Моральная ответственность в этике: философский анализ.

Моральная ответственность в философии: понятие, агенты, свобода воли и этические обязательства. Обсуждение вины, похвалы и наказания за поступки.

13 мин чтения

100%

Источник: Moral responsibility — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Понятие в этике

В философии моральная ответственность – это статус, позволяющий заслуженно подвергаться похвале, порицанию, вознаграждению или наказанию за действие или бездействие в соответствии с моральными обязательствами. Определение того, что (если вообще что-либо) считается "морально обязательным", является ключевой проблемой этики. Философы называют людей, несущих моральную ответственность за действие, "моральными агентами". Агенты обладают способностью к рефлексии над своей ситуацией, формированию намерений относительно своих действий и последующему их осуществлению. Понятие свободной воли стало важным вопросом в дебатах о том, несут ли люди моральную ответственность за свои действия и, если да, то в каком смысле. Инкомпатибилисты считают детерминизм несовместимым со свободной волей, в то время как компатибилисты полагают, что они могут сосуществовать. Моральная ответственность не обязательно тождественна юридической ответственности. Человек считается юридически ответственным за событие, когда правовая система имеет право наложить на него наказание за это событие. Хотя часто бывает, что моральная ответственность за действие влечет за собой и юридическую ответственность, эти два состояния не всегда совпадают. Сторонниками концепции личной ответственности (или ее популяризации) могут выступать (например) родители, руководители, политики, технократы, тренинги повышения осведомленности в больших группах (LGAT) и религиозные организации. Некоторые рассматривают индивидуальную ответственность как важный компонент неолиберализма.

Философская позиция

В зависимости от того, как философ представляет себе свободу воли, его взгляды на моральную ответственность будут различаться.

Метафизический либертарианство

Метафизические либертарианцы полагают, что действия не всегда детерминированы причинно-следственными связями, что допускает возможность свободной воли и, следовательно, моральной ответственности. Все либертарианцы также являются инкомпатибилистами, поскольку они считают, что если бы причинный детерминизм был верен в отношении человеческих действий, люди не обладали бы свободной волей. Соответственно, некоторые либертарианцы придерживаются принципа альтернативных возможностей, который утверждает, что моральная ответственность требует, чтобы люди могли поступить иначе. Феноменологические соображения иногда используются инкомпатибилистами для обоснования либертарианской позиции. В повседневной жизни мы ощущаем, что выбор другого варианта – реальная возможность. Хотя это ощущение не доказывает однозначно существование свободной воли, некоторые инкомпатибилисты утверждают, что феноменологическое ощущение альтернативных возможностей является необходимым условием для свободной воли. Жан-Поль Сартр предположил, что люди порой избегают обвинений и ответственности, прячась за детерминизмом: «мы всегда готовы найти оправдание в вере в детерминизм, если эта свобода тяготит нас или если нам нужен предлог». Схожая точка зрения заключается в том, что индивидуальная моральная вина коренится в индивидуальном характере. То есть, человек с характером убийцы не имеет иного выбора, кроме как совершить убийство, но всё равно может быть наказан, поскольку справедливо наказывать людей с плохим характером. То, как сформировался характер человека, с этой точки зрения не имеет значения. Роберт Камминс, например, утверждает, что людей следует судить не за их отдельные поступки, а за то, как эти поступки «отражают их характер». Если характер (независимо от того, как он определен) является доминирующим причинным фактором, определяющим выбор человека, и этот выбор морально предосудителен, то человек должен нести ответственность за этот выбор, независимо от генов и других подобных факторов. В юриспруденции существует известное исключение из предположения о том, что моральная вина заключается либо в индивидуальном характере, либо в действиях, совершенных по свободной воле. Защита на основании невменяемости или её следствие – смягчающие обстоятельства (своего рода обращение к логической ошибке поиска единственной причины) – может быть использована для аргументации того, что виновный поступок не был результатом виновного умысла. В таких случаях правовые системы большинства западных стран исходят из того, что человек в определенной степени не виновен, поскольку его действия были следствием аномальной работы мозга (что подразумевает, что функция мозга является детерминированным причинным агентом разума и мотивации).

Metaphysical libertarians think actions are not always causally determined, allowing for the possibility of free will and thus moral responsibility. All libertarians are also incompatibilists; for they think that if causal determinism were true of human action, people would not have free will. Accordingly, some libertarians subscribe to the principle of alternate possibilities, which posits that moral responsibility requires that people could have acted differently. Phenomenological considerations are sometimes invoked by incompatibilists to defend a libertarian position. In daily life, we feel as though choosing otherwise is a viable option. Although this feeling doesn't firmly establish the existence of free will, some incompatibilists claim the phenomenological feeling of alternate possibilities is a prerequisite for free will. Jean Paul Sartre suggested that people sometimes avoid incrimination and responsibility by hiding behind determinism: "we are always ready to take refuge in a belief in determinism if this freedom weighs upon us or if we need an excuse". A similar view is that individual moral culpability lies in individual character. That is, a person with the character of a murderer has no choice other than to murder, but can still be punished because it is right to punish those of bad character. How one's character was determined is irrelevant from this perspective. Robert Cummins, for example, argues that people should not be judged for their individual actions, but rather for how those actions "reflect on their character". If character (however defined) is the dominant causal factor in determining one's choices, and one's choices are morally wrong, then one should be held accountable for those choices, regardless of genes and other such factors. In law, there is a known exception to the assumption that moral culpability lies in either individual character or freely willed acts. The insanity defenseor its corollary, diminished responsibility (a sort of appeal to the fallacy of the single cause)can be used to argue that the guilty deed was not the product of a guilty mind. In such cases, the legal systems of most Western societies assume that the person is in some way not at fault, because his actions were a consequence of abnormal brain function (implying brain function is a deterministic causal agent of mind and motive).

Аргумент удачи

Аргумент об удаче — это критика либертарианской концепции моральной ответственности. Он утверждает, что любое действие и даже характер человека являются результатом различных сил, находящихся вне контроля этого человека. Следовательно, может быть неуместно возлагать на него полную моральную ответственность. Томас Нагель предполагает, что четыре различных вида удачи (включая генетические влияния и другие внешние факторы) в конечном итоге влияют на то, как действия человека оцениваются с моральной точки зрения. Например, человек, управляющий автомобилем в нетрезвом виде, может благополучно добраться домой, однако этот поступок может показаться более морально предосудительным, если по его пути случайно окажется пешеход, переходящий дорогу в неположенном месте (и будет сбит машиной). Этот аргумент восходит к Дэвиду Юму. Если физический индетерминизм верен, то события, не имеющие предопределённости, научно описываются как вероятностные или случайные. Поэтому утверждается, что сомнительно хвалить или винить кого-либо за действие, случайно сгенерированное его нервной системой (при отсутствии какого-либо нефизического агента, ответственного за наблюдаемый вероятностный исход).

Жесткий детерминизм

Твердые детерминисты (не путать с фаталистами) часто используют свободу в практических моральных соображениях, а не понятие свободной воли. Действительно, столкнувшись с возможностью того, что детерминизм требует совершенно иной моральной системы, некоторые сторонники говорят: "Тем хуже для свободной воли!". Кларенс Дарроу, известный адвокат по защите, оправдывал невиновность своих клиентов, Леопольда и Лоэба, ссылаясь на подобное понимание жесткого детерминизма. Во время своей речи он заявил: "Что имеет этот юноша к этому делу? Он не был своим собственным отцом, не был своей собственной матерью, не был своими собственными дедушкой и бабушкой. Все это было ему дано. Он не окружил себя гувернантками и богатством. Он не создал себя. И все же ему надлежит заплатить. С этой точки зрения, людей можно по-прежнему осуждать за их поступки, даже если эти поступки в конечном итоге были полностью предопределены Богом. Джошуа Грин и Джонатан Коэн, исследователи в развивающейся области нейроэтики, утверждают, что наше нынешнее представление о моральной ответственности основано на либертарианских (и дуалистических) интуициях. Они утверждают, что исследования когнитивной нейронауки (например, нейронауки свободной воли) подрывают эти интуиции, показывая, что мозг несет ответственность за наши действия не только в случаях выраженного психоза, но и в менее очевидных ситуациях. Например, повреждение лобной доли снижает способность оценивать неопределенные риски и принимать взвешенные решения, и, следовательно, повышает вероятность совершения насильственного преступления. Это справедливо не только для пациентов с повреждением лобной доли в результате несчастного случая или инсульта, но и для подростков, у которых активность лобной доли снижена по сравнению со взрослыми, и даже для детей, которые подвергаются хроническому пренебрежению или жестокому обращению. В каждом случае, по их мнению, виновный может считаться менее ответственным за свои действия. Нейробиолог Дэвид Иглман придерживается схожих взглядов. Иглман утверждает, что система уголовного правосудия должна быть более ориентированной на будущее. Он считает неправильным задавать вопросы об узкой виновности, вместо того чтобы сосредоточиться на главном: что необходимо изменить в поведении и мозге преступника. Иглман не утверждает, что никто не несет ответственности за свои преступления, а скорее, что "стадия вынесения приговора" должна соответствовать современным нейробиологическим данным. Иглману кажется вредным культивировать иллюзию, что человек может принять решение, которое каким-то образом внезапно становится независимым от его физиологии и истории. Он описывает, что ученые узнали от пациентов с повреждением мозга, и приводит случай школьного учителя, у которого дважды проявлялись возрастающие педофильные наклонности, каждый раз в результате роста опухолей. Иглман также предупреждает, что менее привлекательные люди и представители меньшинств склонны получать более длительные сроки, что он рассматривает как симптом необходимости большего применения науки в правовой системе. Хотя он признает, что агентная причинность либертарианцев, способность агентов как субстанций вызывать действия, не будучи причинно обусловленными факторами, находящимися вне их контроля, все еще возможна, он считает ее маловероятной на фоне наиболее обоснованных физических теорий. Без агентной причинности либертарианцев, Перебум полагает, что свободная воля, необходимая для моральной ответственности в десертном смысле, не представляется возможной. Однако он также утверждает, что, в отличие от ретроспективной, десертной концепции моральной ответственности, перспективные концепции совместимы с причинной детерминированностью. Например, детерминированные агенты, совершающие плохие поступки, могут быть справедливо осуждены с целью формирования дефектного характера, восстановления нарушенных отношений и защиты других от вреда, который они могут причинить. Перебум предлагает, что жизнеспособная уголовная юриспруденция совместима с отрицанием заслуженной вины и наказания. Его точка зрения исключает ретрибутивистские оправдания наказания, но допускает изоляцию опасных преступников по аналогии с карантином носителей опасных заболеваний. Изоляция носителей вируса Эбола может быть оправдана на основании права на защиту от угрозы, оправдание, которое не ссылается на десерт. Перебум утверждает, что эта аналогия применима и к изоляции опасных преступников. Он также утверждает, что чем менее серьезна угроза, тем умереннее должен быть оправданный метод изоляции; для некоторых преступлений может потребоваться только наблюдение. Кроме того, так же, как мы должны делать все возможное, в разумных пределах, для лечения носителей вируса Эбола, которых мы изолируем, так же мы должны стремиться к реабилитации и реинтеграции преступников, которых мы изолируем. Перебум также предполагает, что, учитывая жесткий компатибилизм, наказание, оправданное общей сдерживающей силой, может быть законным, когда наказания не связаны с подрывом способности агента жить значимой и полноценной жизнью, поскольку оправдание таких умеренных наказаний не обязательно предполагает десерт.

Hard determinists (not to be confused with fatalists) often use liberty in practical moral considerations, rather than a notion of a free will. Indeed, faced with the possibility that determinism requires a completely different moral system, some proponents say "So much the worse for free will!". Clarence Darrow, the famous defense attorney, pleaded the innocence of his clients, Leopold and Loeb, by invoking such a notion of hard determinism. During his summation, he declared:

blockquote|What has this boy to do with it? He was not his own father; he was not his own mother; he was not his own grandparents. All of this was handed to him. He did not surround himself with governesses and wealth. He did not make himself. And yet he is to be compelled to pay. In this view, individuals can still be dishonoured for their acts even though those acts were ultimately completely determined by God. Joshua Greene and Jonathan Cohen, researchers in the emerging field of neuroethics, argue, on the basis of such cases, that our current notion of moral responsibility is founded on libertarian (and dualist) intuitions. They argue that cognitive neuroscience research (e. g. neuroscience of free will) is undermining these intuitions by showing that the brain is responsible for our actions, not only in cases of florid psychosis, but also in less obvious situations. For example, damage to the frontal lobe reduces the ability to weigh uncertain risks and make prudent decisions, and therefore leads to an increased likelihood that someone will commit a violent crime. This is true not only of patients with damage to the frontal lobe due to accident or stroke, but also of adolescents, who show reduced frontal lobe activity compared to adults, and even of children who are chronically neglected or mistreated. In each case, the guilty party can, they argue, be said to have less responsibility for his actions.]] Neuroscientist David Eagleman maintains similar ideas. Eagleman says that the legal justice system ought to become more forward looking. He says it is wrong to ask questions of narrow culpability, rather than focusing on what is important: what needs to change in a criminal's behavior and brain. Eagleman is not saying that no one is responsible for their crimes, but rather that the "sentencing phase" should correspond with modern neuroscientific evidence. To Eagleman, it is damaging to entertain the illusion that a person can make a single decision that is somehow, suddenly, independent of their physiology and history. He describes what scientists have learned from brain damaged patients, and offers the case of a school teacher who exhibited escalating pedophilic tendencies on two occasionseach time as results of growing tumors. Eagleman also warns that less attractive people and minorities tend to get longer sentencingall of which he sees as symptoms that more science is needed in the legal system. While he acknowledges that libertarian agent causation, the capacity of agents as substances to cause actions without being causally determined by factors beyond their control, is still a possibility, he regards it as unlikely against the backdrop of the most defensible physical theories. Without libertarian agent causation, Pereboom thinks the free will required for moral responsibility in the desert involving sense is not in the offing. However, he also contends that by contrast with the backward looking, desert involving sense of moral responsibility, forward looking senses are compatible with causal determination. For instance, causally determined agents who act badly might justifiably be blamed with the aim of forming faulty character, reconciling impaired relationships, and protecting others from harm they are apt to cause. Pereboom proposes that a viable criminal jurisprudence is compatible with the denial of deserved blame and punishment. His view rules out retributivist justifications for punishment, but it allows for incapacitation of dangerous criminals on the analogy with quarantine of carriers of dangerous diseases. Isolation of carriers of the Ebola virus can be justified on the ground of the right to defend against threat, a justification that does not reference desert. Pereboom contends that the analogy holds for incapacitation of dangerous criminals. He also argues that the less serious the threat, the more moderate the justifiable method of incapacitation; for certain crimes only monitoring may be needed. In addition, just as we should do what we can, within reasonable bounds, to cure the carriers of the Ebola virus we quarantine, so we should aim to rehabilitate and reintegrate the criminals we incapacitate. Pereboom also proposes that given hard incompatibilism, punishment justified as general deterrence may be legitimate when the penalties don't involve undermining an agent's capacity to live a meaningful, flourishing life, since justifying such moderate penalties need not invoke desert.

Совместимость

Компатибилисты утверждают, что даже если бы детерминизм был истинным, у нас всё равно могла бы быть свобода воли. Индуистский текст «Бхагавад-гита» предлагает один из самых ранних компатибилистских взглядов. Столкнувшись с перспективой сражаться против родственников, к которым он испытывает привязанность, Арджуна впадает в отчаяние. Кришна пытается успокоить его тревогу. Он утверждает, что силы природы объединяются, чтобы порождать действия, и лишь гордыня заставляет нас считать себя агентами, ответственными за эти действия. Однако Кришна добавляет следующее предостережение: «[Но] человек, знающий взаимосвязь между силами природы и действиями, наблюдает, как одни силы природы воздействуют на другие, и не становится их рабом». Когда мы не осознаём взаимосвязь между силами природы, мы становимся пассивными жертвами закономерностей. Предостережение Кришны призвано побудить Арджуну исполнить свой долг (то есть сражаться в битве), но он также утверждает, что для того, чтобы быть успешным моральным агентом, необходимо учитывать более широкие обстоятельства, в которых человек находится. Парамаханса Йогананда также говорил: «Свобода означает способность действовать под руководством души, а не под давлением желаний и привычек. Подчинение эго ведёт к порабощению, а подчинение душе – к освобождению». В западной традиции Барух Спиноза перекликается с точкой зрения «Бхагавад-гиты» об агентах и силах природы, утверждая: «Люди думают, что они свободны, потому что осознают свои стремления и желания, и не задумываются, даже во сне, о причинах, которые побуждают их желать и стремиться, потому что они не знают [этих причин]». Иисус утверждал: «Есть путь, который кажется человеку правильным, но ведёт к погибели». Контрапозиция (эквивалент) является источником этой позиции Спинозы: «Если человек не идёт по пути к погибели, то он не выбрал путь, который лишь кажется ему правильным». П. Ф. Строусон – выдающийся пример современного компатибилиста. Его статья «Свобода и негодование», в которой приводятся реактивные установки, широко цитируется как важный ответ на инкомпатибилистские теории свободной воли. Другие компатибилисты, вдохновлённые статьёй Строусона, – это: Гэри Уотсон, Сьюзан Вольф, Р. Джей Уоллес, Пол Рассел и Дэвид Шумейкер.

Compatibilists contend that even if determinism were true, it would still be possible for us to have free will. The Hindu text The Bhagavad Gita offers one very early compatibilist account. Facing the prospect of going to battle against kinsmen to whom he has bonds, Arjuna despairs. Krishna attempts to assuage Arjuna's anxieties. He argues that forces of nature come together to produce actions, and it is only vanity that causes us to regard ourselves as the agent in charge of these actions. However, Krishna adds this caveat: " [But] the Man who knows the relation between the forces of Nature and actions, witnesses how some forces of Nature work upon other forces of Nature, and becomes [not] their slave " When we are ignorant of the relationship between forces of Nature, we become passive victims of nomological facts. Krishna's admonition is intended to get Arjuna to perform his duty (i. e., fight in the battle), but he is also claiming that being a successful moral agent requires being mindful of the wider circumstances in which one finds oneself. Paramahansa Yogananda also said, "Freedom means the power to act by soul guidance, not by the compulsions of desires and habits. Obeying the ego leads to bondage; obeying the soul brings liberation." In the Western tradition, Baruch Spinoza echoes the Bhagavad Gitas point about agents and natural forces, writing "men think themselves free because they are conscious of their volitions and their appetite, and do not think, even in their dreams, of the causes by which they are disposed to wanting and willing, because they are ignorant [of those causes]." Jesus asserted that "There is a path that SEEMS right to a man which leads to Destruction". The contrapositive (equivalent) is the origin of this position of Spinoza. "If a man is Not on the road to destruction, then he has not taken the path that ONLY SEEMS right to him." P. F. Strawson is a major example of a contemporary compatibilist. His paper "Freedom and Resentment," which adduces reactive attitudes, has been widely cited as an important response to incompatibilist accounts of free will. Other compatibilists, who have been inspired by Strawson's paper, are as follows: Gary Watson, Susan Wolf, R. Jay Wallace, Paul Russell, and David Shoemaker.

Другие взгляды

Даниэль Деннетт спрашивает, почему кого-либо может волновать наличие у человека свойства ответственности, и предполагает, что идея моральной ответственности может быть "чисто метафизическим стремлением". С этой точки зрения, отрицание моральной ответственности – это моральное стремление к возможности утверждать о наличии некоего вымышленного права, например, родительских прав, а не ответственности за воспитание детей. Брюс Уоллер в своей книге "Против моральной ответственности" (MIT Press) утверждает, что моральная ответственность "принадлежит призракам и богам и не может существовать в натуралистической среде, лишенной чудес". Уоллер утверждает, что мы не можем наказывать другого за неправильные поступки, поскольку причинные силы, предшествующие и приведшие к этим поступкам, в конечном итоге могут быть сведены к случайности, то есть к факторам, которые человек не может контролировать. Он утверждает, что нельзя винить даже в чертах характера, поскольку на них также сильно влияют эволюционные, средовые и генетические факторы (и не только). Этот подход противоречит распространенному предположению, что отношение человека к свободе воли автоматически является заявлением о моральной ответственности.

Эпистемическое условие моральной ответственности

В философских дискуссиях о моральной ответственности обычно приводятся два необходимых условия: условие контроля (или свободы) (которое отвечает на вопрос "имел ли совершающий рассматриваемое действие человек свободную волю?") и эпистемическое условие, первое из которых рассматривается в вышеуказанном обсуждении. Эпистемическое условие, в отличие от условия контроля, фокусируется на вопросе "осознавал ли человек, например, моральные последствия своего поступка?". Не все философы считают это условие отдельным от условия контроля: например, Альфред Меле полагает, что эпистемическое условие является компонентом условия контроля. Тем не менее, представляется, что существует своего рода философский консенсус относительно того, что оно является как отличным, так и объяснительно значимым. Ключевым понятием, связанным с этим условием, является "осознание". Согласно философам, поддерживающим это условие, для моральной ответственности необходимо осознавать четыре вещи: само действие (которое совершается), его моральную значимость, последствия и альтернативы. В последние годы исследования в экспериментальной философии изучают, являются ли интуитивные представления людей о детерминизме и моральной ответственности компатибилистскими или инкомпатибилистскими. Некоторые экспериментальные работы включали кросс-культурные исследования. Однако дебаты о том, обладают ли люди от природы компатибилистскими или инкомпатибилистскими интуициями, не привели к однозначному преобладанию одной из точек зрения, обнаружив доказательства в пользу обеих. Например, когда людям представляются абстрактные случаи, спрашивающие, может ли человек нести моральную ответственность за аморальный поступок, если он не мог поступить иначе, люди, как правило, отвечают отрицательно или дают инкомпатибилистские ответы. Когда же им представляется конкретный аморальный поступок, совершенный конкретным человеком, люди склонны считать этого человека морально ответственным за свои действия, даже если они были предопределены (то есть люди также дают компатибилистские ответы). Нейронаука свободы воли исследует различные эксперименты, которые могут пролить свет на природу свободы воли.

In philosophical discussions of moral responsibility, two necessary conditions are usually cited: the control (or freedom) condition (which answers the question 'did the individual doing the action in question have free will?') and the epistemic condition, the former of which is explored in the above discussion. The epistemic condition, in contrast to the control condition, focuses on the question 'was the individual aware of, for instance, the moral implications of what she did?' Not all philosophers think this condition to be a distinct condition, separate from the control condition: For instance, Alfred Mele thinks that the epistemic condition is a component of the control condition. Nonetheless, there seems to be philosophical consensus of sorts that it is both distinct and explanatorily relevant. One major concept associated with the condition is "awareness". According to those philosophers who affirm this condition, one needs to be "aware" of four things to be morally responsible: the action (which one is doing), its moral significance, consequences, and alternatives. In recent years, research in experimental philosophy has explored whether people's untutored intuitions about determinism and moral responsibility are compatibilist or incompatibilist. Some experimental work has included cross cultural studies. However, the debate about whether people naturally have compatibilist or incompatibilist intuitions has not come out overwhelmingly in favor of one view or the other, finding evidence for both views. For instance, when people are presented with abstract cases that ask if a person could be morally responsible for an immoral act when they could not have done otherwise, people tend to say no, or give incompatibilist answers. When presented with a specific immoral act that a specific person committed, people tend to say that that person is morally responsible for their actions, even if they were determined (that is, people also give compatibilist answers). The neuroscience of free will investigates various experiments that might shed light on free will.

Коллективный

Когда люди приписывают моральную ответственность, они обычно приписывают её отдельным моральным агентам. Однако, Джоэл Фейнберг и другие утверждали, что корпорации и другие группы людей могут обладать тем, что называется «коллективной моральной ответственностью» за какое-либо положение дел. Например, во время режима апартеида в Южной Африке правительство страны могло нести коллективную моральную ответственность за нарушение прав южноафриканцев, не являвшихся европейцами.

Психопатия - это отсутствие чувства ответственности.

Одним из признаков психопатии является "отсутствие готовности брать на себя ответственность за свои поступки".

Искусственные системы

Появление автоматизации, робототехники и связанных с ними технологий поставило вопрос: "Может ли искусственная система нести моральную ответственность?" Этот вопрос имеет тесно связанный вариант: "Когда (если вообще возможно) моральная ответственность переходит от ее человеческого создателя (или создателей) к самой системе?". Эти вопросы, возможно, пересекаются, но отличаются от машинной этики, которая занимается вопросами морального поведения искусственных систем. Является ли поведение искусственной системы основанием для признания ее морально ответственной – ключевой предмет дебатов.

Аргументы, что искусственные системы не могут быть морально ответственными

Батья Фридман и Питер Кан-младший предположили, что намеренность является необходимым условием моральной ответственности, и что компьютерные системы, какими они представлялись в 1992 году по материалу и структуре, не способны к ней. Артур Куфлик в 1999 году утверждал, что люди должны нести конечную моральную ответственность за решения, принимаемые компьютерами, поскольку именно люди их разрабатывают и программируют. Он также предложил, что люди не должны полностью отказываться от надзора за компьютерами.

Аргументы, что искусственные системы могут быть морально ответственными

Колин Аллен и др. предположили, что искусственная система может считаться морально ответственной, если ее поведение функционально неразличимо для поведения морально зрелого человека, и предложили концепцию «морального теста Тьюринга». Более подробный анализ аргументов представлен в статье Патрика Хью 2014 года, посвященной искусственным моральным агентам.