Интеграция индийских княжеств (1947–1956)

Введение

1947–1956 годы: интеграция индийских княжеств

До получения Индией независимости в 1947 году Индия (также называемая Индийской империей) была разделена на две группы территорий: одна находилась под прямым британским правлением (Британская Индия), а другая состояла из княжеских государств, находившихся под сюзеренитетом Британской короны, при этом контроль над их внутренними делами оставался за их наследственными правителями. Последние включали 562 княжеских государства, которые имели различные соглашения о распределении доходов с британцами, часто зависящие от их размера, населения и местных условий. Кроме того, существовало несколько колониальных анклавов, контролируемых Францией и Португалией. После обретения независимости политическая интеграция этих территорий в Индийский Союз была объявленной целью Индийского национального конгресса, и правительство Индии последовательно проводило эту политику в течение следующего десятилетия. В июле 1946 года Джавахарлал Неру подчеркнул, что ни одно княжеское государство не сможет одержать военную победу над армией независимой Индии. В январе 1947 года Неру заявил, что независимая Индия не признает божественного права королей. В мае 1947 года он объявил, что любое княжеское государство, отказавшееся присоединиться к Учредительному собранию, будет рассматриваться как враждебное государство. Валлабхбхай Патель и В. П. Менон занимали более примирительную позицию по отношению к князьям и, будучи ответственными за интеграцию государств, успешно справились с этой задачей. Благодаря сочетанию различных факторов, Сардар Валлабхбхай Патель и В. П. Менон убедили и объединили правителей различных княжеских государств, чтобы те согласились на присоединение к Индии. Обеспечив их присоединение, они затем, шаг за шагом, приступили к укреплению и расширению власти центрального правительства над этими государствами и преобразованию их администраций, пока к 1956 году практически не осталось различий между территориями, которые входили в состав Британской Индии, и территориями, которые ранее были княжескими государствами. Одновременно правительство Индии, используя военные и дипломатические средства, установило де-факто и де-юре контроль над оставшимися колониальными анклавами, которые также были интегрированы в Индию. Хотя этот процесс успешно интегрировал подавляющее большинство княжеских государств в Индию, он не был столь успешен в отношении некоторых из них, в частности, бывших княжеских государств Джамму и Кашмир и Манипур, где по различным причинам продолжались активные сепаратистские и мятежные движения.

Before India gained independence in 1947, India (also called the Indian Empire) was divided into two sets of territories, one under direct British rule (British India), and the other consisting of princely states under the suzerainty of the British Crown, with control over their internal affairs remaining in the hands of their hereditary rulers. The latter included 562 princely states which had different types of revenue sharing arrangements with the British, often depending on their size, population and local conditions. In addition, there were several colonial enclaves controlled by France and Portugal. After independence, the political integration of these territories into an Indian Union was a declared objective of the Indian National Congress, and the Government of India pursued this over the next decade. In July 1946, Jawaharlal Nehru pointedly observed that no princely state could prevail militarily against the army of independent India. In January 1947, Nehru said that independent India would not accept the divine right of kings. In May 1947, he declared that any princely state which refused to join the Constituent Assembly would be treated as an enemy state. Vallabhbhai Patel and V. P. Menon were more conciliatory towards the princes, and as the men charged with integrating the states, were successful in the task. Through a combination of factors, Sardar Vallabhbhai Patel and V. P. Menon coerced and coalesced the rulers of the various princely states to accede to India. Having secured their accession, they then proceeded, in a step by step process, to secure and extend the union government's authority over these states and transform their administrations until, by 1956, there was little difference between the territories that had been part of British India and those that had been princely states. Simultaneously, the Government of India, through a combination of military and diplomatic means, acquired de facto and de jure control over the remaining colonial enclaves, which too were integrated into India. Although this process successfully integrated the vast majority of princely states into India, it was not as successful for a few, notably the former princely states of Jammu and Kashmir and Manipur, where active secessionist and separatist insurgencies continued to exist due to various reasons.

Княжеские государства в Индии

Ранняя история британской экспансии в Индии характеризовалась сосуществованием двух подходов к существующим княжеским государствам. Первый заключался в политике аннексии, когда британцы стремились насильственно включить индийские княжества в состав провинций, формировавших их Империю в Индии. Второй – политика косвенного правления, при которой британцы утверждали верховенство над княжескими государствами, но признавали за ними суверенитет и различную степень внутреннего самоуправления. В начале XIX века британская политика склонялась к аннексии, однако Индийское восстание 1857 года вынудило изменить этот подход, продемонстрировав как сложность поглощения и подчинения аннексированных государств, так и полезность княжеских государств как источника поддержки. В 1858 году политика аннексии была официально отменена, и дальнейшие британские отношения с оставшимися княжествами основывались на системе союзнических договоров, посредством которых британцы осуществляли верховенство над всеми княжескими государствами, признавая британскую корону высшим сувереном, но одновременно уважая и защищая их как союзников, беря под контроль их внешнюю политику. Конкретные отношения между британцами и каждым княжеским государством регулировались отдельными договорами и значительно различались: одни государства обладали полной внутренней автономией, другие подвергались значительному контролю во внутренних делах, а некоторые правители фактически были не более чем владельцами земельных владений, не имея существенной автономии. В течение XX века британцы предприняли несколько попыток более тесно интегрировать княжеские государства с Британской Индией, создав в 1921 году Палату князей как консультативный и совещательный орган, а в 1936 году передав ответственность за надзор за небольшими государствами из провинций в центральное правительство и установив прямые отношения между правительством Индии и крупными княжествами, заменив политических агентов. Более амбициозным планом была схема федерации, содержащаяся в Законе об управлении Индией 1935 года, которая предусматривала объединение княжеских государств и Британской Индии под федеральным правительством. Эта схема была близка к реализации, но была отменена в 1939 году в связи с началом Второй мировой войны. В результате, в 1940-х годах отношения между княжескими государствами и короной продолжали регулироваться принципом верховенства и различными договорами между британской короной и государствами. Ни принцип верховенства, ни союзнические договоры не могли быть сохранены после обретения Индией независимости. Британцы полагали, что поскольку они были заключены непосредственно между британской короной и княжескими государствами, они не могут быть переданы вновь образованным доминионам Индии и Пакистана. В то же время, эти договоры налагали на Британию обязательства, которые она не была готова продолжать выполнять, например, обязательство содержать войска в Индии для защиты княжеских государств. Поэтому британское правительство решило, что принцип верховенства, вместе со всеми договорами между ними и княжескими государствами, прекратит свое действие с уходом британцев из Индии.

The early history of British expansion in India was characterised by the co existence of two approaches towards the existing princely states. The first was a policy of annexation, where the British sought to forcibly absorb the Indian princely states into the provinces which constituted their Empire in India. The second was a policy of indirect rule, where the British assumed paramountcy over princely states, but conceded to them sovereignty and varying degrees of internal self government. During the early part of the 19th century, the policy of the British tended towards annexation, but the Indian Rebellion of 1857 forced a change in this approach, by demonstrating both the difficulty of absorbing and subduing annexed states, and the usefulness of princely states as a source of support. In 1858, the policy of annexation was formally renounced, and British relations with the remaining princely states thereafter were based on subsidiary alliances, whereby the British exercised paramountcy over all princely states, with the British crown as ultimate suzerain, but at the same time respected and protected them as allies, taking control of their external relations. The exact relations between the British and each princely state were regulated by individual treaties and varied widely, with some states having complete internal self government, others being subject to significant control in their internal affairs, and some rulers being in effect little more than the owners of landed estates, with little autonomy. During the 20th century, the British made several attempts to integrate the princely states more closely with British India, in 1921 creating the Chamber of Princes as a consultative and advisory body, and in 1936 transferring the responsibility for the supervision of smaller states from the provinces to the centre and creating direct relations between the Government of India and the larger princely states, superseding political agents. A more ambitious aim was a scheme of federation contained in the Government of India Act 1935, which envisaged the princely states and British India being united under a federal government. This scheme came close to success, but was abandoned in 1939 as a result of the outbreak of the Second World War. As a result, in the 1940s the relationship between the princely states and the crown remained regulated by the principle of paramountcy and by the various treaties between the British crown and the states. Neither paramountcy nor the subsidiary alliances could continue after Indian independence. The British took the view that because they had been established directly between the British crown and the princely states, they could not be transferred to the newly independent dominions of India and Pakistan. At the same time, the alliances imposed obligations on Britain that it was not prepared to continue to carry out, such as the obligation to maintain troops in India for the defence of the princely states. The British government therefore decided that paramountcy, together with all treaties between them and the princely states, would come to an end upon the British departure from India.

Причины интеграции

Прекращение верховенства означало, что все права, вытекающие из отношений княжеств с британской короной, возвращались к ним, предоставляя им свободу вести переговоры об отношениях с новыми государствами Индии и Пакистана "на основе полной свободы". Ранние британские планы по передаче власти, такие как предложение миссии Криппса, признавали возможность того, что некоторые княжеские государства могут выбрать не входить в состав независимой Индии. Это было неприемлемо для Индийского национального конгресса, который рассматривал независимость княжеских государств как отрицание хода индийской истории и, следовательно, считал эту схему "балканизацией" Индии. Конгресс традиционно проявлял меньшую активность в княжеских государствах из-за ограниченности ресурсов, что стесняло их возможности по организации там, и из-за сосредоточенности на цели достижения независимости от британцев. Кроме того, лидеры Конгресса, в особенности Мохандас Ганди, испытывали симпатию к более прогрессивным князьям, рассматривая их как пример способности индийцев к самоуправлению. Ситуация изменилась в 1930-х годах в связи с федеративной схемой, содержащейся в Законе об управлении Индией 1935 года, и подъемом социалистических лидеров Конгресса, таких как Джаяпракаш Нараян, после чего Конгресс начал активно участвовать в народной политической и трудовой деятельности в княжеских государствах. К 1939 году официальная позиция Конгресса заключалась в том, что княжества должны войти в состав независимой Индии на тех же условиях и с той же автономией, что и провинции Британской Индии, и их населению должно быть предоставлено ответственное правительство. В результате Конгресс пытался настоять на включении княжеских государств в Индию в ходе переговоров с британцами, однако британцы считали, что не имеют полномочий для этого. Некоторые британские лидеры, в частности лорд Маунтбеттен, последний вице-король Индии, также были обеспокоены разрывом связей между независимой Индией и княжескими государствами. Развитие торговли, коммерции и коммуникаций в XIX и XX веках связало княжеские государства с Британской Индией сложной сетью интересов. Прекращение действия соглашений, касающихся железных дорог, таможни, ирригации, использования портов и других подобных соглашений, представляло серьезную угрозу для экономики субконтинента. Маунтбеттен также был убежден аргументами индийских чиновников, таких как В. П. Менон, о том, что интеграция княжеских государств в независимую Индию в определенной степени смягчит последствия раздела. В результате Маунтбеттен лично поддерживал и содействовал присоединению княжеств к Индии после передачи власти, как предлагал Конгресс.

The termination of paramountcy meant that all rights flowing from the states' relationship with the British crown would return to them, leaving them free to negotiate relationships with the new states of India and Pakistan "on a basis of complete freedom". Early British plans for the transfer of power, such as the offer produced by the Cripps Mission, recognised the possibility that some princely states might choose to stand out of independent India. This was unacceptable to the Indian National Congress, which regarded the independence of princely states as a denial of the course of Indian history, and consequently regarded this scheme as a "Balkanisation" of India. The Congress had traditionally been less active in the princely states because of their limited resources which restricted their ability to organise there and their focus on the goal of independence from the British, and because Congress leaders, in particular Mohandas Gandhi, were sympathetic to the more progressive princes as examples of the capacity of Indians to rule themselves. This changed in the 1930s as a result of the federation scheme contained in the Government of India Act 1935 and the rise of socialist Congress leaders such as Jayaprakash Narayan, and the Congress began to actively engage with popular political and labour activity in the princely states. By 1939, the Congress's formal stance was that the states must enter independent India, on the same terms and with the same autonomy as the provinces of British India, and with their people granted responsible government. As a result, it attempted to insist on the incorporation of the princely states into India in its negotiations with the British, but the British took the view that this was not in their power to grant. A few British leaders, particularly Lord Mountbatten, the last British viceroy of India, were also uncomfortable with breaking links between independent India and the princely states. The development of trade, commerce and communications during the 19th and 20th centuries had bound the princely states to the British India through a complex network of interests. Agreements relating to railways, customs, irrigation, use of ports, and other similar agreements would get terminated, posing a serious threat to the economic life of the subcontinent. Mountbatten was also persuaded by the argument of Indian officials such as V. P. Menon that the integration of the princely states into independent India would, to some extent, assuage the wounds of partition. The result was that Mountbatten personally favoured and worked towards the accession of princely states to India following the transfer of power, as proposed by the Congress.

Положение принцев

Правители княжеских государств не были единодушны в отношении интеграции своих территорий в независимую Индию. Государство Джамханди первым интегрировалось с независимой Индией. Некоторые, такие как правители Биканера и Джаухара, были мотивированы присоединиться к Индии из идеологических и патриотических соображений, но другие настаивали на том, что имеют право присоединиться либо к Индии, либо к Пакистану, оставаться независимыми или сформировать собственный союз. Бхопал, Траванкор и Хайдарабад объявили о своем нежелании присоединяться ни к одному из доминионов. Хайдарабад пошел настолько далеко, что назначил торговых представителей в европейских странах и начал переговоры с Португалией об аренде или покупке Гоа для получения выхода к морю, а Траванкор указал на стратегическую важность его запасов тория для западных стран, прося признания. Некоторые государства предложили создать общесубконтинентальную конфедерацию княжеских государств как третью структуру наряду с Индией и Пакистаном. Бхопал пытался создать альянс между княжескими государствами и Мусульманской лигой, чтобы противостоять давлению, оказываемому Конгрессом на правителей. Ряд факторов способствовал краху этого первоначального сопротивления и привел к согласию почти всех княжеств с немусульманским большинством присоединиться к Индии. Важным фактором было отсутствие единства среди князей. Более мелкие государства не доверяли более крупным в защите своих интересов, а многие индуистские правители не доверяли мусульманским принцам, в частности Хамидулле Хану, навабу Бхопала и ведущему стороннику независимости, которого они считали агентом Пакистана. Другие, полагая интеграцию неизбежной, стремились наладить связи с Конгрессом, надеясь повлиять на окончательное урегулирование. Неспособность представить единый фронт или согласовать общую позицию значительно ослабила их переговорные позиции в переговорах с Конгрессом. Решение Мусульманской лиги не входить в состав Учредительного собрания также стало роковым для плана князей по созданию с ней альянса для противодействия Конгрессу, а попытки бойкотировать Учредительное собрание полностью провалились 28 апреля 1947 года, когда Барода, Биканер, Кочин, Гвалиор, Джайпур, Джодхпур, Патиала и Рева заняли свои места в собрании. Многие князья также подвергались давлению со стороны общественного мнения, выступавшего за интеграцию с Индией, что означало отсутствие поддержки их планов независимости среди населения. Например, махараджа Траванкора окончательно отказался от своих планов независимости после покушения на его девана, сэра Си. П. Рамасвами Айера. В некоторых государствах главные министры или деваны сыграли важную роль в убеждении князей присоединиться к Индии. Однако ключевыми факторами, побудившими государства принять интеграцию в Индию, были усилия лорда Маунтбеттена, Сардара Валлабхбхаи Пателя и В. П. Менона. Последние двое были соответственно политическим и административным главами Государственного департамента, отвечавшего за отношения с княжескими государствами.

The rulers of the princely states were not uniformly enthusiastic about integrating their domains into independent India. The Jamkhandi State integrated first with Independent India. Some, such as the rulers of Bikaner and Jawhar, were motivated to join India out of ideological and patriotic considerations, but others insisted that they had the right to join either India or Pakistan, to remain independent, or form a union of their own. Bhopal, Travancore and Hyderabad announced that they did not intend to join either dominion. Hyderabad went as far as to appoint trade representatives in European countries and commencing negotiations with the Portuguese to lease or buy Goa to give it access to the sea, and Travancore pointed to the strategic importance to Western countries of its thorium reserves while asking for recognition. Some states proposed a subcontinent wide confederation of princely states, as a third entity in addition to India and Pakistan. Bhopal attempted to build an alliance between the princely states and the Muslim League to counter the pressure being put on rulers by the Congress. A number of factors contributed to the collapse of this initial resistance and to nearly all non Muslim majority princely states agreeing to accede to India. An important factor was the lack of unity among the princes. The smaller states did not trust the larger states to protect their interests, and many Hindu rulers did not trust Muslim princes, in particular Hamidullah Khan, the Nawab of Bhopal and a leading proponent of independence, whom they viewed as an agent for Pakistan. Others, believing integration to be inevitable, sought to build bridges with the Congress, hoping thereby to gain a say in shaping the final settlement. The resultant inability to present a united front or agree on a common position significantly reduced their bargaining power in negotiations with the Congress. The decision by the Muslim League to stay out of the Constituent Assembly was also fatal to the princes' plan to build an alliance with it to counter the Congress, and attempts to boycott the Constituent Assembly altogether failed on 28 April 1947, when the states of Baroda, Bikaner, Cochin, Gwalior, Jaipur, Jodhpur, Patiala and Rewa took their seats in the Assembly. Many princes were also pressured by popular sentiment favouring integration with India, which meant their plans for independence had little support from their subjects. The Maharaja of Travancore, for example, definitively abandoned his plans for independence after the attempted assassination of his dewan, Sir C. P. Ramaswami Iyer. In a few states, the chief ministers or dewans played a significant role in convincing the princes to accede to India. The key factors that led the states to accept integration into India were, however, the efforts of Lord Mountbatten, Sardar Vallabhbhai Patel and V. P. Menon. The latter two were respectively the political and administrative heads of the States Department, which was in charge of relations with the princely states.

Роль Маунтбеттен

Маунтбеттен считал, что обеспечение присоединения княжеских государств к Индии было решающим для достижения соглашения с Конгрессом о передаче власти. Как родственник Георга VI, он пользовался доверием большинства раджей и был личным другом многих, особенно наваба Бхопала, Хамидуллы Хана. Раджи также полагали, что он сможет обеспечить соблюдение независимой Индией любых согласованных условий, поскольку премьер-министр Джавахарлал Неру и Патель попросили его стать первым генерал-губернатором Индийского доминиона. Маунтбеттен использовал свое влияние на раджей, чтобы склонить их к присоединению. Он заявил, что британское правительство не предоставит статус доминиона ни одному из княжеских государств и не примет их в Британское Содружество, что означало разрыв всех связей британской короны с этими государствами, если они не присоединятся к Индии или Пакистану. Он подчеркнул, что Индийский субконтинент представляет собой единое экономическое пространство, и что княжества пострадают больше всего в случае разрыва этих связей. Он также указал на трудности, с которыми столкнутся раджи в поддержании порядка в условиях роста межобщинного насилия и коммунистических движений. В то время некоторые раджи жаловались на предательство со стороны Великобритании, которую они считали своим союзником, и сэр Конрад Корфилд подал в отставку с поста главы политического департамента в знак протеста против политики Маунтбеттена. Уинстон Черчилль сравнил риторику индийского правительства с риторикой Адольфа Гитлера перед вторжением в Австрию. Однако современные историки, такие как Э. В. Р. Ламби и Р. Дж. Мур, считают, что Маунтбеттен сыграл ключевую роль в обеспечении согласия княжеских государств на присоединение к Индии.

Давление и дипломатия

Самым значительным фактором, который побудил князей принять решение о присоединении к Индии, была политика Конгресса и, в частности, Пателя и Менона. Официальная позиция Конгресса заключалась в том, что княжеские государства не являлись суверенными образованиями и, следовательно, не могли претендовать на независимость, несмотря на прекращение действия принципа верховенства. Княжеские государства, таким образом, должны были присоединиться либо к Индии, либо к Пакистану. В июле 1946 года Нехру прямо заявил, что ни одно княжеское государство не сможет одержать военную победу над армией независимой Индии, а в мае 1947 года он объявил, что любое княжеское государство, отказавшееся присоединиться к Учредительному собранию, будет рассматриваться как враждебное. Патель и Менон, которым была поручена непосредственная работа по ведению переговоров с князьями, придерживались более мягкого подхода, чем Нехру. Официальное заявление правительства Индии, сделанное Пателем 5 июля 1947 года, не содержало угроз. Вместо этого в нем подчеркивалось единство Индии и общие интересы князей и независимой Индии, заверялись князья в намерениях Конгресса и приглашались присоединиться к независимой Индии, "чтобы принимать законы, сидя вместе как друзья, а не заключать договоры как чужаки". Он повторил, что Государственный департамент не будет стремиться установить отношения господства над княжескими государствами. В отличие от Политического департамента британского правительства, он не станет инструментом верховенства, а послужит средством для ведения дел между государствами и Индией на равных началах.

Инструменты присоединения

Патель и Менон подкрепили свои дипломатические усилия заключением договоров, разработанных для того, чтобы быть привлекательными для правителей княжеских государств. Были подготовлены два ключевых документа. Первым из них было Соглашение о сохранении статус-кво, которое подтверждало продолжение действующих соглашений и административной практики. Вторым был Инструмент о присоединении, посредством которого правитель соответствующего княжеского государства соглашался на присоединение своего королевства к независимой Индии, предоставляя последней контроль над определенными вопросами. Инструменты о присоединении предусматривали ряд дополнительных гарантий. Пункт 7 устанавливал, что князья не будут связаны индийской конституцией после ее принятия. Пункт 8 гарантировал их автономию во всех областях, не переданных правительству Индии. Это дополнялось рядом обещаний. Правители, согласившиеся на присоединение, получали гарантии защиты их экстратерриториальных прав, таких как иммунитет от судебного преследования в индийских судах и освобождение от таможенных пошлин, права на постепенную демократизацию, того, что ни одно из восемнадцати крупных государств не будет принудительно объединено, и сохранения права на британские награды и титулы. В ходе переговоров лорд Маунтбеттен поддержал заявления Пателя и Менона, подчеркнув, что эти документы предоставляют князьям всю необходимую им "фактическую независимость". Маунтбеттен, Патель и Менон также стремились создать у князей впечатление, что в случае отказа от предложенных условий им впоследствии, возможно, придется присоединиться на значительно менее выгодных условиях. Соглашение о сохранении статус-кво также использовалось как инструмент ведения переговоров, поскольку Госдепартамент категорически отказался подписывать Соглашение о сохранении статус-кво с княжескими государствами, не подписавшими Инструмент о присоединении.

Процесс присоединения

Ограниченный масштаб Инструментов о присоединении и обещание широкой автономии, а также другие предоставляемые ими гарантии, убедили многих правителей в том, что это наилучшие условия, которые они могли получить, учитывая отсутствие поддержки со стороны британцев и внутреннее давление. В период с мая 1947 года по передачу власти 15 августа 1947 года подавляющее большинство государств подписали Инструменты о присоединении. Однако некоторые из них сопротивлялись. Некоторые просто откладывали подписание Инструмента о присоединении. Пиплода, небольшое государство в центральной Индии, присоединилось только в марте 1948 года. Наиболее серьезные проблемы возникли с несколькими пограничными государствами, такими как Джодхпур, который пытался добиться более выгодных условий от Пакистана, Джунагад, который фактически присоединился к Пакистану, и Хайдарабад и Кашмир, которые решили остаться независимыми.

Пограничные государства

Правителю Джодпура, Ханванту Сингху, не нравился Индийский национальный конгресс, и он не видел перспективного будущего для себя или для того образа жизни, который он хотел вести, в Индии. Вместе с правителем Джайсалмера он начал переговоры с Мухаммадом Али Джинной, назначенным главой государства Пакистана. Джинна стремился привлечь некоторые из крупных пограничных княжеств, надеясь тем самым привлечь и другие княжества Раджпутаны в Пакистан и компенсировать потерю половины Бенгалии и Пенджаба. Он предложил Джодпуру и Джайсалмеру присоединиться к Пакистану на любых условиях, предоставив их правителям чистые листы бумаги и попросив записать свои условия, которые он готов был подписать. Джайсалмер отказался, полагая, что ему будет трудно поддержать мусульман против индусов в случае межрелигиозных столкновений. Ханвант Сингх был близок к подписанию соглашения. Однако в Джодхпуре в целом царило враждебное отношение к присоединению к Пакистану. Маунтбеттен также указал на то, что присоединение преимущественно индуистского княжества к Пакистану противоречило бы принципу двухнациональной теории, на которой основывался Пакистан, и, вероятно, спровоцировало бы межрелигиозное насилие в княжестве. Ханвант Сингх был убежден этими доводами и с некоторой неохотой согласился присоединиться к Индии. На северо-востоке Индии пограничные княжества Манипур и Трипура присоединились к Индии 11 и 13 августа соответственно.

Джунагадх

Хотя штаты теоретически имели право свободно выбирать, присоединиться к Индии или Пакистану, Маунтбеттен указал на то, что "географическая обусловленность" означала, что большинство из них должны выбрать Индию. Фактически, он исходил из того, что только государства, имеющие границу с Пакистаном, могли выбирать присоединение к нему. Индия полагала, что разрешение Джунагадху перейти в Пакистан усугубит и без того назревающие межрелигиозные разногласия в Гуджарате, и отказалась признать присоединение. Правительство указало на то, что 80% населения штата составляли индусы, и потребовало проведения референдума для решения вопроса о присоединении. Одновременно были прекращены поставки топлива и угля в Джунагад, прерваны воздушное и почтовое сообщение, войска были направлены к границе, а княжества Мангроль и Бабариявад, ранее присоединившиеся к Индии, были вновь оккупированы. Пакистан согласился обсудить плебисцит при условии вывода индийских войск, что Индия отклонила. 26 октября Наваб и его семья бежали в Пакистан после столкновений с индийскими войсками. 7 ноября двор Джунагада, столкнувшись с крахом, обратился к правительству Индии с просьбой взять на себя управление штатом. Правительство Индии согласилось. В феврале 1948 года был проведен плебисцит, который практически единогласно поддержал присоединение к Индии.

Джамму и Кашмир

На момент передачи власти штатом Джамму и Кашмир (широко называемым "Кашмир") управлял махараджа Хари Сингх, индус, хотя в самом штате проживало мусульманское большинство. Хари Сингх колебался, решаясь на присоединение к Индии или Пакистану, поскольку любое из этих решений могло спровоцировать негативную реакцию в различных частях его королевства. Он подписал Соглашение о прекращении огня с Пакистаном и предложил аналогичное соглашение Индии, но объявил о намерении Кашмира оставаться независимым. Вторженцы быстро продвигались к Шри-Нагару. Махараджа Кашмира обратился к Индии с просьбой о военной помощи. Индия потребовала подписания Инструмента о присоединении и формирования временного правительства во главе с шейхом Абдуллой в обмен на эту помощь. Махараджа согласился, однако Неру заявил, что это решение должно быть подтверждено плебисцитом, хотя никаких юридических оснований для такого подтверждения не существовало. Индийские войска обеспечили контроль над Джамму, Шри-Нагаром и долиной в ходе Первой Кашмирской войны, но интенсивные бои ослабли с наступлением зимы, которая сделала большую часть территории штата непроходимой. Премьер-министр Нехру, осознавая степень международного внимания к этому конфликту, объявил о прекращении огня и обратился к ООН за арбитражем, утверждая, что в противном случае Индии пришлось бы вторгнуться в Пакистан из-за неспособности Пакистана остановить вторжения племенных ополченцев. Плебисцит так и не был проведен, и 26 января 1950 года Конституция Индии вступила в силу в Кашмире, но с особыми положениями для штата. Тем не менее, Индия не смогла установить административный контроль над всем Кашмиром. Северные и западные части Кашмира перешли под контроль Пакистана в 1947 году и сегодня являются Пакистан-администрируемым Кашмиром. В ходе китайско-индийской войны 1962 года Китай оккупировал Аксай-Чин, северо-восточный регион, граничащий с Ладаком, и продолжает контролировать и администрировать эту территорию.

Хайдарабад

Хайдарабад был не имеющим выхода к морю государством, простиравшимся на 82 000 квадратных миль (более 212 000 квадратных километров) в юго-восточной Индии. Хотя 87% из его 17 миллионов жителей составляли индусы, его правитель, Низам Осман Али Хан, был мусульманином, и политикой государства доминировала мусульманская элита. Мусульманская знать и Иттехад-уль-Муслимин, влиятельная про-низамовская мусульманская партия, настаивали на сохранении Хайдарабадом независимости и равноправного статуса с Индией и Пакистаном. В соответствии с этим, Низам в июне 1947 года издал ферман, объявляющий о возобновлении независимости государства после передачи власти. Правительство Индии отклонило ферман, назвав его «юридическим утверждением сомнительной обоснованности». В нем утверждалось, что стратегическое положение Хайдарабада, лежащего на основных коммуникационных линиях между северной и южной Индией, позволяло легко использовать его «внешними силами» для угрозы Индии, и что, следовательно, вопрос касался национальной безопасности. Также указывалось, что народ, история и местоположение государства несомненно указывают на его принадлежность к Индии, и что его собственные «общие интересы» требуют его интеграции в Индию. Низам был готов заключить с Индией ограниченный договор, предусматривающий для Хайдарабада гарантии, отсутствующие в стандартном Инструменте о присоединении, например, положение, гарантирующее нейтралитет Хайдарабада в случае конфликта между Индией и Пакистаном. Индия отклонила это предложение, заявив, что другие государства потребуют аналогичных уступок. В качестве временной меры было подписано временное Соглашение о прекращении огня, хотя Хайдарабад еще не согласился на присоединение к Индии. Однако к декабрю 1947 года Индия обвинила Хайдарабад в неоднократных нарушениях Соглашения, в то время как Низам утверждал, что Индия блокирует его государство, что Индия отрицала. Низам также столкнулся с восстанием в Телангане, возглавляемым коммунистами, которое началось в 1946 году как крестьянское восстание против феодальных элементов и которое Низаму не удалось подавить. Ситуация еще больше ухудшилась в 1948 году. Разакары («добровольцы»), ополчение, связанное с Иттехад-уль-Муслимин и созданное под влиянием мусульманского радикала Касима Разви, взяли на себя роль поддержки мусульманского правящего класса против волнений среди индуистского населения и начали активизировать свою деятельность, обвиняемые в попытках запугивания деревень. Партия Конгресса штата Хайдарабад, связанная с Индийским национальным конгрессом, начала политическую агитацию. Ситуацию усугубляли коммунистические группы, которые первоначально поддерживали Конгресс, но затем перешли на сторону оппозиции и начали нападать на группы Конгресса. Патель теперь настаивал, что если Хайдарабаду будет позволено сохранить независимость, престиж правительства будет подорван, и ни индусы, ни мусульмане не будут чувствовать себя в безопасности в его пределах. 13 сентября 1948 года индийская армия была направлена в Хайдарабад в рамках операции «Поло» под предлогом того, что ситуация с правопорядком угрожает миру в Южной Индии. Войска встретили незначительное сопротивление со стороны Разакаров и в период с 13 по 18 сентября установили полный контроль над государством. Операция привела к массовому межобщинному насилию, по официальным оценкам, число погибших составило от 27 000 до 40 000 человек, а по научным оценкам – 200 000 и более. Низам был оставлен главой государства, как и другие князья, присоединившиеся к Индии. Он отказался от жалоб, поданных в ООН, и, несмотря на резкие протесты Пакистана и критику других стран, Совет Безопасности больше не рассматривал этот вопрос, и Хайдарабад был включен в состав Индии.

Hyderabad was a landlocked state that stretched over 82,000 square miles (over 212,000 square kilometres) in southeastern India. While 87% of its 17 million people were Hindu, its ruler Nizam Osman Ali Khan was a Muslim, and its politics were dominated by a Muslim elite. The Muslim nobility and the Ittehad ul Muslimeen, a powerful pro Nizam Muslim party, insisted Hyderabad remain independent and stand on an equal footing to India and Pakistan. Accordingly, the Nizam in June 1947 issued a firman announcing that on the transfer of power, his state would be resuming independence. The Government of India rejected the firman, terming it a "legalistic claim of doubtful validity". It argued that the strategic location of Hyderabad, which lay astride the main lines of communication between northern and southern India, meant it could easily be used by "foreign interests" to threaten India, and that in consequence, the issue involved national security concerns. It also pointed out that the state's people, history and location made it unquestionably Indian, and that its own "common interests" therefore mandated its integration into India. The Nizam was prepared to enter into a limited treaty with India, which gave Hyderabad safeguards not provided for in the standard Instrument of Accession, such as a provision guaranteeing Hyderabad's neutrality in the event of a conflict between India and Pakistan. India rejected this proposal, arguing that other states would demand similar concessions. A temporary Standstill Agreement was signed as a stopgap measure, even though Hyderabad had not yet agreed to accede to India. By December 1947, however, India was accusing Hyderabad of repeatedly violating the Agreement, while the Nizam alleged that India was blockading his state, a charge India denied. The Nizam was also beset by the Telangana Rebellion, led by communists, which started in 1946 as a peasant revolt against feudal elements; and one which the Nizam was not able to subjugate. The situation deteriorated further in 1948. The Razakars ("volunteers"), a militia affiliated to the Ittehad ul Muslimeen and set up under the influence of Muslim radical Qasim Razvi, assumed the role of supporting the Muslim ruling class against upsurges by the Hindu populace, and began intensifying its activities and was accused of attempting to intimidate villages. The Hyderabad State Congress Party, affiliated to the Indian National Congress, launched a political agitation. Matters were made worse by communist groups, which had originally supported the Congress but now switched sides and began attacking Congress groups. Patel now insisted that if Hyderabad was allowed to continue its independence, the prestige of the Government would be tarnished and then neither Hindus nor Muslims would feel secure in its realm. On 13 September 1948, the Indian Army was sent into Hyderabad under Operation Polo on the grounds that the law and order situation there threatened the peace of South India. The troops met little resistance by the Razakars and between 13 and 18 September took complete control of the state. The operation led to massive communal violence with estimates of deaths ranging from the official one of 27,000–40,000 to scholarly ones of 200,000 or more. The Nizam was retained as the head of state in the same manner as the other princes who acceded to India. He thereupon disavowed the complaints that had been made to the UN and, despite vehement protests from Pakistan and strong criticism from other countries, the Security Council did not deal further with the question, and Hyderabad was absorbed into India.

Завершение интеграции

Инструменты присоединения были ограничены, передавая контроль Индии лишь по трем вопросам, и сами по себе привели бы к довольно рыхлой федерации со значительными различиями в администрации и управлении в различных государствах. Полноценная политическая интеграция, напротив, требовала процесса, посредством которого политические деятели в различных государствах были бы "убеждены перенести свою лояльность, ожидания и политическую деятельность к новому центру", а именно, к Республике Индия. Это была непростая задача. В то время как в некоторых княжеских государствах, таких как Майсур, существовали законодательные системы управления, основанные на широком избирательном праве и не сильно отличающиеся от систем Британской Индии, в других политические решения принимались в небольших, замкнутых аристократических кругах, а управление, как следствие, было в лучшем случае патерналистским, а в худшем – результатом придворных интриг. Обеспечив присоединение княжеских государств, правительство Индии в период с 1948 по 1950 год приступило к объединению государств и бывших британских провинций в единую политическую структуру под единой республиканской конституцией.

Демократизация

Слияние административных аппаратов каждого государства и их интеграция в единое политическое и административное образование было непростой задачей, особенно учитывая, что многие из объединяемых государств имели историю соперничества. В бывшем Центральном агентстве Индии, чьи княжеские государства первоначально были объединены в княжеский союз под названием Виндхья-Прадеш, соперничество между двумя группами государств достигло такой остроты, что правительство Индии убедило правителей подписать Соглашение о слиянии, отменяющее прежние договоры о слиянии, и установило прямой контроль над штатом как над территорией под управлением главного комиссара. Таким образом, слияния не оправдали ожиданий правительства Индии или Департамента по делам государств. В декабре 1947 года Менон предложил потребовать от правителей государств предпринять «практические шаги по установлению народного правления». Департамент по делам государств принял его предложение и реализовал его посредством специального договора, подписанного раджпрамухами объединенных княжеских союзов, обязывающего их действовать как конституционные монархи. Это означало, что их полномочия де-факто не отличались от полномочий губернаторов бывших британских провинций, что обеспечило населению их территорий такую же степень ответственного управления, как и населению остальной Индии. Хотя это противоречило британскому заявлению о прекращении верховенства при передаче власти, позиция Конгресса всегда заключалась в том, что независимая Индия унаследует статус верховной власти. До отмены статьи 370 Конституции Индии единственным исключением был Кашмир, отношения которого с Индией продолжали регулироваться первоначальным Инструментом о присоединении и конституцией, разработанной Учредительным собранием штата. С 1950 года Конституция Индии классифицировала составные части Индии на три категории — штаты части А, Б и С. Бывшие британские провинции, вместе с княжескими государствами, которые были в них объединены, относились к штатам части А. Княжеские союзы, а также Майсур и Хайдарабад, — к штатам части Б. Бывшие провинции под управлением главных комиссаров и другие центрально управляемые территории, за исключением Андаманских и Никобарских островов, — к штатам части С. Единственным существенным различием между штатами части А и части Б было то, что конституционными главами штатов части Б были раджпрамухи, назначенные на основании условий договоров о слиянии, а не губернаторы, назначаемые центральным правительством. Кроме того, Конституция предоставила центральному правительству широкий спектр полномочий в отношении бывших княжеских государств, предусматривая, в частности, что «их управление будет находиться под общим контролем и соответствовать конкретным указаниям, если таковые будут даваться президентом время от времени». В остальном форма правления в обоих случаях была идентичной. И в юридическом, и в практическом плане территории, которые ранее входили в состав княжеских государств, теперь были полностью интегрированы в Индию и ничем не отличались от территорий, которые ранее входили в состав Британской Индии. Личные привилегии принцев — содержание, освобождение от таможенных пошлин и традиционные почести — сохранились, но были отменены лишь в 1971 году.

Merging the administrative machineries of each state and integrating them into one political and administrative entity was not easy, particularly as many of the merged states had a history of rivalry. In the former Central India Agency, whose princely states had initially been merged into a princely union called Vindhya Pradesh, the rivalry between two groups of states became so bad that the Government of India persuaded the rulers to sign a Merger Agreement abrogating the old Covenants of Merger, and took direct control of the state as a Chief Commissioner's State. As such, the mergers did not meet the expectations of the Government of India or the States Department. In December 1947, Menon suggested requiring the rulers of states to take "practical steps towards the establishment of popular government". The States Department accepted his suggestion, and implemented it through a special covenant signed by the rajpramukhs of the merged princely unions, binding them to act as constitutional monarchs. This meant that their powers were de facto no different from those of the Governors of the former British provinces, thus giving the people of their territories the same measure of responsible government as the people of the rest of India. While this contradicted the British statement that paramountcy would lapse on the transfer of power, the Congress position had always been that independent India would inherit the position of being the paramount power. Until Article 370 of the Constitution of India was abrogated, the only exception was Kashmir, whose relationship with India continued to be governed by the original Instrument of Accession, and the constitution produced by the state's Constituent Assembly. Effective from 1950, the Constitution of India classified the constituent units of India into three classes—Part A, B, and C states. The former British provinces, together with the princely states that had been merged into them, were the Part A states. The princely unions, plus Mysore and Hyderabad, were the Part B states. The former Chief Commissioners' Provinces and other centrally administered areas, except the Andaman and Nicobar Islands, were the Part C states. The only practical difference between the Part A states and the Part B states was that the constitutional heads of the Part B states were the Rajpramukhs appointed under the terms of the Covenants of Merger, rather than Governors appointed by the central government. In addition, Constitution gave the central government a significant range of powers over the former princely states, providing amongst other things that "their governance shall be under the general control of, and comply with such particular directions, if any, as may from time to time be given by, the President". Apart from that, the form of government in both was identical. In both legal and practical terms, the territories that had been part of the princely states were now fully integrated into India and did not differ in any way from those that had been part of British India. The personal privileges of the princes—the privy purse, the exemption from customs duty, and customary dignities—survived, only to be abolished in 1971.

Принцы

Хотя постепенная интеграция княжеств в Индию была в основном мирной, не все князья были довольны результатом. Многие ожидали, что Инструменты о присоединении будут бессрочными, и были недовольны потерей автономии и гарантированного сохранения существования своих государств, на которое рассчитывали. Некоторые испытывали беспокойство из-за исчезновения государств, которыми на протяжении поколений управляли их семьи, в то время как другие были огорчены исчезновением административных структур, которые они упорно создавали и считали эффективными. Некоторые воспользовались своим правом занимать государственные должности в центральном правительстве. Махараджа Бхавнагара, полковник Кришна Кумарасингх Бхавасингх Гохил, например, стал губернатором штата Мадрас, а несколько других были назначены на дипломатические посты за границу. Соглашение между Францией и Индией в 1948 году предусматривало проведение выборов в оставшихся французскими владениях в Южной Азии для определения их политического будущего. Плебисцит, проведенный в Чандрнагоре 19 июня 1949 года, завершился результатом 7463 голосов против 114 в пользу интеграции с Индией. Он был передан Индии де-факто 14 августа 1949 года и де-юре 2 мая 1950 года. Однако в других анклавах про-французский лагерь во главе с Эдуардом Губером использовал административные ресурсы для подавления групп, выступавших за объединение. Народное недовольство росло, и в 1954 году демонстрации в Янаме и Маэ привели к тому, что группы, выступавшие за объединение, захватили власть. Референдум в Пондичерри и Караикале в октябре 1954 года показал поддержку объединения, и 1 ноября 1954 года фактический контроль над всеми четырьмя анклавами был передан Республике Индия. В мае 1956 года был подписан договор о передаче, а после ратификации Французским национальным собранием в мае 1962 года де-юре контроль над анклавами также был передан. Португалия, напротив, противилась дипломатическим решениям. Она рассматривала сохранение своих анклавов на Индийском субконтиненте как вопрос национальной гордости и в 1951 году внесла поправки в свою конституцию, преобразовав свои владения в Индии в португальские провинции. В июле 1954 года восстание в Дадра и Нагар-Хавели свергло португальское правление. В 1961 году Конституция Индии была изменена, чтобы включить Дадру и Нагар-Хавели в состав Индии в качестве союзной территории. Гоа, Даман и Диу оставались нерешенной проблемой. 15 августа 1955 года пять тысяч мирных демонстрантов провели марш к границе против португальцев и были встречены огнем, в результате чего погибли 22 человека. Хотя Неру продолжал отдавать предпочтение решению путем переговоров, подавление португальцами восстания в Анголе в 1961 году радикализировало индийское общественное мнение и усилило давление на правительство Индии с целью принятия военных мер. Африканские лидеры также оказывали давление на Неру, чтобы он предпринял действия в Гоа, утверждая, что это спасет Африку от дальнейших ужасов. 18 декабря 1961 года, после провала американской попытки найти решение путем переговоров, индийская армия вошла в португальскую Индию и разгромила португальские гарнизоны. Португалия обратилась в Совет Безопасности, но резолюция с призывом к Индии немедленно вывести свои войска была отклонена вето СССР. Португалия капитулировала 19 декабря.

Although the progressive integration of the princely states into India was largely peaceful, not all princes were happy with the outcome. Many had expected the Instruments of Accession to be permanent, and were unhappy about losing the autonomy and the guaranteed continued existence of their states they had expected to gain. Some felt uneasy about the disappearance of states that generations of their family had controlled, while others were unhappy about the disappearance of administrative structures they had worked hard to build up and which they believed to be efficient. Several took advantage of their eligibility to hold public offices under the central government. The Maharaja of Bhavnagar, Col. Krishna Kumarasingh Bhavasingh Gohil, for example, became the Governor of Madras State, and several others were appointed to diplomatic posts overseas. An agreement between France and India in 1948 provided for an election in France's remaining possessions in South Asia to choose their political future. A plebiscite held in Chandernagore on 19 June 1949 resulted in a vote of 7,463 to 114 in favour of being integrated with India. It was ceded to India on a de facto basis on 14 August 1949 and de jure on 2 May 1950. In the other enclaves, however, the pro French camp, led by Edouard Goubert, used the administrative machinery to suppress the pro merger groups. Popular discontent rose, and in 1954 demonstrations in Yanam and Mahe resulted in pro merger groups assuming power. A referendum in Pondicherry and Karaikal in October 1954 resulted in a vote in favour of merger, and on 1 November 1954, de facto control over all four enclaves was transferred to the Republic of India. A treaty of cession was signed in May 1956, and following ratification by the French National Assembly in May 1962, de jure control of the enclaves was also transferred. Portugal, in contrast, resisted diplomatic solutions. It viewed its continued possession of its enclaves in the Indian subcontinent as a matter of national pride and, in 1951, it amended its constitution to convert its possessions in India into Portuguese provinces. In July 1954, an uprising in Dadra and Nagar Haveli threw off Portuguese rule. In 1961, the Constitution of India was amended to incorporate Dadra and Nagar Haveli into India as a Union Territory. Goa, Daman and Diu remained an outstanding issue. On 15 August 1955, five thousand non violent demonstrators marched against the Portuguese at the border, and were met with gunfire, killing 22. Although Nehru continued to favour a negotiated solution, the Portuguese suppression of a revolt in Angola in 1961 radicalised Indian public opinion, and increased the pressure on the Government of India to take military action. African leaders, too, put pressure on Nehru to take action in Goa, which they argued would save Africa from further horrors. On 18 December 1961, following the collapse of an American attempt to find a negotiated solution, the Indian Army entered Portuguese India and defeated the Portuguese garrisons there. The Portuguese took the matter to the Security Council but a resolution calling on India to withdraw its troops immediately was defeated by the USSR's veto. Portugal surrendered on 19 December.

Сикким

Непал, Бутан и Сикким были гималайскими государствами, граничащими с Индией. Непал был признан британцами по Непал-Британскому договору 1923 года как де-юре независимый. После 1947 года Индия подписала новые договоры с Непалом и Бутаном. Исторически Сикким являлся британской зависимостью, со статусом, аналогичным другим княжеским государствам, и поэтому рассматривался как часть территории Индии в колониальный период. Однако после обретения независимости Чогьял Сиккима сопротивлялся полной интеграции в Индию. Учитывая стратегическое значение региона для Индии, правительство Индии сначала подписало Соглашение о поддержании статус-кво, а затем в 1950 году – полноценный договор с Чогьялом Сиккима, который фактически превратил его в протекторат, больше не являющийся частью Индии. Индия несла ответственность за оборону, внешние связи и коммуникации, а также за поддержание законности и порядка, но Сикким сохранил полную внутреннюю автономию. В конце 1960-х и начале 1970-х годов Чогьял Палден Тондуп Намгьял, при поддержке немногочисленных представителей народностей бхутия и лепча из высших слоев общества, пытался добиться расширения своих полномочий, особенно в сфере внешней политики, чтобы придать Сиккиму более выраженную международную идентичность. Этим политикам противостояли Кази Лхендуп Дорджи и Конгресс штата Сикким, представлявшие этнических непальцев из среднего класса и придерживавшиеся более проиндийской позиции. В апреле 1973 года вспыхнули античогьяльские выступления, протестующие требовали проведения демократических выборов. Полиция Сиккима не смогла справиться с демонстрациями, и Дорджи обратился к Индии с просьбой взять на себя ответственность за поддержание законности и порядка и вмешаться. Индия содействовала переговорам между Чогьялом и Дорджи и заключила соглашение, предусматривающее снижение роли Чогьяла до роли конституционного монарха и проведение выборов на основе новой формулы распределения власти между этническими группами. Противники Чогьяла одержали убедительную победу, и была разработана новая Конституция, предусматривающая ассоциацию Сиккима с Республикой Индия. 10 апреля 1975 года Законодательное собрание Сиккима приняло резолюцию о полной интеграции штата в Индию. Эта резолюция была одобрена 97 процентами голосов на референдуме, состоявшемся 14 апреля 1975 года, после чего индийский парламент внес поправки в конституцию, приняв Сикким в состав Индии в качестве 22-го штата.

Nepal, Bhutan and Sikkim were Himalayan states bordering India. Nepal had been recognised by the British by Nepal–Britain Treaty of 1923 as being de jure independent After 1947, India signed new treaties with Nepal and Bhutan. Historically, Sikkim was a British dependency, with a status similar to that of the other princely states, and was therefore considered to be within the frontiers of India in the colonial period. On independence, however, the Chogyal of Sikkim resisted full integration into India. Given the region's strategic importance to India, the Government of India signed first a Standstill Agreement and then in 1950 a full treaty with the Chogyal of Sikkim which in effect made it a protectorate which was no longer part of India. India had responsibility for defence, external affairs and communications, and ultimate responsibility for law and order, but Sikkim was otherwise given full internal autonomy. In the late 1960s and early 1970s, the Chogyal Palden Thondup Namgyal, supported by the minority Bhutia and Lepcha upper classes, attempted to negotiate greater powers, particularly over external affairs, to give Sikkim more of an international personality. These policies were opposed by Kazi Lhendup Dorji and the Sikkim State Congress, who represented the ethnic Nepali middle classes and took a more pro Indian view. In April 1973, anti Chogyal agitation broke out and protestors demanded popular elections. The Sikkim police were unable to control the demonstrations, and Dorji asked India to exercise its responsibility for law and order and intervene. India facilitated negotiations between the Chogyal and Dorji, and produced an agreement, which envisaged the reduction of the Chogyal to the role of a constitutional monarch and the holding of elections based on a new ethnic power sharing formula. The Chogyal's opponents won an overwhelming victory, and a new Constitution was drafted providing for Sikkim to be associated with the Republic of India. On 10 April 1975, the Sikkim Assembly passed a resolution calling for the state to be fully integrated into India. This resolution was endorsed by 97 percent of the vote in a referendum held on 14 April 1975, following which the Indian Parliament amended the constitution to admit Sikkim into India as its 22nd state.

Сецессионизм и субнационализм

Хотя большинство княжеских государств, вошедших в состав Индии, были полностью интегрированы, некоторые вопросы остаются нерешенными. Наиболее заметным из них является ситуация в Джамму и Кашмире, где с 1989 года продолжается сепаратистское восстание. Некоторые исследователи полагают, что восстание, по крайней мере частично, является следствием способа интеграции этого региона в Индию. Кашмир, в отличие от других княжеских государств, не был обязан подписывать ни Договор о слиянии, ни пересмотренный Инструмент о присоединении, предоставляющий Индии контроль над большим числом вопросов, чем изначально предусмотренные три. Вместо этого, право принимать законы, касающиеся Кашмира, было предоставлено правительству Индии статьей 5 Конституции Джамму и Кашмира и, согласно статье 370 Конституции Индии, было несколько более ограничено, чем в отношении других штатов. Видмальм утверждает, что в 1980-х годах многие молодые жители Кашмира стали ощущать растущее вмешательство индийского правительства в политику Джамму и Кашмира. Выборы 1987 года подорвали их веру в политический процесс и привели к началу насильственного восстания, которое продолжается и сегодня. В результате растущее недовольство статус-кво, испытываемое все более политически активной молодежью, находило выражение вне политической сферы, что Пакистан, стремясь ослабить контроль Индии над Кашмиром, использовал для разжигания активного восстания. Сепаратистские движения также существуют в двух других бывших княжеских государствах, расположенных в Северо-Восточной Индии – Трипуре и Манипуре, хотя восстание в Трипуре было подавлено, а Манипур также сохраняет мир. Однако ученые обычно рассматривают эти сепаратистские движения как часть более широкой проблемы восстаний в Северо-Восточной Индии, а не как результат специфических проблем, возникших при интеграции княжеских государств в Индию, как это имеет место в случае с Кашмиром, и, в частности, как отражение неспособности правительства Индии должным образом учитывать стремления племенных групп Северо-Востока или решать напряженность, вызванную иммиграцией людей из других частей Индии в этот регион. Интеграция бывших княжеств с другими провинциями для формирования новых штатов также вызвала некоторые проблемы. Регион Телангана, включающий в себя телугуязычные районы бывшего государства Хайдарабад, во многом отличался от телугуязычных районов Британской Индии, с которыми он был объединен. Признавая эти различия, Комиссия по реорганизации штатов первоначально рекомендовала создать Телангану как отдельный штат, а не включать ее в состав более крупного телугуязычного образования. Правительство Индии отклонило эту рекомендацию, и Телангана была объединена с Андхра-Прадеш. Это привело к возникновению в 1960-х годах движения за создание отдельного штата Телангана. Это требование было удовлетворено правительством, что привело к образованию Теланганы в качестве 29-го штата Индии в июне 2014 года. Схожее, хотя и менее сильное, движение существует в регионе Видарбха штата Махараштра, который состоит из бывшего государства Нагпур и региона Берар бывшего государства Хайдарабад.

While the majority of princely states absorbed into India have been fully integrated, a few outstanding issues remain. The most prominent of these is in relation to Jammu and Kashmir, where a secessionist insurgency has been raging since 1989. Some academics suggest that the insurgency is at least partly a result of the manner in which it was integrated into India. Kashmir, uniquely amongst princely states, was not required to sign either a Merger Agreement or a revised Instrument of Accession giving India control over a larger number of issues than the three originally provided for. Instead, the power to make laws relating to Kashmir was granted to the Government of India by Article 5 of the Constitution of Jammu and Kashmir and was, under Article 370 of the Constitution of India, somewhat more restricted than in relation to other states. Widmalm argues that during the 1980s, a number of Kashmiri youth began to feel that the Indian government was increasingly interfering in the politics of Jammu and Kashmir. The elections of 1987 caused them to lose faith in the political process and begin the violent insurgency which is still ongoing. As a result, the growing dissatisfaction with the status quo felt by an increasingly politically aware youth was expressed through non political channels which Pakistan, seeking to weaken India's hold over Kashmir, transformed into an active insurgency. Separatist movements also exist in two other former princely states located in Northeast India— Tripura and Manipur, though insurgency in Tripura has been crushed and Manipur has also been peaceful. However, these separatist movements are generally treated by scholars as being part of the broader problem of insurgencies in North east India, rather being a result of specific problems in integrating the princely states into India, as the Kashmir problem is and, in particular, to reflect the failure of the Government of India to adequately address the aspirations of tribal groups in the Northeast, or to tackle the tensions arising from the immigration of people from other parts of India to the north eastern areas. The integration of former princely states with other provinces to form new states has also given rise to some issues. The Telangana region, comprising the Telugu speaking districts of the former Hyderabad State, were in many ways different from the Telugu speaking areas of British India with which they were merged. In recognition of these differences, the States Reorganisation Commission originally recommended that Telangana be created as a separate state, rather than as part of a broader Telugu speaking entity. This recommendation was rejected by the Government of India, and Telangana was merged into Andhra Pradesh. The result was the emergence in the 1960s of a movement demanding a separate Telangana state. The demand has been accepted by the Union Government, leading to formation of Telangana as the 29th state of India in June 2014. A similar movement, although less strong, exists in the Vidarbha region of Maharashtra, which consists of the former Nagpur state and the Berar region of the former Hyderabad state.

Критические взгляды на процесс интеграции

Процесс интеграции неоднократно приводил к конфликтам между индийскими и пакистанскими лидерами. В ходе переговоров Джинна, представляя Мусульманскую лигу, решительно отстаивал право княжеских государств оставаться независимыми, не присоединяясь ни к Индии, ни к Пакистану, что диаметрально противоречило позиции Неру и Конгресса и нашло отражение в поддержке Пакистаном стремления Хайдарабада к независимости. После раздела Пакистан обвинил Индию в лицемерии, утверждая, что мало чем отличается присоединение правителя Джунагада к Пакистану – которое Индия отказалась признать – от присоединения махараджи Кашмира к Индии. В течение нескольких лет Пакистан отказывался признавать законность включения Джунагада в состав Индии, считая его де-юре пакистанской территорией. В своей книге «Патель: жизнь» Ганди утверждает, что Джинна стремился объединить вопросы Джунагада и Хайдарабада в одну борьбу. Предполагается, что он хотел добиться проведения плебисцита в Джунагаде и Хайдарабаде со стороны Индии, зная, что в таком случае этот принцип пришлось бы применить и к Кашмиру, где, по его мнению, мусульманское большинство проголосовало бы за Пакистан. Речь Пателя в колледже Бахауддина в Джунагаде после взятия города под контроль, где он заявил, что «мы согласимся на Кашмир, если они согласятся на Хайдарабад», позволяет предположить, что он мог быть склонен к этой идее. Хотя взгляды Пателя не являлись официальной политикой Индии и не разделялись Неру, оба лидера были возмущены тем, что Джинна добивался расположения раджей Джодхпура, Бхопала и Индора, что заставило их занять более жесткую позицию в отношении возможной сделки с Пакистаном. Современные историки также пересмотрели роль Государственного департамента и лорда Маунтбеттена в процессе присоединения. Иэн Копланд утверждает, что лидеры Конгресса не планировали, чтобы положения, содержащиеся в Инструментах о присоединении, были окончательными даже при их подписании, а всегда втайне рассматривали возможность полной интеграции, которая произошла в период с 1948 по 1950 год. Менон в своих мемуарах заявил, что изменения в первоначальных условиях присоединения в каждом случае были добровольно согласованы с раджами без какого-либо принуждения. Копланд не согласен с этим, поскольку иностранные дипломаты в то время полагали, что раджам не оставили выбора, кроме как подписать, и что некоторые из них выразили свое недовольство достигнутыми договоренностями. Он также критикует роль Маунтбеттена, утверждая, что, хотя он действовал в рамках закона, он, по крайней мере, был морально обязан сделать что-то для раджей, когда стало ясно, что правительство Индии намерено изменить условия присоединения, и что ему не следовало поддерживать эту сделку, учитывая, что после обретения независимости ее невозможно было гарантировать. Копланд и Рамусак утверждают, что в конечном итоге одной из причин, по которой раджи согласились на упразднение своих государств, было то, что они чувствовали себя брошенными британцами и не видели у себя другого выхода. Более ранние историки, такие как Ламби, напротив, придерживаются мнения, что княжеские государства не могли существовать как независимые образования после передачи власти, и что их исчезновение было неизбежным. Поэтому они рассматривают успешную интеграцию всех княжеских государств в Индию как триумф правительства Индии и лорда Маунтбеттена, а также как свидетельство мудрости большинства раджей, которые за несколько месяцев совместно достигли того, что Империя безуспешно пыталась сделать более века – объединить всю Индию под единым правлением.

The integration process repeatedly brought Indian and Pakistani leaders into conflict. During negotiations, Jinnah, representing the Muslim League, strongly supported the right of the princely states to remain independent, joining neither India nor Pakistan, an attitude which was diametrically opposed to the stance taken by Nehru and the Congress and which was reflected in Pakistan's support of Hyderabad's bid to stay independent. Post partition, the Government of Pakistan accused India of hypocrisy on the ground that there was little difference between the accession of the ruler of Junagadh to Pakistan—which India refused to recognise—and the accession of the Maharajah of Kashmir to India, and for several years refused to recognise the legality of India's incorporation of Junagadh, treating it as de jure Pakistani territory. In his book Patel: A Life, Gandhi asserts that Jinnah sought to engage the questions of Junagadh and Hyderabad in the same battle. It is suggested that he wanted India to ask for a plebiscite in Junagadh and Hyderabad, knowing thus that the principle then would have to be applied to Kashmir, where the Muslim majority would, he believed, vote for Pakistan. A speech by Patel at the Bahauddin College in Junagadh following the latter's take over, where he said that "we would agree to Kashmir if they agreed to Hyderabad", suggests that he may have been amenable to this idea. Although Patel's opinions were not India's policy, nor were they shared by Nehru, both leaders were angered at Jinnah's courting the princes of Jodhpur, Bhopal and Indore, leading them to take a harder stance on a possible deal with Pakistan. Modern historians have also re examined the role of the States Department and Lord Mountbatten during the accession process. Ian Copland argues that the Congress leaders did not intend the settlement contained in the Instruments of Accession to be permanent even when they were signed, and at all times privately contemplated a complete integration of the sort that ensued between 1948 and 1950. Menon in his memoirs stated that the changes to the initial terms of accession were in every instance freely consented to by the princes with no element of coercion. Copland disagrees, on the basis that foreign diplomats at the time believed that the princes had been given no choice but to sign, and that a few princes expressed their unhappiness with the arrangements. He also criticises Mountbatten's role, saying that while he stayed within the letter of the law, he was at least under a moral obligation to do something for the princes when it became apparent that the Government of India was going to alter the terms on which accession took place, and that he should never have lent his support to the bargain given that it could not be guaranteed after independence. Both Copland and Ramusack argue that, in the ultimate analysis, one of the reasons why the princes consented to the demise of their states was that they felt abandoned by the British, and saw themselves as having little other option. Older historians such as Lumby, in contrast, take the view that the princely states could not have survived as independent entities after the transfer of power, and that their demise was inevitable. They therefore view successful integration of all princely states into India as a triumph for the Government of India and Lord Mountbatten, and as a tribute to the sagacity of the majority of princes, who jointly achieved in a few months what the Empire had attempted, unsuccessfully, to do for over a century—unite all of India under one rule.