Судебный вызов к даче показаний: Историческая перспектива

Введение

Судебное предписание о даче показаний

Повестка ad testificandum – это судебный вызов явиться и дать устные показания для использования на слушании или в судебном процессе. Использование повестки для принудительного вызова свидетелей возникло в церковных судах в период Высокого Средневековья, особенно в Англии. Постепенно использование данной повестки было перенято гражданскими и уголовными судами в Англии и на европейском континенте.

История

Субпоена возникла как особый судебный приказ, "письменная повестка", из Суда Канцлера. Судебные приказы различных видов составляли основу судебного разбирательства. В XIII и XIV веках приказы служили прежде всего для передачи приказов короля его чиновникам и слугам. Не имело значения, каков характер этих приказов. В реестре судебных приказов содержится большое количество административных приказов, в отличие от судебных. Эти бывшие приказы получили название прерогативных приказов в XVII и XVIII веках. К прерогативным приказам, сохранившимся в современном праве, относятся приказ о выполнении (mandamus) и приказ о представлении дела к рассмотрению (certiorari). Средневековый запрет играл важную роль в конфликте между церковью и государством в Англии. Приказ также использовался в адмиралтейских и местных судах. В законодательстве Соединенных Штатов он сохранился в относительной неясности. В XIV веке к различным судебным приказам стали прикреплять субпоены. Это было изобретение Суда Собственности, который являлся частью Канцлерского суда. Таким образом, "субпоена" была продуктом церковных судов в Англии. Наиболее распространенным приказом в эту эпоху был Praecipe quod reddat ("Вам предписывается вернуть [некое незаконно присвоенное имущество или землю]"). К ним часто добавлялась фраза sub poena ("под угрозой наказания"). Развитие субпоены тесно связано с изобретением надлежащей правовой процедуры, которая постепенно заменила испытание боем и ордалиями. Учреждение суда присяжных потребовало заслушивания доказательств. Это, в свою очередь, привело к необходимости надежного способа принуждения свидетелей к явке и даче показаний. Субпоена стала стандартным способом принуждения свидетелей. После Четвертого Латеранского собора, состоявшегося в 1215 году (под председательством Папы Иннокентия III, находившегося на пике папской власти), и основываясь на латинской интерпретации естественного морального закона, все формы испытания боем или ордалий были запрещены в церковных судах. Более значимым для английского права было то, что духовенству было запрещено благословлять испытания боем и ордалии в гражданских и общеправовых судах. Это привело к резкому прекращению практики ордалий в Англии. Испытание боем, которое позже превратилось в способ сведения счетов посредством дуэлей, было затронуто в меньшей степени. Они никогда не получали и не требовали благословения Церкви. Они никогда не были частью латинского или римского права, но были распространены в базовых кельтских и саксонских культурах. Латинские юристы и интеллектуалы всегда относились к ордалиям со скептицизмом и снисходительностью. Испытание боем, ради чести, имело долгую и славную традицию в Риме и оставалось заметным в римских землях. Церковные суды на континенте запретили его. Те, кто хотел дуэлировать, просто игнорировали запрет. После Четвертого Латеранского собора гражданские и общеправовые суды быстро приняли решение запретить ордалии и испытания боем. Реализация оказалась более сложной. Что должно было занять их место? Новым выбором стал суд присяжных. Во многих местах это изменение было воспринято как радикальное и вызвало серьезные сомнения в его эффективности. Многие английские суды и широкая общественность неохотно принимали суды присяжных в больших масштабах. Люди привыкли к системе, где решения принимались по результатам дуэли или ордалии. Система судов присяжных периодически появлялась в Англии, в том числе, но не ограничиваясь, в Данелаге и у саксов. Тем не менее, суды присяжных никогда не были преобладающими. Суд присяжных оставался локальным и малоизвестным явлением. Обычно считалось, что воля Бога проявлялась в результате битвы или ордалии. Тот факт, что судья рассматривал результат ордалии и объявлял "Божье решение", не имел большого значения для законности процедуры. Суд присяжных был другим. Он не представлял Бога, и его двенадцать или более членов, вероятно, не смогли бы вынести Божье решение. Дела, которые не имели решения, как и сегодня, могли легко быть высмеяны общественностью, если решение суда присяжных было неубедительным, не соответствовало всем фактам или эмоциям населения. Ордалии или испытания боем избегали этих проблем. Результат в сложных случаях почти всегда был ясным. Судей избавляли от трудных решений. 1215 год также был годом Великой хартии вольностей. Среди прочего, она ограничила полномочия судов Эйра. Это были разъездные суды короля, которые вселяли страх и ненависть. Они имели репутацию надменных и гневных. В судах Эйра, как считалось, было мало милосердия. Великая хартия вольностей ограничила посещение судами Эйра одного и того же места не чаще одного раза в семь лет.

The subpoena developed as a creative writ, the "writ subpoena", from the Court of Chancery. Writs of many kinds formed the essential parts of litigation. The primary function of a writ in the 13th and 14th centuries was to convey the king's commands to his officers and servants. It was irrelevant what the nature of those commands might be. The Register of Writs shows a large variety of writs to be administrative in nature, as opposed to judicial. These former writs acquired the name prerogative writs in the 17th and 18th centuries. Prerogative writs that have survived into modern law are the writ of mandamus and writ of certiorari. The medieval writ of prohibition played an important part in the conflict between the church and state in England. The writ was also used in the courts of admiralty and local courts. It has survived in relative obscurity in United States law. The writ subpoena began to be attached to a wide variety of writs in the 14th century. These were an invention of the Court of Equity, which were a part of Chancery. Thus, "subpoena" was a product of the ecclesiastical courts in England. The commonest writ from this era was the Praecipe quod reddat ("You are commanded to return [some misappropriated good or land]"). To these were often added the phrase sub poena ("under penalty"). The development of the writ subpoena is closely associated with the invention of due process, which slowly replaced trial by ordeal. The institution of the jury trial necessitated the hearing of evidence. This, in turn led to the need for a reliable method of compelling witnesses to appear and give testimony. The writ subpoena became the standard method of compelling witnesses. Following the Fourth Lateran Council held in 1215 (overseen by Pope Innocent III who was at the zenith of Papal power), and based on a Latin interpretation of natural moral law, all forms of trial by ordeal or trial by battle were outlawed in Church courts. Of greater significance to English law was the fact that the clergy were banned from blessing trial by ordeal in the civil and common law courts. This had the effect of bringing the practice of trial by ordeal to an abrupt halt in England. Trial by battle, which later evolved into a method of settling scores by dueling, was less affected. These had never had, nor did they require, the blessing of the Church. They were never a part of Latin or Roman law, but had been prevalent in the underlying Celtic and Saxon cultures. Trial by ordeal had always been viewed with skepticism and condescension by Latin lawyers and intelligentsia. Trial by battle, for the sake of honor had a long and proud tradition in Rome, and remained prominent in Roman lands. It had been banned by the Church courts on the Continent. Those who wanted to duel simply ignored the ban. Following the Fourth Lateran Council, the civil and common law courts quickly moved to ban trial by ordeal and trial by combat. Implementation proved to be more difficult. What would take their place? The novel choice was trial by jury. In many places, this change was seen as radical and was met with great doubts about its effectiveness. There was a reluctance to accept juries on a large scale by many of the English courts, and the public at large. People were used to a system where decisions were made by the outcome of a duel or an ordeal. The jury system had made a sporadic appearance in England from time to time, including, but not limited to Danelaw and the Saxons. Even so, juries had never been predominant. A jury remained a local and obscure phenomenon. It was generally believed that God's will was revealed in the outcome of the battle or ordeal. The fact that the judge would view the result of the ordeal and declare "God's decision" had little bearing on the validity of the procedure. The jury was something else. It did not represent God and its twelve or more members were likely to fail to deliver God's solution. Cases which had no resolution, just as today, could easily be mocked by the public if the decision by the jury was inconclusive, or not in agreement with all the facts, or with emotions of the populace. Trial by ordeal or battle avoided these problems. The result in difficult cases was almost always clear cut. Judges were spared tough decisions. 1215 was also the year of the Magna Carta. Among other things, it limited the Courts of Eyre. These were circuit riding courts of the King which were roundly feared and hated. They had a reputation for being imperious and angry. There was thought to be little mercy in the Courts of Eyre. Magna Carta limited the Courts of Eyre to visiting the same location once every seven years.

Процедура по законопроектам в Эйре и законопроектам в Канцелярии

Возникает неизбежный вопрос: развилась ли повестка в суде Эйра или в суде Канцлера? В обоих судах существовали судебные документы, имевшие некоторое сходство. Билль (исковое заявление) был способом, с помощью которого истец мог изложить свою историю в судах Англии XIII и XIV веков. Поскольку часто возникали новые фактические обстоятельства, наблюдалась тенденция к творческому подходу при составлении исковых заявлений и судебных предписаний. Однако эта новизне противодействовала сильная реакция, направленная на минимизацию количества судебных предписаний. Пример можно увидеть во времена правления Эдуарда II Английского: в 1310–1311 годах Джон Сок, истец, лично явившийся в Общий суд, в большом отчаянии воскликнул: «Ради Бога, могу ли я получить предписание для выявления этого обмана?» Судья Стентон ответил: «Составьте свой билль, и вы получите то, что суд сочтет возможным». Это иллюстрирует значительную гибкость при составлении судебных предписаний, позволяющую им соответствовать меняющимся фактическим обстоятельствам в каждом конкретном случае. В то время истец, подавший иск по биллю, не мог быть отклонен из-за недостатков формы билля, при условии, что билль излагал понятную и последовательную историю. В рамках процедуры судья допрашивал истца, чтобы выяснить суть жалобы. После этого дальнейшее разбирательство по биллю проводилось так, как если бы существовало надлежащее судебное предписание. К XV веку билль обычно содержал просьбу о выдаче повестки для обеспечения явки и допроса ответчика. В нижней части билля указывались имена поручителей, гарантировавших преследование дела. Они были аналогичны биллям, выдаваемым судом Эйра. Повестки, выдаваемые в Канцлерском суде во времена Генриха VI Английского, требовали наличия поручительства. Закон того времени запрещал выдачу повестки до тех пор, пока истец не предоставил поручителей для возмещения ущерба ответчику в случае проигрыша дела. После явки ответчика канцлер допрашивал истца и его свидетелей, а также ответчика и любых свидетелей, которых он мог представить. Представление документов могло быть запрошено посредством повестки *duces tecum*. Предполагалось, что повестка была очень похожа на билль Эйра. Однако, по мнению профессора Адамса, сэра Фредерика Поллока, 3-го баронета, и профессора Повика, ошибочно заключать, что повестка произошла от билля Эйра. Она произошла из Канцлерского суда. Происхождение слова *writ* или *writ subpoena* оставалось неоднозначным. Статут Вестминстера II (1285) в разделе *in consimili casu* (в аналогичном случае) предпринял попытку ограничить количество выдаваемых судебных предписаний.

The question inevitably arises: Did the writ subpoena develop in the Court of Eyre, or in the Court of Chancery? There were writs of a somewhat similar nature to be found in both courts. Bills (writs of complaints) were the method by which a litigant could make his story known in the courts of 13th and 14th century England. Because novel fact patterns frequently emerged, there was a tendency to become creative in the writing of bills of complaint and writs. Against this novelty, was a strong reaction, wanting to keep the number of writs to a minimum. An example is seen from the time of Edward II of England: in 1310–1311 John Soke, a litigant appearing in person before the Common Bench, exclaimed in great frustration, "For God's sake, can I have a writ to attaint this fraud?" Judge Stanton replied, "Make your bill and you shall have what the court can allow." This illustrates the great flexibility of the writing of writs to conform to the changing fact situations as they varied from case to case. At that time, a plaintiff who sued by bill was not liable to fail for defects in the form of a bill, provided the bill told an intelligible and consistent story. As a matter of procedure, the judge would question the plaintiff in order to bring out the cause of the complaint. Once this was accomplished, the subsequent proceeding under the bill would be carried out as if there was a legitimate writ. By the 15th century, the bill would typically pray that a subpoena should be issued to secure the appearance and examination of the defendant. At the bottom of the bill were the names of the pledges to prosecute. These were similar to the bills issued by the Court of Eyre. Those subpoenas issued in Chancery at the time of Henry VI of England were required to have a pledge attached. Statute at that time prohibited the issue of a writ of subpoena until the plaintiff had found sureties to satisfy the defendant's damages if he did not prevail in his case. When the defendant appeared, both the plaintiff and his witnesses, and the defendant and any witnesses which he might produce, were examined by the Chancellor. Production of documents could be demanded via subpoena duces tecum. It has been suggested that the writ subpoena was very similar to the bill of Eyre. However, in the opinions of Professor Adams, Sir Frederick Pollock, 3rd Baronet and Professor Powicke, it is erroneous to conclude that the writ subpoena came from the Bill of Eyre. It came from Chancery. The source of the word writ, or writ subpoena has been ambiguous. The Statute of Westminster II (1285) under the section in consimili casu (in similar case), attempted to limit the number of writs that could be issued.

Развитие до повестки

После быстрого отмене судебного испытания огнем, новым подходом стало созывание жюри для рассмотрения дела. Некоторые ситуации не были сложными. Например, существует дело Томаса де ла Хете, датируемое 1221 годом. Великое жюри предъявило ему обвинение в связях с печально известным преступником по имени Хоу Голайтли. Томас отказался предстать перед судом присяжных. Несмотря на этот отказ, суд отказал ему в любом виде испытания огнем, но, осознавая серьезность ситуации, сформировало внушительное жюри из двадцати четырех рыцарей. Они признали Томаса виновным, и он был повешен. В то время даже злоумышленник, отказавшийся от суда присяжных, мог быть судим жюри из двадцати четырех рыцарей. Содержится резкая критика системы присяжных, датируемая 1290 годом. В тех частях Франции, где система присяжных укоренилась в то же время, возникали серьезные протесты против нее, как против угнетения. Начиная с правления короля Эдуарда I Английского, функции жюри постепенно определялись судебным путем. Вопросы права отделялись от вопросов факта. Споры сосредотачивались вокруг вопросов, таких как: достаточно ли решения жюри 11 против 1 для признания виновным в преступлении? В 1468 году сэр Джон Фортескю дает описание суда присяжных, соответствующее современной форме. Жюри стало рассматриваться как состоящее из двенадцати беспристрастных людей. Свидетели допрашивались под присягой. Стороны или их представители представляли факты и доказательства жюри. Столетие спустя сэр Томас Смит дает яркое описание суда присяжных с допросом и перекрестным допросом, проводимыми в присутствии судьи и жюри. Существует множество упоминаний о том, что сформировался класс профессиональных свидетелей, отличных от юристов и адвокатов, которых можно было подкупить для дачи показаний в суде присяжных. Были предприняты усилия по прекращению этой практики путем наказания целых категорий профессиональных свидетелей, таких как сержант-пристав. Сэр Джон Фортескю полагал, что любой, кто добровольно предлагает свои показания по делу, должен быть судим за подкуп, поскольку ему следовало дождаться получения повестки. Сэр Томас Смит отметил, что система присяжных во времена Елизаветы не могла существовать без возможности принудительного вызова свидетелей по повестке. В то время подкуп считался главным злом правовой системы. Политические песни того времени отражали эту проблему: "В Вестминстерском зале (Legis sunt valde scientes); Тем не менее для всех них (Ibi vincuntur jura potentes); Своё дело многие люди (Nunc judicial et moderatur); Закон тогда не помогает (Ergo lex evacuatur)." Строгость, с которой суды толковали законы о подкупе, была выражением осуждения общего права. Однако в целом осуждение оказалось неэффективным. К XV веку закон развратился и стал лишь еще одним орудием, наряду с физическим насилием, для беспринципных людей для достижения своих целей. В 1450 году Кейд провозгласил: "Закон в наши дни служит только для того, чтобы творить зло, поскольку почти ничто не решается честным путем, а лишь ложными делами под покровом закона за взятки, страх и благосклонность". Лжесвидетельство в те дни не считалось преступлением. Подкуп, наряду с подстрекательством к тяжким преступлениям, вооруженным появлением перед судьей, выдачей ливреи, подделкой документов и другими коррупционными практиками, были запрещены при Эдуарде III Английском. Примером коррупции является дело 1445 года о Яникогете де Гейлсе, который был заключен в тюрьму до тех пор, пока не заплатит сумму в 388 фунтов, которую он был должен Роберту Ширборну, лондонскому драпировщику. Яникогет привлек свидетеля-подкупщика, Джорджа Гренлоу, который обвинил его в краже. Идея заключалась в том, что Яникогет будет осужден за кражу, приговорен к тюрьме Флит, а затем освобожден из-за обязательств, которые ему были обязаны тюремщики. Таким образом, он избежал бы долга перед Ширборном. Было обнаружено, что Гренлоу сфабриковал обвинение. Злоупотребления были повсеместными. Усиление строгости в отношении коррупции всех видов в судах присяжных заставило многих не решаться давать показания. Повестка в суд стала необходимым ответом на эту проблему.

After the quick abolition of trial by ordeal, the novel approach was to call a jury to consider the case. Some situations were not difficult. As an example, from 1221 there is the case of Thomas de la Hethe. He had been presented by the grand jury with an indictment accusing him of being an associate of a notorious felon named Howe Golightly. Thomas refused to put himself on the country (accept a jury trial). Notwithstanding this refusal, the court declined to permit him any sort of trial by ordeal, but realizing the gravity of the situation they empanelled an impressive jury of twenty four knights. These found Thomas guilty, and therefore he was hanged. At this time, even a villain who refused jury trial might have a panel of twenty four knights. contains a violent attack on the jury system from 1290. In those parts of France where the jury system took root at the same time, there were tremendous protests against it, as being oppressive. From the time of Edward I of England onward, the function of the jury was slowly being judicially defined. Questions of law were being separated from questions of fact. Arguments centered around questions like: Is a jury conclusion of 11 to 1 enough to convict for a crime? In 1468, Sir John Fortescue gives a picture of jury trials which is congruent with the modern form. The jury had come to be regarded as twelve men who could be of open mind. Witnesses were examined under oath. Parties or their counsel were presenting facts and evidence to the jury. A century later, Sir Thomas Smith gives a vivid account of the jury trial with examination, cross examination, all in front of the judge and jury. There are numerous references indicating that there had developed a class of professional testifiers, quite apart from lawyers and advocates, who could be purchased to testify in jury trials. There was an effort to end this practice by providing punishment to whole categories of professional testifiers, such as serjeant pleaders. Sir John Fortescue was of the opinion that anyone who came forward to volunteer to give testimony in a case should be tried for maintenance, since he should have waited to be issued a writ of subpoena. Sir Thomas Smith commented that the jury system in the time of Elizabeth could not exist without the ability to compel testimony using the writ subpoena. At this time, maintenance was viewed as the primary evil of the legal system. Political songs of the day evoked the problem: "At Westminster halle (Legis sunt valde scientes); Nevertheless for hem alle (Ibi vincuntur jura potentes ); His owne cause many a man (Nunc judicial et moderatur); Law helpeth noght than (Ergo lex evacuatur)." The strictness with which the courts interpreted the laws against maintenance was an expression of the censure of the common law. But the censure, overall, proved to be ineffectual. By the Fifteenth Century, the law had become corrupted, and was only another weapon, along with physical violence, for the unscrupulous to achieve their ends. In 1450, Cade proclaimed: "The law serveth of nowght ellys in thes days, but for to do wrong, for nothying is sped almost but false maters by colour of the law for mede, drede and favor." Perjury was not a crime in those days. Maintenance, along with champerty, appearing armed before a justice of the law, giving of liveries, forgery of deeds, and other corrupting influences were banned under Edward III of England. An example of the corruption is seen in the 1445 case of Janycoght de Gales who had been committed to prison until he paid the sum of 388 pounds which was owed to Robert Shirbourne, a draper of London. Janycoght procured a testifier in maintenance, George Grenelawe who accused him of larceny. The idea was that Janycoght would be convicted of larceny, sentenced to Fleet prison, then released because of obligations owed to him by the keepers of that prison. In this manner, he would escape the debt of Shirbourne. It was discovered that Grenelaw had fabricated the complaint. The abuses were rampant. Increasing strictness against corruption of all kinds at jury trials made many reluctant to testify. The writ subpoena became a necessary answer to this problem.

Две конкурирующие судебные системы в средневековой Англии

Суд справедливости вырос из Суда Канцелярии, который контролировался Церковью. В этих учреждениях существовала обеспокоенность тем, чтобы закон соответствовал естественному моральному закону. Главной заботой было справедливое правосудие, или «равноправие». Это не всегда соблюдалось в судах общего права, которые были более прагматичными и занимались главным образом земельным правом и наследством. До позднего Средневековья современникам не было очевидно, что в Англии будут или могут существовать две различные и конкурирующие правовые системы: общее право и право справедливости. Однако они знали о конфликтующих юрисдикциях. Имелся конфликт юрисдикций. Поступало множество жалоб на то, что различные органы власти превысили свои полномочия. Право справедливости развивалось, стремясь устранить фактические недостатки судов общего права, и не занималось доктринальными разногласиями. Часто истец, недовольный результатом в суде общего права, повторно подавал дело в Суд справедливости или Канцелярию. Эти суды видели свою роль в установлении равенства – социального, юридического и экономического. В этом положении, и поощряемые римскими правовыми традициями, они всегда проявляли изобретательность в создании новых судебных предписаний, которые нельзя было найти в судах общего права. В этом духе судья Берревик в 1302 году приказал доставить несовершеннолетнего в суд по повестке: «под угрозой (потери) 100 фунтов». Однако есть свидетельства того, что «угроза наказания» использовалась в судебных предписаниях правительства для стимулирования определенного поведения еще в 1232 году. К 1350 году к writ certis de causis («предписанию по определенным причинам») начали регулярно прикреплять пункт о повестке. Writ quibusdam certis de causis датируется как минимум 1346 годом и также сопровождался повесткой. Главным возражением юристов, практикующих общее право, против таких предписаний было отсутствие в них указания причины вызова. В судах общего права стало обычным требованием, чтобы лицо не принуждалось к явке без уведомления о причинах. Первоначальные повестки не содержали указания причины вызова. Возражения в парламенте становились все громче и чаще. С одной стороны, Канцелярия полагала, что правонарушитель мог заниматься подкупом, чтобы подготовить вердикт до появления в суде. С другой стороны, судам общего права было трудно изменить представленное предписание, и многие дела проигрывались из-за отсутствия правильного предписания в начале процесса.

Court of Equity grew out of the Court of Chancery, which were controlled by the Church. There was a concern in these institutions that law be congruent with natural moral law. The great concern was equitable justice or "equity". This was not always seen in the common law courts, which were more pragmatic, and were concerned mainly with land law and inheritance. Until the Late Middle Ages it was not apparent to contemporaries that there would be, or could be, two different and competing legal systems in England, one of them common law and the other equity. They were, however, aware of the conflicting courts. There was a conflict of jurisdiction. There were numerous complaints that various authorities had exceeded their power. Equity grew in its desire to deal with the de facto failings of the common law courts, and did not concern itself with doctrinal differences. Often, a suitor who was dissatisfied with the result in a common law court would refile the case in Equity or Chancery. These latter courts saw their role as being "equalizers": socially, legally, economically. In this position, and encouraged by Roman law traditions, they were always creative in producing new writs which could not be found in the common law courts. It was in this spirit that Justice Berrewyk in 1302, ordered an infant to be brought before the court with a writ subpoena: "under pain of (forfeit) of 100 pounds". But there is evidence that "threat of penalty" had been attached to writs used by the government to induce behavior as early as 1232. By 1350, the writ certis de causis (the "writ for certain causes"), began having the clause subpoena routinely attached. The writ quibusdam certis de causis is at least as old at 1346, and had subpoena attached. The great objection which common lawyers made to writs in this form was their failure to mention the cause of the summons. It became the custom in the common law courts that the person would not be compelled to appear without having notice of the reasons for appearing. Early subpoenas carried no notice of the reason for the summons. Objections in Parliament became loud and frequent. On the one hand, Chancery believed that a wrongdoer might engage in maintenance to prepare the verdict before appearing in court. On the other side, common law courts found it difficult to amend the presented writ, and many cases were lost for want of the correct writ at the beginning of the case.

Попытки ограничить судебный призыв

В списках средневековых английских парламентов содержится множество петиций и актов, направленных против Совета и Канцелярии. Духом Великой хартии вольностей, а также некоторыми конкретными положениями в ней, было обещание, что правосудие в Англии для всех граждан и их собственности будет вершиться в судах общего права, и нигде более. В 1331 году эти прокламации были вновь утверждены. В 1351 году они были повторно обнародованы. Король должен был обещать, что Совет не будет действовать без предъявления обвинения в рамках обычной судебной процедуры на основании первичного предписания. Однако это было проигнорировано. В 1363 году законодательный орган повторил требование к Канцелярии. Было объявлено о запрете на выдачу первичных предписаний. Эти заявления оказались неэффективными и были проигнорированы. В 1389 и 1394 годах были приняты новые законы. В 1415 году повестка в суд была прямо названа обманом, изобретенным Джоном Уолтемом. Другой законодательный акт 1421 года объявил повестку несоответствующей надлежащей правовой процедуре. К этому времени Совет и Канцелярия окончательно утвердились. Последующее законодательство лишь укрепляло эти институты.

Призыв в суд, как обычно определяется в Соединенных Штатах

Для того чтобы суд имел право принудить свидетеля к явке и даче показаний в федеральных судах Соединенных Штатов или в различных судах штатов, лицо, в отношении которого требуется его присутствие, должно быть уведомлено повесткой. Обязанность лица являться в суд в качестве свидетеля обеспечивается судебным порядком, конкретно – повесткой в суд для дачи показаний, обычно называемой просто повесткой в Соединенных Штатах. Этот документ, или форма, предписывает свидетелю, под угрозой наказания, явиться в суд для дачи показаний. Таким образом, повестка является механизмом принудительного обеспечения явки свидетеля. Суд не допустил ошибки, отказав в требовании о принудительном вызове свидетеля алиби защиты, поскольку защита утверждала, что свидетель был вызван повесткой, но не представила доказательств, подтверждающих факт вызова свидетеля, и не представила доказательств того, что свидетелю когда-либо была вручена повестка для дачи показаний. В различных штатах существуют законодательные нормы, определяющие порядок исполнения и регулирования повесток. Луизиана является типичным примером. Там суд сделал следующее заявление: «Закон предусматривает, что суд должен выдавать повестки для обязательного присутствия свидетелей на слушаниях или судебных процессах по запросу государства или обвиняемого». Лицо, обвиненное в совершении преступления, имеет конституционное право на получение принудительных мер для обеспечения явки свидетелей в его защиту. Повестка – это судебный процесс, осуществляемый от имени суда или судьи и содержащий предписание, подкрепленное санкцией закона. Повестка в суд часто определяется как мандат, законно выданный под печатью суда его секретарем. Как правило, секретарь суда выдает повестку на предстоящее судебное разбирательство в том же суде. В соответствии с Унифицированными правилами уголовного судопроизводства, секретарь суда или лицо, действующее от его имени под руководством магистрата, выдает повестку стороне, ее запрашивающей, которая должна заполнить необходимые поля перед ее вручением.

Требования к форме в Соединенных Штатах

В Соединенных Штатах форма повестки может быть установлена законом штата или правилом местного суда. Повестка требует от указанного в ней лица явиться в суд или к магистрату в указанное время и место для дачи показаний в качестве свидетеля.

Появление в качестве свидетелей ордеров, задержанных и заключенных

В американской системе существует фундаментальное право быть заслушанным в рамках надлежащей правовой процедуры. Это закреплено в Четырнадцатой поправке к Конституции Соединенных Штатов. Необходимым условием надлежащей правовой процедуры является возможность быть заслушанным значимым образом перед беспристрастным органом, готовым выслушать доказательства. Должны быть обеспечены надлежащее уведомление и возможность допросить неблагоприятных свидетелей. Как правило, независимо от законодательных положений, в соответствии с американским законодательством, может быть использован ордер habeas corpus ad testificandum с целью доставления лица, содержащегося в тюрьме или исправительном учреждении, для дачи показаний в качестве свидетеля. Выдача такого ордера находится в разумном усмотрении суда или должностного лица, имеющего полномочия обеспечивать явку свидетелей. При этом учитываются относимость и существенность доказательств. Конституционное право обвиняемого на принудительное получение показаний свидетелей не обязательно распространяется на принудительное присутствие лиц, находящихся в заключении. Это право не нарушается законом, который предоставляет право на представление свидетеля, содержащегося в тюрьме, по усмотрению суда. Единый закон о выдаче заключенных в качестве свидетелей в уголовных процессах предусматривает взаимность между штатами для вызова заключенного из одного штата для явки и дачи показаний в качестве свидетеля в другом. Это осуществляется посредством судебного приказа, определяющего условия и содержащего решение и подтверждение того, что свидетель имеет значение для рассматриваемого уголовного дела. В соответствии с Единым законом, "свидетель" – это лицо, содержащееся в исправительном учреждении в любом штате, показания которого необходимы в другом штате в любом уголовном процессе или в ходе расследования, проводимого большим жюри, или в любом уголовном деле в суде.

Принудительное явление по закону

Ряд штатов приняли Единый закон об обеспечении явки свидетелей из других штатов в уголовных процессах, чтобы суды могли, посредством добровольного сотрудничества, обеспечить присутствие свидетелей из других штатов. Штаты, участвующие в сотрудничестве, должны принять аналогичное законодательство для заключения взаимных соглашений об обеспечении явки свидетелей. Этот закон также применяется к расследованиям, проводимым большим жюри.

Федеральное правило 4

Выдача процессуальных документов, включая повестку, регулируется местными законами и правилами суда. С ними следует ознакомиться. Обычно процедура предусматривает выдачу повестки секретарем суда после подачи искового заявления или ходатайства. Федеральные правила гражданского судопроизводства устанавливают, что при подаче искового заявления секретарь суда должен незамедлительно выдать повестку и передать ее истцу или его адвокату, который несет ответственность за своевременную доставку повестки и копии искового заявления. (FRCP 4) Данное федеральное правило не касается допустимости иска, подсудности или юрисдикции суда. Правило определяет способ реализации подсудности суда в гражданских делах и применяется, если иные соответствующие законы или правила не содержат специальных положений о вручении процессуальных документов. Характер Правила 4 является процессуальным, а не материальным.

Уголовное дело как уловка

В общем случае, вручение повестки о вызове в суд нерезиденту будет отменено, если уголовное преследование против него возбуждено недобросовестно, или как хитрость или предлог для привлечения его в юрисдикцию с целью последующего вручения ему гражданского иска.

Голдберг против Келли

В деле Голдберг против Келли, 397 U.S. 254 (1970), принятом 23 марта 1970 года, Верховный суд рассмотрел вопрос о жителях Нью-Йорка, получавших финансовую помощь по программе помощи семьям с детьми на иждивении или по общей программе помощи нуждающимся штата Нью-Йорк, которые подали иск, оспаривая достаточность процедур уведомления и слушания в связи с прекращением выплаты этой помощи. Три судьи Окружного суда США по Южному округу Нью-Йорка вынесли решение в пользу истцов. Ответчик обжаловал. Верховный суд США постановил, что процессуальная надлежащая правовая процедура требует проведения предварительного слушания с представлением доказательств в случаях прекращения выплаты государственной помощи. Процедуры, применявшиеся в Нью-Йорке, были признаны неконституционно недостаточными, поскольку они не предоставляли получателям возможности лично выступить перед должностным лицом, принимающим окончательное решение о продолжении выплаты пособия, с адвокатом или без него, а также представлять доказательства устно или допрашивать неблагоприятных свидетелей. Пособия по социальному обеспечению являются законным правом лиц, отвечающих установленным требованиям, и их прекращение представляет собой государственное действие, затрагивающее важные права, в связи с чем требуется соблюдение процессуальной надлежащей правовой процедуры при прекращении выплаты пособий.