Введение

Эдвард Оксфорд (англ. Edward Oxford; 19 апреля 1822 – 23 апреля 1900) – англичанин, предпринявший попытку покушения на королеву Викторию в 1840 году. Он был первым из семи не связанных между собой людей, пытавшихся убить её в период с 1840 по 1882 год. Родился и вырос в Бирмингеме, проявлял неустойчивое поведение, временами угрожающее или насильственное. Он перепробовал несколько работ в пабах, все из которых потерял из-за своего поведения. В 1840 году, вскоре после увольнения из очередного паба, он купил два пистолета и дважды выстрелил в королеву Викторию и её супруга, принца Альберта. Никто не пострадал. Оксфорд был арестован и обвинен в государственной измене. Присяжные признали его невиновным по причине невменяемости, и он был заключен под стражу на неопределенный срок по усмотрению Её Величества в двух государственных психиатрических больницах: сначала в Королевской больнице Бетлем, а затем, после 1864 года, в больнице Бродмур. Посетители и персонал не считали его безумным. В 1867 году Оксфорду предложили освобождение в обмен на переезд в британскую колонию; он согласился и поселился в Мельбурне, Австралия, под именем "Джон Фриман". Он работал художником-оформителем, женился и стал уважаемым членом местной церкви. Он начал писать рассказы о тёмной стороне жизни Мельбурна для газеты The Argus, которые публиковались под псевдонимом "Либер". Позже он издал книгу «Свет и тени жизни Мельбурна», в которой рассматриваются как богатые, так и маргинальные слои общества Мельбурна. Судебный процесс над Оксфордом и последующее дело М’Нагтена привели к пересмотру законодательства о криминальной невменяемости в Англии. В январе 1843 года Дэниел М’Нагтен убил Эдварда Драммонда – личного секретаря премьер-министра, – приняв его за премьер-министра Роберта Пила. Как и Оксфорд, М’Нагтен также был признан невиновным по причине невменяемости. Дела Оксфорда и М’Нагтена побудили судебные органы разработать правила М’Нагтена – инструкции для присяжных при рассмотрении дел о защите на основании невменяемости.

Ранние годы жизни: 18221840

Эдвард Оксфорд родился в Бирмингеме, Англия, 19 апреля 1822 года. Его родителями были Джордж Оксфорд и его жена Ханна (Маркл). Пара познакомилась в таверне «Надежда и якорь» в Бирмингеме, принадлежавшей родителям Ханны; Джордж был ювелиром и чеканщиком и зарабатывал в среднем 20 фунтов стерлингов в неделю. Эдвард был третьим из семи детей супругов, однако к 1829 году выжили лишь четверо. По словам Дженни Синклер, биографа Эдварда, поведение Джорджа в молодости было неустойчивым, и к двадцати годам он стал «импульсивным и злоупотреблял алкоголем». Отношения Джорджа и Ханны были жестокими: Джордж неоднократно угрожал Ханне, морил её голодом, избивал и однажды бросил в неё горшок, оставивший шрам. Джордж умер в июне 1829 года, когда Эдварду было семь лет; к тому времени семья жила в Лондоне. После смерти мужа Ханна вернулась в Бирмингем с Оксфордом, а затем они переехали обратно в Лондон, где Ханна поначалу работала горничной у банкира. По словам историка Пола Мерфи, поведение Оксфорда в юности было неустойчивым, и у него случались «приступы немотивированного, маниакального смеха»; это поведение привело к краху двух продуктовых лавок, которыми управляла его мать. К 1831 году Оксфорд находился на попечении деда по материнской линии в Бирмингеме и начал работать подмастерьем у портного. В четырнадцать лет Оксфорд был отправлен работать в паб своей тети в Хаунслоу, который тогда входил в состав Миддлсекса. Его неустойчивое поведение продолжалось: он выключал газовые фонари, когда паб был полон посетителей, напал на кого-то с большой долотом или отверткой, за что был признан виновным в нападении и оштрафован на 1 фунт 10 шиллингов 6 пенсов, и выстрелил стрелой в другого мальчика, ранив его. Когда «King’s Head» закрылся через одиннадцать месяцев после его прибытия, Оксфорд устроился на несколько работ в другие лондонские пабы. Его уволили из «Пастуха и стада» на Мэрилебон-Хай-стрит после того, как он напал на коллегу с ножом; он проработал всего несколько месяцев в «Шапке и цветах» в Сент-Люкс и четыре месяца в «Свинье в фунте» на Оксфорд-стрит, где получал годовой оклад в размере 20 фунтов стерлингов. Его уволили 30 апреля и выплатили четверть годовой зарплаты – 5 фунтов стерлингов. Покинув «Свинью в фунте», Оксфорд переехал к матери и сестре по адресу 6 West Place, West Square, Lambeth.

Попытка убийства: с апреля по июнь 1840 года

Через три дня после потери работы Оксфорд отправился в магазин на Блэкфриарс-роуд и потратил 2 фунта стерлингов на два пистолета и пороховницу. Он тренировался в своем заднем дворе, стреляя из пистолетов, заряженных порохом, но, вероятно, не картечью; он также посетил тир на Лестер-сквер, где практиковался с их оружием. Примерно через неделю после переезда он без видимой причины ударил свою мать и пригрозил ей пистолетом; она вскоре после этого вернулась в Бирмингем, оставив Оксфорда в Ламбете с сестрой Сюзанной и ее мужем Уильямом Фелпсом. В течение следующего месяца Оксфорд выдумал фиктивную организацию «Молодая Англия» — псевдо-военную революционную группу, лидером которой он себя назначил. Он составил документ из одиннадцати правил, подписанный вымышленным А. В. Смитом; первым из них было «Каждый член должен быть обеспечен парой пистолетов, мечом, винтовкой и кинжалом; последние два должны храниться в комнате комитета». Он составил список главных членов — все вымышленные — по рангам: президент, члены совета, генералы, капитаны и лейтенанты, и каждый ранг имел «знак отличия», обозначающий его положение, например, черный бант (для президента) или большая белая кокада (для членов совета). 10 июня 1840 года, в одиннадцатую годовщину смерти Джорджа Оксфорда, Оксфорд пошел к Конституцион-Хилл, недалеко от Букингемского дворца, и ждал два часа; королевская чета, как известно, совершала вечернюю прогулку почти каждый день, и в то время там часто собирались зеваки. Около 18:00 королева Виктория, на четвертом месяце беременности своим первым ребенком, принцессой Викторией, и принц Альберт покинули дворец в своей дрожке — открытой карете, запряженной лошадьми, — в сопровождении кучеров (водители, сидящие на лошадях) и двух выезжающих вперед. Карета проехала мимо группы зрителей у ворот дворца и поехала по Конституцион-Хилл; когда она оказалась в паре метров от Оксфорда, он вытащил первый пистолет и выстрелил. Пуля промахнулась: он сказал: «У меня есть еще один», вытащил второй пистолет и выстрелил вслед карете. Карета продолжила путь к дому матери Виктории, Виктории, герцогини Кентской. Королева записала в своем дневнике:

Меня оглушил громкий выстрел пистолета, и наша карета невольно остановилась. Альберт сидел справа от меня. Мы оглянулись и увидели маленького человека на тротуаре, с руками, сложенными на груди, с пистолетом в каждой руке, и менее чем через полминуты я увидела, как он нацелился на меня другим пистолетом. Я опустила голову, и сразу же раздался еще один, столь же громкий выстрел; мы оглянулись и увидели, что человека быстро окружили и схватили. Альберт немедленно приказал кучеру ехать дальше, как будто ничего не произошло, к дому мамы. Как раз перед тем, как был сделан второй выстрел, и когда человек прицелился, или, скорее, во время выстрела, дорогой Альберт повернулся ко мне, сжав мою руку, воскликнув: «Боже мой! Не пугайтесь». Я заверила его, что совсем не боюсь, и это было правдой. Зрители задержали Оксфорда — некоторые кричали: «Убейте его!» — и разоружили его; он не сопротивлялся. Один из первых, кто до него добрался, Альберт Лоу, забрал оба пистолета. Держа оружие, его приняли за нападавшего, схватили и избили. Оксфорд, раздраженный тем, что внимание было обращено на другого человека, признал свою вину, сказав: «Я тот, кто стрелял; это был я». Вскоре прибыла полиция и арестовала Оксфорда, который был взят под стражу в ближайшем полицейском участке на Гарднер-лейн. По словам Мерфи, решение Виктории и Альберта продолжить путь, а не возвращаться во дворец, «превратило почти трагедию в ошеломляющий личный триумф». Через час они вернулись во дворец, где уже собралась толпа, приветствовавшая супругов восторженными криками. В течение следующих часов и дней они сделали себя публично видимыми, показывая публике, что королевская чета им доверяет. По пути в полицейский участок Оксфорд намекнул, что действовал не один, и, оказавшись под стражей, его комнаты были обысканы, и была обнаружена информация о «Молодой Англии». При допросе лордом Чемберленом, самым старшим чиновником королевского двора, Оксфорд снова рассказал свою историю о заговоре, в котором он участвовал. Последующие газетные спекуляции предполагали, что организация может быть связана с чартистами — рабочим классом, требовавшим самоуправления и демократических реформ, — немцами или фракцией Оранжистов в рядах тори. Упоминание Германии вызывало беспокойство у некоторых в Британии, поскольку в случае убийства Виктории на британский трон взошел бы Эрнст Август, король немецкого государства Ганновер. Мерфи считает его «несомненно самым злобным, самым вызывающим страх и самым порицаемым из сыновей Георга III» и отмечает, что упоминание Августа было бы «леденящим душу для любого британского читателя». Хотя изначально были некоторые сомнения в том, были ли его пистолеты заряжены, когда Оксфорд оказался в полицейском участке, его спросили, и в присутствии нескольких свидетелей он признался, что они были заряжены. Во всех последующих случаях он утверждал, что они были заряжены только порохом, но не картечью. Несколько человек посетили полицейский участок, чтобы увидеть Оксфорда, в том числе Чарльз Мюррей, мастер королевского хозяйства; Фокс Моул, заместитель государственного секретаря внутренних дел; и Генри Кадоган, 4-й граф Кадоган, член дипломатической службы Ее Величества. Среди вызванных в участок был магистрат из полицейского суда Квин-сквер; он обвинил Оксфорда в «злонамеренном и незаконном выстреле из двух пистолетов в королеву и принца Альберта». Перед началом суда было добавлено обвинение в государственной измене. Это предусматривало возможное наказание в виде повешения, четвертования и вытягивания кишок. На следующее утро Оксфорда перевели из полицейского участка в офисы Министерства внутренних дел в Уайтхолле, где его допросил маркиз Норманби, государственный секретарь. Оксфорд сказал ему:

Против меня свидетельствуют многие свидетели. Некоторые говорят, что я стрелял левой рукой, другие — правой. Они расходятся во мнениях относительно расстояния. После того, как я выстрелил из первого пистолета, принц Альберт встал, как будто собирался выпрыгнуть из кареты, а затем снова сел, как будто передумал. Затем я выстрелил из второго пистолета. Это все, что я могу сказать на данный момент. Днем Оксфорда допросил Тайный совет, хотя он признал только то, что стрелял из пистолетов. Вечером его отправили в тюрьму Ньюгейт, чтобы дождаться суда. Находясь в Ньюгейте, Оксфорд был осмотрен несколькими врачами, специализирующимися или профессионально интересующимися психическими заболеваниями. Среди них были патологоанатом Томас Ходжкин; Джон Коннолли, глава психиатрической больницы округа Мидлсекс в Хэнвелле; и хирург Джеймс Фернандес Кларк, сопровождавший как семейный врач Оксфордов.

Судебное разбирательство: июль 1840 года

Судебный процесс проходил с 9 по 11 июля 1840 года в Олд-Бейли, в центре Лондона. Председательствовали три судьи: лорд Денман, барон Алдерсон и Джон Паттесон. Обвинение возглавляли сэр Джон Кэмпбелл, генеральный прокурор, и сэр Томас Уайлд, солиситор-генерал. Оксфорда представляли Сидни Тейлор и Уильям Генри Бодкин. Тейлор был членом организации, выступавшей против смертной казни, и они согласились оплачивать гонорары Тейлора, пока он оставался ведущим адвокатом защиты. Кэмпбелл открыл судебное разбирательство, изложив историю событий и детали покупки Оксфордом пистолетов и его тренировок в тирах; он также упомянул «Молодую Англию», зачитал правила и положения и часть переписки, но не дал им никакой оценки. По словам криминолога Ричарда Морана, было странно, что Кэмпбелл потратил почти час на чтение материалов о «Молодой Англии», но не высказал своего мнения об их значении. Основываясь на протоколе судебного заседания, Моран полагает, что «сложно установить, намеревался ли Кэмпбелл высмеять Оксфорда, представляя эти материалы, или преследовал какую-то другую, нераскрытую цель». Тейлор выдвинул две линии защиты Оксфорда: первая заключалась в том, что пистолеты не были заряжены, вторая – что Оксфорд был невменяем. По словам Мерфи, главной слабостью дела правительства было то, что оно не смогло доказать, что пистолеты были заряжены. На допросе полицейский сообщил суду, что, несмотря на тщательный поиск на месте происшествия, включавший сбор пыли и грязи и просеивание их, пуля не была найдена; близлежащие стены были осмотрены на предмет пулевых отверстий, но их не обнаружено. Хотя на первом допросе Оксфорд заявил, что зарядил пистолеты, арестовавший его офицер предположил, что мог неверно запомнить его точные слова; Тейлор представил первоначальное заявление Оксфорда как хвастливое и тщеславное. После обсуждения доказательств, касающихся пистолетов, было изучено психическое состояние Оксфорда. Несколько друзей и членов семьи дали показания о том, что Оксфорд, его отец и дед проявляли необычное поведение. За их показаниями последовали показания врачей, осматривавших Оксфорда в Ньюгейте; все они сообщили, что считают его психически неуравновешенным. Основываясь на своем интервью, Коннолли заключил, что Оксфорд проявлял: «случайные проявления сообразительности, но полную неспособность к рассуждению, – особую нечувствительность к чувствам, – явную неспособность понимать моральные обязательства, различать добро и зло, – абсолютную нечувствительность к тяжести своего преступления и опасности своего положения, – полное безразличие к исходу судебного разбирательства; оправдательный приговор не принесет ему особого удовольствия, и, кажется, он не в состоянии осознать альтернативу осуждения и казни; его преступление, как и у других имбецилов, поджигающих здания и т. д., без мотива, кроме смутного удовольствия от злодеяния, – не способно осознать будущую ответственность». Давая показания, Уильям Дингл Чоун, лектор по медицинской юриспруденции в больнице Чаринг-Кросс, полагал, что Оксфорд не контролирует свою волю; он объяснил, что «склонность к совершению действий без видимого или адекватного мотива при таких обстоятельствах признается особым видом безумия – его называют моральным безумием». Коннолли сообщил, что, когда он спросил Оксфорда, почему он стрелял в королеву, тот ответил: «О, я мог бы стрелять в нее, как и в кого-либо другого». По словам архивиста Патриции Аллдеридж, «полная бессмысленность всего произошедшего проложила путь к защите на основании невменяемости против обвинения, влекущего за собой смертную казнь». После завершения заключительных аргументов присяжные удалились на 45 минут для вынесения вердикта. Они заключили: «Мы признаем подсудимого Эдварда Оксфорда виновным в выстрелах из двух пистолетов, но не было удовлетворительно доказано, были ли они заряжены пулями, поскольку в то время он находился в нездоровом психическом состоянии». Судья, недовольный нестандартным характером решения, потребовал, чтобы они снова удалились для пересмотра; через час они вернулись и заявили, что Оксфорд «виновен, будучи в то время невменяемым». Денман уточнил: «Вы признаете его невиновным, или он был [виновен], но из-за его невменяемости». Оксфорд, 18 лет, был приговорен к заключению по усмотрению Ее Величества, вердикт, основанный на Законе о преступных лунатиках 1800 года, который позволял государству держать его в заключении столько, сколько оно сочтет нужным.

Заключение: 1840-1867

18 июля 1840 года Оксфорд был переведен из Ньюгейт в Королевскую больницу Бедлем в Сент-Джорджс-Филдс, Лондон. Больница, также известная как Бедлам, была первой в Великобритании, специализирующейся на лечении психических заболеваний. Одним из отделений больницы являлась Государственная психиатрическая больница для преступников, где содержались люди, совершившие преступления, будучи признанными невменяемыми. О жизни Оксфорда в больнице Бедлем известно немного. С момента поступления врачи считали его психически здоровым. Условия содержания были суровыми, и Оксфорду большую часть времени приходилось проводить в общей палате с агрессивными пациентами; однажды на него напали с ночным горшком. Посетитель больницы в 1842 году отметил, что Оксфорд проводил время за рисованием – его работы "были выполнены необычайно качественно и демонстрировали природный талант к искусству" – и чтением. Он самостоятельно выучил французский язык, но сожалел об отсутствии возможности практиковать произношение; на вопрос о своем психическом состоянии он признал, что оказался там из-за того, что другие считали его безумным, но добавил, что "на самом деле он был очень далек от этого". Отчет, составленный Министерством внутренних дел о преступных пациентах больницы, свидетельствовал о том, что Оксфорд "здоров и в здравом уме". В феврале 1854 года, предположительно, суперинтендант Бедлема Уильям Чарльз Худ отметил, что Оксфорд "по отзывам персонала и тех, кто с ним общался, всегда вел себя безупречно". В записях также указано, что Оксфорд много времени уделял обучению: он выучил французский, немецкий, итальянский, испанский, латынь и греческий языки, а также научился вязать и играть на скрипке; он стал шахматистом и художником. Как отмечает историк Барри Смит, "Бедлам был для него университетом". В медицинских записях Оксфорда говорится, что "в отношении своего преступления он теперь сожалеет о поступке, который, вероятно, был вызван чрезмерным тщеславием и желанием прославиться, если не добиться признания". В 1864 году Бродмурская психиатрическая больница заменила больницу Бедлем в качестве главного британского учреждения для содержания преступных психически больных, и Оксфорд вместе с несколькими другими пациентами был переведен туда в апреле того же года. Он был в хорошей физической форме, хотя и страдал запорами и уретритом. Журналист газеты The Times посетил Бродмур в январе 1865 года и описал Оксфорда как "полного, пожилого мужчину", возглавляющего группу пациентов, занимающихся украшением помещений. Журналист сообщил, что Оксфорд "полностью восстановил рассудок и является самым дисциплинированным, полезным и надежным из всех пациентов". Также сообщалось, что, поскольку пациентам выплачивалась небольшая плата за работу, ему удалось сэкономить от 50 до 60 фунтов стерлингов, хотя Синклер утверждает, что у Оксфорда было 6 фунтов 17 шиллингов, когда он покинул Бродмур. Вскоре после прибытия в Бродмур Оксфорд обратился с просьбой об освобождении к сэру Джорджу Грею, министру внутренних дел, при поддержке председателя Бродмура, заместителя суперинтенданта, врача больницы и тюремного хирурга. Грей проигнорировал эту просьбу. В 1867 году Гатхорн Харди, занявший пост министра внутренних дел, попросил губернатора Бродмура предоставить отчет об Оксфорде; он получил справку, подтверждающую его вменяемость. Харди предложил Оксфорду освобождение на условии эмиграции в колонии и никогда не возвращаться в Британию. Оксфорд согласился, и 22 октября 1867 года, в возрасте 45 лет и после 27 лет заключения, он был освобожден. Его сфотографировали, и его изображение было разослано в полицейские участки, чтобы гарантировать его опознание в случае возвращения.

Историография

Семья Хейдона сохранила письма, присланные Оксфорду. В 1950-х годах его потомки передали их Национальной библиотеке Австралии. В 1987 году Барри Смит обнаружил эти письма и опубликовал статью "Свет и тень в жизни Джона Фримана", обнародовав связь между Оксфордом и Фриманом. Дженни Синклер написала полную биографию Оксфорда в 2012 году под названием "Ходячая тень: удивительная двойная жизнь Эдварда Оксфорда", а затем защитила диссертацию, посвященную его жизни, написав работу "Свет и тень в австралийской исторической прозе" в 2019 году. Синклер полагала, что Фримен и Оксфорд – это один и тот же человек, в частности, основываясь на том, что фотография Оксфорда, сделанная в больнице Бетлем, демонстрирует явное сходство с фотографией "Фримена", сделанной в 1888 году, когда он представлял церковь на Столетней выставке в Мельбурне.

Поздние попытки убийства и закон

Шесть других пытались убить Викторию между 1840 и 1882 годами, один из которых, Джон Фрэнсис, пытался дважды в мае 1842 года. После второй попытки Фрэнсиса Оксфорд сказал надзирателю в больнице Бетлем: «Если бы они повесили меня, дорогая королева не испытала бы всех этих хлопот». Согласно историку Джорджине Райхнер, Оксфорд стал фигурой в контексте защиты, основанной на невменяемости. Медико-юридические вопросы о преступном безумии продолжались на протяжении всего девятнадцатого века. Защита на основании невменяемости была вновь использована в январе 1843 года, когда Дэниел М’Нагтен подошел сзади к Эдварду Драммонду — личному секретарю премьер-министра — и выстрелил ему в спину, убив его. М’Нагтен позже заявил, что принял его за премьер-министра Роберта Пиля. Вскоре после оправдания Оксфорда Виктория была недовольна исходом дела и написала Пилю в марте 1843 года:

«Закон может быть безупречным, но почему же всякий раз, когда возникает случай его применения, он оказывается бесполезным? Мы видели процессы над Оксфордом и М’Нагтеном, которые вели самые выдающиеся юристы того времени — лорд Денман, главный судья Тиндал и сэр Уильям Фолетт, — и они позволили и посоветовали присяжным вынести вердикт «Не виновен» по причине невменяемости, в то время как все морально убеждены, что оба преступника были в полном сознании и понимали, что они делают! Из этого следует, что сила закона полностью в руках судьи и зависит лишь от его наставлений, будет ли закон применен или нет. Вопрос о защите на основании невменяемости был поднят в Палате лордов, которая оказала давление на правительство с целью разъяснения этого вопроса. Правительство предложило лордам обратиться к судьям Палаты лордов для прояснения ситуации. Пятнадцать судей представили отчет Палате лордов, и их ответы легли в основу правил М’Нагтена, определяющих инструкции, которые должны быть даны присяжным при защите на основании невменяемости. В их числе было указание: «Для установления защиты на основании невменяемости необходимо четко доказать, что в момент совершения деяния обвиняемый страдал недостатком рассудка». Когда Артур О’Коннор получил год тюремного заключения и телесные наказания после того, как выстрелил в нее из пистолета в 1872 году, Виктория поручила своему личному секретарю написать премьер-министру: «Королева должна выразить свое потрясение столь мягким приговором, учитывая, насколько сильно она была напугана в тот момент, и она вполне ожидает, что подобных инцидентов будет больше». Десять лет спустя Родерик Маклин выстрелил в нее на станции Виндзор, прежде чем на него напали школьники из Итонского колледжа. Приговор по его делу был оправдательным на основании невменяемости. Виктория была возмущена приговором и пожаловалась своему личному секретарю Генри Понсонби: «Это снова дело Оксфорда». Понсонби написал премьер-министру Уильяму Гладстону, передавая мысли королевы:

«Ее Величество считает целесообразным рассмотреть вопрос о внесении поправок в закон. Наказание удерживает не только здравомыслящих людей, но и эксцентричных, чьи кажущиеся непроизвольные действия на самом деле являются результатом больного мозга, способного подвергаться внешнему воздействию. Знание того, что они будут защищены оправдательным приговором на основании невменяемости, будет побуждать этих людей совершать отчаянные поступки, в то время как уверенность в том, что они не избегнут наказания, устрашит их и приведет к мирному отношению к окружающим».

Портреты и популярная культура

Незадолго до суда Оксфорда посетил итальянский художник из музея мадам Тюссо. Художник сделал гипсовый слепок лица и головы Оксфорда, и вскоре его восковая фигура была выставлена на показ и анонсирована в прессе. В том же году карикатурист Джон Лич создал сатиру на Оксфорда, в которой, по словам политического историка Гордона Пентленда, он «возродил иконографию эпохи революций, изобразив Оксфорда с трехцветным кокадом и шапкой свободы на гербе». И кокада, и шапка были символами Французской революции. Ссылаясь на вымышленное общество Оксфорда «Молодая Англия», текст под изображением описывает Оксфорда как «патриотического последователя Молодой Франции». Писатель Чарльз Диккенс проявлял большой интерес к покушению и последовавшему суду, и, по мнению диккенсоведа Клайва Херста, считал, что Оксфорда «следует был задушить при рождении». События происходили в то время, когда Диккенс работал над романом «Барнаби Рудж» (публиковался серийно с февраля по ноябрь 1841 года). Один из персонажей книги, Сим Таппертит, был создан по образу Оксфорда; Таппертит описан Мёрфи как «тщеславный ученик», а Херст называет его «зловещей и мрачно комичной фигурой». Когда «Старый магазинчик древностей» публиковался серийно с апреля 1840 по февраль 1841 года, он включал рисунок Хаблота Найта Брауна, известного также как «Физ», на котором был изображен Оксфорд с пистолетом, нацеленным на Викторию; в кармане его куртки лежали бумаги с надписью «Молодая Англия». В середине 1840-х годов писатель Джордж У. М. Рейнольдс опубликовал серию «Тайны Лондона», в которой фигурирует Генри Холфорд, подносчик пива; этот персонаж был смесью Оксфорда и мальчика Джонса — подростка, который несколько раз проникал в Букингемский дворец между 1838 и 1841 годами. В 2010 году автор Марк Ходдер написал роман в жанре стимпанк «Странное дело Прыгуна Джека», сюжет которого строится вокруг одного из потомков Оксфорда, также по имени Эдвард Оксфорд, который отправляется в прошлое, чтобы убить Викторию, но его планы срываются благодаря вымышленным образам исследователя и писателя Ричарда Фрэнсиса Бертона и поэта Алджернона Чарльза Суинберна. Оксфорд также является персонажем романа Дэвида Моррелла «Инспектор мертвых» 2015 года; в книге «Молодая Англия» представлена как заговор убийц. Попытка убийства Оксфорда была драматизирована дважды: в фильме 2009 года «Молодая Виктория» и в телесериале 2016 года «Виктория». В марте 2023 года в исторической серии BBC Radio «Убийство Виктории» вышла серия, посвященная покушению Оксфорда.