Жан-Поль Сартр: Жизнь и Философия

Введение

Французский философ-экзистенциалист (1905–1980)

Жан-Поль Шарль Аймар Сартр (Jean Paul Charles Aymard Sartre, 21 июня 1905 – 15 апреля 1980) – французский философ, драматург, романист, сценарист, политический активист, биограф и литературный критик, считающийся одной из ведущих фигур французской философии и марксизма XX века. Сартр был ключевой фигурой в философии экзистенциализма (и феноменологии). Его работы оказали влияние на социологию, критическую теорию, постколониальную теорию и литературные исследования. Он был удостоен Нобелевской премии по литературе в 1964 году, но отказался от неё, заявив, что всегда отказывался от официальных наград и что «писателю не следует позволять превращать себя в институт». Сартр поддерживал открытые отношения с известной феминисткой и философом-экзистенциалистом Симоной де Бовуар. Вместе Сартр и де Бовуар бросили вызов культурным и социальным установкам и ожиданиям, воспитанным в них, которые они считали буржуазными, как в образе жизни, так и в мышлении. Конфликт между угнетающим, духовно разрушительным конформизмом (mauvaise foi, буквально «дурная вера») и «подлинным» способом «бытия» стал доминирующей темой ранних работ Сартра, воплощенной в его главном философском труде «Бытие и ничто» (L'Être et le Néant, 1943). Введение в философию Сартра – его работа «Экзистенциализм – это гуманизм» (L'existentialisme est un humanisme, 1946), первоначально представленная в форме лекции.

Ранние годы

Жан-Поль Сартр родился 21 июня 1905 года в Париже, как единственный ребёнок Жан-Батиста Сартра, офицера французского флота, и Анны Мари (Швейцер). Когда Сартру было два года, его отец умер от болезни, которую он, вероятно, подхватил в Индокитае. Анна-Мари вернулась в дом своих родителей в Мёдоне, где воспитывала Сартра при помощи своего отца, Шарля Швейцера, учителя немецкого языка, который преподавал Сартру математику и познакомил его с классической литературой в раннем возрасте. В двенадцать лет мать Сартра вышла замуж повторно, и семья переехала в Ла-Рошель, где он часто подвергался издевательствам, отчасти из-за отклонения правого глаза (сенсорная экзотропия). В подростковом возрасте, в 1920-х годах, Сартр увлекся философией после прочтения эссе Анри Бергсона «Время и свободная воля: эссе о непосредственных данных сознания». Он посещал Курс Аттемера, частную школу в Париже, где изучал и получил аттестаты по психологии, истории философии, логике, общей философии, этике и социологии, физике, а также диплом d'études supérieures (примерно соответствует магистерской диссертации) в École Normale Supérieure (ENS) в Париже – высшем учебном заведении, альма-матер многих выдающихся французских мыслителей и интеллектуалов. (Его магистерская диссертация 1928 года под названием «Образ в психологической жизни: роль и природа» была написана под руководством Анри Делакруа.) Пожалуй, самым решающим влиянием на философское развитие Сартра было его еженедельное посещение семинаров Александра Кожева, которые продолжались несколько лет. С первых лет обучения в École normale Сартр был одним из самых активных шутников. В 1927 году его антимилитаристский сатирический рисунок в журнале школы, созданный в соавторстве с Жоржем Кангийемем, особенно возмутил директора Густава Лансона. В том же году, вместе с товарищами Низаном, Ларрутисом, Байлу и Эрланом, он организовал медийную шутку после успешного перелёта Чарльза Линдберга из Нью-Йорка в Париж; Сартр и компания позвонили в газеты и сообщили, что Линдбергу будет вручена почетная степень в École. Многие газеты, включая Le Petit Parisien, объявили об этом событии 25 мая. Тысячи людей, включая журналистов и любопытных зрителей, пришли, не подозревая, что они стали свидетелями розыгрыша с участием двойника Линдберга. Скандал привел к отставке Лансона. Хотя они не придерживались моногамии. Сартр провалил первую попытку сдать экзамен на аггрегацию. Он предпринял вторую попытку и практически разделил первое место с Бовуар, однако Сартр все же был удостоен первого места, а Бовуар – второго. С 1931 по 1945 год Сартр преподавал в различных лицеях Гавра (в Lycée de Le Havre, ныне Lycée François Ier (Le Havre) [fr], 1931–1936), Лаона (в Lycée de Laon, 1936–1937) и, наконец, Парижа (в Lycée Pasteur, 1937–1939, и в Lycée Condorcet, 1941–1944; см. ниже). В 1932 году Сартр прочитал «Путешествие на край ночи» Луи-Фердинанда Селина, книга оказала на него значительное влияние. В 1933–1934 годах он сменил Реймона Арона в Французском институте в Германии в Берлине, где изучал феноменологическую философию Эдмунда Гуссерля. Арон уже в 1930 году посоветовал ему прочитать «Теорию интуиции в феноменологии Гуссерля» Эммануэля Левинаса. Неогегельянское возрождение, возглавленное Александром Кожевым и Жаном Ипполитом в 1930-х годах, вдохновило целое поколение французских мыслителей, включая Сартра, на изучение «Феноменологии духа» Гегеля.

Jean Paul Sartre was born on 21 June 1905 in Paris as the only child of Jean Baptiste Sartre, an officer of the French Navy, and Anne Marie (Schweitzer). When Sartre was two years old, his father died of an illness, which he most likely contracted in Indochina. Anne Marie moved back to her parents' house in Meudon, where she raised Sartre with help from her father Charles Schweitzer, a teacher of German who taught Sartre mathematics and introduced him to classical literature at a very early age. When he was twelve, Sartre's mother remarried, and the family moved to La Rochelle, where he was frequently bullied, in part due to the wandering of his blind right eye (sensory exotropia). As a teenager in the 1920s, Sartre became attracted to philosophy upon reading Henri Bergson's essay Time and Free Will: An Essay on the Immediate Data of Consciousness. He attended the Cours Hattemer, a private school in Paris. He studied and earned certificates in psychology, history of philosophy, logic, general philosophy, ethics and sociology, and physics, as well as his diplôme d'études supérieures [fr] (roughly equivalent to an MA thesis) in Paris at the École Normale Supérieure (ENS), an institution of higher education that was the alma mater for several prominent French thinkers and intellectuals. (His 1928 MA thesis under the title "L'Image dans la vie psychologique: rôle et nature" ["Image in Psychological Life: Role and Nature"] was supervised by Henri Delacroix.) Perhaps the most decisive influence on Sartre's philosophical development was his weekly attendance at Alexandre Kojève's seminars, which continued for a number of years. From his first years in the École normale, Sartre was one of its fiercest pranksters. In 1927, his antimilitarist satirical cartoon in the revue of the school, coauthored with Georges Canguilhem, particularly upset the director Gustave Lanson. In the same year, with his comrades Nizan, Larroutis, Baillou and Herland, he organized a media prank following Charles Lindbergh's successful New York City–Paris flight; Sartre & Co. called newspapers and informed them that Lindbergh was going to be awarded an honorary École degree. Many newspapers, including Le Petit Parisien, announced the event on 25 May. Thousands, including journalists and curious spectators, showed up, unaware that what they were witnessing was a stunt involving a Lindbergh look alike. The scandal led Lanson to resign. though they were not monogamous. The first time Sartre took the agrégation, he failed. He took it a second time and virtually tied for first place with Beauvoir, although Sartre was eventually awarded first place, with Beauvoir second. From 1931 until 1945, Sartre taught at various lycées of Le Havre (at the Lycée de Le Havre, the present day Lycée François Ier (Le Havre) [fr], 1931–1936), Laon (at the Lycée de Laon, 1936–37), and, finally, Paris (at the Lycée Pasteur, 1937–1939, and at the Lycée Condorcet, 1941–1944; see below). In 1932, Sartre read Voyage au bout de la nuit by Louis Ferdinand Céline, a book that had a remarkable influence on him. In 1933–34, he succeeded Raymond Aron at the Institut français d'Allemagne in Berlin where he studied Edmund Husserl's phenomenological philosophy. Aron had already advised him in 1930 to read Emmanuel Levinas's Théorie de l'intuition dans la phénoménologie de Husserl (The Theory of Intuition in Husserl's Phenomenology). The neo Hegelian revival led by Alexandre Kojève and Jean Hyppolite in the 1930s inspired a whole generation of French thinkers, including Sartre, to discover Hegel's Phenomenology of Spirit.

Политика холодной войны и антиколониализм

Первый период карьеры Сартра, определяемый в значительной степени романом «Бытие и ничто» (1943), уступил место второму периоду, когда мир воспринимался как разделенный на коммунистические и капиталистические блоки, что сопровождалось широкой публичной политической деятельностью. Сартр склонялся к героизации Сопротивления после войны, видя в нем бескомпромиссное выражение морали в действии, и вспоминал, что участники Сопротивления были «братством», наслаждавшимся «истинной свободой», которой не было ни до, ни после войны. Сартр был «неумолим» в критике тех, кто сотрудничал с оккупантами или оставался пассивным во время немецкой оккупации; например, он критиковал Камю за подпись под обращением с просьбой о помиловании писателя-коллаборациониста Роберта Бразиллака. Его пьеса 1948 года «Грязные руки» (Les mains sales) особенно глубоко исследовала проблему политически «ангажированного» интеллектуала. Он принял марксизм, но не вступил в Коммунистическую партию. В конце 1940-х годов Сартр описывал французский национализм как «провинциальный», а в эссе 1949 года призвал к созданию «Соединенных Штатов Европы». В эссе, опубликованном в июньском выпуске журнала «Politique étrangère» в 1949 году, Сартр писал:

О Корейской войне Сартр писал: «Я не сомневаюсь, что южнокорейские феодалы и американские империалисты способствовали этой войне. Но я также не сомневаюсь, что ее начали северокорейцы». В июле 1950 года в журнале «Les Temps Modernes» Сартр написал о своем и де Бовуар отношении к Советскому Союзу:

Сартр считал Советский Союз «революционным» государством, работающим на благо человечества, и его можно было критиковать лишь за невыполнение собственных идеалов, однако критики должны были учитывать, что советскому государству необходимо было защищаться от враждебного мира; напротив, Сартр полагал, что неудачи «буржуазных» государств были обусловлены их врожденными недостатками. Швейцарский журналист Франсуа Бонди писал, что, основываясь на анализе многочисленных эссе, речей и интервью Сартра, «никогда не перестает проявляться простая основная закономерность: социальные изменения должны быть всеобъемлющими и революционными», а партии, продвигающие революционные преобразования, «могут подвергаться критике, но только со стороны тех, кто полностью отождествляет себя с их целью, борьбой и путем к власти», считая позицию Сартра «экзистенциалистской». В то время Сартр верил в моральное превосходство Восточного блока, утверждая, что эта вера необходима «для сохранения надежды», и выступал против любой критики Советского Союза, до такой степени, что Морис Мерло-Понти назвал его «ультрабольшевиком». Фраза Сартра «рабочим Биланкура нельзя отнимать надежду» (фр. «il ne faut pas désespérer Billancourt») стала лозунгом, означавшим, что коммунистические активисты не должны говорить рабочим всю правду, чтобы не допустить падения их революционного энтузиазма. В 1954 году, вскоре после смерти Сталина, Сартр посетил Советский Союз, где, по его словам, обнаружил «полную свободу критики», одновременно осуждая Соединенные Штаты за скатывание в «префашизм». Сартр писал об исключенных из Союза писателей СССР советских писателях, отмечая, что у них «все еще была возможность реабилитироваться, написав лучшие книги». Комментарии Сартра о Венгерской революции 1956 года хорошо отражают его часто противоречивые и меняющиеся взгляды. С одной стороны, Сартр видел в Венгрии истинное воссоединение интеллектуалов и рабочих, но затем критиковал ее за «потерю социалистической основы». В 1964 году Сартр подверг критике «Тайный доклад» Хрущева, осуждавший сталинские репрессии и чистки. Сартр утверждал, что «массы не были готовы принять правду». В 1969 году Сартр вместе с пятнадцатью другими видными французскими писателями, включая Луи Арагона и Мишеля Бутора, подписал письмо протеста против исключения из Союза советских писателей «писателя, наиболее представителя великой русской традиции, Александра Солженицына, уже ставшего жертвой сталинских репрессий». В 1973 году он утверждал, что «революционная власть всегда должна избавляться от некоторых людей, которые ей угрожают, и их смерть – единственный выход». Многие, начиная с Фрэнка Гибни в 1961 году, классифицировали Сартра как «полезного идиота» из-за его некритической позиции. Сартр восхищался польским лидером Владиславом Гомулкой, сторонником «польского пути к социализму», который стремился к большей независимости Польши, но оставался верен Советскому Союзу из-за вопроса о границе по Одеру-Нейсе. Газета Сартра «Les Temps Modernes» опубликовала несколько специальных выпусков в 1957 и 1958 годах, посвященных Польше при Гомулке, восхваляя его за реформы. Бонди писал о заметном противоречии между «ультрабольшевизмом» Сартра и его восхищением китайским лидером Мао Цзэдуном, который, по его мнению, вел угнетенные массы Третьего мира к революции, а также о его похвале более умеренным коммунистическим лидерам, таким как Гомулка. Как антиколониалист, Сартр играл заметную роль в борьбе против французского правления в Алжире, а также против использования пыток и концентрационных лагерей французами в Алжире. Он стал видным сторонником ФНО (Фронта национального освобождения) в Алжирской войне и был одним из подписантов «Манифеста 121». В результате Сартр стал объектом преследования со стороны военизированной организации OAS (Organisation armée secrète), пережив два покушения с применением бомб в начале 1960-х годов. Позже, в 1959 году, он утверждал, что каждый французский гражданин несет ответственность за коллективные преступления, совершенные во время Алжирской войны за независимость. (У него была алжирская любовница, Арлетт Элькайм, которую он усыновил в 1965 году.) Он выступал против участия США во Вьетнамской войне и вместе с Бертраном Расселом и другими организовал трибунал, призванный раскрыть военные преступления США, известный как Расселовский трибунал в 1967 году. Его работа после смерти Сталина, «Критика диалектического разума» (Critique de la raison dialectique), была опубликована в 1960 году (второй том вышел посмертно). В «Критике» Сартр попытался дать марксизму более убедительную интеллектуальную защиту, чем это было сделано до сих пор; в конечном итоге он пришел к выводу, что понятие Маркса о «классе» как об объективной сущности ошибочно. Акцент Сартра на гуманистических ценностях в ранних работах Маркса привел к спору с ведущим левым интеллектуалом во Франции в 1960-х годах, Луи Альтюссером, который утверждал, что идеи молодого Маркса были окончательно превзойдены «научной» системой позднего Маркса. В конце 1950-х годов Сартр начал утверждать, что европейский рабочий класс слишком аполитичен, чтобы осуществить революцию, предсказанную Марксом, и, находясь под влиянием Франца Фанона, стал утверждать, что революцию осуществит обедневшее население Третьего мира, «настоящие проклятые земли». Основной темой политических эссе Сартра 1960-х годов было его отвращение к «американизации» французского рабочего класса, который предпочел бы смотреть американские телешоу в дубляже, чем бороться за революцию. Сартр посетил Кубу в 1960-х годах, чтобы встретиться с Фиделем Кастро и поговорить с Эрнесто «Че» Геварой. После смерти Гевары Сартр объявил его «не только интеллектуалом, но и самым совершенным человеком нашего времени» и «самым совершенным человеком эпохи». Сартр также выразил Геваре комплимент, заявив, что «он жил своими словами, говорил своими действиями, и его история и история мира шли параллельно». Однако он выступал против преследования геев правительством Кастро, которое он сравнил с нацистским преследованием евреев, и сказал: «На Кубе нет евреев, но есть гомосексуалисты». Во время коллективной голодовки в 1974 году Сартр посетил члена Фракции Красной армии Андреаса Баадера в тюрьме Штаммхайм и раскритиковал суровые условия содержания под стражей. Под конец жизни Сартр начал описывать себя как «особый вид» анархиста.

Sartre held that the Soviet Union was a "revolutionary" state working for the betterment of humanity and could be criticized only for failing to live up to its own ideals, but that critics had to take in mind that the Soviet state needed to defend itself against a hostile world; by contrast Sartre held that the failures of "bourgeois" states were due to their innate shortcomings. The Swiss journalist François Bondy wrote that, based on a reading of Sartre's numerous essays, speeches and interviews "a simple basic pattern never fails to emerge: social change must be comprehensive and revolutionary" and the parties that promote the revolutionary charges "may be criticized, but only by those who completely identify themselves with its purpose, its struggle and its road to power", deeming Sartre's position to be "existentialist". Sartre believed at this time in the moral superiority of the Eastern Bloc, arguing that this belief was necessary "to keep hope alive" and opposed any criticism of Soviet Union to the extent that Maurice Merleau Ponty called him an "ultra Bolshevik". Sartre's expression "workers of Billancourt must not be deprived of their hopes" (Fr. "il ne faut pas désespérer Billancourt"), became a catchphrase meaning communist activists should not tell the whole truth to the workers in order to avoid decline in their revolutionary enthusiasm. In 1954, just after Stalin's death, Sartre visited the Soviet Union, which he stated he found a "complete freedom of criticism" while condemning the United States for sinking into "prefascism". Sartre wrote about those Soviet writers expelled from the Soviet Writers' Union "still had the opportunity of rehabilitating themselves by writing better books". Sartre's comments on Hungarian revolution of 1956 are quite representative to his frequently contradictory and changing views. On one hand, Sartre saw in Hungary a true reunification between intellectuals and workers only to criticize it for "losing socialist base". In 1964 Sartre attacked Khrushchev's "Secret Speech" which condemned the Stalinist repressions and purges. Sartre argued that "the masses were not ready to receive the truth". In 1969 Sartre, along with other fifteen prominent French writers, including Louis Aragon and Michel Butor, signed the letter of protest against the expulsion of "the writer most representative of the great Russian tradition, Aleksandr Solzhenitsyn already a victim of Stalinist repression", from the Union of Soviet Writers. In 1973 he argued that "revolutionary authority always needs to get rid of some people that threaten it, and their death is the only way". A number of people, starting from Frank Gibney in 1961, classified Sartre as a "useful idiot" due to his uncritical position. Sartre came to admire the Polish leader Władysław Gomułka, a man who favored a "Polish road to socialism" and wanted more independence for Poland, but was loyal to the Soviet Union because of the Oder Neisse line issue. Sartre's newspaper Les Temps Modernes devoted a number of special issues in 1957 and 1958 to Poland under Gomułka, praising him for his reforms. Bondy wrote of the notable contradiction between Sartre's "ultra Bolshevism" as he expressed admiration for the Chinese leader Mao Zedong as the man who led the oppressed masses of the Third World into revolution while also praising more moderate Communist leaders like Gomułka. As an anti colonialist, Sartre took a prominent role in the struggle against French rule in Algeria, and the use of torture and concentration camps by the French in Algeria. He became an eminent supporter of the FLN in the Algerian War and was one of the signatories of the Manifeste des 121. Consequently, Sartre became a domestic target of the paramilitary Organisation armée secrète (OAS), escaping two bomb attacks in the early '60s. He later argued in 1959 that each French person was responsible for the collective crimes during the Algerian War of Independence. (He had an Algerian mistress, Arlette Elkaïm, who became his adopted daughter in 1965.) He opposed U. S. involvement in the Vietnam War and, along with Bertrand Russell and others, organized a tribunal intended to expose U. S. war crimes, which became known as the Russell Tribunal in 1967. His work after Stalin's death, the Critique de la raison dialectique (Critique of Dialectical Reason), appeared in 1960 (a second volume appearing posthumously). In the Critique Sartre set out to give Marxism a more vigorous intellectual defense than it had received until then; he ended by concluding that Marx's notion of "class" as an objective entity was fallacious. Sartre's emphasis on the humanist values in the early works of Marx led to a dispute with a leading leftist intellectual in France in the 1960s, Louis Althusser, who claimed that the ideas of the young Marx were decisively superseded by the "scientific" system of the later Marx. In the late 1950s, Sartre began to argue that the European working classes were too apolitical to carry out the revolution predicated by Marx, and influenced by Frantz Fanon started to argue it was the impoverished masses of the Third World, the "real damned of the earth", who would carry out the revolution. A major theme of Sartre's political essays in the 1960s was of his disgust with the "Americanization" of the French working class who would much rather watch American TV shows dubbed into French than agitate for a revolution. Sartre went to Cuba in the 1960s to meet Fidel Castro and spoke with Ernesto "Che" Guevara. After Guevara's death, Sartre would declare him to be "not only an intellectual but also the most complete human being of our age" and the "era's most perfect man". Sartre would also compliment Guevara by professing that "he lived his words, spoke his own actions and his story and the story of the world ran parallel". However he stood against the persecution of gays by Castro's government, which he compared to Nazi persecution of the Jews, and said: "In Cuba there are no Jews, but there are homosexuals". During a collective hunger strike in 1974, Sartre visited Red Army Faction member Andreas Baader in Stammheim Prison and criticized the harsh conditions of imprisonment. Towards the end of his life, Sartre began to describe himself as a "special kind" of anarchist.

Карьера публичного интеллектуала

В то время как основное направление жизни Сартра вращалось вокруг понятия человеческой свободы, он начал более активное интеллектуальное участие в общественной жизни к концу Второй мировой войны, примерно в 1944–1945 годах. До Второй мировой войны он довольствовался ролью аполитичного либерального интеллектуала: «Теперь, преподавая в лицее в Лаоне, Сартр обустроил свою штаб-квартиру в кафе «Дом» на пересечении бульваров Монпарнас и Распей. Он посещал спектакли, читал романы и обедал с женщинами. Он писал. И его издавали». Сартр и его спутница жизни, де Бовуар, существовали, по ее словам, в мире, где «окружающая обстановка была лишь фоном для разыгрывающихся частных жизней». Война открыла Сартру глаза на политическую реальность, которую он до этого не понимал, пока не был вынужден постоянно с ней считаться: «сам мир разрушил иллюзии Сартра об изолированных, самостоятельно определяющих себя индивидах и ясно показал его личную заинтересованность в событиях того времени». Вернувшись в Париж в 1941 году, он создал группу сопротивления «Социализм и Свобода». В 1943 году, после роспуска группы, Сартр присоединился к группе писателей-резистентников, в которой оставался активным участником до конца войны. Он продолжал неустанно писать, и именно этот «важный опыт войны и плена побудил Сартра начать разрабатывать позитивную моральную систему и выражать ее в литературе». Символическое начало этого нового этапа в творчестве Сартра заключено во введении, которое он написал для нового журнала Les Temps modernes в октябре 1945 года. Здесь он примкнул журналом, а следовательно, и самим собой, к левым силам и призвал писателей выражать свою политическую приверженность. Однако эта приверженность была неопределенной, направленной скорее на саму идею левых, чем на конкретную левую партию. Философия Сартра способствовала тому, чтобы он стал публичным интеллектуалом. Он рассматривал культуру как крайне изменчивое понятие, не предопределенное и не завершенное, а, в истинно экзистенциальном духе, «культура всегда понималась как процесс непрерывного изобретения и переизобретения». Это характеризует Сартра, интеллектуала, как прагматика, готового менять позицию в соответствии с развитием событий. Он не следовал догматически ничему, кроме веры в человеческую свободу, предпочитая сохранять объективность пацифиста. Именно эта всеобъемлющая тема свободы означает, что его работа «подрывает основы различий между дисциплинами». Поэтому он смог обладать знаниями в самых разных областях: «международный мировой порядок, политическая и экономическая организация современного общества, особенно Франции, институциональные и правовые рамки, регулирующие жизнь обычных граждан, система образования, сети СМИ, контролирующие и распространяющие информацию. Сартр систематически отказывался молчать о том, что он считал неравенством и несправедливостью в мире». Сартр всегда симпатизировал левым и поддерживал Французскую коммунистическую партию (ФКП) до советского вторжения в Венгрию в 1956 году. После освобождения Франции ФКП возмущала философия Сартра, которая, казалось, уводила молодых французов и француженок от идеологии коммунизма и в собственный экзистенциализм Сартра. С 1956 года Сартр отвергал претензии ФКП на представительство французского рабочего класса, возражая против ее «авторитарных тенденций». В конце 1960-х Сартр поддержал маоистов, движение, которое отвергало авторитет устоявшихся коммунистических партий. Однако, несмотря на поддержку маоистов, Сартр сказал после майских событий: «Если перечитать все мои книги, можно понять, что я не изменился кардинально и всегда оставался анархистом». Позже он позволил открыто называть себя анархистом. После войны, которая впервые по-настоящему вовлекла Сартра в политические вопросы, он создал корпус работ, который «рассматривал практически все важные темы его ранней мысли и начал исследовать альтернативные решения проблем, поставленных там». Самыми большими трудностями, с которыми он и все общественные интеллектуалы того времени столкнулись, были растущие технологические аспекты мира, которые устаревали печатное слово как форму выражения. По мнению Сартра, «традиционные буржуазные литературные формы остаются врожденно превосходными», но есть «признание того, что новые технологические формы «массовых СМИ» должны быть приняты», если этические и политические цели Сартра как подлинного, преданного интеллектуала должны быть достигнуты: демистификация буржуазной политической практики и повышение сознательности, как политической, так и культурной, рабочего класса. Борьба Сартра была против монополизирующих магнатов, которые начинали захватывать контроль над СМИ и разрушать роль интеллектуала. Его попытки охватить аудиторию опосредовались этими силами, и часто именно против этих сил ему приходилось бороться. Однако ему хватало умения обходить некоторые из этих проблем благодаря своему интерактивному подходу к различным формам СМИ, например, он рекламировал свои радиоинтервью в газетной колонке и наоборот. Роль Сартра как публичного интеллектуала иногда подвергала его физической опасности, например, в июне 1961 года, когда пластиковая бомба взорвалась у входа в его жилой дом. Его публичная поддержка самоопределения Алжира привела к тому, что Сартр стал мишенью кампании террора, которая усилилась по мере ухудшения положения колонистов. Подобное произошло и в следующем году, и он начал получать угрожающие письма из Орана, Алжир. Роль Сартра в этом конфликте включала его комментарии в предисловии к книге Франца Фанона «Проклятые земли», где он заявил: «Застрелить европейца — значит убить двух птиц одним выстрелом, уничтожить угнетателя и угнетенного одновременно: остается мертвец и свободный человек». Этот комментарий вызвал критику со стороны правых, например, Брайана К. Андерсона и Майкла Вальцера. Писавший для Института Гувера Вальцер предположил, что Сартр, будучи европейцем, был лицемер, поскольку не вызвался быть убитым. Однако позиция Сартра в отношении постколониальных конфликтов не была лишена противоречий и слева; предисловие Сартра отсутствует в некоторых изданиях «Проклятых земель», изданных после 1967 года. Причина этого — его публичная поддержка Израиля в Шестидневной войне. Вдова Фанона, Жози, сочла произраильскую позицию Сартра несовместимой с антиколониальной позицией книги, в результате чего его предисловие было в конечном итоге опущено. В интервью, данном в Университете Говарда в 1978 году, она объяснила: «Когда Израиль объявил войну арабским странам [во время Шестидневной войны], среди западных (французских) интеллектуалов возникло большое просионистское движение в поддержку Израиля. Сартр принял участие в этом движении. Он подписывал петиции в поддержку Израиля. Я чувствовала, что его просионистские взгляды несовместимы с работой Фанона». Помимо влияния «Тошноты», основным произведением Сартра в жанре художественной литературы была трилогия «Дороги свободы», которая показывает, как Вторая мировая война повлияла на идеи Сартра. Таким образом, «Дороги свободы» представляет собой менее теоретический и более практический подход к экзистенциализму. Джон Хьюстон привлек Сартра к написанию сценария к своему фильму «Фрейд: тайная страсть». Однако сценарий был слишком длинным, и Сартр снял свое имя с титров фильма. Тем не менее, многие ключевые элементы сценария Сартра сохранились в окончательном фильме. Несмотря на сходство как полемистов, романистов, адаптеров и драматургов, литературное творчество Сартра часто противопоставлялось, часто пренебрежительно, творчеству Камю в общественном воображении. В 1948 году Римско-католическая церковь внесла произведения Сартра в Index Librorum Prohibitorum (Список запрещенных книг).

While the broad focus of Sartre's life revolved around the notion of human freedom, he began a sustained intellectual participation in more public matters towards the end of the Second World War, around 1944–1945. Before World War II, he was content with the role of an apolitical liberal intellectual: "Now teaching at a lycée in Laon Sartre made his headquarters the Dome café at the crossing of Montparnasse and Raspail boulevards. He attended plays, read novels, and dined [with] women. He wrote. And he was published." Sartre and his lifelong companion, de Beauvoir, existed, in her words, where "the world about us was a mere backdrop against which our private lives were played out". The war opened Sartre's eyes to a political reality he had not yet understood until forced into continual engagement with it: "the world itself destroyed Sartre's illusions about isolated self determining individuals and made clear his own personal stake in the events of the time." Returning to Paris in 1941, he formed the "Socialisme et Liberté" resistance group. In 1943, after the group disbanded, Sartre joined a writers' Resistance group, in which he remained an active participant until the end of the war. He continued to write ferociously, and it was due to this "crucial experience of war and captivity that Sartre began to try to build up a positive moral system and to express it through literature". The symbolic initiation of this new phase in Sartre's work is packaged in the introduction he wrote for a new journal, Les Temps modernes, in October 1945. Here he aligned the journal, and thus himself, with the Left and called for writers to express their political commitment. Yet, this alignment was indefinite, directed more to the concept of the Left than a specific party of the Left. Sartre's philosophy lent itself to his being a public intellectual. He envisaged culture as a very fluid concept; neither pre determined, nor definitely finished; instead, in true existential fashion, "culture was always conceived as a process of continual invention and re invention." This marks Sartre, the intellectual, as a pragmatist, willing to move and shift stance along with events. He did not dogmatically follow a cause other than the belief in human freedom, preferring to retain a pacifist's objectivity. It is this overarching theme of freedom that means his work "subverts the bases for distinctions among the disciplines". Therefore, he was able to hold knowledge across a vast array of subjects: "the international world order, the political and economic organisation of contemporary society, especially France, the institutional and legal frameworks that regulate the lives of ordinary citizens, the educational system, the media networks that control and disseminate information. Sartre systematically refused to keep quiet about what he saw as inequalities and injustices in the world." Sartre always sympathized with the Left, and supported the French Communist Party (PCF) until the 1956 Soviet invasion of Hungary. Following the Liberation the PCF were infuriated by Sartre's philosophy, which appeared to lure young French men and women away from the ideology of communism and into Sartre's own existentialism. From 1956 onwards Sartre rejected the claims of the PCF to represent the French working classes, objecting to its "authoritarian tendencies". In the late 1960s Sartre supported the Maoists, a movement that rejected the authority of established communist parties. However, despite aligning with the Maoists, Sartre said after the May events: "If one rereads all my books, one will realize that I have not changed profoundly, and that I have always remained an anarchist." He would later explicitly allow himself to be called an anarchist. In the aftermath of a war that had for the first time properly engaged Sartre in political matters, he set forth a body of work which "reflected on virtually every important theme of his early thought and began to explore alternative solutions to the problems posed there". The greatest difficulties that he and all public intellectuals of the time faced were the increasing technological aspects of the world that were outdating the printed word as a form of expression. In Sartre's opinion, the "traditional bourgeois literary forms remain innately superior", but there is "a recognition that the new technological 'mass media' forms must be embraced" if Sartre's ethical and political goals as an authentic, committed intellectual are to be achieved: the demystification of bourgeois political practices and the raising of the consciousness, both political and cultural, of the working class. The struggle for Sartre was against the monopolising moguls who were beginning to take over the media and destroy the role of the intellectual. His attempts to reach a public were mediated by these powers, and it was often these powers he had to campaign against. He was skilled enough, however, to circumvent some of these issues by his interactive approach to the various forms of media, advertising his radio interviews in a newspaper column for example, and vice versa. Sartre's role as a public intellectual occasionally put him in physical danger, such as in June 1961, when a plastic bomb exploded in the entrance of his apartment building. His public support of Algerian self determination at the time had led Sartre to become a target of the campaign of terror that mounted as the colonists' position deteriorated. A similar occurrence took place the next year and he had begun to receive threatening letters from Oran, Algeria. Sartre's role in this conflict included his comments in his preface to Frantz Fanon's The Wretched of the Earth that, "To shoot down a European is to kill two birds with one stone, to destroy an oppressor and the man he oppresses at the same time: there remains a dead man and a free man". This comment led to some criticisms from the right, such as by Brian C. Anderson and Michael Walzer. Writing for the Hoover Institution, Walzer suggested that Sartre, a European, was a hypocrite for not volunteering to be killed. However Sartre's stances regarding post colonial conflict have not been entirely without controversy on the left; Sartre's preface is omitted from some editions of The Wretched of the Earth printed after 1967. The reason for this is for his public support for Israel in the Six Day War. Fanon's widow, Josie considered Sartre's pro Israel stance as inconsistent with the anti colonialist position of the book, from which his preface was eventually omitted. When interviewed at Howard University in 1978, she explained "when Israel declared war on the Arab countries [during the Six Day War], there was a great pro Zionist movement in favor of Israel among western (French) intellectuals. Sartre took part in this movement. He signed petitions favoring Israel. I felt that his pro Zionist attitudes were incompatible with Fanon's work". Aside from the impact of Nausea, Sartre's major work of fiction was The Roads to Freedom trilogy which charts the progression of how World War II affected Sartre's ideas. In this way, Roads to Freedom presents a less theoretical and more practical approach to existentialism. John Huston got Sartre to script his film Freud: The Secret Passion. However it was too long and Sartre withdrew his name from the film's credits. Nevertheless, many key elements from Sartre's script survive in the finished film. Despite their similarities as polemicists, novelists, adapters, and playwrights, Sartre's literary work has been counterposed, often pejoratively, to that of Camus in the popular imagination. In 1948 the Roman Catholic Church placed Sartre's œuvre on the Index Librorum Prohibitorum (List of Prohibited Books).

Обвинения в сексуальных домогательствах

В 1993 году французская писательница Бьянка Ламблин (урождённая Бьянка Бьененфельд) написала в своей книге «Mémoires d'une jeune fille dérangée» (Воспоминания расстроенной девушки, опубликованной на английском языке под названием «Постыдное дело») о своей сексуальной эксплуатации со стороны Сартра и Бовуар. Ламблин утверждает, что, будучи ученицей лицея Мольера, она подверглась сексуальной эксплуатации со стороны своего преподавателя Бовуар, которая год спустя познакомила её с Сартром. Бьянка написала свои «Мемуары» в ответ на посмертный выход в 1990 году «Писем Кастору и некоторым другим: 1926–1963» Жана Поля Сартра (Писем Кастору и другим друзьям), в которых она обнаружила упоминание о себе под псевдонимом Луиза Ведрин. Сартр и Бовуар часто действовали по этой схеме: Бовуар соблазняла студенток, а затем передавала их Сартру.