Аппий Клавдий Сабин Регилленский: консул и основатель рода Клавдиев

Введение

Римский консул в 495 году до н. э. Апий Клавдий Сабин Регилленсис или Инрегилленсис (жил ок. 505 – 480 гг. до н. э.) — легендарный основатель римского рода Клавдиев, консул в 495 году до н. э. Он являлся лидером аристократической партии в ранней Римской республике.

История и миграция в Рим

Апий Клавдий был богатым сабином из города, известного как "Региллум". "Inregillum" в некоторых рукописях Ливия, но "Regillum" в других; "Regillum" в трудах Дионисия Галикарнасского и Светония. Похоже, город не имел большого значения, и его местоположение сейчас утеряно, но как название, так и родовое имя, происходящее от него, указывают на связь с озером Региллус. Возможно, родовое имя Клавдия происходит от озера или от того, что он участвовал в битве при озере Регилл. Его первоначальное имя было Аттус Клаус или Аттий Клаус, согласно Ливию; Светоний указывает Атта Клавдия, а Дионисий Галикарнасский – Тита Клавдия. Из Fasti consulares известно, что отца Клавдия звали Марком. У него было по крайней мере два сына: Апий Клавдий Сабин Регилленсис, консул в 471 г. до н.э., и Гай Клавдий Сабин Регилленсис, консул в 460 г. до н.э. Апий Клавдий Красс, децемвир, был его внуком. Его последователям выделили земли по другую сторону Анио, и вместе с другими сабинами они стали основой племени "Старых Клавдиев". Консульство Клавдия и Сервилия ознаменовалось радостной вестью о смерти Тарквиния в Кумах, куда последний римский царь бежал после битвы при озере Регилл. Однако окончание угрозы, объединившей различные слои римского общества, также побудило патрицианскую аристократию воспользоваться своим положением, предвещая надвигающийся конфликт между патрициями и плебеями. В Синью были отправлены новые поселенцы, где старый царь основал колонию; племя Клавдиево было официально включено в состав римского государства и завершено строительство нового храма Меркурия. Тем временем вольски начали подготовку к войне, заручившись поддержкой герников и приблизившись к латинам. Огорченные недавним поражением при озере Регилл, латины не желали воевать и вместо этого отправили в Рим вольских послов, предупредив Сенат о надвигающейся военной угрозе. В знак благодарности было освобождено шесть тысяч латинских пленников, и Сенат согласился рассмотреть вопрос о заключении договора с латинами, который ранее был отклонен. Но внимание города внезапно было отвлечено от угрозы войны с вольсками появлением закованных в цепи людей, отданных кредиторам после того, как они навсегда впали в долги, среди которых был старый солдат, потерявший свой дом и имущество, сражаясь за свою страну в Сабинской войне. Вскоре улицы наполнились криками о справедливости, и консулы поспешно попытались созвать Сенат, хотя многие сенаторы прятались, опасаясь за свою жизнь. Клавдий настоятельно призвал арестовать предполагаемых подстрекателей, полагая, что народ будет запуган, если их предводители станут примером для других. Сервилий, тем временем, призвал Сенат пойти на переговоры с плебеями в надежде разрешить кризис. Пока Сенат обсуждал ситуацию, из Лация пришли известия о том, что вольски движутся в поход. Общественное мнение склонялось к тому, что патриции должны вести свою войну без помощи плебеев; поэтому Сенат, полагая, что консул Сервилий с большей вероятностью сможет завоевать доверие плебеев в это трудное время, умолял его добиться примирения. Сервилий обратился к народу, призывая их объединиться против общего врага и что попытки заставить Сенат действовать не принесут никакой пользы. Он заявил, что никто, кто добровольно поступит на службу против вторжения вольсков, не будет заключен в тюрьму или выдан кредиторам, ни один кредитор не должен беспокоить семьи или имущество солдат, и что те, кто уже был окован, должны быть освобождены, чтобы участвовать в предстоящей битве. Обнаружив внезапное нападение вольсков, консул Сервилий, в авангарде которого было много освобожденных должников, успешно атаковал вольсков, которые обратились в бегство. Сервилий захватил вольский лагерь и продолжил путь к вольскому городу Суэсса-Помеция, который он также взял. В отсутствие консула сабинский отряд воспользовался возможностью и вторгся на римскую территорию, но был преследован Авом Постумием Альбом Регилленсисом, бывшим диктатором, пока Сервилий не смог присоединиться к нему, и они вместе разгромили сабинов. Едва они это сделали, как из Аурунции прибыли послы, угрожавшие войной, если римляне не покинут территорию вольсков. Пока Рим готовился к обороне, Сервилий выступил против аурунцев и одержал над ними решительную победу в битве близ Ариции. В Риме Клавдий приказал привести на Форум 300 вольских заложников, взятых в плен во время предыдущего конфликта, публично их сбить с ног и затем обезглавить. Когда консул Сервилий вернулся и попросил разрешения на триумф за свои победы, Клавдий яростно воспротивился этому, утверждая, что Сервилий поощрял смуту и встал на сторону плебеев против государства; он особенно осуждал тот факт, что Сервилий позволил своим солдатам оставить себе добычу, полученную в Суэссе-Помеции, вместо того, чтобы положить ее в казну. Сенат отклонил просьбу Сервилия; но, обратившись к чувству чести народа, консул получил триумфальное шествие вопреки решению Сената. После успехов своей армии римские должники надеялись на облегчение своего положения; но консул Клавдий вместо этого прибег к самым суровым мерам, игнорируя обещания, данные его коллегой, когда войне угрожало само существование римского государства. Подпитываемый собственной гордостью и желанием дискредитировать Сервилия, он вернул тех, кто ранее был отдан кредиторам, и приговорил тех, кто ранее был свободен, к рабству. Народ снова умолял Сервилия прийти им на помощь, но, чувствуя, что он не сможет добиться успеха против Клавдия и его сторонников в Сенате, он мало что сделал и поэтому стал таким же ненавистным, как и его коллега. Когда консулы не смогли договориться о том, кто из них должен посвятить храм Меркурия, Сенат передал решение плебеям, ожидая, что они выберут Сервилия своим защитником; но вместо этого они выбрали центуриона Марка Латория, обойдя обоих консулов, что привело в ярость как Сенат, так и Клавдия. Плебейские толпы вскоре начали вмешиваться в дела тех, кто был связан долгами, освобождая их и избивая кредиторов, заглушая приказы консула и игнорируя его указы. Клавдий приказал арестовать одного из плебейских лидеров, который апеллировал к решению консула, когда ликторы тащили его прочь. Сначала Клавдий подумал проигнорировать апелляцию, нарушив закон Валерия, который предоставлял право на апелляцию всем римским гражданам; но шум был настолько сильным, что он был вынужден освободить человека. До конца года плебеи начали тайно собираться, чтобы обсудить дальнейший план действий.

Appius Claudius was a wealthy Sabine from a town known as "Regillum". "Inregillum" in some manuscripts of Livy, but "Regillum" in others; "Regillum" in the works of Dionysius of Halicarnassus and Suetonius. It does not seem to have been very important, and its location is now lost, but both the name and the surname derived from it suggest a connection with Lake Regillus. Perhaps Claudius' surname derives from the lake, or because he was a participant in the Battle of Lake Regillus. His original name was Attus Clausus or Attius Clausus, according to Livy; Suetonius gives Atta Claudius, while Dionysius of Halicarnassus gives Titus Claudius. From the Fasti consulares, it is known that Claudius' father was named Marcus. He had at least two sons: Appius Claudius Sabinus Regillensis, consul in 471 BC, and Gaius Claudius Sabinus Regillensis, consul in 460 BC. Appius Claudius Crassus, the decemvir, was his grandson. His followers were allotted land on the far side of the Anio, and along with other Sabines formed the basis of the "Old Claudian" tribe. The consulship of Claudius and Servilius was marked by the welcome news of the death of Tarquin at Cumae, where the last King of Rome had fled after the Battle of Lake Regillus. However, the end of a threat which had unified the social strata at Rome also encouraged the patrician aristocracy to take advantage of its position, foreshadowing the approaching Conflict of the Orders. New settlers were sent to Signia, where a colony had been established by the old king; the tribus Claudia was formally incorporated into the Roman state; and a new Temple of Mercury was completed. Meanwhile, the Volsci began preparations for war, enlisting the aid of the Hernici and approaching the Latins. Stung by their recent defeat at Lake Regillus, the Latins were in no mood for war, and instead delivered the Volscian envoys to Rome, warning the Senate of the pending military threat. In gratitude, six thousand Latin prisoners were released, and the Senate agreed to consider a treaty with the Latins, which had previously been refused. But the city's attention was suddenly diverted from the threat of war with the Volsci by the appearance of chained men, who had been handed over to their creditors after falling irretrievably into debt, among whom was an old soldier who had lost his home and property while fighting for his country in the Sabine war. Cries for justice soon overtook the streets, and the consuls hastily attempted to convene the Senate, although many of the senators hid in fear for their lives. Claudius urged the arrest of the supposed troublemakers, supposing that the people would be cowed if an example were made of their leaders. Servilius, meanwhile, urged the Senate to negotiate with the plebeians in hopes of resolving the crisis. While the Senate was debating, news arrived from Latium that the Volscians were on the march. Popular sentiment was that the patricians should fight their own war, without aid from the plebs; so the Senate, feeling that the consul Servilius would be more likely to gain the trust of the plebeians in this time of emergency, entreated him to effect a reconciliation. Servilius addressed the people, urging them that they need unite against a common threat, and that nothing could be gained by attempting to force the Senate's action. He declared that no man who volunteered to serve against the Volscian invasion might be imprisoned or given over to his creditors, nor should any creditor molest the families or property of any soldier, and that those who had already been shackled should be freed in order to serve in the coming battle. After detecting a Volscian surprise attack, the consul Servilius, in whose vanguard were many of the freed debtors, led a successful assault on the Volsci, who broke and fled. Servilius captured the Volscian camp, and continued on to the Volscian town of Suessa Pometia, which he also took. A Sabine raiding party took advantage of the consul's absence to enter Roman territory, but they were pursued by Aulus Postumius Albus Regillensis, the former dictator, until Servilius was able to join him, and the two routed the Sabines. No sooner had they done so, than envoys arrived from the Aurunci, threatening war unless the Romans departed the territory of the Volscians. While Rome prepared her defenses, Servilius marched against the Aurunci, and defeated them decisively in a battle near Aricia. At Rome, Claudius ordered three hundred Volscian hostages from a previous conflict be brought to the Forum, where he had them publicly scourged and then beheaded. When the consul Servilius returned and sought the honour of a triumph for his victories, Claudius vigorously opposed it, arguing that Servilius had encouraged sedition and sided with the plebs against the state; he especially deplored the fact that Servilius had allowed his soldiers to keep the spoils of their victory at Suessa Pometia, rather than depositing it in the treasury. The Senate thus rejected Servilius' request; but appealing to the people's sense of honour, the consul received a triumphal procession in spite of the Senate's decree. Following the successes of their army, the Roman debtors looked for relief; but the consul Claudius instead resorted to the harshest possible measures, ignoring the promises made by his colleague when war threatened the very existence of the Roman state. Fueled by his own arrogance and a desire to discredit Servilius, he returned those who had previously been bound to their creditors, and sentenced those who had formerly been free to servitude. The people begged Servilius once again to come to their aid, but feeling he could make no headway against Claudius and his supporters in the Senate, he did little, and so became as hated as his colleague. When the consuls could not agree as to which of them should dedicate the Temple of Mercury, the Senate gave the decision to the plebs, expecting them to choose Servilius as their champion; but instead they chose a centurion, Marcus Laetorius, over either consul, infuriating both the Senate and Claudius. Plebeian mobs soon began interceding on behalf of those who had been bound for debt, freeing them and beating their creditors, shouting down the orders of the consul and ignoring his decrees. Claudius then ordered the arrest of one of the plebeian leaders, who appealed from the consul's judgment as the lictors were dragging him away. At first Claudius thought to ignore the appeal, in violation of the lex Valeria, which granted the right of appeal to all Roman citizens; but so fierce was the uproar that he was forced to release the man. Before the year was out, groups of plebeians began meeting in secret to discuss a course of action.

Отступление плебсов

В следующем году до сената дошли сведения о том, что группы плебеев собираются по ночам на Авентинском и Эскилинском холмах. Сенаторы призвали к жестким мерам со стороны человека вроде Аппия Клавдия и приказали консулам собрать войска для подавления беспорядков и отражения надвигающейся угрозы со стороны эков, вольсков и сабинов. Однако никто из плебеев не откликнулся на призыв, пока не будут удовлетворены их требования об облегчении бремени долгов и предоставлении свободы от их гнетущей тяжести. Не имея возможности выполнить данные им указания, консулы были вынуждены уйти в отставку, но потребовали, чтобы сенаторы поддержали их в этом. Отказавшись от своих попыток, сенат обсудил три предложения: консул Аул Вергиний Трикост Целиомонтан выступил против всеобщего освобождения от долгов, но предложил сенату выполнить обещания своего предшественника тем, кто сражался против вольсков, аурунцев и сабинов в прошлом году. Тит Ларций, дважды консул и первый римский диктатор, полагал, что предоставление льгот одним должникам в ущерб другим рискует усилить беспорядки, и утверждал, что только всеобщее облегчение решит проблему. Клавдий выступал против любого облегчения, утверждая, что истинная причина беспорядков – пренебрежение народа законом и правом на апелляцию, которое лишило консулов их законной власти: «Я призываю вас, следовательно, назначить диктатора, против решений которого не будет права на апелляцию. Сделайте это, и вы быстро потушите пламя. Посмотрим, кто осмелится поднять руку на ликтора, зная, что власть бичевать или казнить его полностью находится в руках того, чье величие он осмелился оскорбить!» Эта мера показалась многим сенаторам чрезмерно суровой, но Клавдий одержал верх и чуть не был назначен диктатором. Вместо этого сенат назначил Мания Валерия Максима, брата Публия, чьи законы предоставили римскому народу право на апелляцию. Валерий, уже пользовавшийся доверием, вновь подтвердил обещания свободы и облегчения от суровых наказаний за долги, данные консулом Сервилием в прошлом году, и смог собрать десять легионов, с помощью которых он и два консула разгромили эков, вольсков и сабинов. Вернувшись с триумфом, Валерий отправился в сенат, чтобы выполнить данные народу обещания. Но сенат отверг его просьбу, и Валерий подал в отставку, упрекнув сенаторов в их непреклонности. Вскоре после этого сенат вновь приказал армии выступить в поход против мнимых сил эков, полагаясь на присяги солдат повиноваться консулам. Однако солдаты взбунтовались и массово отступили на Священную гору. Город остался практически беззащитным, а оставшиеся жители боялись друг друга, поэтому Агриппа Менений Ланат, сам бывший консулом в 503 году до н.э., призвал сенат попытаться примириться с плебсом, и его поддержал Валерий, который назвал Клавдия «врагом народа и поборником олигархии», ведущим римское государство к гибели. Клавдий, однако, упрекнул Валерия и Менения в слабости и критике и столь же настойчиво выступал против переговоров или каких-либо уступок народу, которого он описывал как скотов. После долгих дебатов сенат согласился отправить десять послов для переговоров с плебеями. Среди них были Менений и Валерий, Сервилий, консул прошлого года, Ларций и несколько других бывших консулов, завоевавших доверие народа. Конфликт был окончательно разрешен, когда сенат, вновь вопреки возражениям Клавдия, согласился на списание долгов и учреждение плебейских трибунов, которые имели право вето на действия сената и консулов и сами были неприкосновенны, а весь плебс был обязан защищать их от любого насилия. После назначения новых должностных лиц солдаты согласились вернуться в город, положив конец первому «Сецессиону плебеев». «Конфликт орденов» продолжался еще два столетия, поскольку плебеи постоянно боролись за большие права и политическое равенство, а патриции боролись за сохранение контроля над государством. На протяжении многих лет Клавдий и его потомки постоянно выступали против всех подобных реформ со всей гордостью и высокомерием, которые проявил сам консул.

In the following year, word reached the Senate of groups of plebeians meeting at night on the Aventine and Esquiline Hills. The senators called for the harsh response of a man like Appius Claudius, and ordered the consuls to levy troops in order to quell the unrest and meet an impending threat from the Aequi, Volsci, and Sabines. But none of the plebs would answer the summons unless their demands for relief and liberty from the harsh debt that oppressed them were met. Powerless to carry out their instructions, the consuls were called upon to resign, but they demanded the senators stand with them as they attempted to do so. After abandoning the effort, the Senate debated three proposals: the consul Aulus Verginius Tricostus Caeliomontanus opposed general debt relief, but suggested that the Senate make good on his predecessor's promises to the men who had fought against the Volsci, Aurunci, and Sabines the previous year. Titus Larcius, who had been twice consul, as well as the first Roman dictator, felt that preferential treatment for some debtors and not others risked increasing the unrest, and argued that only general relief would resolve the situation. Opposing any relief was Claudius, who asserted that the true cause of the unrest was the people's disregard for the law, and the right of appeal, which had deprived the consuls of their proper authority: "I urge you, therefore, to appoint a dictator, from whom there is no right of appeal. Do that, and you will quickly enough throw water on the blaze. I should like to see anyone use force against a lictor then, when he knows that the power to scourge or kill him is wholly in the hands of the man whose majesty he has dared to offend!" This measure seemed overly severe to many of the senators, but Claudius won the day, and was nearly appointed dictator himself. Instead, the Senate appointed Manius Valerius Maximus, brother of Publius, whose laws had granted the right of appeal to the Roman people. Valerius, already a trusted figure, reiterated the promises of liberty and relief from the harsh penalties of debt that the consul Servilius had made the previous year, and was able to raise ten legions, with which he and the two consuls defeated the Aequi, Volsci, and Sabines. On his triumphant return, Valerius proceeded to the Senate to fulfill the promises he had made to the people. But the Senate rejected his entreaty, and Valerius resigned his office, rebuking the senators for their intractability. Soon afterward, the Senate again ordered the army into the field to meet a pretended force of Aequi, and relying on the soldiers' oaths to obey the consuls. But the soldiers mutinied, and withdrew en masse to the Sacred Mount. With the city all but defenseless, and the remaining inhabitants each fearful of the other, Agrippa Menenius Lanatus, who had himself been consul in 503 BC, urged the Senate to attempt a reconciliation with the plebs, and was seconded by Valerius, who described Claudius as "an enemy of the people, and a champion of oligarchy," leading the Roman state to its destruction. Claudius, however, berated Valerius and Menenius for their weakness and criticisms, and argued just as forcefully against negotiating or making any concession to the people, whom he described as animals. After much debate, the Senate agreed to dispatch ten envoys to negotiate with the plebeians. Among these were Menenius and Valerius; Servilius, consul of the previous year; Lartius, and several other former consuls who had earned the people's trust. The conflict was finally resolved when the Senate agreed — once again over the objection of Claudius — to a discharge of debts, and the establishment of the plebeian tribunes, who had the power to veto the actions of the Senate and the consuls, and who were themselves sacrosanct, the entire body of the plebs obliged to defend them from any assault. Once the new officials had been appointed, the soldiers agreed to return to the city, ending the first "Secession of the Plebs." The "Conflict of the Orders" would continue for another two centuries, as the plebeians continually struggled for greater rights and political equality, and the patricians fought to retain control of the state. Throughout the years, Claudius and his descendants would continually oppose all such reforms with all the pride and arrogance that the consul had himself displayed.

Поздняя карьера

В следующем году Рим постиг дефицит зерна, и вновь вспыхнула вражда между патрициями и плебеями, поскольку богатых обвиняли в скупке продовольствия. Клавдий снова призвал сенат занять твердую позицию против толпы и всех, кто их поощрял. Однако возобладали более умеренные голоса, и продовольствие было приобретено у Аристодема из Кум (ценой нескольких кораблей, которые Аристодем оставил себе в качестве оплаты) и в Этрурии. Два года спустя, в 491 году до н.э., Рим все еще оправлялся от голода, и цены на зерно оставались непомерно высокими. Гай Марций Кориолан, молодой сенатор, прославившийся на поле боя после помощи в захвате города Кориоли у вольсков и ставший с тех пор защитником римской аристократии, похвалил Аппия Клавдия за его твердость в отношении плебеев и призвал сенат не предпринимать никаких мер для облегчения бедственного положения народа, если плебс не согласится отказаться от с трудом завоеванного права избирать своих трибунов. Возникли крики о том, что Кориолан намерен заставить сенат морить людей голодом до покорности, и он был спасен от бунта лишь благодаря приказу тех же трибунов о его аресте. Клавдий, давно прославившийся как «главный враг плебеев», выступил в защиту Кориолана, обвиняя народ в предательстве и неблагодарности и в сговоре против правительства Республики. Маний Валерий вновь выступил с возражением, утверждая, что народ имеет право привлечь Кориолана к суду, и что он может быть оправдан или к нему может быть проявлена снисходительность, если дело против него будет рассмотрено. Кориолан был признан виновным в стремлении к тирании голосованием двенадцати из двадцати одного племени, но в знак признания его прежних заслуг перед государством он был приговорен лишь к изгнанию. В 486 году консул Спурий Кассий Вецеллин заключил договор с герниками и предложил первый аграрный закон с намерением распределить заброшенную часть общественных земель между плебеями и союзниками. Клавдий вновь оказался в авангарде оппозиции в сенате, утверждая, что народ ленив и не сможет обрабатывать землю, и обвиняя Кассия в подстрекательстве к мятежу. План Кассия был отвергнут, и в следующем году патриции подвергли его суду, обвинив в стремлении к царской власти. Он был осужден, подвергнут бичеванию и казнен, его дом был снесен, имущество конфисковано, а трое его юных сыновей едва избежали казни. В 480 году до н.э., когда Тит Понтифиций, один из трибунов плебса, призвал плебеев отказаться от призыва в армию до проведения аграрной реформы, Клавдий убедил сенат противодействовать Понтифицию, заручившись поддержкой других трибунов, и никаких реформ предпринято не было.

Rome was struck by a grain shortage in the following year, and strife between the patricians and plebeians returned, as the wealthy were accused of hoarding food. Once again, Claudius urged the Senate to take a hard line against the mob and all who encouraged them. Calmer voices prevailed, and food was eventually procured from Aristodemus of Cumae (at the cost of several ships that Aristodemus retained as payment) and from Etruria. Two years later, in 491 BC, Rome was still recovering from the famine, and grain prices were still oppressively high. Gaius Marcius Coriolanus, a young senator who had won fame on the battlefield after helping to capture the city of Corioli from the Volsci, and who had since become a champion of the Roman aristocracy, praised Appius Claudius for his firm stance against the plebeians, and urged that the Senate take no action to relieve the distress of the people, unless the plebs agreed to surrender the hard won privilege of electing their own tribunes. The cry arose that Coriolanus would have the Senate starve the people into submission, and he was only saved from a riot when the same tribunes ordered his arrest. Claudius, who had long distinguished himself as "the greatest enemy of the plebeians", rallied to Coriolanus' defense, haranguing the populace for their treachery and ingratitude, and accusing them of conspiring against the government of the Republic. Manius Valerius again spoke in opposition, urging that the people had the right to bring Coriolanus to trial, and that he might be acquitted, or treated with leniency, were the cause against him to proceed. Coriolanus submitted to trial, and was convicted of aspiring to tyranny by a vote of twelve of the twenty one tribes; but in recognition of his former service to the state, he was only sentenced to banishment. In 486, the consul Spurius Cassius Vecellinus concluded a treaty with the Hernici, and proposed the first agrarian law, with the intention of distributing a neglected portion of public land among the plebeians and the allies. Once again, Claudius was in the forefront of the opposition in the Senate, arguing that the people were idle and would be unable to farm the land, and accusing Cassius of encouraging sedition. Cassius' plan was rejected, and the following year he was brought to trial by the patricians, who accused him of aspiring to royal power. Convicted, he was scourged and put to death, his house was pulled down, his property seized by the state, and his three young sons barely escaped execution. In 480 BC, when Titus Pontificius, one of the tribunes of the plebs, exhorted the plebeians to refuse enrolment for military service until agrarian reform was undertaken, Claudius convinced the senate to oppose Pontificius by obtaining the support of other tribunes, and no reform was attempted.