Введение

Лекция Жака Дерриды 1966 года "Структура, знак и игра в дискурсе гуманитарных наук" – лекция, представленная в Университете Джона Хопкинса 21 октября 1966 года философом Жаком Дерридой. Лекция была опубликована в 1967 году как десятая глава книги "Письмо и различие". "Структура, знак и игра" выявляет тенденцию философов обвинять друг друга в использовании проблематичного дискурса и утверждает, что эта зависимость в определенной степени неизбежна, поскольку мы можем писать только на том языке, который получили в наследство. Рассматривая антропологию Клода Леви-Стросса, Деррида утверждает, что все мы – бриколеры, творческие мыслители, вынужденные использовать те инструменты, которые доступны. Несмотря на то, что лекция была представлена на конференции, посвященной популяризации структурализма, она широко признана отправной точкой постструктурализма в Соединенных Штатах. Вместе с более объемным текстом Дерриды "О грамматологии", она также является программным заявлением для процесса деконструкции.

Коллоквиум

Деррида написал "Структуру, знак и игру" для представления на конференции под названием "Язык критики и науки о человеке", проходившей в Университете Джона Хопкинса в Балтиморе с 18 по 21 октября 1966 года. Конференция, организованная Рене Жираром и Ричардом Макси для недавно основанного Гуманитарного центра и спонсируемая Фондом Форда, собрала выдающихся французских мыслителей, включая Поля де Ман, Ролана Барта, Жана Ипполита и Жака Лакана. (Мишель Фуко, по словам Жана Мишеля Рабате, был "заметно отсутствующим".) Сообщается, что Деррида написал свое эссе довольно быстро, за десять-пятнадцать дней до конференции. (По одному из свидетельств, Деррида заменил антрополога Люка де Хьюша в последний момент.) Многие участники приехали из Франции и общались на французском языке во время мероприятия; французские доклады переводились на английский и распространялись в печатном виде. Лекция Дерриды была включена в программу и прозвучала на французском языке под названием "La structure, le signe et le jeu dans le discours des sciences humaines". (Лакан был одним из немногих французских участников, выступивших с докладом на английском языке; он специально отметил этот жест в начале своей лекции под названием "О структуре как о смешении Другого, необходимого для любого субъекта".) "Структура, знак и игра" впервые была опубликована на английском языке в 1970 году в сборнике, посвященном коллоквиуму в Университете Джона Хопкинса, под названием "Структуралистская полемика: языки критики и науки о человеке". Макси и Донато пишут в предисловии к этому сборнику, что целью конференции было прояснить область структурализма и определить некоторые общие проблемы, возникающие в различных дисциплинах.

Содержание

В книге "Структура, знак и игра" обсуждается то, как философия и социальные науки понимают "структуры" в абстрактном смысле. Деррида рассматривает структурлизм – тип анализа, который понимает отдельные элементы языка и культуры как встроенные в более широкие структуры. Классическими примерами структурлизма являются работы Фердинанда де Соссюра, утверждавшего, что фонемы приобретают "лингвистическую ценность" благодаря своим взаимоотношениям. (Деррида непосредственно обращается к Соссюру в связанной с этим книге "О грамматологии"). Главным объектом анализа в данном тексте является Клод Леви-Стросс, чья структуралистская антропология исследовала взаимосвязи между элементами культурных систем, таких как мифология. Деррида восхищается рефлексивностью и абстрактностью структурлистского анализа, но утверждает, что эти дискурсы еще не дошли до того, чтобы рассматривать структуры как свободно парящие (или "играющие") наборы отношений. В частности, он обвиняет структурлистские дискурсы в стремлении сохранить "центр" – привилегированный элемент, который закрепляет структуру и сам не участвует в игре. Независимо от того, является ли этот центр "Богом", "бытием", "присутствием" или "человеком" (как обсуждалось на коллоквиуме), его функция остается неизменной, а история структур – это история последовательной замены одного центра другим, занимающим эту постоянную позицию. Деррида предполагает, что эта модель структуры подходит к концу – и даже завершается, – и что возникнет новое, более свободное (хотя пока еще неизвестное) понимание структур.

Возможно, произошло "событие"

Эссе начинается с предположения: "Возможно, в истории концепции структуры произошло нечто, что можно было бы назвать «событием», если бы это нагруженное слово не подразумевало значения, которое именно функция структуралистского мышления – структурной мысли – стремится сократить или подвергнуть сомнению". «Событие» включает изменения в структурализме, структуре и, в частности, в «структуральности структуры», которая до сих пор была ограничена, пишет Деррида, посредством процесса наделения стабилизирующим «центром». «Центр» – это элемент структуры, который представляется заданным или фиксированным, тем самым закрепляя остальную часть структуры и позволяя ей функционировать. В истории метафизики эта функция выполняется различными терминами (которые, по словам Дерриды, всегда связаны с присутствием): «eidos, archè, telos, energia, ousia (сущность, существование, субстанция, субъект), aletheia, трансцендентальность, сознание или совесть, Бог, человек и так далее». Какой бы термин ни находился в центре структуры, утверждает Деррида, общая схема остается схожей. Этот центральный термин иронически ускользает от структурности – ключевой характеристики структурализма, согласно которой все значение определяется релятивно, посредством других терминов в структуре. С этой точки зрения, центр является наиболее чуждым или отчужденным элементом в структуре: он исходит извне и остается абсолютным, пока новый центр не будет заменен, казалось бы, произвольно. Следовательно, «центр» – это «не центр». «Событие», о котором идет речь, – это раскрытие структуры, которое стало неизбежным «когда структура структуры должна была начать осмысливаться», и противоречивая роль центра была обнажена. Результатом этого события, по мнению Дерриды, должна стать полная версия структурной «свободной игры» – режим, в котором все термины действительно подвержены открытости и изменчивости, обещанной структурализмом. Деррида видит начало этого процесса в трудах более ранних философов, которые продолжали использовать схему метафизики, даже осуждая ее у других.

Корабль-разрушитель

Деррида изображает Ницше, Фрейда и Хайдеггера, трех его главных влияний, как в конечном итоге оказавшихся в ловушке разрушительной спирали осуждения. Ницше поставил под вопрос способность репрезентации и концепций действительно передавать истину; Фрейд оспорил идею о том, что разум ограничен сознанием; и Хайдеггер критиковал идею "бытия как присутствия". Деррида утверждает, что эти теоретические ходы имеют общую форму:

Но все эти деструктивные дискурсы и все их аналоги заперты в своего рода круге. Этот круг уникален. Он описывает форму взаимосвязи между историей метафизики и разрушением истории метафизики. [ ] Существует множество способов попасть в этот круг. Все они в большей или меньшей степени наивны, эмпиричны, систематичны, близки к формулировке или даже формализации этого круга. Именно эти различия объясняют многообразие деструктивных дискурсов и разногласия между их авторами. Ницше, Фрейд и Хайдеггер, например, работали в рамках концепций, унаследованных от метафизики. Поскольку эти понятия не являются элементами или атомами и поскольку они взяты из синтаксиса и системы, каждое конкретное заимствование влечет за собой всю метафизику. Это позволяет этим разрушителям взаимно уничтожать друг друга – например, Хайдеггер, рассматривая Ницше, с той же ясностью и строгостью, что и с недобросовестностью и искажением, как последнего метафизика, последнего "платониста". То же самое можно сделать и с самим Хайдеггером, с Фрейдом или с другими. И сегодня это упражнение широко распространено. Деррида не утверждает о возможности мышления вне этих терминов; любая попытка отменить конкретное понятие, вероятно, будет захвачена теми терминами, от которых это понятие зависит. Например, если мы попытаемся отменить центральную концепцию "сознания", утверждая разрушительную силу "бессознательного", мы рискуем ввести новый центр. Все, что мы можем сделать, – это отказаться позволять любому полюсу в системе становиться центром и гарантом присутствия.

Леви-Стросс

Описав закономерность — обличение метафизики при одновременном использовании ее принципов — в рассуждениях о метафизике, Деррида предлагает рассмотреть ту же закономерность в рамках "гуманитарных наук", чья подверженность "критике этноцентризма" сопоставима с "деконструкцией истории метафизики" в философии. Деррида утверждает, что, подобно тому как философы используют метафизические термины и понятия для критики метафизики (и критикуют использование этих понятий другими), этнограф "включает в свой дискурс предпосылки этноцентризма в тот самый момент, когда он занят их осуждением".

Бриколяж

Деррида подчеркивает использование Леви-Строссом термина «бриколаж», деятельности «бриколера». «Брикольер, – говорит Леви-Стросс, – это тот, кто использует «подручные средства», то есть инструменты, которые он находит в своем распоряжении вокруг себя, те, которые уже существуют, которые не были специально задуманы для той операции, для которой они должны быть использованы, и к которым человек пытается путем проб и ошибок приспособить их, не стесняясь менять их, когда это представляется необходимым». Бриколаж становится метафорой для философской и литературной критики, иллюстрируя предыдущий аргумент Дерриды о необходимости использовать имеющийся в наличии язык.

Структура и миф

Деррида хвалит Леви-Стросса за его понимание сложностей, ограничений и круговорота, возникающих при изучении «культуры» извне с целью классификации ее мифологической системы. В частности, он отмечает признание Леви-Строссом того, что мифологическую систему нельзя изучать так, будто это конечный фрагмент физической реальности, который можно научно разделить и покорить. Деррида цитирует Леви-Стросса из книги «Сырое и варёное»:

«Фактически, изучение мифов ставит мифологическую проблему, поскольку оно не может соответствовать картезианскому принципу разделения трудности на столько частей, сколько необходимо для ее разрешения. Не существует подлинного конца или завершения мифологического анализа, никакого тайного единства, которое можно было бы постичь в конце разложения. Темы бесконечно дублируются. Когда нам кажется, что мы разъединили их и можем удерживать по отдельности, мы лишь обнаруживаем, что они вновь соединяются, подчиняясь притяжению непредвиденных сходств». По словам Дерриды, «структуралистский дискурс о мифах – мифологический дискурс – должен сам быть мифоморфным». Леви-Стросс явно описывает предел тотализации (и одновременно бесконечность «дополнительности»). Таким образом, Леви-Стросс, по мнению Дерриды, признает структурность мифической структуры и указывает на ее свободную игру. Однако Деррида критикует Леви-Стросса за неспособность объяснить исторические изменения – за описание структурных трансформаций как следствия таинственных внешних сил (параллельно с «заместительными центрами», составляющими историю метафизики). В конечном счете, Деррида видит у Леви-Стросса «некое подобие этики присутствия, этику ностальгии по истокам, этику архаичной и естественной невинности, чистоты присутствия и самоприсутствия в речи», утверждая, что «эта структуралистская тема разрушенной непосредственности является, таким образом, печальной, негативной, ностальгической, виноватой, руссоистской стороной мышления свободной игры, в то время как ницшеанское утверждение – радостное утверждение свободной игры мира и без истины, без начала, предлагаемое активной интерпретации – было бы ее противоположностью». Подлинная свободная игра, утверждает Деррида, фактически разрушает эту уверенность в присутствии:

Свободная игра – это разрушение присутствия. Присутствие элемента всегда является значащим и замещающим референтом, вписанным в систему различий и движение цепи. Свободная игра всегда представляет собой взаимодействие отсутствия и присутствия, но если ее необходимо понимать радикально, то свободную игру следует мыслить до альтернативы присутствия и отсутствия; бытие должно пониматься как присутствие или отсутствие, исходя из возможности свободной игры, а не наоборот. Деррида заключает, подтверждая существование трансформации внутри структурализма, предполагая, что он разделяет эту позитивную точку зрения на неограниченную свободную игру и представляет ее как непредсказуемую, но неизбежную.

Влияние

Коллоквиум 1966 года, хотя и задумывался как способ организации и укрепления ещё нечётко очерченной области структурализма, благодаря докладу Дерриды стал известен как переломный момент и начало постструктуралистского движения. Деррида признавал влияние коллоквиума в Хопкинсе, написав в 1989 году:

«Всё чаще говорят, что коллоквиум Джона Хопкинса ("Языки критики и науки о человеке") в 1966 году, более двадцати лет назад, стал событием, в котором многое изменилось (я специально оставляю эти формулировки несколько неопределёнными) на американской сцене – которая всегда выходит за рамки американской сцены. То, что сейчас в этой стране называют "теорией", возможно, имеет существенную связь с тем, что, как считается, произошло там в 1966 году». Исследователи, пытающиеся объяснить успех выступления Дерриды, утверждают, что оно хорошо вписалось в набирающий силу радикальный настрой в Соединенных Штатах. Эта статья заложила основу для популярности французского постструктурализма в восточных университетах США, особенно в Джонс-Хопкинсе, Корнелле и Йеле. Деррида также неоднократно возвращался в Гуманитарный центр Хопкинса, преподаватели которого до сих пор отмечают его влияние. Коллоквиум также породил спрос на французских интеллектуалов в американских университетах, что в итоге привело к приглашению Дерриды в Калифорнийский университет в Ирвине в 1986 году.

Критика

Коллоквиум подвергся пристальному вниманию нового журнала Telos, когда в 1970 году Ричард Мосс опубликовал статью, критикующую его спонсоров и обвиняющую его в служении инструментом многонационального капитализма. Деррида, в частности, вызвал критику со стороны марксистов, таких как Фредерик Джеймсон, который критиковал акцент деконструкции на текстовости, оторванной от классовой борьбы. В некрологе, посвященном Деррида, в "Нью-Йорк Таймс" утверждалось, что работа "Структура, знак и игра" предложила профессорам литературы философское направление, которое они могли по праву считать своим.