Эффект Золушки: насилие над детьми со стороны отчимов и мачех.

Введение

Более высокая распространенность жестокого обращения со стороны отчимов и мачех.

В эволюционной психологии эффект Золушки — это явление более высокой частоты различных форм жестокого обращения и насилия в отношении детей со стороны отчимов и мачех, чем со стороны биологических родителей. Название происходит от сказочного персонажа Золушки, история которой повествует о девушке, подвергающейся жестокому обращению со стороны мачехи и сводных сестер. Эволюционные психологи объясняют этот эффект как побочный продукт предвзятости в отношении кровных родственников и конфликт между репродуктивными партнерами в отношении вложения ресурсов в детей, не являющихся кровными для одного из партнеров.

Предыстория

В начале 1970-х годов возникла теория о связи между отчимами/мачехами и жестоким обращением с детьми. "В 1973 году судебный психиатр П. Д. Скотт обобщил информацию о выборке "смертельных случаев избиения младенцев", совершенных в состоянии гнева – 15 из 29 убийц, то есть 52%, были отчимами". Хотя первоначально этот массив данных не анализировался, впоследствии эмпирические доказательства, собранные посредством официальных записей, отчетов и переписи населения, подтвердили существование того, что теперь называют "эффектом Золушки". Более 30 лет собирались данные для оценки обоснованности "эффекта Золушки", и значительное количество доказательств указывает на прямую связь между отношениями с отчимом/мачехой и жестоким обращением. Эти доказательства жестокого обращения и убийства детей поступают из различных источников, включая официальные отчеты о жестоком обращении с детьми, клинические данные, свидетельства жертв и официальную статистику убийств. Исследования показали, что "дети, воспитываемые отчимами/мачехами в Канаде, Великобритании и Соединенных Штатах, действительно подвергаются значительно повышенному риску различных форм жестокого обращения, особенно смертельного избиения". Убедительным доказательством "эффекта Золушки" является то, что когда у родителей есть как родные, так и сводные дети, они, как правило, щадят своих родных детей. В одном исследовании в 9 из 10 случаев объектом насилия становились только сводные дети, а в другом – в 19 из 22 случаев. Помимо более высокой частоты негативного поведения (например, жестокого обращения) по отношению к сводным детям, отчимы/мачехи проявляют меньше положительного внимания к ним, чем родные родители. Например, в среднем отчимы/мачехи меньше инвестируют в образование, меньше играют со сводными детьми, реже водят их к врачу и т.д. Эта дискриминация в отношении сводных детей необычна по сравнению со статистикой жестокого обращения в целом, учитывая "следующие дополнительные факты: (1) при выявлении жестокого обращения с детьми часто обнаруживается, что все дети в семье подвергались насилию; и (2) сводные дети почти всегда являются старшими детьми в семье, в то время как в семьях с общим происхождением наиболее часто жертвами становятся младшие дети". По их мнению, "исследования социального поведения животных дают основания полагать, что родители будут проявлять избирательность в заботе и привязанности, и, в частности, отдавать предпочтение своим собственным детям". Теория инклюзивной приспособленности предлагает критерий отбора социальных признаков, согласно которому социальное поведение, которое является затратным для отдельного организма, тем не менее может возникнуть, если существует статистическая вероятность того, что значительные выгоды от этого социального поведения достанутся (выживанию и размножению) другим организмам, которые также несут этот социальный признак (в простейшем случае – близким генетическим родственникам). В таких условиях может произойти чистое увеличение воспроизводства этого социального признака в будущих поколениях. Первоначальная формулировка теории инклюзивной приспособленности (в середине 1960-х годов) была сосредоточена на математическом обосновании возможности социальной эволюции, но также содержала предположения о возможных механизмах, посредством которых социальный признак может эффективно достичь этой необходимой статистической корреляции между его вероятными носителями. Рассматривались две возможности: одна – социальный признак может надежно функционировать непосредственно через социальный контекст у видов, где генетические родственники обычно сосредоточены в локальной области, где они родились ("вязкие популяции"); другая – могут возникнуть механизмы генетического обнаружения ("супергены"), которые выходят за рамки статистических корреляций и надежно определяют фактическую генетическую связь между социальными агентами, используя прямое "распознавание родства". Относительная роль этих двух широких типов социальных механизмов является предметом дискуссий (см. Родственный отбор и Распознавание родства), но многие биологи считают "распознавание родства" важным возможным механизмом. Мартин Дейли и Марго Уилсон придерживаются этого второго механизма и предполагают, что родители "отдают предпочтение своим собственным детям", то есть своим фактическим генетическим родственникам.

In the early 1970s, a theory arose on the connection between stepparents and child maltreatment. "In 1973, forensic psychiatrist P. D. Scott summarized information on a sample of "fatal battered baby cases" perpetrated in anger 15 of the 29 killers – 52% – were stepfathers." Although initially there was no analysis of this raw data, empirical evidence has since been collected on what is now called the Cinderella effect through official records, reports, and census. For over 30 years, data has been collected regarding the validity of the Cinderella effect, with a wealth of evidence indicating a direct relationship between step relationships and abuse. This evidence of child abuse and homicide comes from a variety of sources including official reports of child abuse, clinical data, victim reports, and official homicide data. Studies have concluded that "stepchildren in Canada, Great Britain, and the United States indeed incur greatly elevated risk of child maltreatment of various sorts, especially lethal beatings". Powerful evidence in support of the Cinderella effect comes from the finding that when abusive parents have both step and genetic children, they generally spare their genetic children. In such families, stepchildren were exclusively targeted 9 out of 10 times in one study and in 19 of 22 in another. In addition to displaying higher rates of negative behaviors (e. g., abuse) toward stepchildren, stepparents display fewer positive behaviors toward stepchildren than do the genetic parents. For example, on average, stepparents invest less in education, play with stepchildren less, take stepchildren to the doctor less, etc. This discrimination against stepchildren is unusual compared with abuse statistics involving the overall population given "the following additional facts: (1) when child abuse is detected, it is often found that all the children in the home have been victimized; and (2) stepchildren are almost always the eldest children in the home, whereas the general tendency in families of uniform parentage is for the youngest to be most frequent victims." According to them, "research concerning animal social behaviour provide a rationale for expecting parents to be discriminative in their care and affection, and more specifically, to discriminate in favour of their own young". Inclusive fitness theory proposes a selective criterion for the evolution of social traits, where social behavior that is costly to an individual organism can nevertheless emerge when there is a statistical likelihood that significant benefits of that social behavior accrue to (the survival and reproduction of) other organisms whom also carry the social trait (most straightforwardly, accrue to close genetic relatives). Under such conditions, a net overall increase in reproduction of the social trait in future generations can result. The initial presentation of inclusive fitness theory (in the mid 1960s) focused on making the mathematical case for the possibility of social evolution, but also speculated about possible mechanisms whereby a social trait could effectively achieve this necessary statistical correlation between its likely bearers. Two possibilities were considered: One that a social trait might reliably operate straightforwardly via social context in species where genetic relatives are usually concentrated in a local home area where they were born ('viscous populations'); The other, that genetic detection mechanisms ('supergenes') might emerge that go beyond statistical correlations, and reliably detect actual genetic relatedness between the social actors using direct 'kin recognition'. The relative place of these two broad types of social mechanisms has been debated (see Kin selection and Kin recognition), but many biologists consider 'kin recognition' to be an important possible mechanism. Martin Daly and Margo Wilson follow this second mechanism, and expect that parents "discriminate in favour of their own young", i. e. their actual genetic relatives.

Исследования Дейли и Уилсона

Наиболее обширные данные о жестоком обращении с приёмными детьми были собраны и интерпретированы психологами Мартином Дейли и Марго Уилсон, которые изучают нейробиологию и поведение в Университете Макмастера. Их первое подтверждение эффекта Золушки основывалось на данных Американской гуманной ассоциации (АГА) – архива сообщений о жестоком обращении с детьми в США, содержащего более двадцати тысяч отчётов. Эти записи привели Уилсон и Дейли к выводу, что «ребёнок в возрасте до трёх лет, живущий с одним генетическим родителем и одним отчимом в США в 1976 году, был примерно в семь раз чаще признан жертвой жестокого обращения, чем ребёнок, живущий с двумя генетическими родителями». Их общие результаты демонстрируют, что дети, живущие с отчимом или мачехой, подвергаются более высокому риску жестокого обращения, даже с учётом других факторов. Инвестиции в негенетическое потомство, таким образом, снижают способность индивида инвестировать в себя или в своё генетическое потомство, не принося прямой репродуктивной выгоды. Следовательно, с точки зрения эволюционной биологии, нельзя ожидать, что организмы будут регулярно и намеренно заботиться о неродственном потомстве. Дейли и Уилсон отмечают, что инфантицид – это крайняя форма предвзятости родительских инвестиций, широко распространённая в животном мире. Например, когда в прайд приходит новый самец-лев, он нередко убивает детёнышей, рождённых другими самцами. Поскольку прайд может обеспечить поддержку лишь ограниченному числу детёнышей, чтобы они выжили до взрослого возраста, убийство детёнышей в конкуренции с потенциальным потомством нового самца повышает шансы на выживание его собственных детёнышей. Эти наблюдения указывают на то, что в животном мире самцы предпринимают определённые меры для обеспечения того, чтобы родительские инвестиции были направлены исключительно на своё потомство. Эта гипотеза о репродуктивных усилиях предполагает, что люди будут склонны вкладывать больше в своё генетическое потомство и достаточно – в своих приёмных детей. Исходя из этой теоретической базы, Дейли и Уилсон утверждают, что случаи жестокого обращения с небиологическим потомством должны встречаться чаще, чем с биологическим. Благодаря этим адаптациям, сформированным естественным отбором, жестокое обращение с детьми чаще совершается отчимами или мачехами, чем генетическими родителями – оба, как ожидается, будут вкладывать значительные средства в детей, но генетические родители обладают большей специфической родительской любовью к ребёнку, которая способствует позитивному уходу и сдерживает жестокое обращение. Дейли и Уилсон сообщают, что эта родительская любовь может объяснить, почему генетическое потомство в меньшей степени подвержено агрессии со стороны родителей. Они утверждают, что «специфическая для ребёнка родительская любовь – это эмоциональный механизм, позволяющий людям терпеть, даже радоваться долгим годам дорогостоящих и невозвратных родительских инвестиций». Данное исследование, основанное на серии анкет, подвергнутых статистическому анализу, показало, что дети реже обращаются за советом к отчимам и что отчимы оценивают своих приёмных детей менее позитивно, чем родные отцы. Статистика усыновления также подтверждает этот принцип, поскольку усыновления посторонних детей составляют меньшинство всех усыновлений в мире. Также наблюдается, что родители, имеющие как биологических, так и усыновлённых детей, склонны распределять своё наследство в пользу биологических детей, что ещё раз демонстрирует соответствие родительского поведения принципам родственного отбора. Привязанность, как правило, становится более прочной, если она сформирована до двухлетнего возраста, а усыновление часто может нарушить развитие этой привязанности. Младенец, которого кормит и поддерживает основной родитель, обычно мать, и который видит мать во время болезненных процедур, формирует более прочную родительскую привязанность. Последовательное отсутствие матери в этом процессе или смена между двумя людьми (родной и приёмной матерью) может привести к формированию небезопасной или дезорганизованной привязанности. Поэтому большинство психологов настоятельно рекомендуют, чтобы приёмная мать присутствовала в жизни младенца как можно раньше, желательно сразу после рождения, чтобы избежать нарушения привязанности и расстройств привязанности. Однако эта теория не может полностью объяснить эффект Золушки, поскольку психологические исследования показали, что прочные привязанности могут развиваться между родителем и усыновлённым ребёнком, и качество этих отношений чаще зависит от опыта ребёнка до усыновления, такого как продолжительность пребывания в детском доме и пережитые травмы, чем от характеристик родителей.

The most abundant data on stepchild mistreatment has been collected and interpreted by psychologists Martin Daly and Margo Wilson, who study with an emphasis in Neuroscience and Behavior at McMaster University. Their first measure of the validity of the Cinderella effect was based on data from the American Humane Association (AHA), an archive of child abuse reports in the United States holding over twenty thousand reports. These records led Wilson and Daly to conclude that "a child under three years of age who lived with one genetic parent and one stepparent in the United States in 1976 was about seven times more likely to become a validated child abuse case in the records than one who dwelt with two genetic parents". Their overall findings demonstrate that children residing with stepparents have a higher risk of abuse even when other factors are considered. Investment in non genetic children therefore reduces an individual's ability to invest in itself or its genetic children, without directly bringing reproductive benefits. Thus, from an evolutionary biology perspective, one would not expect organisms to regularly and deliberately care for unrelated offspring. Daly and Wilson point out that infanticide is an extreme form of biasing parental investment that is widely practiced in the animal world. For example, when an immigrant male lion enters a pride, it is not uncommon for him to kill the cubs fathered by other males. Since the pride can only provide support for a limited number of cubs to survive to adulthood, the killing of the cubs in competition with the new male's potential offspring increases the chances of his progeny surviving to maturity. These observations indicate that in the animal world, males employ certain measures in order to ensure that parental investment is geared specifically toward their own offspring. This mating effort hypothesis suggests that humans will tend to invest more in their genetic offspring and invest just enough in their stepchildren. It is from this theoretical framework that Daly and Wilson argue that instances of child abuse towards non biological offspring should be more frequent than towards biological offspring. Owing to these adaptations from natural selection, child abuse is more likely to be committed by stepparents than genetic parents—both are expected to invest heavily in the children, but genetic parents will have greater child specific parental love that promotes positive caretaking and inhibits maltreatment. Daly and Wilson report that this parental love can explain why genetic offspring are more immune to lashing out by parents. They assert that, "Child specific parental love is the emotional mechanism that permits people to tolerate—even to rejoice in—those long years of expensive, unreciprocated parental investment". This study, based on a series of questionnaires which were then subjected to statistical analyses, reports that children are less likely to go to their stepfathers for guidance and that stepfathers rate their stepchildren less positively than do natural fathers. Adoption statistics also substantiate this principle, in that non kin adoptions represent a minority of worldwide adoptions. It is also observed that parents with both biological and adopted children bias the partitioning of their estates in favor of the biological children, demonstrating again that parental behavior corresponds to the principles of kin selection. An attachment bond will, in general, be more secure if formed before the age of two, and adoption can often disrupt the development of this bond. An infant who is fed by the primary parental figure, usually the mother, and has the mother present during severely physically painful events will have formed a stronger parental attachment bond, and either a consistent omission of the mother from this process or an alteration between two people (the original mother and the adoptive mother) can cause either an insecure attachment or disorganized attachment from the parent to the child As a result, it is highly recommended by most psychologists that the adoptive mother be present very early in the infant's life, preferably immediately after its birth, in order to avoid attachment disruptions and attachment disorders. This theory cannot be a whole explanation for the Cinderella effect, as psychological research has shown that secure attachment bonds can be developed between a parent and adopted child, and the quality of the relationship between parent and child will more often depend on the child's pre adoption experiences, such as length of time in social care and previous trauma, more than characteristics of the parents.

Недоразумения

Иногда утверждается, что данная эволюционно-психологическая концепция не объясняет, почему большинство отчимов и мачех не совершают жестокого обращения со своими пасынками и падчерицами, или почему значительная часть генетических родителей всё же совершают жестокое обращение со своими детьми. Однако этот аргумент основан на недоразумении: эволюционно-психологическая концепция утверждает, что (при прочих равных условиях) родители будут любить своих детей больше, чем детей других людей – она не предполагает, что отчимы и мачехи «стремятся» к жестокому обращению с детьми партнера, или что генетическое родительство является абсолютной гарантией от жестокого обращения. Согласно этой концепции, забота отчима рассматривается как «усилия по привлечению партнера» (mating effort), направленные на генетического родителя, в результате чего большинство взаимодействий между отчимом и приемными детьми будут в целом положительными или, по крайней мере, нейтральными, хотя обычно и не такими позитивными, как взаимодействие между генетическим родителем и ребенком. Роберт Берджесс и Алисия Дейс предлагают объяснительную модель жестокого обращения с детьми, дополняющую эволюционно-психологические теории, касающиеся жестокого обращения с детьми. Берджесс и Дейс утверждают, что экологические условия в сочетании с конфликтующими чертами личности родителей и детей также могут играть роль в жестоком обращении с детьми, наблюдаемом в рамках эффекта Золушки.

Подтверждающие доказательства

Сильная поддержка эффекта Золушки, описанного Дейли и Уилсоном, исходит из исследования непреднамеренных детских смертельных травм в Австралии. Тули и др. развивают аргумент Дейли и Уилсона, распространяя эффект Золушки с случаев жестокого обращения на случаи случайных смертей. Дети уязвимы не только к жестокому обращению со стороны родителей, но и зависят от них в надзоре и защите от различных других опасностей. Учитывая, что родительский надзор тесно связан со случаями непреднамеренных детских травм, как показали Уодсворт и др. и Петерсон и Стерн, Тули и др. предполагают, что селективное давление благоприятствовало бы склонности родителей к бдительности в отношении угроз благополучию потомства. Тули и др. далее утверждают, что бдительность отчимов не так сильно вовлечена, как у генетических родителей, что подвергает пасынков большему риску случайных травм. В исследовании оцениваются отцовские инвестиции на основе четырех показателей: вероятность поступления ребенка в колледж, вероятность получения ребенком денег на колледж, общая сумма денег, потраченных на детей, и количество времени в неделю, проводимого с детьми. Хотя общая тенденция данных этого исследования поддерживает эффект Золушки, Андерсон и его коллеги отмечают, что наблюдаемые различия в инвестициях в детей и пасынков могут быть несколько уменьшены несколькими искажающими факторами. Кроме того, исследование Хадза, проведенное Марлоу в Танзании, также обнаруживает свидетельства снижения заботы, оказываемой мужчинами пасынкам по сравнению с генетическими детьми. Автор использует U-тест Манна-Уитни для оценки большинства наблюдаемых различий в заботе о детях и пасынках и обнаруживает, что мужчины-хадза проводят меньше времени с пасынками (U=96), меньше с ними общаются (U=94.5), меньше проявляют заботу и никогда не играют с ними. Кроме того, в этом исследовании показано, что продолжительность отношений между отчимом и пасынками отрицательно коррелирует с относительной долей времени взаимодействия и положительно коррелирует с относительной долей антагонистических взаимодействий между ними. Буллер проанализировал данные Дейли и Уилсона. Он утверждает, что эволюционная психология (ЭП) ошибочно пытается обнаружить человеческие психологические адаптации, а не "эволюционные причины психологических черт". Буллер также утверждает, что канадская выборка Дейли и Уилсона 1985 года включала случаи сексуального насилия, а также случаи непреднамеренного упущения, такие как непристегивание ремня безопасности ребенку в машине. Буллер утверждает, что непреднамеренное упущение не относится к сфере опасных действий, а скорее должно быть обозначено как "жестокое обращение". Он утверждает, что, поскольку сексуальное насилие не часто сопровождается физическим насилием, неразумно предполагать, что оно мотивировано тем же психологическим механизмом, что и убийство ребенка. Буллер также отмечает, что вывод о том, что небиологические родители чаще склонны к жестокому обращению с детьми, противоречит тому факту, что даже если уровень жестокого обращения среди отчимов непропорционально высок, самый низкий уровень жестокого обращения с детьми наблюдается среди приемных родителей. Дейли и Уилсон отвечают на критику Буллера, утверждая, что Буллер путает эмпирические статистические данные, определяющие эффект Золушки, с предлагаемой теоретической структурой, которая предлагает эволюционное объяснение данных. Кроме того, Буллер утверждает, что, поскольку Дейли и Уилсон полагаются на официальные отчеты (например, свидетельства о смерти) для своих данных, эти данные по своей сути предвзяты в отношении отчимов. Согласно исследованию Крума и др., в 46% случаев, когда убийцей был родитель, жестокое обращение было правильно указано в свидетельстве о смерти. Кроме того, они обнаружили, что когда преступником был "другой неродственный (включая бойфренда)" человек, о жестоком обращении сообщалось в свидетельстве о смерти в 86% случаев, что значительно выше, чем для родителей. Дейли и Уилсон объясняют противоречивые результаты шведского исследования аналитической ошибкой. Темрин и его коллеги не учли тот факт, что доля детей, живущих с отчимом, не является постоянной для всех возрастных групп, а увеличивается с возрастом. После корректировки на возрастные различия шведский набор данных дает результаты, соответствующие предыдущим результатам Дейли и Уилсона. Однако шведская выборка показывает снижение риска для детей, живущих с отчимом, по сравнению с североамериканскими выборками, собранными Дейли и Уилсоном, что говорит о некоторой степени межкультурных различий в эффекте Золушки. Дейли и Уилсон утверждают, однако, что даже если эволюционная психология не может объяснить каждый случай жестокого обращения с детьми со стороны отчима, это не опровергает их эмпирические выводы.

Strong support for the Cinderella effect as described by Daly and Wilson comes from a study of unintentional childhood fatal injuries in Australia. Tooley et al. follow the argument of Daly and Wilson to extend the Cinderella effect from cases of abuse to incidents of unintentional fatalities. Children are not only vulnerable to abuse by their parents, but they are also dependent on their parents for supervision and protection from a variety of other harms. Given that parental supervision is fundamentally correlated to incidents of unintentional childhood injury as shown by Wadsworth et al. and Peterson & Stern, Tooley et al. posit that selective pressures would favor an inclination towards parental vigilance against threats to offspring well being. Tooley et al. further argue that parental vigilance is not as highly engaged in stepparents as genetic parents, therefore placing stepchildren at greater risk for unintentional injury. The study assesses paternal investment based on four measures: the probability that a child attends college, the probability that the child receives money for college, the total money spent on children, and the amount of time per week spent with children. Though the general trend of the data from this study supports the Cinderella effect, Anderson and colleagues note that the observed differences between investment in children and stepchildren might be slightly reduced by a few confounding factors. Additionally, a study of Hadza foragers in Tanzania by Marlowe also finds evidence of decreased care provided by men to stepchildren when compared with genetic children. The author uses the Mann Whitney U tests to evaluate most of the observed differences in care exhibited towards children and stepchildren, and finds that Hadza men spend less time with (U=96), communicate less with (U=94.5), nurture less, and never play with their stepchildren. Additionally, this study finds that the duration of the relationship between the stepfather and stepchildren is negatively correlated with the relative proportion of interaction time and positively correlated with the relative proportion of antagonistic interactions between the two. has reviewed Daly and Wilson's data. He argues that evolutionary psychology (EP) mistakenly attempts to discover human psychological adaptations rather than "the evolutionary causes of psychological traits". Buller also argues that Daly and Wilson's 1985 Canadian sample included cases of sexual abuse as well as cases of unintentional omission, such as not buckling a child's seatbelt in the car. Buller asserts that unintentional omission does not fall under the realm of dangerous acts, and rather should be designated "maltreatment". He argues that since sexual abuse is not often accompanied by physical abuse, it is unreasonable to assume that it is motivated by the same kind of psychological mechanism as child homicide. Buller also points out that the conclusion that non biological parents are more likely to abuse children is contradicted by the fact that even if the rate of abuse among stepparents was disproportionate, the lowest rate of child abuse is found among adoptive parents. Daly and Wilson respond to Buller's criticism by stating that Buller confuses the empirical statistical findings, which define the Cinderella effect, with the proposed theoretical framework, which offers an evolutionary explanation for the data. Furthermore, Buller states that since Daly and Wilson rely on official reports (such as death certificates) for their data, and that this data is inherently biased against stepparents. According to this study, by Crume et al., when the perpetrator of the murder was a parent, maltreatment was correctly noted on the death certificate only 46 percent of the time. Furthermore, they found that when the perpetrator was an "Other unrelated (including boyfriend)" individual, maltreatment was reported on the death certificate 86 percent of the time, significantly higher than for parents. Daly and Wilson attribute the contrasting findings of the Swedish study to an analytical oversight. Temrin and colleagues neglect to consider the fact that the proportion of children in living situations with a stepparent is not constant for all child age groups, but rather increases with age. After correcting for age differences, the Swedish data set produces results in accordance with the previous findings of Daly and Wilson. The Swedish sample does show, however, decreased risk to children living with a stepparent compared to the North American samples collected by Daly and Wilson, suggesting that there is some degree of cross cultural variation in the Cinderella effect. Daly and Wilson state, however, that even if evolutionary psychology cannot account for every instance of stepparental abuse, this does not invalidate their empirical findings.