Джон Пол Джонс: Отец американского флота

Введение

Шотландский американский военно-морской офицер (1747–1792)

Джон Пол Джонс (родился как Джон Пол; 6 июля 1747 – 18 июля 1792) был шотландским американским морским капитаном и военно-морским командиром во время американской войны за независимость. Часто называемый «Отцом американского флота», хотя этот титул иногда приписывают также Джону Барри, Джону Адамсу и иногда Джошуа Хамфрису, Джонс высоко ценится как один из величайших военно-морских командиров в истории Соединенных Штатов. Джонс был масоном и завел много друзей среди политической элиты США, включая Джона Хэнкока, Бенджамина Франклина, и даже среди своих врагов, обвинявших его в пиратстве. Его действия в британских водах во время американской войны за независимость принесли ему международную репутацию, которая сохраняется и по сей день. Джонс родился и вырос в Шотландии, стал моряком в тринадцать лет и служил командиром нескольких торговых судов. После того, как он убил одного из восставших членов экипажа мечом, он бежал в колонию Вирджиния и около 1775 года присоединился к недавно созданному Континентальному флоту для борьбы против Королевства Великобритании в американской войне за независимость. Он командовал кораблями ВМС США, дислоцированными во Франции, возглавил одну неудачную попытку нападения на Британию и несколько атак на британские торговые суда. Оставшись без командования в 1787 году, он поступил на службу в Императорский Российский флот и получил звание контр-адмирала.

Ранняя жизнь и образование

Иоанн Павел, как его тогда называли, родился в поместье Арбигленд близ Киркбина в Стюартрии Кирккдбрайт на юго-западном побережье Шотландии. Его родители обвенчались 29 ноября 1733 года в Нью-Абби, Кирккдбригшир. Джон Пол начал свою морскую карьеру в 13 лет, отплыв из Уайтхейвена в северном английском графстве Камберленд юнгой на борту шхуны «Дружба» под командованием капитана Бенсона. Старший брат Пола, Уильям Пол, женился и поселился во Фредериксбурге, колонии Вирджиния. Вирджиния была пунктом назначения многих плаваний молодого Павла. Несколько лет Пол служил на различных торговых и невольнических судах, включая «Король Георг» в 1764 году в должности третьего помощника и «Два друга» в 1766 году в должности первого помощника. В 1768 году он оставил престижную должность на прибыльном судне «Два друга», когда оно стояло на якоре в Ямайке. Он самостоятельно добрался обратно в Шотландию и вскоре получил другую должность. Карьера Иоанна Павла быстро и неожиданно продвинулась во время его следующего плавания на борту брига «Джон», который отплыл из порта в 1768 году, когда капитан и старший помощник внезапно умерли от желтой лихорадки. Полу удалось вернуть корабль в безопасную гавань, и в награду благодарные шотландские владельцы судна назначили его капитаном корабля и экипажа, выплатив ему десять процентов от груза. Он совершил два плавания в Вест-Индию, прежде чем столкнуться с трудностями. Во время своего второго плавания в 1770 году Иоанн Павел приказал высечь одного из членов экипажа за попытку устроить мятеж из-за вопроса о досрочной выплате заработной платы, что привело к обвинениям в том, что его дисциплина была «чрезмерно жестокой». Эти обвинения были первоначально отклонены, но его хорошая репутация была подорвана, когда моряк умер через несколько недель. Джон Пол был арестован за причастность к смерти этого человека. Он был заключен в тюрьму в Кирккдбрайт Толбут, но позже освобожден под залог. Негативное влияние этого эпизода на его репутацию неоспоримо. Однако этому пришел конец, когда он убил мятежного члена экипажа мечом во время спора о заработной плате. Годы спустя, в письме Бенджамину Франклину, описывающем этот инцидент, Джон Пол утверждал, что убийство было совершено в целях самообороны, но он не хотел ждать суда в Адмиралтейском суде, который потребовал бы нескольких месяцев для формирования, и где семья его первой жертвы обладала влиянием. Он почувствовал себя вынужденным бежать. В истории Джонса есть 18-месячный пробел, и некоторые биографы предполагают, что, чтобы избежать преследования в Тобаго, он мог стать пиратом. Слухи о пиратстве преследовали его, но, возможно, были созданы его недоброжелателями. В конце концов он вновь появился во Фредериксбурге, штат Вирджиния, оставив свое состояние позади; он также стремился уладить дела своего брата, который умер там, не оставив близких родственников. Ему была выделена земля в округе Фредерик, штат Вирджиния. Примерно в это время Джон Пол принял фамилию Джонс (в дополнение к своей первоначальной фамилии). В штате Северная Каролина существует давняя традиция, согласно которой Джон Пол принял имя «Джонс» в честь Уилли Джонса из Галифакса, Северная Каролина. Джонс ухаживал за Доротеей Спотсвуд Дандридж, будущей невестой Патрика Генри, и завязал ценную дружбу с доктором Джоном К. Ридом во время своего пребывания в Вирджинии. Летом 1775 года Джонс встретился с Джозефом Хьюзом и другими революционными лидерами в Филадельфии. С этого периода Америка стала «страной его сердечного выбора», как он впоследствии выразился перед бароном Джоаном Дерком ван дер Капеллен тоттен ден Полом. Вскоре после этого Джон Пол Джонс вступил в американский флот, чтобы сражаться против Британии.

John Paul, as he was then known, was born on the estate of Arbigland near Kirkbean in the Stewartry of Kirkcudbright on the southwest coast of Scotland. His parents married on November 29, 1733, in New Abbey, Kirkcudbrightshire. John Paul started his maritime career when he was 13, sailing out of Whitehaven in the northern English county of Cumberland as apprentice aboard Friendship under Captain Benson. Paul's older brother William Paul had married and settled in Fredericksburg, Colony of Virginia. Virginia was the destination of many of the younger Paul's voyages. For several years, Paul sailed aboard a number of merchant and slave ships, including the King George in 1764 as third mate and Two Friends as first mate in 1766. In 1768, he abandoned his prestigious position on the profitable Two Friends while docked in Jamaica. He found his own passage back to Scotland and eventually obtained another position. John Paul's career was quickly and unexpectedly advanced during his next voyage aboard the brig John, which sailed from port in 1768, when both the captain and a ranking mate suddenly died of yellow fever. Paul managed to navigate the ship back to a safe port, and in reward for this feat the vessel's grateful Scottish owners made him master of the ship and its crew, giving him ten percent of the cargo. He led two voyages to the West Indies before running into difficulty. During his second voyage in 1770, John Paul had one of his crew flogged after trying to start a mutiny about early payment of wages, leading to accusations that his discipline was "unnecessarily cruel". These claims were initially dismissed, but his favorable reputation was destroyed when the sailor died a few weeks later. John Paul was arrested for his involvement in the man's death. He was imprisoned in Kirkcudbright Tolbooth but later released on bail. The negative effect of this episode on his reputation is indisputable. This came to an end, however, when he killed a mutinous crew member with a sword in a dispute over wages. Years later, in a letter to Benjamin Franklin describing the incident, John Paul claimed that the killing was committed in self defense, but he was not willing to wait to be tried in an Admiral's Court, which would have taken months to assemble, and where the family of his first victim had been influential. He felt compelled to flee. There is an 18 month gap in Jones's history, and some biographers explore the possibility that in order to escape Tobago, he may have become a pirate. Rumors of piracy followed him, but may have been created by his detractors. But he eventually reappeared in Fredericksburg, Virginia, leaving his fortune behind; he also sought to arrange the affairs of his brother, who had died there without leaving any immediate family. He was granted land in Frederick County, Virginia. About this time, John Paul assumed the surname of Jones (in addition to his original surname). There is a long held tradition in the state of North Carolina that John Paul adopted the name "Jones" in honor of Willie Jones of Halifax, North Carolina. Jones courted Dorothea Spotswood Dandridge, the future bride of Patrick Henry, and made a valuable friendship with Dr. John K. Read during his time in Virginia. In the summer of 1775, Jones met Joseph Hewes and other revolutionary leaders in Philadelphia. From that period, America became "the country of his fond election", as he afterwards expressed himself to Baron Joan Derk van der Capellen tot den Pol. It was not long afterward that John Paul Jones joined the American navy to fight against Britain.

Американские колонии

Источники испытывают трудности с этим периодом жизни Джонса, особенно в отношении деталей его семейного положения, что затрудняет точное определение исторических мотивов его эмиграции в Америку. Неизвестно, не складывались ли его планы относительно плантации так, как он ожидал, или же им двигал революционный порыв. Известно, что в 1774 году он был избран в Американское философское общество в Филадельфии. Вскоре после прибытия в Северную Америку Джонс отправился в Филадельфию, чтобы предложить свои услуги, примерно в 1775 году, новообразованному Континентальному флоту – предшественнику военно-морского флота Соединенных Штатов. В то время военно-морские силы и морская пехота находились в процессе официального формирования, и ощущалась острая потребность в квалифицированных офицерах и капитанах. Способности Джонса, вероятно, остались бы незамеченными, если бы не ходатайство Ричарда Генри Ли, который был знаком с его талантами. Благодаря поддержке влиятельных членов Континентального конгресса, 7 декабря 1775 года Джонс был назначен первым лейтенантом на фрегат "Альфред" (24 орудия), переоборудованный для Континентального флота.

Раннее командование

Джонс отплыл из реки Делавэр в феврале 1776 года на борту "Альфреда" в первом круизе Континентального флота. Именно на этом судне Джонс удостоился чести поднять первый флаг США – Большой флаг Союза – над военным кораблем. Ожидалось, что флот будет действовать вдоль побережья, но коммодор Эсэк Хопкинс приказал ему вместо этого отправиться на Багамы, где Нассау был взят штурмом для захвата военных припасов. По пути обратно флот безуспешно попытался вступить в бой с британским пакетботом. Затем Джонсу было поручено командование шлюпом USS Providence. Конгресс недавно отдал приказ о строительстве тринадцати фрегатов для американского флота, одним из которых должен был командовать Джонс. В обмен на это престижное назначение Джонс принял командование меньшим "Провиденсом". Летом 1776 года, будучи командиром "Провиденса", Джонс оказывал различные услуги Континентальному флоту и Конгрессу, включая транспортировку войск, переброску припасов и сопровождение конвоев. В это время Джонс оказал помощь "бригу из Испаньолы", который преследовался HMS Cerberus и был нагружен военными запасами. Бриг был затем приобретен Конгрессом и введен в строй как "Хэмпден" под командованием капитана Хойстеда Хакера. Во время последующего шестинедельного плавания к Новой Шотландии Джонс захватил шестнадцать призов и нанес значительный ущерб во время рейда на Кансо. Следующее командование Джонсу было поручено по приказу коммодора Хопкинса – освободить сотни американских военнопленных, принуждавшихся к работе в угольных шахтах в Новой Шотландии, а также совершить набег на британское судоходство. 1 ноября 1776 года Джонс вышел в море на "Альфреде" для выполнения этой миссии. Зимние условия помешали освобождению пленных, но в результате миссии был захвачен "Меллиш" – судно, перевозившее жизненно важный запас зимней одежды, предназначенной для войск генерала Джона Бургойна в Канаде.

Командование Рейнджером

Несмотря на успехи, достигнутые Джонсом в море, его разногласия с вышестоящими чинами достигли нового уровня после прибытия в Бостон 16 декабря 1776 года. Находясь в порту, он начал ссору с коммодором Хопкинсом, поскольку Джонс полагал, что Хопкинс препятствует его продвижению, критикуя его планы кампании. В результате этого и других разочарований Джонсу было поручено командование небольшим кораблем, недавно построенным "Рейнджером", 14 июня 1777 года – в тот же день, когда был принят новый флаг "Звезды и полосы". После необходимых приготовлений Джонс отплыл во Францию 1 ноября 1777 года с приказом оказать американскому делу посильную помощь. Американскими комиссарами во Франции были Бенджамин Франклин, Сайлас Дин и Артур Ли, которые выслушали стратегические рекомендации Джонса. Они пообещали ему командование "Индиеном" – новым судном, строящимся для Америки в Амстердаме на верфях Нидерландов. Однако Великобритании удалось предотвратить переход "L'Indien" в руки американцев, оказав давление, чтобы обеспечить его продажу Франции (которая к тому времени еще не была союзником Америки). Джонс вновь остался без командования, что неприятно напоминало ему о его застое в Бостоне с конца 1776 года до начала 1777 года. Считается, что в этот период у Джонса завязалась тесная дружба с Франклином, которым он глубоко восхищался. 6 февраля 1778 года Франция подписала Договор о союзе с Америкой, формально признав независимость новой американской республики. Восемь дней спустя "Рейнджер" под командованием капитана Джонса стал первым американским военным кораблем, которому был официально отдан салют французским флотом – девятью орудийными залпами с флагмана капитана Ла-Мотт Пике. Джонс писал об этом событии: "Я принял его предложение тем более, что это было признанием нашей независимости и признанием нации". 10 апреля Джонс отплыл из Бреста (Франция) к западным берегам Великобритании.

Рейнджер атакует британцев

Джонс одержал первые успехи против британского торгового судоходства в Ирландском море. 17 апреля 1778 года он убедил свою команду принять участие в штурме Уайтхейвена, города, где началась его морская карьера. Позже Джонс писал о плохих командирских качествах своих старших офицеров (тактично умалчивая об этом в официальном отчете): «Их целью, – говорили они, – была нажива, а не честь». Они были бедны: вместо того чтобы воодушевлять команду, они подстрекали её к неповиновению; убеждали, что имеют право судить, хороша или плоха предлагаемая мера. Неблагоприятные ветры вынудили их отказаться от попытки и направиться на "Рейнджере" к Ирландии, создавая дополнительные проблемы для британского судоходства по пути. 20 апреля Джонс узнал от захваченных моряков, что военный шлюп Королевского флота стоял на якоре у Каррикфергуса, в Ирландии. Согласно дневнику корабельного врача "Рейнджера", первоначальным намерением Джонса было атаковать судно белым днем, но его моряки "не желали этого", об этом инциденте также не упоминалось в официальном отчете. Поэтому атака произошла незадолго после полуночи, но вахтенный, отвечавший за сброс якоря, чтобы остановить "Рейнджер" рядом с "Дрейком", ошибся во времени в темноте (Джонс утверждал в своих мемуарах, что тот был пьян), и Джонсу пришлось перерезать якорный кабель и уходить. Ветер переменился, и "Рейнджер" вновь пересек Ирландское море, чтобы предпринять еще одну попытку набега на Уайтхейвен. Джонс возглавил штурм с двух лодок по пятнадцать человек незадолго после полуночи 23 апреля, надеясь поджечь и потопить все суда, стоявшие на якоре в гавани Уайтхейвена – от 200 до 400 деревянных судов, включая полный торговый флот и множество угольщиков. Они также надеялись запугать жителей города, устраивая новые пожары. Путь к берегу оказался замедлен переменчивым ветром и сильным отливом. Им удалось выбить городские оборонительные пушки, чтобы предотвратить их применение, но разжечь огонь оказалось сложно, так как в обеих лодках закончилось топливо для фонарей. Чтобы исправить это, часть команды отправилась грабить таверну на набережной, но соблазн выпить лишнего привел к дальнейшей задержке. К моменту их возвращения начинало светать, и они приступили к поджогам, сосредоточив усилия на угольном судне "Томпсон" в надежде, что пламя перекинется на соседние суда, севшие на мель из-за отлива. Однако в сумерках один из матросов сбежал и предупредил жителей улицы у гавани. Была объявлена тревога, и большое количество людей прибежало к причалу, вынудив американцев отступить и потушить пламя с помощью двух городских пожарных машин. Надежды горожан потопить лодки Джонса артиллерийским огнем были разрушены благодаря своевременному выведению из строя пушек. Затем Джонс пересек Солвей-Ферт из Уайтхейвена в Шотландию, надеясь взять в заложники Дунбара Дугласа, 4-го графа Селкирка, жившего на острове Святой Марии возле Кирккдбрайта. Джонс полагал, что графа можно будет обменять на американских моряков, насильно завербованных в Королевский флот. Графа не оказалось в поместье, поэтому его жена приняла офицеров и вела переговоры. Канадский историк Питер Ньюман отмечает, что гувернантке удалось защитить молодого наследника графства Селкирк, Томаса Дугласа, а дворецкому – наполнить мешок наполовину углем, а остальное – семейным серебром, чтобы отвлечь американцев. Джонс утверждал, что намеревался вернуться прямо на корабль и продолжить поиски призов, но его команда хотела "грабить, жечь и мародерствовать все, что попадется под руку". В конце концов, Джонс разрешил команде захватить серебряный сервиз с гербом семьи, чтобы умиротворить их, но не более того. Джонс выкупил сервиз, когда его позже продали во Франции, и вернул его графу Селкирку после войны. Нападения на остров Святой Марии и Уайтхейвен не принесли ни призов, ни прибыли, которые можно было бы разделить с командой в обычных условиях. На протяжении всей операции команда вела себя так, будто находится на борту капера, а не военного корабля, под руководством лейтенанта Томаса Симпсона, второго по команде Джонса.

Jones had some early successes against British merchant shipping in the Irish Sea. He persuaded his crew on April 17, 1778, to participate in an assault on Whitehaven, the town where his maritime career had begun. Jones later wrote about the poor command qualities of his senior officers (having tactfully avoided such matters in his official report): "'Their object', they said, 'was gain not honor'. They were poor: instead of encouraging the morale of the crew, they excited them to disobedience; they persuaded them that they had the right to judge whether a measure that was proposed to them was good or bad". Contrary winds forced them to abandon the attempt and drive Ranger towards Ireland, causing more trouble for British shipping on the way. On April 20, Jones learned from captured sailors that the Royal Navy sloop of war was anchored off Carrickfergus, Ireland. According to the diary of Rangers surgeon, Jones's first intention was to attack the vessel in broad daylight, but his sailors were "unwilling to undertake it", another incident omitted from the official report. Therefore, the attack took place just after midnight, but the mate responsible for dropping the anchor to halt Ranger right alongside Drake misjudged the timing in the dark (Jones claimed in his memoirs that the man was drunk), so Jones had to cut his anchor cable and run. The wind shifted, and Ranger recrossed the Irish Sea to make another attempt at raiding Whitehaven. Jones led the assault with two boats of fifteen men just after midnight on April 23, hoping to set fire to and sink all of the ships anchored in Whitehaven's harbor, which numbered between 200 and 400 wooden vessels and consisted of a full merchant fleet and many coal transporters. They also hoped to terrorize the townspeople by lighting further fires. As it happened, the journey to shore was slowed by the shifting wind, as well as a strong ebb tide. They successfully spiked the town's big defensive guns to prevent them being fired, but lighting fires proved difficult, as the lanterns in both boats had run out of fuel. To remedy this, some of the party were sent to raid a public house on the quayside, but the temptation to stop for a quick drink led to a further delay. Dawn was breaking by the time they returned and began the arson attacks, so efforts were concentrated on the coal ship Thompson in the hope that the flames would spread to adjacent vessels, all grounded by the low tide. However, in the twilight, one of the crew slipped away and alerted residents on a harbourside street. A fire alert was sounded, and large numbers of people came running to the quay, forcing the Americans to retreat and extinguishing the flames with the town's two fire engines. The townspeople's hopes of sinking Jones's boats with cannon fire were dashed because of the prudent spiking. Jones next crossed the Solway Firth from Whitehaven to Scotland, hoping to hold for ransom Dunbar Douglas, 4th Earl of Selkirk, who lived on St Mary's Isle near Kirkcudbright. The earl, Jones reasoned, could be exchanged for American sailors impressed into the Royal Navy. The earl was discovered to be absent from his estate, so his wife entertained the officers and conducted negotiations. Canadian historian Peter C. Newman gives credit to the governess for protecting the young heir to the Earldom of Selkirk, Thomas Douglas, and to the butler for filling a sack half with coal and topping it up with the family silver, in order to fob off the Americans. Jones claimed that he intended to return directly to his ship and continue seeking prizes elsewhere, but his crew wished to "pillage, burn, and plunder all they could". Ultimately, Jones allowed the crew to seize a silver plate set adorned with the family's emblem to placate their desires, but nothing else. Jones bought the plate when it was later sold off in France, and he returned it to the Earl of Selkirk after the war. The attacks on St Mary's Isle and Whitehaven resulted in no prizes or profits which would be shared with the crew under normal circumstances. Throughout the mission, the crew acted as if they were aboard a privateer, not a warship, led by Lieutenant Thomas Simpson, Jones's second in command.

Возвращение в Ирландию

Джонс вернул "Рейнджер" обратно через Ирландское море, надеясь предпринять еще одну попытку захвата "Дрейка", который все еще стоял на якоре у Каррикфергуса. Поздним вечером 24 апреля корабли, примерно равные по огневой мощи, вступили в бой. Ранее в тот же день американцы захватили экипаж разведывательного судна и узнали, что "Дрейк" взял на борт несколько десятков солдат с намерением абордажа и захвата "Рейнджера", поэтому Джонс позаботился о том, чтобы этого не произошло, захватив "Дрейк" после часовой перестрелки, в которой был убит британский капитан Джордж Бердон. Лейтенанту Симпсону было поручено командовать "Дрейком" на обратном пути в Брест. Корабли разошлись во время обратного рейса, когда "Рейнджер" преследовал другой приз, что привело к конфликту между Симпсоном и Джонсом. Оба корабля благополучно прибыли в порт, но Джонс инициировал военный суд над Симпсоном, оставив его задержанным на борту. Отчасти благодаря влиянию Джона Адамса, который все еще служил комиссаром во Франции, Симпсон был освобожден от обвинений. Адамс в своих мемуарах намекает, что подавляющее большинство доказательств подтверждало утверждения Симпсона. Адамс, по-видимому, полагал, что Джонс стремился монополизировать славу миссии, особенно задерживая Симпсона на борту, пока он праздновал захват с многочисленными важными европейскими сановниками. Даже с учетом множества точек зрения, включая точку зрения командующего, речь шла о торговом судне, перестроенном и подаренном Америке французским корабельным магнатом Жаком Донатьеном Ле Рэем. 14 августа, когда огромный франко-испанский вторженческий флот приближался к Англии, он отвлек внимание противника, направившись к Ирландии во главе с эскадрой из пяти кораблей, включая 36-пушечный "Альянс", 32-пушечный USS "Паллас", 12-пушечную "Месть" и "Ле Серф", а также два капера – "Гранвиль". Когда эскадра была всего в нескольких днях от Груа, "Месть" отделилась из-за разногласий между ее капитаном и Джонсом. Несколько военных кораблей Королевского флота были отправлены в погоню за Джонсом в Ирландию, но на этот раз он продолжил путь на север, огибая Шотландию в Северное море. Основные проблемы Джонса, как и в предыдущем плавании, были связаны с неподчинением, особенно со стороны Пьера Ландеса, капитана "Альянса". 23 сентября эскадра встретила большой торговый конвой у побережья Фламборо-Хед, Восточный Йоркшир. 44-пушечный британский фрегат и 22-пушечный арендованный вооруженный корабль "Графиня Скарборо" встали между конвоем и эскадрой Джонса, позволив торговцам уйти. Вскоре после 7 вечера началась битва при Фламборо-Хед. "Серапис" вступил в бой с "Бон Омм Ришар", а "Альянс" вел огонь с большого расстояния по "Графине". Быстро осознав, что он не сможет выиграть артиллерийский бой, и с ослабевающим ветром, Джонс приложил все усилия, чтобы сблизить "Ришар" и "Серапис" (его знаменитая, хотя и апокрифическая, фраза: "Я еще не начал сражаться!" предположительно была произнесена в ответ на требование сдаться на этом этапе битвы). Примерно через час ему это удалось, и он начал зачищать британские палубы с помощью бортового артиллерийского огня и морских стрелков в такелаже. "Альянс" прошел мимо и выпустил бортовой залп, нанеся "Ришару" не меньше повреждений, чем "Серапису". Тем временем "Графиня Скарборо" заманила "Паллас" под ветер в основное сражение, начав отдельный бой. Когда "Альянс" приблизился к этому сражению, примерно через час после его начала, сильно поврежденная "Графиня" сдалась. Когда "Бон Омм Ришар" горел и тонул, по-видимому, его флаг был сбит; когда один из офицеров закричал о капитуляции, полагая, что его капитан мертв, британский командир серьезно спросил, спустили ли они флаг. Позже Джонс вспомнил, что сказал что-то вроде "Я намерен заставить вас спустить флаг", но слова, которые, как утверждается, услышали члены экипажа и появились в газетах через несколько дней, звучали примерно так: "Я могу пойти ко дну, но клянусь, я не спущу флаг". Попытка британцев абордажа "Бон Омм Ришара" была сорвана, и граната вызвала взрыв большого количества пороха на нижней оружейной палубе "Сераписа". "Альянс" вернулся к основному бою, выпустив два бортовых залпа. Опять же, они нанесли "Ришару" не меньше вреда, чем "Серапису", но тактика сработала, и "Серапис" потерял способность двигаться. Поскольку "Альянс" держался в стороне от огня своих орудий, капитан Пирсон "Сераписа" признал, что продолжение боя не имеет смысла, и сдался. Большая часть экипажа "Бон Омм Ришара" перешла на другие корабли, и после полутора дней отчаянных попыток ремонта было решено, что корабль не подлежит восстановлению. "Бон Омм Ришар" был затоплен, и Джонс принял командование "Сераписом" для перехода к острову Тексель в нейтральной (но симпатизирующей американцам) Голландии. В следующем году король Людовик XVI Франции наградил Джонса титулом "Шевалье". Джонс принял эту честь и пожелал, чтобы этот титул использовался в дальнейшем: когда Континентальный конгресс в 1787 году решил чеканить золотую медаль в память о его "храбрости и выдающихся заслугах", она должна была быть вручена "Шевалье Джону Полу Джонсу". Он также получил от Людовика XVI знак "l'Institution du Mérite Militaire" и меч. Напротив, в Британии в то время его обычно унижали как пирата. Джонс также был принят в качестве одного из основателей Общества Цинциннати в штате Пенсильвания, когда оно было основано в 1783 году.

Jones led Ranger back across the Irish Sea, hoping to make another attempt at Drake, still anchored off Carrickfergus. Late in the afternoon of April 24, the ships, roughly equal in firepower, engaged in combat. Earlier in the day, the Americans had captured the crew of a reconnaissance boat and learned that Drake had taken on dozens of soldiers with the intention of grappling and boarding Ranger, so Jones made sure that did not happen, capturing Drake after an hour long gun battle in which British captain George Burdon was killed. Lieutenant Simpson was given command of Drake for the return journey to Brest. The ships separated during the return journey as Ranger chased another prize, leading to a conflict between Simpson and Jones. Both ships arrived at port safely, but Jones filed for a court martial of Simpson, keeping him detained on the ship. Partly through the influence of John Adams, who was still serving as a commissioner in France, Simpson was released from Jones's accusation. Adams implies in his memoirs that the overwhelming majority of the evidence supported Simpson's claims. Adams seemed to believe Jones was hoping to monopolize the mission's glory, especially by detaining Simpson on board while he celebrated the capture with numerous important European dignitaries. Even with the wealth of perspectives, including the commander's, a merchant ship rebuilt and given to America by the French shipping magnate, Jacques Donatien Le Ray. On August 14, as a vast French and Spanish invasion fleet approached England, he provided a diversion by heading for Ireland at the head of a five ship squadron including the 36 gun Alliance, 32 gun USS Pallas, 12 gun Vengeance, and Le Cerf, also accompanied by two privateers, and Granville. When the squadron was only a few days out of Groix, Monsieur separated because of a disagreement between her captain and Jones. Several Royal Navy warships were sent towards Ireland in pursuit of Jones, but on this occasion, he continued right around the north of Scotland into the North Sea. Jones's main problems, as on his previous voyage, resulted from insubordination, particularly by Pierre Landais, captain of Alliance. On September 23, the squadron met a large merchant convoy off the coast of Flamborough Head, East Yorkshire. The 44 gun British frigate and the 22 gun hired armed ship Countess of Scarborough placed themselves between the convoy and Jones's squadron, allowing the merchants to escape. Shortly after 7 p. m. the Battle of Flamborough Head began. Serapis engaged Bonhomme Richard, and Alliance fired from a considerable distance at Countess. Quickly recognizing that he could not win a battle of big guns, and with the wind dying, Jones made every effort to lock Richard and Serapis together (his famous, albeit apocryphal, quotation, "I have not yet begun to fight!" was said to have been uttered in reply to a demand to surrender in this phase of the battle). After about an hour, he succeeded, and he began clearing the British decks with his deck guns and his Marine marksmen in the rigging. Alliance sailed past and fired a broadside, doing at least as much damage to Richard as to Serapis. Meanwhile, Countess of Scarborough had enticed Pallas downwind of the main battle, beginning a separate engagement. When Alliance approached this contest, about an hour after it had begun, the badly damaged Countess surrendered. With Bonhomme Richard burning and sinking, it seems that her ensign was shot away; when one of the officers shouted a surrender, believing his captain to be dead, the British commander asked, seriously this time, if they had struck their colors. Jones later remembered saying something like "I am determined to make you strike", but the words allegedly heard by crew members and reported in newspapers a few days later were more like: "I may sink, but I'll be damned if I strike". An attempt by the British to board Bonhomme Richard was thwarted, and a grenade caused the explosion of a large quantity of gunpowder on Serapis lower gun deck. Alliance returned to the main battle, firing two broadsides. Again, these did at least as much damage to Richard as to Serapis, but the tactic worked to the extent that Serapis was unable to move. With Alliance keeping well out of the line of his own great guns, Captain Pearson of Serapis accepted that prolonging the battle could achieve nothing, so he surrendered. Most of Bonhomme Richards crew transferred to other vessels, and after a day and a half of frantic repair efforts, it was decided that the ship could not be saved. Bonhomme Richard was allowed to sink, and Jones took command of Serapis for the trip to the island of Texel in neutral (but American sympathizing) Holland. In the following year, King Louis XVI of France honored Jones with the title "Chevalier". Jones accepted the honor and desired the title to be used thereafter: when the Continental Congress in 1787 resolved that a medal of gold be struck in commemoration of his "valor and brilliant services" it was to be presented to "Chevalier John Paul Jones". He also received from Louis XVI a decoration of "l'Institution du Mérite Militaire" and a sword. By contrast, in Britain at this time, he was usually denigrated as a pirate. Jones was also admitted as an original member of The Society of the Cincinnati in the state of Pennsylvania when it was established in 1783.

Служба в России

В июне 1782 года Джонс был назначен командующим 74-пушечным кораблем "Америка", но его командование было отменено, когда Конгресс решил отдать Америку французам в замену затонувшему "Ле Магнифик". В результате в 1783 году ему было поручено отправиться в Европу, чтобы собрать призовые деньги, причитающиеся его бывшим рукам. В конце концов, это тоже закончилось, и Джонс остался без перспектив активной работы, что привело его 23 апреля 1787 года вступить на службу к императрице Екатерине II из России, которая возложила на Джонса большое доверие, сказав: "Он добрается до Константинополя". Ему было присвоено имя французского подданного Павел де Жонес (Pavel de Zhones, Paul de Jones). Джонс признался в своем намерении сохранить статус американского гражданина и офицера. В качестве контр-адмирала на борту 24-пушечного флагмана "Владимир" принимал участие в морской кампании на Днепровском буг-лимане, в котором впадают реки Южный Буг и Днепр, против турок, в сопровождении Днепровской флотилии под командованием принца Карла Нассауского Сигена. Джонс (и Нассау Сиген) отбросили оттоманские войска из района, но ревнивые интриги Нассау Сигена (и, возможно, собственная некомпетентность Джонса в имперской политике) обратили русского командира принца Григория Потемкина против Джонса. Джонса отозвали в Санкт-Петербург с заявленной целью перевести в командование в Северном море. Другими факторами могли быть теоретические обиды соперничающих офицеров, некоторые из которых были бывшими британскими военно-морскими офицерами, также работавшими в России, которые считали Джонса отступником и отказались с ним разговаривать. 8 июня 1788 года Джонсу был вручен Орден Святой Анны, но он ушел в следующем месяце, раздраженный. В 1789 году Джонс прибыл в Варшаву, Польша, где подружился с Тадеушем Костюшко, ветераном американской войны за независимость. Костюшко посоветовал ему покинуть службу в самодержавной России и служить другой державе, предложив Швеции. Несмотря на поддержку Костюшко, шведы, хотя и были несколько заинтересованы, в конце концов решили не вербовать Джонса. Екатерина, которая сохраняла личную вражду к Джонсу, заблокировала его назначение не только в шведский флот, но и в датский флот. Это событие является спорным среди биографов, поскольку Джон Пол Джонс был иностранцем среди российского двора, угрожая структуре власти, которая существовала в то время. Большинство биографов скептически относятся к этим сообщениям, называя их выдумками, интригами или клеветой, и утверждают, что Джонс был подставлен как способ отстранить его от власти. Степанова показала в полиции, что она была вызвана в его квартиру, чтобы продать ему масло, когда он ударил ее по лицу, заткнул ей рот белым платок и вагинально проник в нее. Полковный хирург и акушерка обследовали ее и нашли доказательства, подтверждающие эти физические и сексуальные нападения. Была задержка в один день в сообщении о изнасиловании, что означало, что дело обычно не будет продолжено из-за российских законодательных кодексов, считающих любую такую задержку доказательством согласия, но Екатерина вмешалась непосредственно, чтобы разрешить судебное разбирательство продолжиться. Джонс ответил на обвинения, заявив, что он несколько раз платил девушке за секс, отрицая, что он лишил ее девственности, и предположив, что она старше 10 лет. Однако позже Джонс изменил свою историю и заявил, что обвинение было полностью ложным, вытекающим из предполагаемого желания матери Катерины, Софии Федоровны, получить финансовую выгоду от известного человека. Он привлекал к делу графа де Сегура, французского представителя при российском дворе (а также последнего друга Джонса в столице), который расследовал обвинение и предположил Потемкину, что оно было ложным, и что Джонс был жертвой заговора принца Чарльза для своих собственных целей. Джонс продолжил собирать доказательства, заставив отца Катерины, Стефана Холтцвартена, дать показания в суде, что его дочери было 12 лет, и что его жена бросила его ради другого мужчины, жила в борделе и сама была распутной. В этот период он написал "Рассказ о походе Лимана".

In June 1782, Jones was appointed to command the 74 gun America, but his command fell through when Congress decided to give America to the French as replacement for the wrecked Le Magnifique. As a result, he was given assignment in Europe in 1783 to collect prize money due his former hands. At length, this too expired and Jones was left without prospects for active employment, leading him on April 23, 1787, to enter into the service of the Empress Catherine II of Russia, who placed great confidence in Jones, saying: "He will get to Constantinople". He was granted name as a French subject Павел де Жонес (Pavel de Zhones, Paul de Jones). Jones avowed his intention, however, to preserve the condition of an American citizen and officer. As a rear admiral aboard the 24 gun flagship Vladimir, he took part in the naval campaign in the Dnieper Bug Liman, an arm of the Black Sea, into which the Southern Bug and Dnieper rivers flows, against the Turks, in concert with the Dnieper Flotilla commanded by Prince Charles of Nassau Siegen. Jones (and Nassau Siegen) repulsed the Ottoman forces from the area, but the jealous intrigues of Nassau Siegen (and perhaps Jones's own ineptitude for Imperial politics) turned the Russian commander Prince Grigory Potemkin against Jones. Jones was recalled to Saint Petersburg for the claimed purpose of transfer to a command in the North Sea. Other factors may have included the theoretical resentment of rival officers, some of whom were several ex British naval officers also in Russian employment, who regarded Jones as a renegade and refused to speak to him. On June 8, 1788, Jones was awarded the Order of Saint Anna, but he left the following month, an embittered man. In 1789, Jones arrived in Warsaw, Poland, where he befriended Tadeusz Kościuszko, a veteran of the American Revolutionary War. Kościuszko advised him to leave the service of the autocratic Russia and serve another power, suggesting Sweden. Despite Kościuszko's backing, the Swedes, while somewhat interested, in the end decided not to recruit Jones. Catherine, who retained a personal enmity for Jones, had blocked his appointment to not just the Swedish navy, but the Danish navy also. This event is contentious among biographers, as John Paul Jones was a foreigner among the Russian court, threatening the power structure that existed at the times. Most biographers are skeptical of these accounts labeling them fabrication, intrigue, or slander and argue that Jones was framed as a way to remove him from power. Stepanova testified to the police that she had been summoned to his apartment to sell him butter, when he punched her in the face, gagged her with a white handkerchief, and vaginally penetrated her. A regimental surgeon and a midwife both examined her and found evidence to substantiate these physical and sexual assaults. There had been a delay on one day in reporting the rape, which meant the case would ordinarily not continue, due to Russian statutory codes considering any such delay evidence of consent, but Catherine intervened directly to allow the legal proceedings to continue. Jones responded to the allegations by claiming that he had paid the girl for sex several times, denying that he had deprived her of her virginity, and suggesting she was older than 10. However, Jones would later change his story and claim the accusation was entirely false, stemming from the supposed desire of Katerina's mother, Sophia Fyodorovna, to gain financially from a prominent man. He involved the Comte de Ségur, the French representative at the Russian court (and also Jones's last friend in the capital), who investigated the accusation and suggested to Potemkin that it was false, and that Jones was the victim of a plot by Prince Charles for his own purposes. Jones went on to gather evidence, producing Katerina's father, Stephan Holtszwarthen, to testify in court that his daughter was 12 and that his wife had left him for another man, lived in a brothel, and was herself promiscuous. During this period, he wrote his Narrative of the Campaign of the Liman.

Поздние годы

В мае 1790 года Джонс прибыл в Париж. Он по-прежнему сохранял звание российского контр-адмирала с соответствующей пенсией, которая позволила ему оставаться на пенсии до самой смерти два года спустя, но больше не смог найти себе место в парижском обществе. Томас Карлайл писал о нем: «Бедный Пол! Голод и отчаяние преследуют твои угасающие шаги». В это время он предпринял несколько попыток вернуться на службу в Российский флот. Однако Екатерина не ответила на его письма, объяснив барону фон Гримму, что послужной список Джонса не был выдающимся, а русские моряки отказывались служить под его началом из-за обвинения в изнасиловании девушки. Роман Дюма «Капитан Пол» является продолжением романа «Пилот», опубликованного в 1846 году. По мнению Уолтера Херрика: Джонс был моряком несгибаемой храбрости, сильной воли и больших способностей в выбранной им профессии. Он также был лицемерным, склочным, распутником и карьеристом, стремящимся к профессиональному и социальному успеху. Джонс был инвестором в земли на западе вместе с Уильямом Трентом.

Смерть

В июне 1792 года Джонс был назначен консулом США для ведения переговоров с деем Алжира об освобождении американских пленников. До того, как Джонс смог приступить к исполнению своих обязанностей, он был найден мертвым, лежащим лицом вниз на своей кровати в парижской квартире на третьем этаже по адресу: улица де Турнон, дом 19, 18 июля 1792 года. Ему было 45 лет. Причиной смерти был интерстициальный нефрит. Небольшая процессия слуг, друзей и верных родственников сопровождала его тело пешком на расстояние в 4 мили (6 км) до места захоронения. Он был похоронен в Париже на кладбище Сен-Луи, принадлежавшем французской королевской семье. В некрологах американская пресса отчасти забыла о его заслугах, и некоторые описывали его как героя французской войны. 26 января 1913 года останки капитана были окончательно перезахоронены в бронзовый и мраморный саркофаг, спроектированный Сильвеном Сальером, в часовне Военно-морской академии в Аннаполисе.

Посмертная помилование в Уайтхейвене

В 1999 году Джонсу была дарована почетная амнистия портом Уайтхейвен за его набег на город, в присутствии лейтенанта Стива Лайонса, представляющего военно-морского атташе США в Великобритании, и Юрия Фокина, российского посла в Великобритании. Военно-морскому флоту США также была присуждена Свобода Порта Уайтхейвен, что стало единственным случаем за всю 400-летнюю историю. Амнистия и предоставление свободы были организованы Жераром Ричардсоном в рамках запуска серии Морских фестивалей. Ричардсон из Уайтхейвена, виноторговец и кофейный торговец в городе, теперь является почетным консульством Военно-морского флота США для города и порта Уайтхейвен. Консулом является контр-адмирал (в отставке) ВМС США Стив Морган, а заместителем консула – Роб Романо.

В популярной культуре

Джеймс Фенимор Купер написал исторический роман "Пилот: Повесть о море", опубликованный в 1823 году, главным героем которого является Джон Пол Джонс. Этот роман позже был переосмыслен французским писателем Александром Дюма в книге "Капитан Пол" (Le Capitaine Paul), опубликованной в 1838 году. В 1923 году Франклин Делано Рузвельт написал сценарий о Джонсе и отправил его основателю Paramount Pictures Адольфу Зукору, который вежливо отклонил его. Существует единственный голливудский фильм о нём – "Джон Пол Джонс" (1959), в котором его личная жизнь изображена в основном в вымышленном виде. Также существует 45-минутный документальный фильм о нём, снятый в 1995 году. Джонни Хортон написал морскую шанти о Джоне Поле Джонсе в 1960 году. Группа The Longest Johns также записала песню, в которой упоминается Джон Пол Джонс с британской точки зрения, под названием "John Paul Jones Is A Pirate". Джон Пол Джонс упоминается в романе Луиса Л’Амура "Ситка", когда Жан ЛаБарж упоминает о службе Джонса в Императорской русской армии.