческим финансам и содержала наблюдения об ограничениях гипотезы эффективного рынка.

2001 - Мэтью Рабин

Мэтью Рабин получил премию «Гений» от Фонда Макартура в 2000 году.

2003 - Сендил Муллайнатан

Сендил Муллайнатан был самым молодым из выбранных лауреатов премии МакАртура в 2002 году, получив грант в размере 500 000 долларов в 2003 году. Статья Алкиана 1950 года использует логику естественного отбора, модель эволюционного ландшафта, стохастические процессы, теорию вероятностей и ряд других линий рассуждений для обоснования многих результатов, вытекающих из стандартного анализа предложения, предполагая, что фирмы, максимизирующие свою прибыль, уверены в будущем и обладают точным предвидением, без необходимости делать какие-либо из этих предположений. В статье Беккера 1962 года показано, что кривые рыночного спроса с отрицательным наклоном (наиболее важное следствие закона спроса) на самом деле не требуют предположения о рациональности потребителей на этом рынке, как утверждают представители поведенческой экономики, и также вытекают из широкого спектра иррационального поведения. Линии рассуждений и аргументации, использованные в этих двух статьях, были перефразированы и расширены как минимум в одной другой профессиональной экономической публикации для каждой из них. Что касается эволюционной экономики Алкиана, основанной на естественном отборе и тезисе об экологической адаптации, то она обобщена, за ней следует явное исследование ее теоретических последствий для теории поведенческой экономики, а затем иллюстрируется примерами в различных отраслях, включая банковское дело, гостиничный бизнес и транспорт, в статье 2014 года "Неопределенность, эволюция и теория поведенческой экономики" Манне и Зивицки. Аргумент, представленный в статье Беккера 1962 года, о том, что "чистое" увеличение (относительной) цены (или условий торговли) товара X должно снизить объем спроса на товар X на рынке этого товара, более подробно объясняется в главах (или, как он их называет, "Лекциях", поскольку этот учебник является в значительной степени транскрипцией его лекций, прочитанных в курсе теории цен для студентов-докторантов первого курса несколько лет назад) 4 ("Набор возможностей") и 5 ("Эффекты замещения") учебника Гари Беккера по экономической теории для аспирантов, впервые опубликованного в 1971 году. Помимо трех критических вышеупомянутых статей, критики поведенческой экономики обычно подчеркивают рациональность экономических агентов. Фундаментальную критику предлагает Маяле (2019), который утверждает, что ни одно поведенческое исследование не может установить экономическую теорию. Примеры включают в себя столпы поведенческой экономики, такие как удовлетворяющее поведение или теорию перспектив, которые рассматриваются с неоклассической точки зрения максимизации полезности и теории ожидаемой полезности соответственно. Автор показывает, что поведенческие выводы трудно обобщить и что они не опровергают типичные аксиомы, связанные с рациональным поведением. Другие, такие как эссеист и бывший трейдер Нассим Талеб, отмечают, что когнитивные теории, такие как теория перспектив, являются моделями принятия решений, а не обобщенным экономическим поведением, и применимы только к одноразовым проблемам принятия решений, представленным участникам экспериментов или респондентам опросов. Примечательно, что в эпизоде EconTalk, в котором Талеб это заявил, он и ведущий, Расс Робертс, обсудили значимость статьи Гари Беккера 1962 года, упомянутой в первом абзаце этого раздела, как аргумент против любых выводов, которые можно сделать из однократных психологических экспериментов относительно рыночных результатов за пределами лабораторных условий, то есть в реальном мире. Другие утверждают, что модели принятия решений, такие как теория эффекта обладания, которые широко приняты поведенческими экономистами, могут быть ошибочно установлены в результате плохого дизайна экспериментов, которые неадекватно контролируют заблуждения испытуемых. Несмотря на множество заявлений, единой поведенческой теории пока не сформулировано: поведенческие экономисты не предложили альтернативной единой теории, чтобы заменить неоклассическую экономику. Дэвид Гал утверждал, что многие из этих проблем связаны с тем, что поведенческая экономика слишком сосредоточена на понимании того, как поведение отклоняется от стандартных экономических моделей, а не на понимании того, почему люди ведут себя так, как они это делают. Понимание причин поведения необходимо для создания обобщаемых знаний, что является целью науки. Он назвал поведенческую экономику "триумфом маркетинга" и особенно привел в пример неприятие потерь. Традиционные экономисты скептически относятся к экспериментальным и опросам, которые широко используются в поведенческой экономике. Экономисты обычно отдают предпочтение выявленным предпочтениям, а не заявленным (из опросов) при определении экономической ценности. Эксперименты и опросы подвержены систематическим искажениям, стратегическому поведению и отсутствию стимульной совместимости. Некоторые исследователи отмечают, что участники экспериментов, проводимых поведенческими экономистами, недостаточно репрезентативны, и делать широкие выводы на основе таких экспериментов невозможно. Для описания участников исследований был придуман акроним WEIRD (западные, образованные, индустриально развитые, богатые и демократические общества).

Sendhil Mullainathan was the youngest of the chosen MacArthur Fellows in 2002, receiving a fellowship grant of $500,000 in 2003. provide a justification for standard neoclassical economic analysis. Alchian's 1950 paper uses the logic of natural selection, the Evolutionary Landscape model, stochastic processes, probability theory, and several other lines of reasoning to justify many of the results derived from standard supply analysis assuming firms which maximizing their profits, are certain about the future, and have accurate foresight without having to assume any of those things. Becker's 1962 paper shows that downward sloping market demand curves (the most important implication of the law of demand) do not actually require an assumption that the consumers in that market are rational, as is claimed by behavioral economists and they also follow from a wide variety of irrational behavior as well. The lines of reasoning and argumentation used in these two papers is re expressed and expanded upon in (at least) one other professional economic publication for each of them. As for Alchian's evolutionary economics via natural selection by way of environmental adoption thesis, it is summarized, followed by an explicit exploration of its theoretical implications for Behavioral Economic theory, then illustrated via examples in several different industries including banking, hospitality, and transportation, in the 2014 paper "Uncertainty, Evolution, and Behavioral Economic Theory," by Manne and Zywicki. And the argument made in Becker's 1962 paper, that that a 'pure' increase in the (relative) price (or terms of trade) of good X must reduce the amount of X demanded in the market for good X, is explained in greater detail in chapters (or as he calls them, "Lectures" because this textbook is more or less a transcription of his lectures given in his Price Theory course taught to 1st year PhD students several years earlier) 4 (called The Opportunity Set) and 5 (called Substitution Effects) of Gary Becker's graduate level textbook Economic Theory, originally published in 1971. Besides the three critical aforementioned articles, critics of behavioral economics typically stress the rationality of economic agents. A fundamental critique is provided by Maialeh (2019) who argues that no behavioral research can establish an economic theory. Examples provided on this account include pillars of behavioral economics such as satisficing behavior or prospect theory, which are confronted from the neoclassical perspective of utility maximization and expected utility theory respectively. The author shows that behavioral findings are hardly generalizable and that they do not disprove typical mainstream axioms related to rational behavior. Others, such as the essayist and former trader Nassim Taleb note that cognitive theories, such as prospect theory, are models of decision making, not generalized economic behavior, and are only applicable to the sort of once off decision problems presented to experiment participants or survey respondents. It is noteworthy that in the episode of EconTalk in which Taleb said this, he and the host, Russ Roberts discuss the significance of Gary Becker's 1962 paper cited in the first paragraph in this section as an argument against any implications which can be drawn from one shot psychological experiments on market level outcomes outside of laboratory settings, i. e. in the real world. Others argue that decision making models, such as the endowment effect theory, that have been widely accepted by behavioral economists may be erroneously established as a consequence of poor experimental design practices that do not adequately control subject misconceptions. Despite a great deal of rhetoric, no unified behavioral theory has yet been espoused: behavioral economists have proposed no alternative unified theory of their own to replace neoclassical economics with. David Gal has argued that many of these issues stem from behavioral economics being too concerned with understanding how behavior deviates from standard economic models rather than with understanding why people behave the way they do. Understanding why behavior occurs is necessary for the creation of generalizable knowledge, the goal of science. He has referred to behavioral economics as a "triumph of marketing" and particularly cited the example of loss aversion. Traditional economists are skeptical of the experimental and survey based techniques that behavioral economics uses extensively. Economists typically stress revealed preferences over stated preferences (from surveys) in the determination of economic value. Experiments and surveys are at risk of systemic biases, strategic behavior and lack of incentive compatibility. Some researchers point out that participants of experiments conducted by behavioral economists are not representative enough and drawing broad conclusions on the basis of such experiments is not possible. An acronym WEIRD has been coined in order to describe the studies participants—as those who come from Western, Educated, Industrialized, Rich, and Democratic societies.

Ответы

Мэтью Рабин отвергает эту критику, возражая, что устойчивые результаты обычно достигаются в различных ситуациях и регионах и могут приводить к ценным теоретическим выводам. Однако экономисты-поведенцы ответили на эту критику, сделав акцент на полевых исследованиях, а не на лабораторных экспериментах. Некоторые экономисты видят принципиальный разрыв между экспериментальной экономикой и экономикой поведения, но ведущие специалисты в обеих областях склонны обмениваться методами и подходами при решении общих задач. Например, экономисты-поведенцы изучают нейроэкономику, которая целиком основана на экспериментах и еще не получила подтверждения в реальных условиях. Эпистемологические, онтологические и методологические аспекты экономики поведения все чаще становятся предметом дискуссий, особенно среди историков экономики и специалистов по методологии экономических исследований. По мнению ряда исследователей, при изучении механизмов, лежащих в основе процесса принятия решений, особенно финансовых, необходимо учитывать, что большинство решений принимается в состоянии стресса, поскольку "стресс – это неспецифическая реакция организма на любые предъявляемые к нему требования".

Экспериментальная экономика

Экспериментальная экономика – это применение экспериментальных методов, включая статистические, эконометрические и вычислительные, для изучения экономических вопросов. Данные, собранные в экспериментах, используются для оценки величины эффекта, проверки экономической теории и изучения механизмов рынков. В экономических экспериментах обычно используются денежные выплаты для мотивации участников, чтобы воспроизвести стимулы реального мира. Эксперименты помогают понять, как и почему рынки и другие системы обмена функционируют определенным образом. Экспериментальная экономика также расширилась на изучение институтов и права (экспериментальное право и экономика). Фундаментальным аспектом этой дисциплины является разработка экспериментов. Эксперименты могут проводиться как в полевых, так и в лабораторных условиях, изучая поведение отдельных лиц или групп. К вариантам этой дисциплины за пределами строгих формальных рамок относятся естественные и квазиестественные эксперименты.

Нейроэкономика

Нейроэкономика – это междисциплинарная область, стремящаяся объяснить процесс принятия решений человеком, способность оценивать множество альтернатив и выбирать линию поведения. Она изучает, как экономическое поведение формирует наше понимание работы мозга, и как достижения нейробиологии могут ограничивать и направлять экономические модели. Нейроэкономика объединяет методы исследований из нейробиологии, экспериментальной и поведенческой экономики, когнитивной и социальной психологии. По мере того, как исследования поведения при принятии решений становятся все более вычислительными, в них также интегрируются новые подходы из теоретической биологии, компьютерных наук и математики. Нейроэкономика изучает принятие решений, используя комбинацию инструментов из этих областей, чтобы избежать недостатков, возникающих при использовании одностороннего подхода. В традиционной экономике по-прежнему используются концепции ожидаемой полезности (EU) и рациональных агентов. Однако многие экономические модели поведения не полностью объясняются этими концепциями, например, эвристики и эффект фрейминга. Поведенческая экономика возникла для объяснения этих аномалий, интегрируя социальные, когнитивные и эмоциональные факторы в понимание экономических решений. Нейроэкономика добавляет еще один уровень, используя нейробиологические методы для изучения взаимосвязи между экономическим поведением и нейронными механизмами. Некоторые ученые утверждают, что благодаря использованию инструментов из различных областей нейроэкономика предлагает более целостный подход к пониманию процесса принятия решений.