Еврейские академии Вавилонии: Центры науки и Галахи (589–1038 гг.)

Введение

Центр еврейской науки, 589–1038 гг.

Талмудические академии в Вавилонии, также известные как Геонические академии, являлись центром еврейской науки и развития Галахи примерно с 589 по 1038 год н.э. (по еврейскому календарю: 4349 год от Сотворения мира до 4798 года от Сотворения мира) в так называемой «Вавилонии» в еврейских источниках, которая в то же время была известна как Асористан (под властью империи Сасанидов) или Ирак (под мусульманским халифатом до XI века). Она не тождественна ни геополитически, ни географически древним вавилонским империям, поскольку интерес еврейской стороны связан с еврейскими религиозными академиями, которые располагались преимущественно в районе между реками Тигр и Евфрат, и в основном между Пумбедитой (современная Фаллуджа, город к западу от Багдада) и Сурой, городом южнее по течению Евфрата. Ключевой работой этих академий было составление Вавилонского Талмуда, начатое Равом Аши и Равиной, двумя лидерами вавилонской еврейской общины, около 550 года. Редакционная работа Савораимов или Раббананов Савораи (постталмудических раввинов) продолжалась над этим текстом в течение следующих 250 лет. Фактически, значительная часть текста не приобрела окончательную форму до примерно 700 года. Две наиболее известные академии находились в Суре и Пумбедите; Сура Академия первоначально доминировала, но её авторитет ослаб к концу Геонического периода, и Геонат Пумбедита Академии вышел на первый план. Крупные йешивы также располагались в Нехардее и Махузе (аль-Мадаин). Для евреев поздней античности и раннего Средневековья йешивот Вавилонии выполняли примерно ту же функцию, что и древний Синедрион, то есть служили советом еврейских религиозных авторитетов. Академии были основаны в доисламской Вавилонии при зороастрийских Сасанидах и располагались недалеко от сасанидской столицы Ктесифона, которая в то время была крупнейшим городом в мире. После мусульманского завоевания Персии в VII веке академии в течение четырехсот лет функционировали под властью исламского халифата. Первым гаоном Суры, согласно Шерире Гаону, был Мар Раб Мар, вступивший в должность в 609 году. Последним гаоном Суры был Самуил бен Хофни, скончавшийся в 1034 году; последним гаоном Пумбедиты был Езекия Гаон, замученный до смерти в 1040 году; таким образом, деятельность геонимов охватывает период почти в 450 лет. Геонимы были президентами двух великих раввинских коллегий Суры и Пумбедиты и общепризнанными духовными лидерами всемирной еврейской общины в раннем Средневековье, в отличие от Реша Галуты (эксиларха), который обладал светской властью над евреями в исламских землях. За тремя столетиями, в течение которых Вавилонский Талмуд разрабатывался в академиях, основанных Равом и Самуилом, последовали пять столетий, в течение которых он бережно хранился, изучался, толковался в школах и, благодаря их влиянию, был признан всей диаспорой. Сура и Пумбедита считались единственными важными центрами обучения: их главы и мудрецы были бесспорными авторитетами, чьи решения искали со всех сторон и принимались везде, где существовала еврейская общинная жизнь.

The Talmudic academies in Babylonia, also known as the Geonic academies, were the center for Jewish scholarship and the development of Halakha from roughly 589 to 1038 CE (Hebrew dates: 4349 AM to 4798 AM) in what is called "Babylonia" in Jewish sources, at the time otherwise known as Asōristān (under the Sasanian Empire) or Iraq (under the Muslim caliphate until the 11th century). It is neither geopolitically, nor geographically identical with the ancient empires of Babylonia, since the Jewish focus of interest has to do with the Jewish religious academies, which were mainly situated in an area between the rivers Tigris and Euphrates and primarily between Pumbedita (modern Fallujah, a town west of Baghdad), and Sura, a town farther south down the Euphrates. The key work of these academies was the compilation of the Babylonian Talmud, started by Rav Ashi and Ravina, two leaders of the Babylonian Jewish community, around the year 550. Editorial work by the Savoraim or Rabbanan Savoraei (post Talmudic rabbis), continued on this text for the next 250 years. In fact, much of the text did not reach its final form until around 700. The two most famous academies were located at Sura and Pumbedita; the Sura Academy was originally dominant, but its authority waned towards the end of the Geonic period and the Pumbedita Academy's Geonate gained ascendancy. Major yeshivot were also located at Nehardea and Mahuza (al Mada'in). For the Jews of late antiquity and the early Middle Ages, the yeshivot of Babylonia served much the same function as the ancient Sanhedrin, i. e., as a council of Jewish religious authorities. The academies were founded in pre Islamic Babylonia under the Zoroastrian Sasanians and were located not far from the Sassanid capital of Ctesiphon, which at that time was the largest city in the world. After the Muslim conquest of Persia in the seventh century, the academies subsequently operated for four hundred years under the Islamic caliphate. The first gaon of Sura, according to Sherira Gaon, was Mar Rab Mar, who assumed office in 609. The last gaon of Sura was Samuel ben Hofni, who died in 1034; the last gaon of Pumbedita was Hezekiah Gaon, who was tortured to death in 1040; hence the activity of the Geonim covers a period of nearly 450 years. The Geonim were the presidents of the two great rabbinical colleges of Sura and Pumbedita, and were the generally accepted spiritual leaders of the worldwide Jewish community in the early Middle Ages, in contrast to the Resh Galuta (Exilarch) who wielded secular authority over the Jews in Islamic lands. The three centuries in the course of which the Babylonian Talmud was developed in the academies founded by Rav and Samuel were followed by five centuries during which it was zealously preserved, studied, expounded in the schools, and, through their influence, recognized by the whole diaspora. Sura and Pumbedita were considered the only important seats of learning: their heads and sages were the undisputed authorities, whose decisions were sought from all sides and were accepted wherever Jewish communal life existed.

Географическая область

Еврейские источники регулярно используют термин "Вавилония" при упоминании местоположения талмудических академий в северной части Нижней Месопотамии в период их существования со второй половины VI века по первую половину XI века (примерно во времена Геонимов). Этот регион был известен современникам как сасанидская провинция Асористан до мусульманского завоевания в 637 году, после чего он стал известен в арабском языке как Савад или аль-Ирак аль-Араби ("Арабский Ирак"). Термин "Вавилония" в еврейских источниках всегда был анахронизмом, поскольку территория, к которой они относятся, ни в коем случае не идентична гораздо более древним империям Вавилонии. Еврейские источники концентрируются исключительно на области между двумя главными академиями: Пумбедитой (современная Фаллуджа; к западу от Багдада) на севере и Сурой на юге. Обе академии, а также Нехардея и Махуза, располагались между реками Тигр и Евфрат или в их непосредственной близости.

Предыстория

История евреев в Ираке во многом неизвестна на протяжении четырех столетий, охватывающих период от Ездры (ок. V в. до н.э.) до Хиллеля Старшего (традиционно ок. 110 г. до н.э. – 10 г. н.э.); и история последующих двух веков, от Хиллеля до Иуды Принца (fl. II в. н.э.), содержит лишь немногочисленные скудные сведения о состоянии образования среди вавилонских евреев. В своем знаменитом письме, касающемся вавилонских школ, Шэрира Гаон упомянул об этих темных веках: «Несомненно, здесь, в Вавилонии, публичное обучение Торе велось; но помимо экзилархов не было признанных глав школ до смерти рабби [Иуды]». Главным центром вавилонского иудаизма была Нехардея, где существовало несколько учебных заведений. В Нехардее находилась очень древняя синагога, построенная, как полагали, царем Иехонией. В Хузале, недалеко от Нехардеи, была еще одна синагога, рядом с которой можно было увидеть руины академии Ездры. В период, предшествовавший правлению Адриана, раввин Акива, прибыв в Нехардею с миссией от Синедриона, вступил в дискуссию с местным ученым по вопросу брачного права (Мишна Йебамот, конец). В то же время в Нисибисе, в северной Месопотамии, существовала прекрасная еврейская коллегия, во главе которой стоял Иуда бен Батира, и в которой многие иудейские ученые нашли убежище во время преследований. Определенное временное значение приобрела также школа в Нехар-Пекод, основанная иудейским иммигрантом Ханиной, племянником Иисуса бен Ханании, которая могла стать причиной раскола между евреями Вавилонии и евреями Иудеи и Израиля, если бы иудейские власти не пресекли честолюбие Ханании.

Основание академий

Среди тех, кто помог восстановить еврейское учение после Адриана, был вавилонский ученый Натан, член семьи экзиларха, который продолжал свою деятельность даже при Иуде ха-Наси. Другой вавилонянин, Хия бар Абба, принадлежал к числу выдающихся лидеров в конце эпохи таннаим. Его племянник, Абба Арика, впоследствии известный просто как Рав, был одним из важнейших учеников Иуды ха-Наси. Возвращение Рава в свою вавилонскую родину, год которого был точно зафиксирован (530 год Селевкидской эры, 219 год н.э.), знаменует собой эпоху, поскольку с этого момента начинается новое течение в вавилонском иудаизме – а именно, установление доминирующей роли, которую вавилонские академии играли на протяжении нескольких столетий. Оставив Нехардею своему другу Самуилу из Нехардеи, отец которого, Абба, уже считался одним из авторитетов этого города, Рав основал новую академию в Суре, где владел недвижимостью. Таким образом, в Вавилонии существовали две современные академии, однако они были достаточно удалены друг от друга, чтобы не вмешиваться в деятельность друг друга. Поскольку Рав и Самуил были признаны равными по положению и знаниям, их академии также считались равными по рангу и влиянию. Обе вавилонские раввинские школы блестяще начинали свои занятия, а последующие дискуссии в их классах составили самый ранний слой научного материала, собранного в Вавилонском Талмуде. Сосуществование этих двух колледжей равного ранга на протяжении многих десятилетий породило замечательное явление двойного руководства вавилонскими академиями, которое, с некоторыми незначительными перерывами, стало постоянным институтом и важным фактором в развитии вавилонского иудаизма. Когда Оденатус разрушил Нехардею в 259 году – двенадцать лет после смерти Рава и пять лет после смерти Самуила – ее место занял соседний город Пумбедита, где Иуда бар Иезекииль, ученик Рава и Самуила, основал новую школу. При жизни своего основателя и особенно при его преемниках эта школа приобрела репутацию интеллектуальной проницательности и критичности, которая часто вырождалась в пустую схоластику. Пумбедита стала другим центром интеллектуальной жизни вавилонского Израиля и сохраняла эту позицию до конца периода гаонов. Нехардея вновь приобрела известность при Амемаре, современнике Рава Аши. Величие Суры (также известной под названием соседнего города Мата Мехасья) было усилено учеником и преемником Рава, Равом Хуной, при котором посещаемость академии достигла необычного уровня. Когда Хуна умер в 297 году, Иуда бен Иезекииль, ректор Академии Пумбедита, был признан главой и мудрецами Суры. После смерти Иуды, два года спустя, Сура стала единственным центром учения, во главе с Равом Чисдой (умер в 309 году). Чисда при жизни Хуны восстановил разрушенную академию Рава в Суре, в то время как колледж Хуны находился в окрестностях Мата Мехасьи (Шерира). После смерти Чисды Сура надолго утратила свое значение. В Пумбедите последовательно преподавали Раба бар Нахмани (умер в 331 году), Иосиф (умер в 333 году) и Абае (умер в 339 году). За ними последовал Раба, который перенес колледж в свой родной город Махуза (аль-Мадаин). При этих учителях изучение Закона достигло значительного развития, в которое внесли немалый вклад некоторые иудейские палестинские ученые, изгнанные из своих домов преследованиями римской тирании. После смерти Рабы в 352 году Пумбедита вернула себе прежнее положение. Главой академии был раввин Нахман бар Ицхак (умер в 356 году), ученик Рабы. В его методе обучения можно заметить первые признаки попытки систематизировать огромный объем материала, который в конечном итоге составил Вавилонский Талмуд. Однако именно Сура, а не Пумбедита, была предназначена стать местом рождения этого труда. После смерти Рабы Папа из Нареша, еще один его ученик, основал колледж в Нареше, недалеко от Суры, который на некоторое время препятствовал развитию школы Суры; но после смерти Папы в 375 году колледж в Суре восстановил свое прежнее превосходство. Его реставратором был Рав Аши, под руководством которого на протяжении более чем полувека (Аши умер в 427 году) он приобрел большое значение и представлял такие преимущества, что даже экзилархи приезжали туда осенью каждого года для проведения своих обычных официальных приемов. Школа в Пумбедите признавала первенство школы Суры, и это лидерство прочно сохранялось на протяжении нескольких столетий. Необычная продолжительность деятельности Аши, его неоспоримый высокий статус, его знания, а также благоприятные обстоятельства того времени, все это оказало мощное влияние на продвижение задачи, которую он поставил перед собой – отбора и систематизации материала, накопленного вавилонскими академиями за два столетия. Окончательная редакция литературного труда, который был результатом этой работы, произошла несколько позже; но традиция справедливо называет Аши инициатором Вавилонского Талмуда. Действительно, редакционная работа Аши получила множество последующих дополнений и расширений, но форма не претерпела существенных изменений. Вавилонский Талмуд следует рассматривать как труд Академии Суры, поскольку Аши представлял на каждой полугодовой общей ассамблее академии результаты своих исследований и отбора по трактатам и приглашал к их обсуждению. Его работа была продолжена и доведена до совершенства, и, вероятно, записана, преемниками во главе с Академией Суры, которые сохранили плоды его трудов в те печальные времена преследований, которые вскоре после его смерти обрушились на евреев Вавилонии. Эти несчастья, несомненно, стали непосредственной причиной публикации Талмуда как завершенного труда, и из Академии Суры был издан этот уникальный литературный труд, которому суждено было занять такое необычное место в иудаизме. Равина II (р. Абина), преподаватель в Суре, считается традицией последним аморой, и год его смерти (812 год Селевкидской эры, или 500 год н.э.) считается датой завершения Талмуда. После его смерти еврейский центр переместился в Пумбедиту, где Раба Йоси был главой академии. Сура пришла в упадок в этот период, поскольку евреи подвергались преследованиям. В Пумбедите учеба продолжалась, и академия стала ведущей в Вавилонии.

Among those that helped to restore Jewish learning, after Hadrian, was the Babylonian scholar Nathan, a member of the family of the exilarch, who continued his activity even under Judah the Prince. Another Babylonian, Hiyya bar Abba, belonged to the foremost leaders in the closing age of the Tannaim. His nephew, Abba Arika, afterward called simply Rav, was one of the most important pupils of Judah. Rav's return to his Babylonian home, the year of which has been accurately recorded (530 Seleucid era, 219 CE), marks an epoch; for from it dates the beginning of a new movement in Babylonian Judaism—namely, the initiation of the dominant rôle which the Babylonian academies played for several centuries. Leaving Nehardea to his friend Samuel of Nehardea, whose father, Abba, was already reckoned among the authorities of that town, Rav founded a new academy in Sura, where he held property. Thus, there existed in Babylonia two contemporary academies, so far removed from each other, however, as not to interfere with each other's operations. Since Rav and Samuel were acknowledged peers in position and learning, their academies likewise were accounted of equal rank and influence. Thus both Babylonian rabbinical schools opened their lectures brilliantly, and the ensuing discussions in their classes furnished the earliest stratum of the scholarly material deposited in the Babylonian Talmud. The coexistence for many decades of these two colleges of equal rank originated that remarkable phenomenon of the dual leadership of the Babylonian academies which, with some slight interruptions, became a permanent institution and a weighty factor in the development of Babylonian Judaism. When Odaenathus destroyed Nehardea in 259—twelve years after Rav's death, and five years after that of Samuel—its place was taken by a neighboring town, Pumbedita, where Judah bar Ezekiel, a pupil of both Rav and Samuel, founded a new school. During the life of its founder, and still more under his successors, this school acquired a reputation for intellectual keenness and discrimination, which often degenerated into mere hair splitting. Pumbedita became the other focus of the intellectual life of Babylonian Israel, and retained that position until the end of the gaonic period. Nehardea once more came into prominence under Amemar, a contemporary of Rav Ashi. The luster of Sura (also known by the name of its neighboring town, Mata Meḥasya) was enhanced by Rav's pupil and successor, Rav Huna, under whom the attendance at the academy reached unusual numbers. When Huna died, in 297, Judah ben Ezekiel, principal of the Pumbedita Academy, was recognized also by the sages of Sura as their head. On the death of Judah, two years later, Sura became the only center of learning, with Rav Chisda (died 309) as its head. Chisda had in Huna's lifetime rebuilt Rav's ruined academy in Sura, while Huna's college was in the vicinity of Mata Meḥasya (Sherira). On Chisda's death Sura lost its importance for a long time. In Pumbedita, Rabbah bar Nahmani (died 331), Joseph (died 333), and Abaye (died 339) taught in succession. They were followed by Raba, who transplanted the college to his native town, Mahuza (al Mada'in). Under these masters the study of the Law attained a notable development, to which certain Judean Palestinian scholars, driven from their own homes by the persecutions of Roman tyranny, contributed no inconsiderable share. After Raba's death, in 352, Pumbedita regained its former position. The head of the academy was Rav Nachman bar Yitzchak (died 356), a pupil of Raba. In his method of teaching may be discerned the first traces of an attempt to edit the enormous mass of material that ultimately formed the Babylonian Talmud. Not Pumbedita, however, but Sura, was destined to be the birthplace of this work. After Raba's death, Papa of Naresh, another of his pupils, founded a college in Naresh, near Sura, which, for the time being, interfered with the growth of the Sura school; but after Papa's death, in 375, the college at Sura regained its former supremacy. Its restorer was Rav Ashi, under whose guidance, during more than half a century (Ashi died 427), it attained great prominence, and presented such attractions that even the exilarchs came there, in the autumn of each year, to hold their customary official receptions. The school at Pumbedita recognized the preeminence of that of Sura; and this leadership was firmly retained for several centuries. The unusual length of Ashi's activity, his undeniable high standing, his learning, as well as the favorable circumstances of the day, were all of potent influence in furthering the task he undertook; namely, that of sifting and collecting the material accumulated for two centuries by the Babylonian academies. The final editing of the literary work which this labour produced did not, it is true, take place until somewhat later; but tradition rightly names Ashi as the originator of the Babylonian Talmud. Indeed, Ashi's editorial work received many later additions and amplifications; but the form underwent no material modification. The Babylonian Talmud must be considered the work of the Academy of Sura, because Ashi submitted to each of the semiannual general assemblies of the academy, treatise by treatise, the results of his examination and selection, and invited discussion upon them. His work was continued and perfected, and probably reduced to writing, by succeeding heads of the Sura Academy, who preserved the fruit of his labors in those sad times of persecution which, shortly after his death, were the lot of the Jews of Babylonia. These misfortunes were undoubtedly the immediate cause of the publication of the Talmud as a complete work; and from the Academy of Sura was issued that unique literary effort which was destined to occupy such an extraordinary position in Judaism. Ravina II (R. Abina), a teacher in Sura, is considered by tradition the last amora; and the year of his death (812 of the Seleucidan, or 500 of the Common Era) is considered the date of the close of the Talmud. After his death the Jewish center moved to Pumbedita, where Raba Yossi was the head of the academy. Sura declined in this period as the Jews were persecuted. In Pumbedita the study continued and the academy became the leading one in Babylonia.

Введение в Талмуд

За три столетия, в течение которых Вавилонский Талмуд развивался в академиях, основанных Равом и Самуилом, последовали пять столетий, в течение которых он ревностно сохранялся, изучался, толковался в школах и, благодаря их влиянию, был признан всей диаспорой. Сура и Пумбедита считались единственными важными центрами обучения: их главы и мудрецы были бесспорными авторитетами, к решениям которых обращались со всех сторон и которые принимались везде, где существовала еврейская общинная жизнь. В словах аггады говорится: "Бог создал эти две академии, чтобы исполнилось обещание, что слово Божье никогда не должно исчезать из уст Израиля". Периоды еврейской истории, непосредственно последовавшие за завершением работы над Талмудом, получили названия по именам учителей Суры и Пумбедиты – эпоха Геонимов и Савораимов. Савораимы были учеными, чьи усердные труды завершили составление Талмуда в первой трети шестого века, добавив множество дополнений к его тексту. Титул "гаон", первоначально принадлежавший преимущественно главе Академии Суры, получил широкое распространение в седьмом веке, во времена мусульманского правления, когда были заново регламентированы официальный статус и ранг экзилархов и глав академии. Однако, чтобы избежать разрыва в преемственности носителей этого титула, история должна либо продлить существование Савораимов до седьмого века, либо признать более древнее происхождение титула гаона. Фактически, оба титула применяются лишь условно и без существенной разницы; их носители – главы одной из двух академий Суры и Пумбедиты и, как таковые, преемники Амораимов. Престиж Суры сохранялся до конца восьмого века, после чего Пумбедита приобрела большее значение. Сура навсегда займет видное место в еврейской истории, поскольку именно там Саадия Гаон придал новый импульс еврейскому знанию и тем самым подготовил почву для интеллектуального возрождения иудаизма. Пумбедита, в свою очередь, может гордиться тем, что два ее учителя, Шерира и его сын Хай Гаон (умер в 1038 году), завершили эпоху Геонимов и вместе с ней деятельность вавилонских академий самым славным образом. Когда в десятом веке Аббасидский халифат и город Багдад пришли в упадок, многие вавилонские евреи эмигрировали в Средиземноморский регион. Геонические академии ослабли и в конечном итоге прекратили свое существование, но эмигранты способствовали тому, что вавилонские еврейские традиции стали доминирующими во всем еврейском мире.

The three centuries in the course of which the Babylonian Talmud was developed in the academies founded by Rav and Samuel were followed by five centuries during which it was zealously preserved, studied, expounded in the schools, and, through their influence, recognized by the whole diaspora. Sura and Pumbedita were considered the only important seats of learning: their heads and sages were the undisputed authorities, whose decisions were sought from all sides and were accepted wherever Jewish communal life existed. In the words of the aggadah, "God created these two academies in order that the promise might be fulfilled, that the word of God should never depart from Israel's mouth" ." The periods of Jewish history immediately following the close of the Talmud are designated according to the titles of the teachers at Sura and Pumbedita; the time of the Geonim and that of the Savoraim. The Savoraim were the scholars whose diligent hands completed the Talmud in the first third of the sixth century, adding manifold amplifications to its text. The title "gaon," which originally belonged preeminently to the head of the Sura Academy, came into general use in the seventh century, under Muslim supremacy, when the official position and rank of the exilarchs and of the heads of the academy were regulated anew. But in order to leave no gaps between the bearers of the title, history must either continue the Savoraim into the seventh century or accept an older origin for the title of gaon. In point of fact, both titles are only conventionally and indifferently applied; the bearers of them are heads of either of the two academies of Sura and Pumbedita and, in that capacity, successors of the Amoraim. The inherited higher standing of Sura endured until the end of the eighth century, after which Pumbedita came into greater importance. Sura will always occupy a prominent place in Jewish history; for it was there that Saadia Gaon gave a new impulse to Jewish lore, and thus paved the way for the intellectual regeneration of Judaism. Pumbedita, on the other hand, may boast that two of its teachers, Sherira and his son Hai Gaon (died 1038), terminated in most glorious fashion the age of the Geonim and with it the activities of the Babylonian academies. When the Abbasid Caliphate and the city of Baghdad declined in the 10th century, many Babylonian Jews migrated to the Mediterranean region. The geonic academies declined and eventually closed, but the migrants helped Babylonian Jewish traditions become dominant throughout the Jewish world.

Организация академий

Поскольку академии созывались в определенные месяцы года, они стали известны как метибта, арамейское слово, означающее "сессия". Под руководством Рава и Шмуэля Академию Суры по-прежнему называли сидрой. При Рав Хуне, втором декане Академии Суры, йешиву начали называть метибтой, и Хуна первым получил титул реш метибта (рош месивта, соответствующий рош-йешиве). Титул реш метибта оставался официальным наименованием главы академии до конца геонического периода.

Калла (общее собрание)

Рядом с рош-метибтой, и вторым по рангу после него, стоял рош-калла (президент общего собрания). Калла (общее собрание) была характерной чертой вавилонского иудаизма, совершенно неизвестной в Иудее. Ввиду обширности Вавилонии, необходимо было предоставить возможность тем, кто жил вдали от академий, участвовать в их обсуждениях. Эти собрания учеников, на которых, разумеется, были представлены самые разные возраста и уровни знаний, проходили дважды в год, в месяцы Адар и Элул. В одном из отчетов, датируемом X веком, описывается порядок проведения и различия в рангах на калле, и содержит детали, относящиеся преимущественно к периоду геонимов; однако значительная часть информации восходит ко времени амораимов. Описание, представленное в следующем сжатом изложении, дает, по крайней мере, любопытную картину всего института, а также внутренней жизни и организации вавилонских академий:

В месяцы калла, то есть в Элуле, в конце лета, и в Адаре, в конце зимы, ученики отправлялись из своих домов на собрание, предварительно подготовив за предыдущие пять месяцев трактат, объявленный главой академии в конце предыдущего месяца калла. В Адар и Элул они представали перед главой, который экзаменовал их по этому трактату. Они рассаживались в следующем порядке: непосредственно рядом с президентом располагался первый ряд, состоящий из десяти человек; семь из них – раше калла, трое – назывались ‘хаберим’ [соратники]. Каждый из семи раше-калла имел под своим руководством десять человек, называемых ‘алуфим’ [мастерами]. Семьдесят алуфимов составляли Синедрион и сидели за вышеупомянутым первым рядом в семи рядах, обратив лица к президенту. За ними, без определенных мест, располагались остальные члены академии и собравшиеся ученики. Экзамен проходил следующим образом: сидящие в первом ряду громко излагали материал, а члены остальных рядов слушали молча. Достигнув места, требующего обсуждения, они дискутировали между собой, в то время как глава молча следил за ходом обсуждения. Затем глава сам читал лекцию по рассматриваемому трактату и давал толкование тех мест, которые вызвали дискуссию. Иногда он задавал собравшимся вопрос о том, как следует объяснить тот или иной галаху: отвечать на него мог только ученый, названный главой. Глава добавлял свои разъяснения, и когда все становилось ясно, один из сидящих в первом ряду вставал и произносил речь, предназначенную для всего собрания, подводя итоги аргументов по обсуждаемой теме. На четвертой неделе месяца калла члены Синедриона, а также другие ученики, подвергались индивидуальному экзамену главой для проверки их знаний и способностей. Тот, кто оказывался недостаточно подготовленным, подвергался порицанию со стороны главы и угрозе лишения стипендии, предназначенной для его содержания. Вопросы, поступавшие из различных мест, также обсуждались на этих собраниях калла для окончательного решения. Глава выслушивал мнения присутствующих и формулировал решение, которое немедленно записывалось. В конце месяца эти коллективные ответы (responsa) зачитывались вслух собранию и подписывались главой.

In the kallah months, that is, in Elul, at the close of the summer, and in Adar, at the close of the winter, the disciples journey from their various abodes to the meeting, after having prepared in the previous five months the treatise announced at the close of the preceding kallah month by the head of the academy. In Adar and Elul they present themselves before the head, who examines them upon this treatise. They sit in the following order of rank: Immediately next to the president is the first row, consisting of ten men; seven of these are rashe kallah; three of them are called 'ḥaberim' [associates]. Each of the seven rashe kallah has under him ten men called 'alufim' [masters]. The 70 allufim form the Sanhedrin, and are seated behind the above mentioned first row, in seven rows, their faces being turned toward the president. Behind them are seated, without special locations, the remaining members of the academy and the assembled disciples. The examination proceeds in this wise: They that sit in the first row recite aloud the subject matter, while the members of the remaining rows listen in silence. When they reach a passage that requires discussion they debate it among themselves, the head silently taking note of the subject of discussion. Then the head himself lectures upon the treatise under consideration, and adds an exposition of those passages that have given rise to discussion. Sometimes he addresses a question to those assembled as to how a certain Halakah is to be explained: this must be answered only by the scholar named by the head. The head adds his own exposition, and when everything has been made clear one of those in the first row arises and delivers an address, intended for the whole assembly, summing up the arguments on the theme they have been considering. In the fourth week of the kallah month the members of the Sanhedrin, as well as the other disciples, are examined individually by the head, to prove their knowledge and capacity. Whoever is shown to have insufficiently prepared himself is reproved by the head, and threatened with the withdrawal of the stipend appropriated for his subsistence. The questions that have been received from various quarters are also discussed at these kallah assemblies for final solution. The head listens to the opinions of those present and formulates the decision, which is immediately written down. At the end of the month these collective answers (responsa) are read aloud to the assembly, and signed by the head.