Введение

Шифт — вымышленный персонаж детской фэнтезийной серии «Хроники Нарнии» К. С. Льюиса. Он главный антагонист книги «Последняя битва», завершающей серию. Шифт — обезьяна, как и многие животные в произведениях Льюиса, умеющая говорить; Льюис не уточняет, какого именно вида, но иллюстрации Паулин Бэйнс изображают его как шимпанзе. В начале книги он живёт рядом со своим другом и слугой Осликом-Пузлом у подножия Великого водопада, возле Кальдеронова бассейна, откуда берёт начало Великая река, текущая к морю. Льюис описывает Шифта как «самую хитрую, уродливую и морщинистую обезьяну, которую только можно вообразить».

Имя

Название Shift можно рассматривать как описание персонажа, подобно другим персонажам в «Последней битве», таким как Jewel и Puzzle. В случае с Shift его имя отсылает к двум темам: обману (коварству) и развитию (изменению/сдвигу).

Предыдущая история

Ничего не известно об истории Шифта до его появления в первой главе "Последней битвы". Там Льюис говорит, что он настолько стар, что никто не помнит, когда он поселился у подножия великого водопада. После его гибели предполагается, что он мог годами быть шпионом Тисрока, ожидая момента, чтобы предать Нарнию, до прибытия львиной шкуры в первой главе.

Развитие характера

В книге жадность Шифта и стремление к власти служат его главными мотивами. Действия Шифта, направленные на удовлетворение своей жадности, становятся все более подлыми по мере развития сюжета. Начиная с лжи своему "другу" Паззлу, он переходит к манипулированию другими говорящими животными Нарнии с помощью нелепых лжи и своевольных указов, которые в основном выгодны ему и населению Калормена. В конечном итоге он без колебаний убивает их и продает в рабство, чтобы увеличить свое богатство и власть. По мере того, как поступки Шифта становятся все более злобными, он также все больше приобретает человеческий облик и манеры поведения. Он надевает человеческую одежду и объясняет, что он не обезьяна, а если и выглядит как обезьяна, то лишь потому, что он "очень стар: сотни и сотни лет". Однако на этом этапе он пристрастится к выпивке и все больше становится рупором калорменского капитана Ришада Таркана и хитроумной кошки Джинджер. Шифт получает возможность совершать эти действия, обманом заставив Паззла выдавать себя за Аслана, истинного правителя Нарнии. Позже, чтобы обеспечить поддержку соседней страны Калормена, он утверждает, что их бог Таш и Аслан – это одно и то же. Но планы Шифта рушатся, когда его действия невольно призывают настоящего Таша в Нарнию. Шифт находит свою смерть, когда его бросают в конюшню, где обитает Таш, чтобы доказать, что Таш действительно там, и он становится жертвой чудовищного бога.

Аллегорические интерпретации и литературные ссылки

Льюис, сам эксперт по аллегориям, не считал «Хроники Нарнии» аллегорией. Он рассматривал их как «умозрительный» ответ на вопрос: «Каким мог бы быть Христос, если бы действительно существовал мир, подобный Нарнии, и Он решил бы воплотиться, умереть и воскреснуть в нем, как Он это сделал в нашем мире?» – Это вовсе не аллегория. Таким образом, Нарния содержит значительные параллели с элементами христианства. Шифт чаще всего сопоставляется с Антихристом из библейской книги Откровение. Откровение 13:15 можно рассматривать как подходящее описание власти Шифта над нарнийцами: «И дана ему была власть дать жизнь изображению зверя, чтобы изображение зверя и говорило, и чтобы убить всех, кто не будет поклоняться изображению зверя». Способность Шифта представлять своего ложного Аслана заставляет нарнийцев ему подчиняться, а калорменцы убивают тех, кто сопротивляется. А. Н. Уилсон и Джон Голдтвейт предполагают, что Шифт задуман как олицетворение католической церкви, в соответствии с традиционным протестантским отождествлением Папы с Антихристом. Эта идентификация основана на утверждении Шифта о том, что Аслан не может утруждать себя разговорами со множеством животных и что отныне он, Шифт, является единственным глашатаем Аслана. Джон Дж. Миллер, пишущий для National Review, отмечает: «Мне трудно увидеть в обезьяне Шифте из «Последней битвы» что-либо иное, как сатиру на католицизм в целом и папство в частности». Однако в других трудах Льюиса ясно показано, что он не питал особой неприязни к римскому католицизму, но презирал теократию в любой ее форме. В своей «Оксфордской истории английской литературы XVI века» он поддерживает точку зрения Мильтона о том, что елизаветинский пресвитерианство было столь же виновно, как и римский католицизм, в установлении священнического посредника между человеком и Богом: например, в их убеждении, что Библию никогда не следует читать в церквях, а лишь «открывать через проповедь». Утверждение обезьяны о том, что Аслан (Бог) не связан человеческими представлениями о добре и зле, также является скорее пуританской, чем католической чертой.