Введение

Эссе о Лондоне и других местах — книга литературной критики Генри Джеймса, опубликованная в 1893 году. В книге собраны эссе, написанные Джеймсом в течение нескольких предшествующих лет, о широком круге писателей, включая Джеймса Рассела Лоуэлла, Гюстава Флобера, Роберта Браунинга и Генрика Ибсена. В книгу также вошло интересное эссе общего характера о роли критика в литературе и зарисовка о Лондоне.

Резюме и темы

Джеймс написал многие из этих эссе, когда был занят своими в конечном итоге провальными попытками стать успешным драматургом. Поэтому неудивительно, что два очерка посвящены театру. Одно из них – изящная элегия в память о его друге, великой актрисе Фрэнсис Энн Кембл, с "ее прекрасной, тревожной человечностью, щедростью сочувствия и величественной силой личности". Другое – на удивление энергичная защита Генрика Ибсена, чьи произведения заставляли лондонскую публику "охватить весь спектр эмоций, от безудержного восторга до невыразимого отвращения". Джеймс проявляет свой обычный интерес к французским писателям в трех эссе, включая проницательную оценку Пьера Лоти, который "лучше всего говорит об океане, о стихии в мире, которая, после человеческого рода, обладает наибольшей интенсивностью и разнообразием жизни". Джеймс также щедро пишет о своем старом друге Джеймсе Расселе Лоуэлле: "У него были свои оковы и печали, но он глубоко испил бодрящего напитка, и долгое время он останется в памяти как стойкий борец на стороне оптимизма и красоты". Книга завершается забавным диалогом под названием «Оживлённая беседа». Персонажи долго и остроумно рассуждают о литературных взаимоотношениях между Британией и Америкой. Самый мудрый из них в конце концов заключает:

"Группа англичан пересекла Атлантику и обосновалась в новом климате, на новой земле, в новых обстоятельствах. Это было новое небо и новая земля. Они создали новые институты, столкнулись с иными потребностями. Они выработали своеобразное телосложение, как это происходит с людьми в определенной среде, и начали говорить новым голосом. Они встали на путь демократии, и это само по себе оказало огромное влияние на тон. Неудивительно (вы понимаете?), что этот тон должен был расшириться, а язык, который они привезли с собой, измениться, чтобы выражать новые вещи. Язык – очень чувствительный организм. Он должен быть удобным, практичным. Он служит, повинуется, приспосабливается".

Критическая оценка

Умение Джеймса понимать и ценить писателей, сильно отличающихся от него самого, ярко проявляется в эссе этой книги об Ибсене и Лоти. Он демонстрирует глубокое понимание их мировоззрения и их жестких, но действенных приемов изображения жизни. Джеймс никогда не боится указывать на то, что, по его мнению, является недостатками или упущениями у обсуждаемых писателей. Однако его критика никогда не бывает придирчивой, не выражает желания, чтобы писатель был кем-то другим. Эссе об Ибсене имеет биографическое значение и даже трогательную предысторию для Джеймса, который вскоре после публикации этой книги переживет громкий провал в театре. Уважение, которое Джеймс проявляет к известному драматургу, выдает его собственное сильное стремление к успеху в театральном мире и предвещает горечь его будущего поражения.