Введение

Призрак Рождества, который ещё не наступил (англ. Ghost of Christmas Yet to Come) — вымышленный персонаж повести Чарльза Диккенса «Рождественская песнь» (1843). Призрак — последний из трёх духов, являющихся скупому Эбенезеру Скруджу, чтобы дать ему шанс на искупление. После визита призрака его покойного делового партнёра Джейкоба Марли, Скрудж получает ночные визиты от трёх Призраков Рождества, каждый из которых представляет собой различный период в жизни Скруджа. Закутанный в саван, зловещий и безмолвный Призрак Рождества, который ещё не наступил, является последним посетителем Скруджа и показывает ему видение Рождества вскоре после его смерти. Друг Диккенса и его биограф Джон Форстер отмечал, что у Диккенса было "страстное увлечение призраками", хотя сам он в них не верил. Его журналы «Домашние слова» и «Весь год» регулярно публиковали истории о призраках, а писатель ежегодно выпускал новую повесть о привидениях в течение нескольких лет после своей первой, «Рождественской песни», в 1843 году. В этой повести Диккенс новаторски представил существование сверхъестественного как естественное продолжение реального мира, в котором жили Скрудж и его современники. То, что Диккенс сделал Рождественские духи центральным элементом своей истории, отражает викторианский интерес к паранормальным явлениям. В отличие от двух предыдущих Рождественских духов, Призрак Рождества, который ещё не наступил, следует традиции готической литературы, с которой Диккенс познакомился в подростковом возрасте. Помимо «Рождественской песни», Диккенс также включил мрачную атмосферу и мелодраматизм готической литературы в различные свои другие произведения, перенеся их в более современный период и городскую среду, например, в «Оливера Твиста» (1837–1838), «Дом в тумане» (1854), «Большие надежды» (1860–1861) и неоконченный роман «Эдвин Друд» (1870). Как и в «Рождественской песне», эти романы противопоставляют богатую, упорядоченную и благополучную цивилизацию беспорядку и варварству бедных в том же мегаполисе.

Значение истории

В отличие от двух предыдущих духов, являющихся ровно в час, Призрак Рождества, которое ещё не наступило, появляется на последнем ударе двенадцати, в Час ведьм. Он предстаёт как зловещая и безмолвная фигура: «Солидный Фантом, окутанный и с надвинутым капюшоном, приближающийся, словно туман над землёй, к нему». Скрудж так боялся этой безмолвной фигуры, что его ноги дрожали, и он едва мог стоять, готовясь последовать за ней. Когда Призрак приблизился, Скрудж преклонил колено, ибо сам воздух, сквозь который двигался этот Дух, казалось, рассеивал мрак и тайну. Он был облачён в глубокое чёрное одеяние, скрывающее его голову, лицо, облик, и ничего не оставалось видимым, кроме протянутой руки. Без неё было бы трудно отделить его фигуру от ночи и от тьмы, окружающей его. Дух в своей «сумрачной вуали» – это олицетворение Смерти. Хотя современному читателю это может показаться странным выбором для рождественского призрака, в раннюю викторианскую эпоху люди вспоминали ушедших близких в Рождество, которое также было временем для подведения итогов года. В своей статье «Что такое Рождество, когда мы взрослеем», опубликованной в журнале Household Words в 1851 году, Диккенс писал: «Во все дни года мы обратим свои лица к этому Городу [Мёртвых] в Рождественский день и из его безмолвных рядов приведём тех, кого любили, к нам». Диккенс описал схожего рождественского призрака в своей повести «Декабрьское видение» (1850), которая также отличалась медлительностью и неуклонностью, а также затенённым лицом и призрачными глазами. Как и будущее, Призрак Рождества, которое ещё не наступило, неизвестен, таинственен и молчалив, и Скрудж больше всего боится его весть. Дух указывает, когда хочет, чтобы Скрудж посмотрел на что-то или последовал за ним. Викторианцы верили, что призраки обладают способностью видеть будущее, включая смерть людей, и в повести Призрак Рождества, которое ещё не наступило, открывает Скруджу его смерть. Дух показывает Скруджу, что его будущая судьба не предрешена и не высечена на надгробном камне, но может быть изменена – изменив свои поступки в настоящем. Призрак, как описывается, был тронут положением Скруджа. Когда он впервые появляется, Скрудж так боится призрака, что «Дух на мгновение остановился, словно наблюдая за его состоянием и давая ему время прийти в себя». Позже, когда Скрудж клянётся изменить свою жизнь у его могилы, добрая рука Призрака дрожит. В 1840-х годах угроза тифа и холеры была вполне реальной для всех слоёв лондонского общества, и Призрак Рождества, которое ещё не наступило, – это *memento mori*, напоминание о неизбежности смерти, но также и о страхе перед ней и умиранием, ибо со смертью приходит расплата, ведущая либо к вечной награде, либо к вечному наказанию. Призрак Джейкоба Марли в первой главе поведал Скруджу, какая участь его ожидает, если он не изменится. Дух показывает Скруджу, что его смерть вызовет безразличие у одних, а у других – радость; что те, кто накапливает сокровища на земле, обнаружат, что эти же сокровища не имеют ценности после смерти. Единственная печаль, которую Дух может проявить в связи со смертью неизвестного человека, – это смерть Крошки Тима, две смерти связаны между собой, хотя Скрудж ещё не понимает как. Не став благожелательным и милосердным и не приняв искупления и спасения, Скрудж постигнет та же участь, что и Марли, обременённого цепями, кассами и бухгалтерскими книгами и проклятого скитаться по Земле. Он должен принять и «почитать Рождество в своём сердце».