Введение

Эстетика (также называемая эстетикой) — это раздел философии, изучающий природу искусства, красоты и вкуса. Эстетика рассматривает вопросы о природе прекрасного и о природе вкуса, а также выступает в качестве философии искусства. Она исследует философию эстетической ценности, определяемую критическими суждениями о художественном вкусе; таким образом, функция эстетики заключается в «критическом осмыслении искусства, культуры и природы». Эстетика изучает естественные и искусственные источники переживаний и то, как люди формируют суждения об этих источниках. Она анализирует процессы, происходящие в нашем сознании при взаимодействии с объектами или средой, например, при просмотре произведений изобразительного искусства, прослушивании музыки, чтении поэзии, посещении театра, просмотре модных показов, фильмов, спортивных соревнований или исследовании различных аспектов природы. Философия искусства конкретно изучает, как художники воображают, создают и воплощают произведения искусства, а также как люди используют, ценят и критикуют искусство. Эстетика рассматривает причины, по которым людям нравятся одни произведения искусства и не нравятся другие, а также то, как искусство может влиять на наше настроение и убеждения. И эстетика, и философия искусства стремятся найти ответы на вопросы о том, что такое искусство и что делает его ценным.

Этимология

Слово «эстетика» происходит от древнегреческого αἰσθητικός (aisthētikós, «воспринимающий, чувственный, относящийся к чувственному восприятию»), которое, в свою очередь, происходит от αἰσθάνομαι (aisthánomai, «я воспринимаю, чувствую, познаю») и связано с αἴσθησις (aísthēsis, «восприятие, ощущение»). Считается, что эстетика в этом основополагающем смысле берет начало в серии статей «О наслаждениях воображения», написанных журналистом Джозефом Аддисоном в первых выпусках журнала The Spectator в 1712 году. Термин «эстетика» был воспринят и наделён новым значением немецким философом Александром Баумгартеном в его диссертации *Meditationes philosophicae de nonnullis ad poema pertinentibus* в 1735 году; Баумгартен выбрал «эстетику», поскольку хотел подчеркнуть опыт искусства как способ познания. Определение эстетики, данное Баумгартеном во фрагменте *Aesthetica* (1750), иногда рассматривается как первое определение современной эстетики. Этот термин был введен в английский язык Томасом Карлайлом в его работе «Жизнь Фридриха Шиллера» (1825).

История эстетики

История философии искусства как эстетики, охватывающей изобразительное, литературное, музыкальное искусство и другие формы художественного выражения, может быть прослежена как минимум до Аристотеля и древних греков. Аристотель, рассуждая о литературных искусствах в своей «Поэтике», утверждал, что эпическая поэзия, трагедия, комедия, дифирамбическая поэзия, живопись, скульптура, музыка и танец – это, по сути, акты мимезиса, каждый из которых различается в подражании по средствам, объекту и способу. Аристотель применяет термин «мимезис» как к свойству произведения искусства, так и к продукту намерения художника, и утверждает, что осознание мимезиса аудиторией имеет решающее значение для понимания самого произведения. Аристотель полагал, что мимезис – это естественный инстинкт, присущий человечеству и отличающий людей от животных, и что все человеческое искусство «следует образцу природы». В связи с этим Аристотель считал, что каждое из миметических искусств обладает тем, что Стивен Холливелл называет «высокоструктурированными процедурами для достижения своих целей». Например, музыка имитирует посредством ритма и гармонии, танец – только ритмом, а поэзия – языком. Формы также различаются по объекту подражания. Комедия, например, представляет собой драматическое подражание людям, хуже среднего, в то время как трагедия – людям, немного лучше среднего. Наконец, формы различаются по способу подражания – через повествование или характер, через изменение или его отсутствие, и через драматическое действие или его отсутствие. Эрих Ауэрбах продолжил обсуждение истории эстетики в своей книге под названием «Мимезис».

Эстетика и философия искусства

Некоторые различают эстетику и философию искусства, утверждая, что первая изучает красоту и вкус, а вторая – произведения искусства. Однако эстетика обычно рассматривает вопросы как красоты, так и искусства. Она исследует такие темы, как произведения искусства, эстетический опыт и эстетическое суждение. Эстетический опыт относится к чувственному созерцанию или восприятию объекта (не обязательно произведения искусства), тогда как художественное суждение – к признанию, оценке или критике искусства в целом или конкретного произведения искусства. По словам одного философа, «философия искусства – это об искусстве. Эстетика – об очень многих вещах, включая искусство. Но она также касается нашего опыта захватывающих дух пейзажей или узора теней на стене напротив вашего кабинета». Философы искусства сопоставляют культурно обусловленное понимание искусства с чисто теоретическим. Они изучают различные виды искусства в связи с их физическим, социальным и культурным контекстом. Эстетические философы иногда также обращаются к психологическим исследованиям, чтобы лучше понять, как люди воспринимают, слышат, воображают, думают, учатся и действуют по отношению к материалам и проблемам искусства. Эстетическая психология изучает творческий процесс и эстетический опыт.

Эстетическое суждение, универсальные принципы и этика

Эстетика для художника так же важна, как орнитология для птиц. | Барнетт Ньюман

Эстетическое суждение

Эстетика исследует аффективный отклик на объект или явление. Суждения об эстетической ценности опираются на способность к различению на сенсорном уровне. Однако эстетические суждения обычно выходят за рамки сенсорной дискриминации. По мнению Дэвида Юма, изысканность вкуса – это не просто «способность обнаруживать все компоненты в композиции», но и чувствительность «к боли, равно как и к удовольствиям, которые ускользают от внимания остальных людей». Таким образом, сенсорная дискриминация связана со способностью к получению удовольствия. Для Иммануила Канта («Критика способности суждения», 1790), «удовольствие» является результатом, когда удовольствие возникает из ощущения, но для того, чтобы судить о чем-то как о «прекрасном», требуется третье условие: ощущение должно вызывать удовольствие посредством рефлексивного созерцания. Суждения о красоте одновременно чувственны, эмоциональны и интеллектуальны. Кант заметил, что человек, «если он говорит, что "канарское вино приятно", вполне доволен, если кто-то поправляет его выражение и напоминает ему, что ему следует сказать вместо этого: "Оно приятно мне",» потому что «у каждого свой вкус». Случай с «красотой» отличается от простой «приятности», поскольку «если он выдает что-либо за прекрасное, он предполагает то же самое удовлетворение у других – он судит не только о себе, но и обо всех, и говорит о красоте, как будто это свойство самих вещей». Интерпретации красоты зрителями порой демонстрируют наличие двух концепций ценности: эстетики и вкуса. Эстетика – это философское понятие красоты. Вкус – результат образовательного процесса и осознания культурных ценностей элиты, усвоенных через знакомство с массовой культурой. Бурдье исследовал, как элита в обществе определяет эстетические ценности, такие как вкус, и как различные уровни знакомства с этими ценностями могут приводить к различиям в зависимости от класса, культурного происхождения и образования. Согласно Канту, красота субъективна и универсальна; таким образом, определенные вещи прекрасны для всех. По мнению Владислава Татаркевича, для представления искусства существует шесть условий: красота, форма, репрезентация, воспроизведение реальности, художественное выражение и новаторство. Однако, возможно, невозможно точно определить эти качества в произведении искусства. Вопрос о том, существуют ли факты, относящиеся к эстетическим суждениям, принадлежит к области метафилософии, известной как метаэстетика.

Факторы, влияющие на эстетическое суждение

Эстетическое суждение тесно связано с отвращением. Такие реакции, как отвращение, показывают, что сенсорное восприятие инстинктивно связано с мимикой, включая физиологические реакции, такие как рвотный рефлекс. Отвращение вызывается в основном диссонансом; как заметил Дарвин, вид полоски супа в бороде человека вызывает отвращение, хотя ни суп, ни борода сами по себе не являются отвратительными. Эстетические суждения могут быть связаны с эмоциями или, как и эмоции, частично воплощены в физических реакциях. Например, благоговение, вызванное величественным пейзажем, может физически проявляться в учащенном сердцебиении или расширении зрачков. Как видно, эмоции соответствуют "культурным" реакциям, поэтому эстетика всегда характеризуется "региональными откликами", как впервые подтвердил Фрэнсис Гроуз в своих "Правилах рисования карикатур: с эссе о комической живописи" (1788), опубликованных в W. Hogarth, "Анализ красоты", Bagster, London s. d. (1791? [1753]), с. 1–24. Следовательно, Фрэнсиса Гроуза можно считать первым критическим "эстетическим регионалистом", провозгласившим антиуниверсальность эстетики в противовес опасной и постоянно возрождающейся диктатуре красоты. Таким образом, "эстетический регионализм" можно рассматривать как политическое заявление и позицию, направленные против любого универсального понятия красоты, чтобы защитить контр-традицию эстетики, связанную с тем, что считалось и определялось как некрасивое лишь потому, что это не соответствует представлениям определенной культуры, например, возвышенное Эдмунда Бёрка, то, что обычно определяется как "примитивное" искусство, или дисгармоничное, некатартическое искусство, искусство кемпа, которое "красота" противопоставляет и создает как свою противоположность, даже без необходимости формальных заявлений, но которое будет "восприниматься" как уродливое. Аналогичным образом, эстетические суждения могут быть в определенной степени обусловлены культурой. Викторианцы в Британии часто считали африканскую скульптуру уродливой, но всего через несколько десятилетий аудитория эпохи Эдуарда видела ту же скульптуру красивой. Оценки красоты могут быть связаны с привлекательностью, возможно, даже с сексуальной привлекательностью. Таким образом, суждения об эстетической ценности могут быть связаны с суждениями об экономической, политической или моральной ценности. В современном контексте Lamborghini может быть признан красивым отчасти потому, что он желаннен как символ статуса, или может быть признан отталкивающим отчасти потому, что он символизирует чрезмерное потребление и оскорбляет политические или моральные ценности. Контекст его представления также влияет на восприятие произведения искусства: произведения искусства, представленные в классическом музейном контексте, нравятся больше и оцениваются как более интересные, чем когда они представлены в стерильном лабораторном контексте. Хотя конкретные результаты в значительной степени зависят от стиля представленного произведения искусства, в целом эффект контекста оказался более важным для восприятия произведения искусства, чем эффект подлинности (представлялось ли произведение искусства как оригинал или как факсимиле/копия). Эстетические суждения часто могут быть очень тонкими и внутренне противоречивыми. Аналогично, эстетические суждения часто, по-видимому, по крайней мере частично интеллектуальны и интерпретативны. Часто судится о том, что что-то означает или символизирует. Современные эстетики утверждали, что воля и желание были почти дремлющими в эстетическом опыте, однако предпочтение и выбор казались важными для некоторых мыслителей XX века. Это уже было отмечено Юмом, но см. Mary Mothersill, "Beauty and the Critic's Judgment", in *The Blackwell Guide to Aesthetics*, 2004. Таким образом, можно предположить, что эстетические суждения основаны на чувствах, эмоциях, интеллектуальных мнениях, воле, желаниях, культуре, предпочтениях, ценностях, подсознательном поведении, сознательном решении, обучении, инстинкте, социологических институтах или некоторой сложной комбинации этих факторов, в зависимости от конкретной используемой теории. Третья основная тема в изучении эстетических суждений — это то, как они объединяются в различных видах искусства. Например, источник красоты картины имеет иной характер, чем источник красоты музыки, что говорит о различиях в их эстетике. Неспособность языка выразить эстетическое суждение и роль социального конструирования еще больше усложняют этот вопрос.

Эстетическая этика

Эстетическая этика опирается на идею о том, что человеческое поведение должно определяться тем, что является прекрасным и привлекательным. Джон Дьюи указал на то, что единство эстетики и этики фактически отражается в нашем понимании поведения как "честного" – слово, имеющее двойное значение: привлекательного и морально допустимого. Недавно Джеймс Пейдж предположил, что эстетическая этика может служить философским обоснованием для образования в духе мира.

Красота

Красота является одним из основных предметов эстетики, наряду с искусством и вкусом. Многие её определения включают в себя идею о том, что объект прекрасен, если восприятие его сопровождается эстетическим наслаждением. Среди примеров красивых объектов – пейзажи, закаты, люди и произведения искусства. Красота – это положительная эстетическая ценность, которая контрастирует с уродством как её негативным аналогом. Различные интуиции, обычно связанные с красотой и её природой, находятся в конфликте друг с другом, что создает определенные трудности для её понимания. С одной стороны, красота приписывается вещам как объективное, общедоступное свойство. С другой стороны, кажется, что она зависит от субъективной, эмоциональной реакции наблюдателя. Говорят, например, что "красота в глазах смотрящего". Возможно, эти интуиции можно примирить, утверждая, что красота зависит как от объективных особенностей прекрасного объекта, так и от субъективной реакции наблюдателя. Один из способов достижения этого – считать, что объект прекрасен, если он обладает способностью вызывать определенный эстетический опыт в воспринимающем субъекте. Это часто сочетается с мнением, что субъект должен обладать способностью правильно воспринимать и оценивать красоту, иногда называемой "чувством вкуса". Другие концепции включают определение красивых объектов с точки зрения их ценности, любви к ним или их функции. Как резюмировали Берис Гоут и Ливингстон в своем эссе "Создание искусства": "Теоретики и критики структурализма и постструктурализма резко критиковали многие аспекты новой критики, начиная с акцента на эстетическом восприятии и так называемой автономии искусства, но они повторили критику биографической критики за предположение, что деятельность и опыт художника являются привилегированной темой для анализа". Эти авторы утверждают, что: "Антиинтенционалисты, такие как формалисты, считают, что намерения, связанные с созданием искусства, не имеют значения или второстепенны для правильной интерпретации искусства. Таким образом, детали процесса создания произведения, хотя и могут быть интересны сами по себе, не влияют на его правильную интерпретацию". Гоут и Ливингстон определяют интенционалистов как отличных от формалистов, заявляя, что: "Интенционалисты, в отличие от формалистов, считают, что обращение к намерениям необходимо для установления правильной интерпретации произведения". Они цитируют Ричарда Воллхайма, утверждающего, что "задача критики – реконструкция творческого процесса, который, в свою очередь, должен рассматриваться как нечто, не останавливающееся на, а завершающееся самом произведении искусства". Было предпринято множество попыток определить постмодернистскую эстетику. Вызов предположению о том, что красота была центральной для искусства и эстетики, считавшийся оригинальным, на самом деле является продолжением более старых эстетических теорий; Аристотель первым в западной традиции классифицировал "красоту" по типам, как в своей теории драмы, а Кант провел различие между красотой и возвышенным. Новым было нежелание признавать более высокий статус определенных типов, где таксономия подразумевала предпочтение трагедии и возвышенному комедии и рококо. Кроче предположил, что "выражение" является центральным, как когда-то считалось центральной красота. Джордж Дикки предположил, что социологические институты мира искусства являются связующим звеном между искусством и чувствительностью. Маршалл Маклюэн предположил, что искусство всегда функционирует как "контр-среда", призванная сделать видимым то, что обычно невидимо в обществе. Теодор Адорно считал, что эстетика не может развиваться без рассмотрения роли индустрии культуры в превращении искусства и эстетического опыта в товар. Хэл Фостер попытался изобразить реакцию против красоты и модернистского искусства в "Анти-эстетике: эссе о постмодернистской культуре". Артур Данто назвал эту реакцию "каллифобией" (от греческого слова для красоты, κάλλος – kallos). Андре Мальро объясняет, что понятие красоты было связано с особой концепцией искусства, которая возникла в эпоху Возрождения и доминировала в восемнадцатом веке (но позже была заменена). Дисциплина эстетики, возникшая в XVIII веке, приняла это временное состояние дел за откровение постоянной природы искусства. Брайан Массуми предлагает пересмотреть красоту, опираясь на эстетическую мысль в философии Делёза и Гваттари. Вальтер Беньямин перекликался с Мальро, полагая, что эстетика – сравнительно недавнее изобретение, что было опровергнуто в конце 1970-х годов, когда Абрахам Молес и Фридер Наке проанализировали связь между красотой, обработкой информации и теорией информации. Денис Даттон в "Инстинкте искусства" также предположил, что эстетическое чувство было жизненно важным фактором эволюции. Жан-Франсуа Лиотар вновь обращается к кантовскому различию между вкусом и возвышенным. Возвышенная живопись, в отличие от китчевого реализма, "позволит нам видеть только тем, что сделает видимым невозможное; она доставит удовольствие только причиняя боль". Зигмунд Фрейд положил начало эстетическому мышлению в психоанализе, главным образом через понятие "незнакомого" как эстетического аффекта. Следуя Фрейду и Мерло-Понти, Жак Лакан теоретизировал эстетику в терминах сублимации и Вещи. Отношение марксистской эстетики к постмодернистской эстетике остается спорной областью дебатов.

Эстетика и наука

Область экспериментальной эстетики была основана Густавом Теодором Фехнером в XIX веке. Экспериментальная эстетика в те времена характеризовалась подходом, основанным на субъекте, и индуктивным методом. Анализ индивидуального опыта и поведения с использованием экспериментальных методов является центральным элементом экспериментальной эстетики. В частности, изучается восприятие произведений искусства, музыки или современных объектов, таких как веб-сайты или другие ИТ-продукты. Экспериментальная эстетика тесно связана с естественными науками. Современные подходы в основном берут начало в когнитивной психологии (эстетический когнитивизм) или нейронауке (нейроэстетика).

Правда в красоте и математике

Математические соображения, такие как симметрия и сложность, используются для анализа в теоретической эстетике. Это отличается от эстетических соображений прикладной эстетики, применяемых при изучении математической красоты. Эстетические соображения, такие как симметрия и простота, используются в различных областях философии, таких как этика, теоретическая физика и космология, для определения истины, вне зависимости от эмпирических данных. Красота и истина часто считаются почти синонимичными, что отражено в утверждении "Красота есть истина, истина – красота" в стихотворении Джона Китса "Ода греческой вазе", или в индуистском изречении "Сатям Шивам Сундарам" (Сатья (Истина) есть Шива (Бог), а Шива есть Сундарам (Прекрасное)). Тот факт, что суждения о красоте и суждения об истине подвержены влиянию легкости обработки информации – то есть, насколько легко информация воспринимается и обрабатывается, – был предложен в качестве объяснения тому, почему красота иногда отождествляется с истиной. Недавние исследования показали, что люди используют красоту как индикатор истины при решении математических задач на выявление закономерностей. Однако ученые, включая математика Дэвида Орелла и физика Марсело Глейзера, утверждают, что чрезмерный акцент на эстетических критериях, таких как симметрия, может в равной степени ввести ученых в заблуждение.

Вычислительные подходы

Компьютерные подходы к эстетике возникли в рамках усилий по использованию методов компьютерных наук «для предсказания, передачи и вызывания эмоционального отклика на произведение искусства». В этой области эстетика не рассматривается как зависящая от вкуса, а является вопросом познания и, следовательно, обучения. В 1928 году математик Джордж Дэвид Биркофф создал эстетическую меру как отношение порядка к сложности. В 1960-х и 1970-х годах Макс Бензе, Абрахам Мольс и Фридер Наке одними из первых проанализировали связи между эстетикой, обработкой информации и теорией информации. Макс Бензе, например, опираясь на эстетическую меру Бирхоффа, предложил аналогичную информационно-теоретическую меру, где – избыточность, а – энтропия, которая придает более высокую ценность более простым произведениям искусства. В 1990-х годах Юрген Шмидхубер описал алгоритмическую теорию красоты. Эта теория учитывает субъективность наблюдателя и постулирует, что среди нескольких наблюдений, классифицированных как сопоставимые данным субъективным наблюдателем, наиболее эстетически приятным является то, которое закодировано самым коротким описанием, следуя направлению предыдущих подходов. Теория Шмидхубера явно различает прекрасное и интересное, утверждая, что интерес соответствует первой производной субъективно воспринимаемой красоты. Он предполагает, что каждый наблюдатель постоянно пытается улучшить предсказуемость и сжимаемость своих наблюдений, выявляя закономерности, такие как повторение, симметрия и фрактальное самоподобие. Начиная с 2005 года, специалисты в области компьютерных наук пытаются разработать автоматизированные методы для оценки эстетического качества изображений. Как правило, эти подходы основаны на машинном обучении, где большое количество фотографий, оцененных вручную, используется для «обучения» компьютера тому, какие визуальные свойства имеют отношение к эстетическому качеству. В исследовании Ю. Ли и Ч. Дж. Ху использовали меру Бирхоффа в своем подходе к статистическому обучению, где порядок и сложность изображения определяли эстетическую ценность. Сложность изображения вычислялась с использованием теории информации, а порядок – с помощью фрактальной компрессии. Были также относительно успешные попытки в отношении шахмат и музыки. Вычислительные подходы также применялись в кинопроизводстве, что продемонстрировала программная модель, разработанная Читрой Дорай и группой исследователей из Исследовательского центра IBM T. J. Watson. Этот инструмент предсказывал эстетику на основе значений нарративных элементов.

Эволюционная эстетика

Эволюционная эстетика опирается на теории эволюционной психологии, в которых утверждается, что базовые эстетические предпочтения человека разумного (Homo sapiens) сформировались для повышения выживаемости и репродуктивного успеха. Например, считается, что люди находят красивыми и предпочитают ландшафты, которые в среде обитания предков были благоприятными для жизни. Другой пример – симметрия и пропорциональность тела являются важными составляющими физической привлекательности, что может быть связано с указанием на хорошее здоровье в период роста организма. Эволюционные объяснения эстетических предпочтений играют важную роль в эволюционной музыкальной науке, дарвиновских литературных исследованиях и изучении эволюции эмоций.

Прикладная эстетика

Помимо применения к искусству, эстетика может также применяться к культурным объектам, таким как кресты или инструменты. Например, эстетическая связь между произведениями искусства и медицинскими темами использовалась сотрудниками Агентства США по информации. Художественные слайды сопоставлялись со слайдами фармакологических данных, что улучшало внимание и запоминание благодаря одновременной активации интуитивного правого полушария мозга и рационального левого. Эстетика также может быть применена в столь различных областях, как картография, математика, гастрономия, мода и веб-дизайн.

Другие подходы

Гай Сирчелло стал пионером в аналитической философии, разработав строгую теорию эстетики, фокусируясь на понятиях красоты, любви и возвышенного. В отличие от романтических теоретиков, Сирчелло отстаивал объективность красоты и на этой основе сформулировал теорию любви. Британский философ и теоретик эстетики концептуального искусства Питер Осборн отмечает, что эстетика "постконцептуального искусства" касается не столько конкретного типа современного искусства, сколько исторического онтологического условия производства современного искусства в целом. Осборн отметил, что современное искусство является "постконцептуальным" в публичной лекции, прочитанной в 2010 году. Гэри Тедман выдвинул теорию эстетики без субъекта, основанную на концепции отчуждения Карла Маркса и антигуманизме Луи Альтюссера, используя элементы групповой психологии Фрейда и определяя понятие "эстетического уровня практики". Грегори Лоуэн предположил, что субъект играет ключевую роль во взаимодействии с эстетическим объектом. Произведение искусства служит инструментом для проецирования индивидуальной идентичности в мир объектов, а также является источником многих странных и пугающих явлений в современной жизни. Помимо этого, искусство используется для увековечивания индивидуальных биографий таким образом, что люди могут ощущать себя частью чего-то большего, чем они сами.

Критика

Философия эстетики как практики подверглась критике со стороны некоторых социологов и исследователей искусства и общества. Раймонд Уильямс, например, утверждает, что не существует уникального или индивидуального эстетического объекта, который можно выделить из мира искусства, а скорее существует континуум культурных форм и опыта, где обыденная речь и переживания могут восприниматься как искусство. Под "искусством" мы можем понимать ряд художественных "произведений" или "творений", однако эта отсылка остаётся в контексте учреждения или особого события, породившего их, что исключает некоторые работы или иные потенциальные проявления "искусства" из рассмотрения, а также допускает другие интерпретации, например, явления, которые могут не считаться "искусством". Пьер Бурдье не согласен с кантовским пониманием "эстетики". Он утверждает, что "эстетика" Канта отражает лишь опыт, являющийся продуктом привилегированного классового габитуса и академического досуга, в отличие от других возможных и равноценных "эстетических" переживаний, выходящих за рамки узкого кантовского определения. Тимоти Лори утверждает, что теории музыкальной эстетики, "полностью основанные на понятиях оценки, созерцания или рефлексии, рискуют идеализировать неправдоподобно немотивированного слушателя, определяемого исключительно через музыкальные объекты, вместо того чтобы рассматривать его как личность, для которой сложные намерения и мотивации формируют изменчивое отношение к культурным объектам и практикам".