Осберт Ланкастер: Карикатурист, архитектор и театральный художник.

Введение

Английский карикатурист и архитектор (1908–1986)

Сэр Осберт Ланкастер (4 августа 1908 – 27 июля 1986) был английским карикатуристом, историком архитектуры, сценографом и писателем. Он прославился своими карикатурами в британской прессе и своей деятельностью на протяжении всей жизни, направленной на ознакомление широкой публики с выдающимися зданиями и архитектурным наследием. Единственный ребенок в состоятельной семье, Ланкастер учился в школе Чартерхаус и Линкольн-колледже Оксфордского университета, где не отличался особыми успехами в учебе. С ранних лет он стремился стать профессиональным художником и дизайнером и обучался в ведущих художественных колледжах Оксфорда и Лондона. Работая в середине 1930-х годов сотрудником журнала The Architectural Review, Ланкастер опубликовал первую из серии книг об архитектуре, стремясь одновременно развлечь читателя и развеять мифы об этой теме. Несколько терминов, которые он ввел для обозначения архитектурных стилей, получили широкое распространение, включая "Pont Street Dutch" и "Stockbroker's Tudor", а его книги до сих пор считаются важными справочными изданиями по данной теме. В 1938 году Ланкастера пригласили публиковать актуальные карикатуры в The Daily Express. Он представил карикатуру шириной в одну колонку, популярную во французской прессе, но до этого не встречавшуюся в британских газетах. С 1939 года до выхода на пенсию в 1981 году он нарисовал около 10 000 таких "карманных карикатур", которые сделали его известной личностью на национальном уровне. Он создал галерею постоянных персонажей, во главе с его самым известным творением, Моди Литтлхемптон, через которую выражал свои взгляды на моду, увлечения и политические события того времени. С юности Ланкастер мечтал создавать декорации для театра, и в 1951 году ему было поручено разработать костюмы и декорации для нового балета "Ананасовый опрос". В период с тех пор и до начала 1970-х годов он создавал новые постановки для Королевского балета, Глиндеборна, D'Oyly Carte, Олд Вика и Вест-Энда. Его работоспособность снизилась в последние годы жизни, когда его здоровье начало ухудшаться. Он умер в своем лондонском доме в Челси в возрасте 77 лет. Его разносторонняя карьера, отмеченная рыцарским званием в 1975 году, была отмечена выставкой в Коллекции Уоллеса, посвященной столетию его рождения и получившей название "Карикатуры и короны: Гений Осберта Ланкастера".

Sir Osbert Lancaster (4 August 1908 – 27 July 1986) was an English cartoonist, architectural historian, stage designer and author. He was known for his cartoons in the British press, and for his lifelong work to inform the general public about good buildings and architectural heritage. The only child of a prosperous family, Lancaster was educated at Charterhouse School and Lincoln College, Oxford; at both he was an undistinguished scholar. From an early age he was determined to be a professional artist and designer, and studied at leading art colleges in Oxford and London. While working as a contributor to The Architectural Review in the mid 1930s, Lancaster published the first of a series of books on architecture, aiming to simultaneously amuse the general reader and demystify the subject. Several of the terms he coined as labels for architectural styles have gained common usage, including "Pont Street Dutch" and "Stockbroker's Tudor", and his books have continued to be regarded as important works of reference on the subject. In 1938 Lancaster was invited to contribute topical cartoons to The Daily Express. He introduced the single column width cartoon popular in the French press but not until then seen in British papers. Between 1939 and his retirement in 1981 he drew about 10,000 of these "pocket cartoons", which made him a nationally known figure. He developed a cast of regular characters, led by his best known creation, Maudie Littlehampton, through whom he expressed his views on the fashions, fads and political events of the day. From his youth, Lancaster wanted to design for the theatre, and in 1951 he was commissioned to create costumes and scenery for a new ballet, Pineapple Poll. Between then and the early 1970s he designed new productions for the Royal Ballet, Glyndebourne, D'Oyly Carte, the Old Vic and the West End. His productivity declined in his later years, when his health began to fail. He died at his London home in Chelsea, aged 77. His diverse career, honoured by a knighthood in 1975, was celebrated by an exhibition at the Wallace Collection marking the centenary of his birth and titled Cartoons and Coronets: The Genius of Osbert Lancaster.

Ранние годы

Ланкастер родился в 79 Elgin Crescent в Лондоне в 1908 году, единственном ребенке Роберта Ланкастера (1880–1917) и его жены, Клэр Брейсбридж, урожденной Мангер. Его дед по отцовской линии, сэр Уильям Ланкастер, выходец из скромной семьи, стал генеральным директором компании Prudential Assurance Company, лордом поместья Ист-Винч в Норфолке и филантропом в области образования. Мать Осберта была художницей, известной своими цветочными картинами, которые регулярно выставлялись в Королевской академии; его отец был издателем, который добровольно пошел в армию с началом Первой мировой войны, получил звание второго лейтенанта в Норфолкском полку и погиб в битве при Аррасе в апреле 1917 года. Elgin Crescent, Notting Hill, где Ланкастер родился и вырос, был районом состоятельного среднего класса. В семье содержались слуги, включая повара и няню. В начале XX века Лондон был столь разнообразным городом, что в нескольких минутах ходьбы находились нищие и опасные Notting Dale и Портобелло-роуд, где, как Ланкастер вспоминал в своих мемуарах 1953 года, хорошо одетому человеку, по слухам, было невозможно пройти невредимым. С ранних лет Ланкастер осознавал разнообразие классов, национальностей и социальных взглядов вокруг него. В 1918 году Ланкастер был отправлен в подготовительную школу Святого Ронана в Уортинге. Режим в школе был сильно ориентирован на спорт, к которому он не проявлял ни интереса, ни способностей. Директор школы, Стэнли Харрис, был известным футболистом-любителем и иногда играл в крикет первого класса, но он был достаточно терпим к пренебрежению Ланкастера к играм, и в целом Ланкастер наслаждался учебой в школе. Позже он отметил, что его образование там было для него важнее всего, что он узнал позже в школе и университете. Он покинул Сент-Ронан в 1921 году в возрасте тринадцати лет и поступил в Чартерхаус, куда были отправлены его отец и дяди. Там его шокировали издевательства и нецензурная брань, но помимо спортивных, ограниченных "кровей", школа имела интеллектуальную и эстетическую традицию. Преподаватель искусства, П. Дж. ("Purple") Джонсон, поощрял Ланкастера, настаивая на том, что прочная техника является необходимым условием для эффективного самовыражения в рисовании или живописи; в этом отношении время, проведенное мальчиком в школе, было ценным, хотя в остальном директор считал его "безнадежно неуклюжим и печальным разочарованием". Ланкастер разделял мнение Бербома о том, что быть старожилом школы приятнее, чем ее учеником. В возрасте семнадцати лет Ланкастер сдал выпускные экзамены и поступил в Линкольнский колледж Оксфорда для изучения истории. Он убедил мать разрешить ему немедленно покинуть Чартерхаус, что дало ему несколько месяцев между школой и университетом, в течение которых он записался на курс занятий с натуры в Школе искусств Бяма Шоу в Лондоне. В октябре 1926 года он начал обучение в Оксфорде. Там, как и в Чартерхаусе, он обнаружил два лагеря, в которых некоторые студенты предпочитали объединяться: "сердечные" представлялись агрессивно гетеросексуальными и антиинтеллектуалами; "эстеты" состояли в основном из гомосексуалов. Ланкастер последовал примеру своего старшего коллеги Кеннета Кларка, довольного своей гетеросексуальностью, но тем не менее принадлежал к эстетам и был принят в качестве ведущего члена их круга. Он культивировал образ эдуардианского денди с большими усами, моноклем и клетчатыми костюмами, во многом моделируя свою личность на Бербоме, которым он очень восхищался. Он также перенял некоторые черты оксфордского профессора Мориса Боуры; друг Ланкастера, Джеймс Лис Милн, заметил: "Влияние Боуры на Осберта было заметно, настолько, что он перенял громоподобный голос гуру, взрывную интонацию определенных слов и фраз и привычку в разговоре развлекать аудиторию отрепетированными остротами и сплетнями". Ланкастер попробовал грести в лодочном клубе Оксфордского университета, но быстро понял, что он не более пригоден для этого, чем для полевых игр в школе. Он вступил в Оксфордское драматическое общество (OUDS), играл второстепенные роли, разрабатывал обложки программ, писал и ставил хореографию. Он публиковал прозу и рисунки в журналах Isis и Cherwell, участвовал в студенческих розыгрышах, организовал выставку своих картин, посещал занятия с натуры и стал заметной фигурой в оксфордской общественной жизни. Все эти развлечения привели к тому, что он забросил учебу. Ему стало еще труднее, когда после первого курса он перешел с истории на английский язык, о чем он пожалел, столкнувшись с трудностями обязательного древнеанглийского языка, который он считал непостижимым. Приложив усилия в конце концов, он продлил учебу с обычных трех лет до четырех и получил диплом четвертого класса в 1930 году.

Lancaster was born at 79 Elgin Crescent in London in 1908, the only child of Robert Lancaster (1880–1917) and his wife, Clare Bracebridge, née Manger. His paternal grandfather, Sir William Lancaster, rose from modest beginnings to become the chief executive of the Prudential Assurance Company, Lord of the manor of East Winch, Norfolk, and a philanthropist in the field of education. Osbert's mother was an artist, known for her paintings of flowers, who had exhibited regularly at the Royal Academy; his father was a publisher, who volunteered for the army on the outbreak of the First World War, was commissioned as a second lieutenant in the Norfolk Regiment, and was killed at the Battle of Arras in April 1917. Elgin Crescent, Notting Hill, where Lancaster was born and raised, was an upper middle class area. The family maintained a staff of servants, including a cook and a nurse. Such was the mixed nature of London in the early years of the 20th century that a short distance away were the deprived and dangerous Notting Dale and the Portobello Road, where, as Lancaster recalled in his 1953 memoirs, it was said to be impossible for a well dressed man to walk and emerge intact. From an early age Lancaster was aware of the variety of classes, nationalities, and social attitudes around him. In 1918 Lancaster was sent to St Ronan's preparatory school, Worthing. The régime at the school leaned heavily towards sport, in which he was neither interested nor proficient. The headmaster, Stanley Harris, was a celebrated amateur footballer and occasional first class cricketer, but he was reasonably tolerant of Lancaster's disdain for games, and on the whole Lancaster enjoyed his time at the school. His education there was, he later commented, of more importance to him than anything he learned later in his school and university career. He left St Ronan's in 1921, aged thirteen, and went to Charterhouse, where his father and uncles had all been sent. There he was shocked by the bullying and bad language, but in addition to its sporty, philistine "bloods", the school had an intellectual and aesthetic tradition. The art master, P. J. ("Purple")Johnson, encouraged Lancaster, insisting that a sound technique was a prerequisite for effective self expression in drawing or painting; in that respect the boy's time at the school was valuable, though otherwise the headmaster found him "irretrievably gauche a sad disappointment". Lancaster shared Beerbohm's view that being an old boy of the school was more pleasurable than being a pupil there.|group= n

At the age of seventeen Lancaster passed his final school examinations and gained entrance to Lincoln College, Oxford, to study history. He persuaded his mother to allow him to leave Charterhouse at once, giving him several months between school and university, during which he enrolled on a course of life classes at the Byam Shaw School of Art in London. In October 1926 he started at Oxford. There, as at Charterhouse, he found two camps in which some students chose to group themselves: the "hearties" presented themselves as aggressively heterosexual and anti intellectual; the "aesthetes" had a largely homosexual membership. Lancaster followed his elder contemporary Kenneth Clark in being contentedly heterosexual but nonetheless one of the aesthetes, and he was accepted as a leading member of their set. He cultivated the image of an Edwardian dandy, with large moustache, a monocle and check suits, modelling his persona to a considerable degree on Beerbohm, whom he admired greatly. He also absorbed some characteristics of the Oxford don Maurice Bowra; Lancaster's friend James Lees Milne commented, "Bowra's influence over Osbert was marked, to the extent that he adopted the guru's booming voice, explosive emphasis of certain words and phrases, and habit in conversation of regaling his audiences with rehearsed witticisms and gossip." Lancaster tried rowing with the Oxford University Boat Club, but quickly discovered he was no more suited to that than he had been to field games at school. He joined the Oxford University Dramatic Society (OUDS), acted in supporting roles, designed programme covers, wrote, and choreographed. He contributed prose and drawings to Isis and Cherwell magazines, engaged in student pranks, staged an exhibition of his pictures, attended life classes, and became established as a major figure in the Oxonian social scene. All these diversions led him to neglect his academic work. He had made things more difficult for himself by switching from the history course to English after his first year, a decision he regretted once confronted with the rigours of compulsory Anglo Saxon, which he found incomprehensible. Making a belated effort, he extended his studies from the usual three years to four, and graduated with a fourth class degree in 1930.

1930-е годы

Семья Ланкастера считала искусство подходящим увлечением, но неприемлемой профессией; они сошлись во мнении, что лучшей карьерой для него будет юриспруденция. В Слэйде Ланкастер получал удовольствие от большинства занятий, особенно от курсов сценографии, которые вел Владимир Полунин, бывший главный художник Дягилева и работавший с Пикассо. Среди учеников Полунина была Карен Харрис, дочь банкира сэра Остина Харриса. Ланкастер влюбился в нее, и его чувства были взаимны, но ей было всего семнадцать лет, и родители считали ее слишком юной для замужества. Поначалу они с опаской относились к Ланкастеру как к потенциальному мужу и кормильцу, но со временем одобрили его. У них родилось двое детей: Кара (1934 года рождения) и Уильям (1938 года рождения); первая стала сценографом, второй – антропологом. Ланкастер зарабатывал на жизнь как художник-фрилансер, создавая рекламные плакаты, рождественские открытки, иллюстрации для книг и серию фресок для отеля. В 1934 году он получил постоянную должность в журнале The Architectural Review, принадлежавшем другу семьи, где Бетджеман был помощником редактора. Журнал имел репутацию «рупора модернистского движения», в нем работали такие ведущие сторонники, как Эрнё Голдфингер и Николаус Певснер. Несмотря на то, что стиль Баухаус он описывал как «ерунду», его основной деятельностью в The Architectural Review были рецензии на книги, особенно по искусству. Его биограф Джеймс Нокс отмечает, что вкус Ланкастера уже был сформирован, он ценил разнообразие талантов современных художников, таких как Эдвард Бурра, Джорджо де Кирико, Эдвард Уодсворт и Пол Нэш. Нокс выделяет как наиболее значимый вклад Ланкастера в журнал серию иллюстрированных сатирических зарисовок о градостроительстве и архитектуре под названием «Прогресс в заливе Пельвис». Собранные статьи были изданы в виде книги под тем же названием в 1936 году. В ней высмеивались жадные и невежественные застройщики в типичном приморском курорте. В рецензии на книгу в The Observer Саймон Харкорт Смит писал: «Мистер Ланкастер не щадит нас ужасающих деталей развития района [его] замечательные рисунки дополняют картину прогресса и разрушения. Я надеюсь, что каждый местный орган власти и застройщик будут вынуждены прочитать эту жуткую маленькую книгу». За ней последовала книга «От столба к столбу» (1938), легкое чтение с примерно равным количеством текста и рисунков, призванное упростить понимание архитектуры для образованного читателя. Архитектурный историк Кристофер Хасси отметил изобретательность автора в создании терминов для стилей эпох, таких как «грузинский банкира», «тюдорский брокера» и «вариегатный объездной», и описал книгу как проницательную и мудрую. В 1938 году Ланкастер согласился помочь Бетджеману написать серию статей для The Daily Express. Он подружился с редактором газеты Джоном Рэйнером, который положительно отреагировал на похвалу Ланкастера «узким карикатурам шириной в колонку», популярным во французской прессе, но пока не встречавшимся в британских газетах. Рэйнер назвал их «карманными карикатурами», по аналогии с карманными линкорами, которые тогда часто упоминались в новостях, и предложил Ланкастеру внести свой вклад. Ранние карикатуры сопровождали сплетни в колонке «Уильям Хикки»; позже их перенесли на первую полосу, где они оставались постоянной рубрикой с небольшими перерывами более сорока лет, в общей сложности около 10 000. Популярность карикатур Ланкастера привела к попыткам других газет, включая The Times, переманить его из Express, но он сопротивлялся этим предложениям. Хотя он считал владельца Express, лорда Бивербрука, «старым зверем» и «негодяем», он находил его «идеальным работодателем, по крайней мере, для меня: он полностью предоставлял свободу творчества».

Lancaster's family believed that art was a suitable hobby but an unacceptable profession; they agreed that the best career for him would be the law. At the Slade, Lancaster enjoyed most of his classes, but particularly those in stage design run by Vladimir Polunin, who had been Diaghilev's chief scene painter and had worked with Picasso. Among Polunin's students was Karen Harris, daughter of the banker Sir Austin Harris. Lancaster fell in love with her; his feelings were reciprocated, but she was only seventeen and her parents thought her too young to marry. At first they were cautious about Lancaster's suitability as a husband and provider, but they came to approve of him. They had two children: Cara (born 1934) and William (born 1938); the former became a stage manager, the latter, an anthropologist. Lancaster earned a living as a freelance artist, producing advertising posters, Christmas cards, book illustrations and a series of murals for a hotel. In 1934 he secured a regular post with The Architectural Review, which was owned by a family friend and of which Betjeman was assistant editor. The magazine had a reputation as "the mouthpiece of the modernist movement", employing leading proponents such as Ernő Goldfinger and Nikolaus Pevsner. Despite describing the Bauhaus style as "balls", Chief among his many activities for The Architectural Review was reviewing books, particularly those on art. His biographer James Knox comments that Lancaster's taste was already assured, appreciating the diverse gifts of contemporary artists including Edward Burra, Giorgio de Chirico, Edward Wadsworth and Paul Nash. Knox singles out as Lancaster's most lasting contribution to the magazine a series of illustrated satires on planning and architecture, under the title Progress at Pelvis Bay. The collected articles were turned into a book, under the same title, published in 1936. It lampooned greedy and philistine property development in a typical seaside resort. Reviewing the book in The Observer, Simon Harcourt Smith wrote, "Mr Lancaster spares us no horrifying detail of the borough's development [his] admirable drawings complete the picture of progress and desolation. I hope that every local authority and real estate developer will be compelled to read this ghoulish little book." Lancaster followed this with Pillar to Post (1938), a lighthearted book with roughly equal amounts of text and drawings, aiming to demystify architecture for the intelligent lay person. The architectural scholar Christopher Hussey remarked on the author's inventive coinage of terms for period styles such as "Banker's Georgian", "Stockbroker's Tudor" and "By pass Variegated", and described the book as both perceptive and shrewd. In 1938 Lancaster agreed to help Betjeman write a series of articles for The Daily Express. He became friendly with the paper's features editor, John Rayner, who responded positively to Lancaster's praise of "the little column width cartoons" popular in the French press but not, so far, seen in British papers. Rayner dubbed them "pocket cartoons" after the pocket battleships then much in the news, and invited Lancaster to contribute some.|group= n The early cartoons accompanied the "William Hickey" gossip column; later they were promoted to a front page slot, where they remained a regular feature, with only brief interruptions, for more than forty years, totalling about 10,000. The popularity of Lancaster's cartoons led to attempts by other papers, including The Times, to lure him away from the Express, but he resisted them. Although he thought the Express's proprietor, Lord Beaverbrook, "an old brute" and "a bastard", he found him "an ideal employer as far as I was concerned: he left one's work absolutely alone".

Вторая мировая война

Вскоре после начала войны Ланкастер поступил на службу в Министерство информации. Он хорошо владел французским и немецким языками, и благодаря этому, а также своему журналистскому опыту, был принят в отдел, занимавшийся британской пропагандой за рубежом. В отделе состояли несколько других известных деятелей, что приводило к частым столкновениям амбиций и небольшому количеству ощутимых результатов. В июле 1941 года Ланкастер был переведен в новостной отдел Министерства иностранных дел. В его обязанности входило проведение ежедневных брифингов для других государственных служащих и британской прессы, мониторинг немецких пропагандистских передач и создание карикатур для листовок на немецком, голландском и французском языках, предназначенных для сброса с воздуха на оккупированные противником территории. Помимо своих основных обязанностей, Ланкастер был художественным критиком в The Observer с 1942 по 1944 год и продолжал публиковать короткие карикатуры в Express; с 1943 года он также рисовал большие еженедельные карикатуры для сестринской газеты The Sunday Express под псевдонимом "Банбери". Несмотря на военную нехватку бумаги, издатель Джон Мюррей ежегодно выпускал сборники коротких карикатур с 1940 по 1944 год. Когда полиция Папандреу открыла огонь по гражданской демонстрации на глазах у мировой прессы, британская поддержка Папандреу подверглась международному давлению. Британское посольство, в которое прибыл Ланкастер 12 декабря, подвергалось обстрелу со стороны различных антиправительственных групп, и он присоединился к послу (Реджинальду Липеру), британскому министру-резиденту в Средиземноморье (Гарольду Макмиллану) и персоналу, фактически находившемуся в осаде. По инициативе Макмиллана и при личном вмешательстве Уинстона Черчилля в Афинах сформировалось новое правительство, приемлемое для всех сторон, и в январе 1945 года ненадолго был восстановлен мир. Задача Ланкастера состояла в восстановлении доверия и хороших отношений между Великобританией – ее правительством, посольством и военными – и международным пресс-корпусом. Считалось, что он в целом справился с этой задачей. После этого он воспользовался возможностью путешествовать по стране за пределами Афин в месяцы, предшествовавшие возобновлению гражданской войны в 1946 году. Он исследовал Аттику, Беотию и Аркадию, а также посетил Фессалию, Эпир и некоторые острова. Он полюбил Грецию, которую неоднократно посещал на протяжении всей своей жизни. Во время своих поездок в 1945 и 1946 годах он постоянно делал зарисовки, и результаты были опубликованы вместе с сопровождающим текстом под названием «Классический пейзаж с фигурами» в 1947 году. Бостон описывает эту книгу как «беспристрастный, но лирический отчет об условиях послевоенной Греции»; The Times назвала ее «превосходной научной работой», а также «выдающимся фотоальбомом». В 1947–48 годах Ланкастер был лектором по искусству имени Сиднея Джонса в Ливерпульском университете, сменив на этом посту таких предшественников, как сэр Герберт Рид, В. Г. Констебл, Фрэнк Ламберт и Г. С. Гудхарт Рендел. Фестиваль Британии 1951 года предоставил Ланкастеру новые возможности для расширения его художественных горизонтов. Несмотря на враждебное отношение к фестивалю со стороны его основного работодателя, Бивербрука, Ланкастер внес значительный вклад. Ему и его другу Джону Пайперу было поручено разработать центральный элемент Фестивальных садов на южном берегу Темзы. Бостон описывает это как «250-ярдовую последовательность павильонов, арок, башен, пагод, террас, садов, озер и фонтанов в стилях, включающих Брайтонский регентский, готический и китайский». Основная площадка фестиваля, вокруг нового Королевского фестивального зала, должна была передать дух модернистской архитектуры; сады были спроектированы так, чтобы воссоздать атмосферу георгианских садов развлечений, таких как Воксхолл и Ренела. Это должно было быть место «элегантного веселья» с танцзалом, парком развлечений, торговой галереей, ресторанами, пабами и винным садом. Осберт был идеально подготовлен для выполнения этой задачи. Джеймс Нокс о Фестивальных садах. The Manchester Guardian назвала их «шедевром, фантазией на фантазию, красной, золотой, синей и зеленой, лабиринтом беззаботного абсурда». Сотрудничество Ланкастера с Пайпером привело к еще одному повороту в его профессиональной карьере: сценическому дизайну. В связи с Фестивалем Британии, балет Sadler's Wells поставил новую работу, «Ананасовая полка» Джона Кранко, и обратился к Пайперу с просьбой разработать ее оформление. Он не смог принять заказ и порекомендовал своего коллегу. Это была возможность, которой Ланкастер жаждал с тех пор, как в одиннадцать лет его мать повела его на балет «Спящая красавица» Дягилева. Он вспоминал «ослепительную красоту декораций Бакста и силу своей собственной реакции. Тогда и возникло у меня стремление, которому не суждено было исполниться более тридцати лет». Экспрессивный балет Кранко имел мгновенный успех – «сенсация сезона», по выражению Нокса – и сделал Ланкастера одним из самых востребованных театральных художников страны. В течение 1950-х и 1960-х годов его костюмы и декорации можно было увидеть в новых постановках в Covent Garden, Glyndebourne, Old Vic, Aldeburgh и в Вест-Энде. Он иллюстрировал или разрабатывал обложки для широкого спектра книг, как художественных, так и научно-популярных. Среди его заказов были рисунки для произведений друзей, таких как Нэнси Митфорд, Алан Мурхед и Энтони Пауэлл; для бестселлеров, включая работы К. Норткота Паркинсона и П. Г. Вудхауса.

Shortly after the outbreak of war, Lancaster joined the Ministry of Information. He spoke good French and German, and because of that and his journalistic experience, he was recruited by the section handling British propaganda overseas. Several other prominent figures were members of the section and there were many clashes of egos and few tangible achievements. In July 1941, Lancaster was transferred to the Foreign Office's news department. His duties included giving daily news briefings to other public servants and the British press, monitoring German propaganda broadcasts, and drawing caricatures for leaflets in German, Dutch and French for aerial drops in enemy held territory. In addition to his official duties Lancaster was art critic for The Observer between 1942 and 1944, and continued to contribute the pocket cartoons to the Express; from 1943 he also drew a large weekly cartoon for its sister newspaper, The Sunday Express, under the pen name "Bunbury".|group= n Despite the wartime shortage of paper, the publisher John Murray produced a collection of the pocket cartoons every year from 1940 to 1944. When Papandreou's police fired on a civilian demonstration in full view of the world's press, British support for him came under international pressure. The British embassy, at which Lancaster arrived on 12 December, was the target for gunfire from various anti government groups, and he joined the ambassador (Reginald Leeper), the British Minister Resident in the Mediterranean (Harold Macmillan) and a staff virtually under siege. Following an initiative by Macmillan and the personal intervention of Winston Churchill, a new government took office in Athens acceptable to all sides, and peace was briefly restored, in January 1945. Lancaster's task was then to restore trust and good relations between Britain – its government, embassy and military – and the international press corps. In this he was generally thought to have succeeded. After that, he took the opportunity of travelling in the country beyond Athens during the months before civil strife returned in 1946. He explored Attica, Boeotia and Arcadia, and also visited Thessaly, Epirus and some of the islands. He fell in love with Greece, which he revisited repeatedly throughout the rest of his life. During his excursions in 1945 and 1946 he sketched continually, and the results were published with his accompanying text as Classical Landscape with Figures in 1947. Boston describes it as "an unflinching but lyrical account of the conditions of post war Greece"; The Times called it "a fine work of scholarship" as well as "an outstanding picture book". In 1947–48 he was the Sydney Jones Lecturer in Art at Liverpool University, following earlier appointees including Sir Herbert Read, W. G. Constable, Frank Lambert and H. S. Goodhart Rendel. The 1951 Festival of Britain gave Lancaster new opportunities to expand his artistic scope. Despite the hostility to the festival shown by his main employer, Beaverbrook, Lancaster was a major contributor. He and his friend John Piper were commissioned to design the centrepiece of the Festival Gardens on the south bank of the Thames. Boston describes it as "a 250 yard succession of pavilions, arcades, towers, pagodas, terraces, gardens, lakes and fountains, in styles that included Brighton Regency, Gothic and Chinese". The main site of the festival, around the new Royal Festival Hall, was intended to convey the spirit of modernist architecture; the gardens were designed to evoke the atmosphere of Georgian pleasure gardens, such as Vauxhall and Ranelagh. Quote box |bgcolor=#FFFFF0 |salign=right| quote =It was to be a place of "elegant fun" with a dance hall, amusement park, shopping parade, restaurants, pubs and a wine garden. Osbert was ideally equipped to follow this brief.| source = James Knox on the Festival Gardens The Manchester Guardian called them "a masterpiece fantasy on fantasy, red and gold and blue and green, a labyrinth of light hearted absurdity". Lancaster's association with Piper led to a second departure in his professional career: stage design. In connexion with the Festival of Britain, Sadler's Wells Ballet mounted a new work, Pineapple Poll by John Cranko, and approached Piper to design it. He could not take the commission and recommended his colleague. This was an opportunity Lancaster had keenly awaited since he was eleven, when his mother took him to see Diaghilev's production of The Sleeping Beauty. He recalled "the dazzling beauty of the Bakst sets and the intensity of my own response There and then I formed an ambition that was not destined to be fulfilled for more than thirty years". Cranko's exuberant ballet was an immediate success – "the hit of the season", in Knox's phrase – and turned Lancaster into one of the country's most sought after theatre designers. During the rest of the 1950s and the 1960s his costumes and scenery were seen in new productions at Covent Garden, Glyndebourne, the Old Vic, Aldeburgh and in the West End. He illustrated or designed covers for a wide range of books, both fiction and non fiction. His commissions included drawings for works by friends such as Nancy Mitford, Alan Moorehead and Anthony Powell; for best sellers including C. Northcote Parkinson and P. G. Wodehouse;

Последующие годы: 19601986

В книге «Осберт: портрет Осберта Ланкастера» Бостон отмечает, что после драматических событий в Афинах дальнейшая жизнь его героя была спокойной и трудовой, отмеченной «несколько обескураживающим отсутствием ссор, интриг, скандалов или неприятностей, о которых можно было бы рассказать». У Ланкастеров был георгианский дом в Хенли-на-Темзе и квартира в Челси, где они жили с понедельника по пятницу. По утрам он работал дома над иллюстрациями, эскизами декораций, рецензиями на книги и другими заказами, прежде чем присоединяться к жене на полуденный сухой мартини, а затем одеваться и отправляться в один из своих клубов на обед. После этого он около четырех часов дня шел в здание Express на Флит-стрит. Там он сплетничал с коллегами, а затем садился за свой стол, яростно куря и создавая карикатуру для следующего дня. К половине седьмого он представлял карикатуру редактору и был готов выпить в «Эль Вино» через дорогу, а затем посещать вечерние светские мероприятия. Карен Ланкастер умерла в 1964 году. Они сильно отличались по характеру: она была тихой и любила домашний уют, он – экстравертом и общительным человеком, но они были преданы друг другу, и ее смерть оставила его в отчаянии. Три года спустя он женился на журналистке Энн Скотт Джеймс; они знали друг друга много лет, хотя поначалу она не очень его любила, находя его «позерским» и «высокомерным». После свадьбы они оставили его квартиру в Челси и жили по выходным в ее доме в деревне Олдворт в графстве Беркшир, а дом в Хенли был продан. Хотя в основном Ланкастер был скорее комментатором, чем активистом, он сделал исключение в защиту архитектурного наследия Британии, став лидером общественного мнения. Историк Джерри Уайт пишет, что снос лондонской арки Юстон в 1962 году предупредил общественность о том, что «без бдительности и упорного сопротивления Лондон рискует постепенно лишиться своих достопримечательностей ради прибыли или ложного представления об общественном благе». Ланкастер поднимал этот вопрос еще до войны. Они сыграли важную роль в предотвращении планов лейбористского правительства о сносе фасада галереи Тейт. В июне 1975 года Ланкастер был посвящен в рыцари в честь дня рождения королевы. Он и его жена сотрудничали над книгой «Сад наслаждений» (1977) – историей британского сада. Хотя большие сады, такие как Стоу, были освещены подробно, ее текст и его рисунки не игнорировали более скромные начинания: «Пригородный сад – самый важный сад XX века, и нет оправдания, кроме невежества, для использования слова «пригородный» в пренебрежительном смысле». В следующем году Ланкастер был удостоен звания Королевского дизайнера промышленности (RDI) Королевским обществом искусств, среди его предшественников были художник и архитектор Хью Кассон, типограф Эрик Гилл, архитектор лондонского транспорта Чарльз Холден, военный инженер Барнс Уоллис и архитектор-модернист, с которым Ланкастер яростно спорил, сэр Базиль Спенс. До Стефаноса Лазаридиса в 2003 году больше ни один театральный дизайнер не получал звания RDI. В 1978 году Ланкастер перенес первый из серии инсультов, и его здоровье начало медленно ухудшаться. Он больше не создавал эскизы для театра, нарисовал свою последнюю карикатуру для Express в мае 1981 года и опубликовал свою последнюю книгу «Жизнь и времена Моди Литтлхэмптон» в следующем году. В октябре 1986 года в церкви Святого Павла в Ковент-Гардене состоялась церемония памяти.

In Osbert: A Portrait of Osbert Lancaster, Boston comments that after the dramatic events in Athens his subject's later life was uneventful and industrious with "a somewhat dismaying dearth of rows, intrigues, scandals or scrapes to report." The Lancasters had a Georgian house in Henley on Thames, and a flat in Chelsea, where they lived from Mondays to Fridays. He worked at home in the mornings, on illustrations, stage designs, book reviews and any other commissions, before joining his wife for a midday dry martini and finally dressing and going to one of his clubs for lunch. After that he would walk to the Express building in Fleet Street at about four in the afternoon. There he would gossip with his colleagues before sitting at his desk smoking furiously, producing the next day's pocket cartoon. By about half past six he would have presented the cartoon to the editor and be ready for a drink at El Vino's across the road, and then the evening's social events. Karen Lancaster died in 1964. They were markedly different in character, she quiet and home loving, he extrovert and gregarious, but they were devoted to each other, and her death left him devastated. Three years later he married the journalist Anne Scott James; they had known each other for many years, although at first she did not much like him, finding him "stagey" and "supercilious". After their marriage they kept his Chelsea flat, and lived at weekends in her house in the Berkshire village of Aldworth, the house in Henley having been sold. Though generally a commentator rather than a campaigner, Lancaster made an exception for the protection of Britain's architectural heritage, where he became a leader of public opinion. The historian Jerry White has written that the demolition of the Euston Arch in London in 1962 alerted the general public that "without vigilance and sturdy resistance, London was in danger of losing its landmarks one by one, in the interests of either profit or a misconceived public weal". Lancaster had been pressing this point since before the war. They played a major role in defeating the Labour government's plans to demolish the front of the Tate Gallery. In June 1975 Lancaster was knighted in the Queen's Birthday Honours. He and his wife collaborated on The Pleasure Garden (1977), a history of the British garden. Although great gardens such as Stowe were given full coverage, her text and his drawings did not neglect more modest efforts: "The suburban garden is the most important garden of the 20th century and there is no excuse other than ignorance for using the word 'suburban' in a derogatory sense". The following year Lancaster was made a Royal Designer for Industry (RDI) by the Royal Society of Arts, a distinction in which his predecessors had included the artist and architect Hugh Casson; the typographer Eric Gill; Charles Holden, London Transport's architect; Barnes Wallis, the wartime engineer; and a modernist architect with whom Lancaster had vigorously crossed swords, Sir Basil Spence. There would not be another theatre designer RDI until Stefanos Lazaridis in 2003. In 1978 Lancaster suffered the first of a series of strokes, and his health began a slow decline. He designed no more for the theatre, drew his last pocket cartoon for the Express in May 1981, and published his last collection, The Life and Times of Maudie Littlehampton the following year. A memorial service was held at St Paul's, Covent Garden in October 1986.

Архитектурная история и комментарии

В 2008 году историк архитектуры Гэвин Стамп описал книгу Ланкастера «От столба к столбу» (1938) – позднее пересмотренную и объединенную с продолжением «Дома, милые дома» (1939) – как «одну из самых влиятельных книг об архитектуре, когда-либо опубликованных, и безусловно, самую забавную». Ланкастер считал, что архитекторы и архитектурные критики создали некую мистификацию, которая ставит обычного человека в замешательство, и в этих двух книгах он поставил перед собой задачу развеять эту мистификацию, используя, по его словам, «небольшой объем информации, приправленной большой дозой личных предубеждений». Ланкастер понимал, что работы политического карикатуриста недолговечны, и не рассчитывал на долгую жизнь своих актуальных рисунков. Его наследие как карикатуриста заключается в самом жанре; однако, хотя театральные декорации менее мимолетны, чем актуальные карикатуры, в целом их практический срок службы измеряется годами или, в лучшем случае, несколькими десятилетиями. Сохранение костюмов и декораций Ланкастера для балетов «Ананасовая Полли» и «Беспечная дочь» до XXI века – исключительное явление, и большинство даже его самых высоко оцененных постановок для репертуарных спектаклей были заменены новыми проектами художников, от Хокни до Ульца. Стиль прозы Ланкастера вызывал разные мнения. Бетджеман подшучивал над ним, говоря, что он «изысканно витиеват»; Бостон и Нокс разделяли эту точку зрения. Самыми долговечными работами Ланкастера стали его книги об архитектуре. «От столба к столбу» и ее продолжения неоднократно переиздавались, а в 2018 году были выпущены в виде подарочного набора под названием «Cartoons, Columns and Curlicues», включающего «От столба к столбу», «Дома, милые дома» и «Drayneflete Revealed». В рецензии на новое издание в The Irish Times Ниалл МакГарригл написал: «Конечно, книги отражают свое время, но их наследие является частью сильной культуры сохранения, за которую мы сегодня справедливо боремся». Алан Пауэрс писал в The Financial Times: «По крайней мере, теперь старые здания ценятся гораздо больше, а фасады домов вокруг места рождения Ланкастера в Ноттинг-Хилле украшены в его любимые розовые и лиловые тона. Теперь мы понимаем, что компактные улицы и дома прошлого предоставляют наилучшие возможности для общения и экономят энергию, и что даже некрасивые здания могут вызывать улыбку. За оба этих открытия мы многим обязаны Осберту Ланкастеру».

In 2008 the architectural historian Gavin Stamp described Lancaster's Pillar to Post (1938) – later revised and combined with the sequel Homes Sweet Homes (1939) – as "one of the most influential books on architecture ever published – and certainly the funniest". Lancaster felt that architects and architectural writers had created a mystique that left the lay person confused, and in the two books he set out to demystify the subject, with, he said, "a small mass of information leavened by a large dose of personal prejudice." – Lancaster was conscious that the work of a political cartoonist is ephemeral, and he did not expect longevity for his topical drawings. His legacy as a pocket cartoonist has been the genre itself; But although theatre designs are less ephemeral than topical cartoons, in general they have a practical lifetime measured in years or at most a few decades. The survival of Lancaster's costumes and scenery for Pineapple Poll and La fille mal gardée into the 21st century is exceptional, and most of even his highest praised productions for repertory works have been succeeded by new designs by artists from Hockney to Ultz. Lancaster's prose style divided opinion. Betjeman teased him that it was "deliciously convoluted"; Boston and Knox both echo this view. Lancaster's most enduring works have been his architectural books. Pillar to Post and its successors have been reissued in various editions, and at 2018 are in print as a boxed set entitled Cartoons, Columns and Curlicues, containing Pillar to Post, Homes Sweet Homes and Drayneflete Revealed. Reviewing the new edition in The Irish Times, Niall McGarrigle wrote, "The books are of their time, of course, but their legacy is part of the strong heritage culture that we rightly fight for today". Alan Powers wrote in The Financial Times, "At least old buildings are now cherished rather better, and the house fronts around Lancaster's birthplace in Notting Hill are jollied up in his favourite pinks and mauves now we understand that the compact streets and houses of the past provide the best opportunity for social encounters and save energy, and that even bad buildings can make us smile. For both of these revelations, we owe Osbert Lancaster a lot."

Архитектура

Опубликовано в США в 1950 году издательством Houghton and Mifflin под названием There'll Always be a Drayneflete. Пересмотренное и расширенное собрание сочинений "От столба до посты" и "Дом, милый дом". Переиздано в 1975 году как "Карикатурная история архитектуры". Подарочный набор, содержащий переиздания "От столба до посты", "Дом, милый дом" и "Раскрытый Дрейнфлит".