Палаццо Лабиа: Венецианская роскошь и история семьи Лабиа

Введение

Палаццо Лабиа — барочный дворец в Венеции, Италия. Построенный в XVII–XVIII веках, он является одним из последних великих палаццо Венеции. Малоизвестный за пределами Италии, он наиболее известен своей великолепной бальной залой, расписанной фресками Джованни Баттистой Тиеполо в 1746–1747 годах, с декоративными элементами в технике trompe l'œil работы Джероламо Менгоцци Колонны. В городе, который часто сравнивают с декорациями к фильму из картона, Палаццо выделяется тем, что имеет не только парадный фасад вдоль Гранд-канала, но и видимый и оформленный фасад сзади, а также украшенную стену вдоль канала Каннареджо. Подобные решения в Венеции встречаются крайне редко. Проект дворца был разработан архитектором Андреа Коминелли (по другим сведениям, Алессандро Треминьон). Главный фасад выходит на канал Каннареджо, а более скромный трёхпролётный фасад — на Гранд-канал. К площади Кампо Сан-Джеремия ведёт более поздний фасад, предположительно спроектированный Джорджио Массари.

Лабиии

Семья Лабиа, заказавшая дворец, изначально была каталонской и приобрела дворянство в 1646 году, поэтому считалась выскочками старой венецианской аристократией. Войны с Османской империей истощили казну Венецианской республики, которая затем начала продавать дворянские титулы, тем самым предоставляя политическое влияние. Говорят, что они компенсировали отсутствие знатного происхождения щедрым показом богатства. Сегодня Палаццо Лабиа – единственный сохранившийся пример этой роскоши. Свою известность дворец обязан членам семьи Лабиа середины XVIII века; в нем жили два брата с женами, детьми и матерью. Братья Анджело Мария Лабиа и Паоло Антонио Лабиа пригласили Тиеполо в период расцвета его таланта для украшения бального зала. Похоже, что приглашение Тиеполо было самым значительным достижением братьев. Анджело Мария стал аббатом, лишь для того чтобы избежать политических обязанностей, возлагавшихся на аристократа Республики. Любопытно, что его духовный сан не помешал ему жениться. Однако его женой была простолюдинка, что указывает на почти морганатический характер брака. Главным увлечением Анджело было создание театра марионеток, за сценой которого скрывались настоящие певцы. Марионетки часто ставили сатирические пьесы, написанные самим Анджело. В более позднем возрасте он не смог завоевать расположение венецианского общества, став осведомителем грозной инквизиции. Его младший брат Паоло женился на представительнице старой венецианской аристократии, класса, готового принять деньги и гостеприимство Лабиа, хотя и не на равных. Паоло также никогда не занимал государственных должностей. По-видимому, именно их мать, Мария Лабиа, была интеллектуальным центром семьи. В юности она была великой красавицей, и ее портрет написала Росальба Карьера. Французский путешественник и общественный деятель Шарль де Бросс сообщил, что в старости она отличалась острым умом, кокетством и обладала лучшей коллекцией драгоценностей в Европе. Эта коллекция также была изображена в некоторых работах Тиеполо во дворце.

The Labia family, who commissioned the palazzo, were originally Catalan and bought their way into nobility in 1646, hence considered arriviste by the old Venetian aristocracy. The wars with the Ottoman Empire had depleted the coffers of the Republic of Venice which then sold inscriptions into nobility, thus giving political clout. It has been said that they compensated their lack of ancestors by a great display of wealth. Today the Palazzo Labia is the sole remaining example of this ostentation. It is the members of the Labia family of the mid 18th century to whom the palazzo owes its notability today, it was inhabited by two brothers with their wives, children, and mother. The brothers Angelo Maria Labia and Paolo Antonio Labia employed Tiepolo at the height of his powers to decorate the ballroom. Employing Tiepolo seems to have been the most remarkable thing the brothers ever achieved. Angelo Maria became an Abbé, merely in order to escape the political obligations of an aristocrat of the Republic. Curiously his holy employment did not prevent him marrying. His wife however was a commoner, which indicates an almost morganatic status to the marriage. Angelo's chief interests were constructing a marionette theatre, which concealed real singers behind its scenes. The marionettes often performed satirical plays which Angelo wrote himself. In later life he failed to endear himself to Venetian society by becoming an informer to the dreaded inquisition. His younger brother Paolo, married conventionally into the old Venetian aristocracy, a class prepared to accept the Labia's money and hospitality if not equality. Paolo too never assumed any public duties. It appears that it was their mother, Maria Labia, who was the intellectual driving force of the family, in her youth a great beauty, she was painted by Rosalba Carriera. The French traveller and social commentator Charles de Brosses reported that in old age she had a lively wit, flirtatious nature, and possessed the finest collection of jewels in Europe. This collection was also portrayed in some of Tiepolo's work in the palazzo.

Дизайн

Хотя строительство палаццо началось в самом конце XVII века, его можно считать продуктом XVIII века, когда такие архитекторы, как Бальдассаре Лонгена, доминировали в архитектуре палаццо города в стиле, иллюстрируемом драматическими фасадами, богатыми лепниной с отдельно стоящими колоннами — стиль, мало изменившийся со времен позднего Ренессанса. Для проектирования палаццо были приглашены два малоизвестных архитектора, Треминьон и Коминелли. Выбор двух сравнительно неизвестных архитекторов кажется странным, учитывая стремление семьи Лабиа произвести впечатление на венецианское общество. Однако местоположение участка более чем компенсировало любой риск, связанный с выбором неизвестных архитекторов. Участок, выбранный для палаццо, находился на пересечении канала Каннареджо и Гранд-канала в приходе Сан-Джеремия; фактически, церковь Сан-Джеремия была ближайшим соседом палаццо, а её колокольня, казалось, была встроена в его структуру. Канал Каннареджо — один из важнейших притоков Гранд-канала. Как и многие другие крупные палаццо в Венеции, Палаццо Лабиа имеет прямоугольную форму и построен вокруг внутреннего двора, однако два архитектора, Треминьон и Коминелли, нарушили архитектурные традиции, установленные такими мастерами, как Лонгена, спроектировав фасады Палаццо Лабиа более простыми и менее перегруженными деталями, чем фасады ранних венецианских классических палаццо, при этом сохранив барочную роскошь, достигнутую благодаря игре света и тени. Вторым отступлением от венецианской архитектурной традиции стало наличие у нового палаццо трёх фасадов. В Венеции обычно только фасад на воду отличался богатством деталей, в то время как задние фасады часто представляли собой эклектичную смесь асимметричных окон и стилей. Расположение нового палаццо на пересечении двух каналов и рядом с Кампо Сан-Джеремия позволило создать три фасада. Благодаря такому вниманию к деталям менее заметных частей экстерьера, вдали от главного фасада на воду, семья Лабиа могла продемонстрировать своё огромное богатство. Фасад, выходящий на Кампо Сан-Джеремия, столь же великолепен, как и фасад на Каннареджо. Фасад Гранд-канала — самый маленький из трёх, он отступает от фундамента и состоит всего из трёх пролётов. Палаццо имеет пять этажей. Первый и второй этажи невысокие, второй этаж рустован, следующие два этажа — piano nobile и secondo piano — имеют высокие сегментированные окна, разделенные пилястрами, а высокие окна обрамлены балюстрадами. Пятый этаж — невысокий мезонин под наклонной крышей, где небольшие овальные окна разделены геральдическими орлами семьи Лабиа. Фасад на Кампо Сан-Джеремия, спроектированный Треминьоном, с намёком на более декоративный венецианский готический стиль, контрастирует с более классическими фасадами на каналах. Однако венецианская готика проявляется скорее в тонких намёках, чем в чётко выраженном стиле; типичные центральные углублённые лоджии piano nobile, характерные для венецианской готики, застеклены, а линия крыши, в отличие от фасадов на воду, скрыта классической балюстрадой. Тем не менее, повторение и расположение окон продолжают тему фасадов на каналах.

While the palazzo was begun at the very end of the 17th century it can be considered a product of the 18th century when such architects as Baldassarre Longhena had previously dominated the palazzo architecture of the city in a style exemplified by dramatic facades, rich in moulding with detached columns—a style little changed since the late renaissance. Two little known architects, Tremignon and Cominelli, were commissioned to design the palazzo. The selection of two comparatively unknown architects is strange, considering the desire of the Labia family to make an impression on Venetian society. However, the placement of the site more than compensated for any risk involved in the selection of unknown architects. The site chosen for the palazzo was the junction of the Cannaregio Canal and the Grand Canal in the parish of San Geremia, in fact the church of San Geremia was the palazzo's immediate neighbour, its campanile seemingly incorporated into the palazzo. The Cannaregio Canal is one of the most important tributaries of the Grand Canal. While like many of the other larger palazzi in Venice the Palazzo Labia is rectangular in design built around an inner courtyard, the two architects Tremignon and Cominelli broke the architectural traditions of such architects as Longhena, by designing the facades of the Palazzo Labia to be more simple and less cluttered, than those of the earlier Venetian classical palazzi, while still maintaining a baroque richness achieved through the effect of light and shadow, a second break with Venetian architectural tradition was that the new palazzo had three facades, it was common practice in Venice for only the waterfront facade to have a richness of detail, while the rear elevations were often an evolved mismatch of asymmetrical windows and styles. The new palazzo's site being at the junction of two canals, and also bordering the Campo San Geremia provided the opportunity for three facades. Hence this attention to detail of the less obvious parts of the palazzo's exterior, away from its principal water front facade, was able to provide further evidence of the Labia's vast wealth. The facade facing the Campo San Geremia is of equal splendour to that on the Cannaregio. The Grand Canal facade is the smaller of the three, set back from the fondamenta itself and of only three bays. The palazzo is of five floors. The ground and first floors are both low, the first being rusticated, the next two floors the piano nobile and the secondo piano, have tall segmented windows separated by pilasters, the tall windows are fenced by balustraded balconettes. The fifth floor is a low mezzanine beneath the projecting hipped roof, here the small oval windows are divided by the heraldic eagles of the Labia family. The facade on the Campo San Geremia designed by Tremignon which hints at the more floral Venetian Gothic style contrasts to the more classical canal facades. However the Venetian Gothic is more of a subtle suggestion than defining style, the typical central recessed loggias of the piano nobili, typical features of the Venetian Gothic, are however glazed, and the roof line, unlike on the water fronts, is concealed by classical balustrading, but the repetition and placing of the fenestration continues the theme of the canal facades.

Интерьер

Двухэтажный бальный зал (или Salone delle Feste) полностью расписан фресками, изображающими сцены романтических встреч Марка Антония и Клеопатры. Эти фрески стали результатом сотрудничества Тиеполо и Джироламо Менгоцци Колонны. Фрески обрамлены архитектурными элементами в технике trompe l'œil, включающими дверные проемы, окна и балконы. Сквозь эти иллюзорные элементы мы видим встречу Антония и египетской царицы во время пира, а с изображенных балконов и верхних окон, кажется, наблюдают члены свиты Клеопатры. Считается, что прототипами этих фигур были члены семьи Лабиа. В сцене Клеопатра растворяет свою бесценную жемчужину в кубке вина, демонстрируя Антонию свое богатство; Мария Лабиа могла воспринять это как метафору своего недавно приобретенного высокого положения в венецианском обществе. По преданию, Мария Лабиа сама позировала для образа Клеопатры, однако документальных подтверждений этому нет. Хотя фрески Тиеполо в бальном зале считаются одними из лучших в Италии, они также демонстрируют слабости Тиеполо как художника. Он совершенно не интересовался психологией, поэтому до сих пор ведутся споры об интерпретации изображения (на фото справа) Марка Антония и Клеопатры, а именно – изображена ли на нем их встреча или расставание. Некоторые эксперты утверждают, что в позе Клеопатры чувствуется надменность, указывающая на прощание, однако мнения сильно расходятся. Остальные парадные комнаты, расположенные вокруг внутреннего двора, меркнут в сравнении с бальным залом. Тем не менее, каждая из них представляет собой шедевр. Что касается Салона Зеленого Дамаска, то помимо скульптурного камина, облицованного инкрустированным мрамором, он украшен огромными фресками и потолком работы Помпео Батони.

В XIX, XX и XXI веках

Богатство и власть семьи Лабиа уменьшились с падением Серрейшимской республики в 1797 году. В XIX веке дворец пришел в упадок, что совпало с периодом непопулярности и недооцененности работ Тиеполо. В 1945 году вблизи палаццо взорвалось судно с боеприпасами, что привело к разрушению и без того непрочных основ и обрушению фрагментов фресок бального зала. В 1948 году новым владельцем палаццо стал Дон Карлос де Бейстеги (Чарли де Бейстеги) – француз по происхождению, рожденный в баскской испанской семье и наследник мексиканского состояния, который приступил к масштабной реставрации. Бейстеги был талантливым дизайнером интерьеров и для обветшавшего палаццо приобрел предметы обстановки у менее состоятельных соседей, включая фрески Рафаэля, Аннибале Карраччи и Гидо Рени. Эти произведения искусства, дополненные новыми гобеленами и антиквариатом, вернули палаццо былое великолепие. Дон Карлос был настолько страстным коллекционером, что его вкус получил название le goût Beistegui (стиль Бейстеги). 3 сентября 1951 года Дон Карлос устроил бал-маскарад Le Bal oriental в Палаццо Лабиа, который стал одним из самых масштабных и роскошных светских событий XX века. Этот бал положил начало карьере венецианского модельера Пьера Кардена, разработавшего около 30 костюмов для участников "dolce vita". Кристиан Диор и Сальвадор Дали создали костюмы друг для друга. Фотографии Сесила Битона запечатлели почти сюрреалистическое общество, напоминающее венецианскую жизнь незадолго до падения республики в конце XVIII века. Вечеринка стала одним из самых впечатляющих событий, когда-либо проходивших в знаменитом бальном зале. В 1960-х годах Дон Карлос перенес несколько инсультов и ушел на покой в свое французское поместье Монфор-л’Амори, после чего продал палаццо итальянскому государственному телевидению RAI, которое использовало его в качестве региональной штаб-квартиры. Он умер в 1970 году, не оставив завещания. Его наследство, включавшее значительную часть прежнего убранства Палаццо Лабиа, а также его французский дом Шато де Груссай, обставленный в том же стиле, перешло к его брату, который передал Груссай своему сыну Жану (Джонни) де Бейстеги. В 1999 году аукцион Sotheby's, на котором были проданы Груссай и предметы из Палаццо Лабиа, стал самым крупным и дорогим аукционом во Франции. В настоящее время бальный зал иногда используется для проведения международных конференций и саммитов высокого уровня, а сам зал и некоторые парадные комнаты открыты для посещения по предварительной записи. В апреле 2008 года RAI выставил палаццо на продажу, обусловив его использование исключительно в культурных целях по требованию муниципалитета Венеции. Во время пресс-превью Венецианской биеннале 2019 года в палаццо состоялся Бал Тьеполо в духе Le Bal oriental, на котором присутствовали многие знаменитости, включая Тильду Суинтон, Сиенну Миллер, Карли Клосс, Хэмиша Боулза, Дашу Жукову, Монику Беллуччи и Сандро Коппа.

The wealth and power of the Labia family declined with the fall of the Serene Republic in 1797. During the 19th century the Palazzo fell into decay. This coincided with a period where Tiepolo's work was unpopular and unappreciated. In 1945 a munitions boat exploded close to the palazzo, shattering its already precarious foundations, and causing fragments of the ballroom frescoes to fall to the ground. In 1948 the palazzo acquired a new owner, Don Carlos de Beistegui (Charlie de Beistegui), French born into a Basque Spanish family heir to a Mexican fortune, who began an intensive restoration. Beistegui was a skilled natural interior decorator, and for the derelict palazzo, he purchased furnishings acquired from the palazzo's less fortunate neighbours, including frescoes by Raphael, Annibale Carracci, and Guido Reni. These works of art, coupled with newly acquired tapestries and antiques, restored to the palazzo its former splendour. So avid a collector was Don Carlos that his taste became known as le goût Beistegui (the Beistegui style)." On 3 September 1951 Don Carlos held a masquerade ball, Le Bal oriental, at the Palazzo Labia. It was one of the largest and most lavish social events of the 20th century. It launched the career of the Venetian fashion designer Pierre Cardin, who designed about 30 of the costumes worn by members of the "dolce vita" who attended. Christian Dior and Salvador Dalí designed each other's costumes. Cecil Beaton's photographs of the ball display an almost surreal society, reminiscent of the Venetian life immediately before the fall of the republic at the end of the 18th century. The party was to be one of the truly spectacular events ever held in the famous ballroom. Don Carlos had a series of strokes in the 1960s and retired to his French seat at Montfort l'Amaury, so he sold it to RAI, Italian State television, who used it as their regional headquarters. He died in 1970, without leaving a will. His estate, which included many of the Palazzo Labia's former contents, and his French home Château de Groussay, which was similarly furnished, went to his brother, who gave Groussay to his son Jean (Johnny) de Beistegui. When Groussay and the former Palazzo Labia items were auctioned by Sotheby's in 1999, it proved to be France's largest and most highly priced auction. Occasionally the ballroom is used for high ranking international conferences and summits; this room and some of the state rooms are open to public viewing by appointment. In April 2008 RAI put the palazzo on sale, binding it to cultural use, as requested by Venice Municipality. Then during the press preview week of the 2019 Venice Biennale Dior and Venetian Heritage Foundation staged at the palazzo, the Tiepolo Ball in the spirit of Le Bal Oriental. It was attended by many celebrity guests including Tilda Swindon, Sienna Miller, Karlie Kloss, Hamish Bowles, Dasha Zhukova, Monica Bellucci, and Sandro Kopp.