Хуан Альфонсо де Баэна: поэт, писец и конверсо при дворе Хуана II Кастильского

Введение

Хуан Альфонсо де Баэна (ок. ? – ок. 1435) — средневековый кастильский поэт и писец при дворе Хуана II Кастильского. Баэна, являвшийся конверсо (евреем, принявшим христианство), наиболее известен тем, что составил и внес вклад в *Cancionero de Baena* — важную средневековую антологию, составленную между 1426 и 1465 годами, содержащую стихи более чем 55 испанских поэтов, творивших во времена правления Энрике II, Хуана I, Энрике III и Хуана II.

Ранние годы

О жизни Хуана Альфонсо де Баены известно немного. Однако известно, что Баена родился в конце XIV века в городе Баена в Кордове, Испания, в еврейской семье. Согласно исследованиям Хосе Мануэля Нието Кумплидо, отца Баены звали Перо Лопес, и он вырос в бывшем еврейском квартале Баены. В ходе этих исследований были обнаружены и другие члены семьи Баены, включая его жену, детей и племянника. Нието Кумплидо установил, что жена Баены звалась Эльвира Фернандес де Карденас, дочерью Лопе Руиса де Карденаса и Марии Лопес де Луны. У Баены и его жены было по крайней мере двое детей: одного также звали Хуан Альфонсо де Баена, а второго – Диего де Кармона. Кроме того, племянник Баены (сын брата Баены Фернандо Алонсо де Баены) Антон де Монторо был его современником и тоже поэтом. Монторо был торговцем подержанной одеждой, называемым роперо, пользовался покровительством богатых людей и проявлял талант в самоироничных стихах, подчеркивающих его неприглядную внешность и еврейское происхождение. Своей фамилией Баена обязан родному городу, поскольку было распространено брать фамилии по месту жительства. Эту практику иногда использовали и конверсо при принятии христианских имен. Считается, что Баена принял христианство после первых погромов 1391 года, став одним из многих конверсо, обратившихся в эту эпоху. Из его собственных стихотворений, зафиксированных в Cancionero de San Román, можно заключить, что Баена не только родился в Баене, но и получил там образование. В стихотворении, где он упоминает о своем образовании и воспитании, Баена пишет:

Жизнь и смерть при дворе

После получения образования в Баэне (объем этого образования неизвестен), Баэна, по преданию, работал сборщиком налогов и бюрократом в начале XV века. После этого ему, по-видимому, удалось занять место при дворе Хуана II, где он составил свое самое известное произведение – Cancionero de Baena. При дворе Хуана II он служил *escribano de cámara*, буквально – ‘камерным писцом’, но точнее – ‘королевским бюрократом’, совмещая эту должность с обязанностями шута. По мнению Чарльза Фрейкера, этот пост при дворе указывает на то, что семья Баэны традиционно принадлежала к бюргерскому сословию. Однако, согласно исследованиям Франсиско Маркеса Вильянуэвы, Баэна не занимал эту должность непрерывно на протяжении всей жизни. Из-за перерывов в деятельности и периодов отсутствия в официальных придворных записях, Баэна, вероятно, долгое время пребывал в бездействии или в опале, в течение которых он писал многочисленные униженные прошения влиятельным покровителям и вел «войну» с другими поэтами, защищая свой талант и нападая на их произведения, особенно на творчество крайне нелюбимого Давиуэло, с которым знаменитый Альфонсо Альварес де Вильясандино также вступал в словесные баталии в форме поэтических диспутов. Эти периоды опалы, возможно, были вызваны тем, что его сатирические стихи, часто критиковавшие придворную жизнь, оказывались слишком резкими. В результате Баэна так и не получил более высокого титула, чем придворный писец, хотя его антология, Cancionero, стала важнейшим литературным произведением двора Хуана II. Однако, по словам Амадора де лос Риоса, Баэна был не просто королевским писцом, а секретарем Хуана II. До работы непосредственно на короля Баэна, как утверждается, находился под покровительством Диего Фернандеса де Кордобы. После десятилетий, проведенных то в чести, то в опале, исполняя обязанности королевского писца и секретаря и одновременно создавая собственные придворные произведения, Хуан Альфонсо де Баэна умер в последние годы правления Хуана II. Дата смерти Баэны долгое время оставалась неизвестной, но в 1979 году Нието Кумплидо обнаружил рукописи, указывающие на то, что Баэна скончался в 1435 году.

After his education in Baena (the extent of this education is not known), Baena is said to have worked as a tax collector and bureaucrat during the early years of the 15th century. After this, he appears to have earned a place at the court of Juan II, where he compiled his most well known work, Cancionero de Baena. At Juan II's court, he was an escribano de cámara, literally a ‘chamber scribe,’ but more accurately, a ‘royal bureaucrat,' and a part time jester. According to Charles Fraker, this position at court suggests that Baena’s family was traditionally a family of burghers. However, according to the research of Francisco Márquez Villanueva, this role was not held by Baena consistently throughout his life. Because of lapses in output and periods of absence in official court records, de Baena “must have been idle or out of grace for long periods during which” he wrote “many abject petitions to the same high patrons and was also at war” with various other poets defending his own talent and attacking others’, most especially that of the much disliked Daviuelo, with whom the famous Alfonso Álvarez de Villasandino also fought metaphorically in poetic debates. Because of these periods of disgrace, which may have resulted from taking his satirical rhymes, that often critiqued court life, too far, Baena appears never to have risen above the title of court scribe, even though his anthology, his Cancionero, has become the most important literary product of Juan II's court. According to Amador de los Ríos, however, Baena was not simply a royal scribe but a secretary to Juan II. Before working for the king directly, Baena is said to have held the patronage of Diego Fernández de Córdoba. After decades spent in and out of favor, acting as royal scribe and secretary while composing his own court writing, Juan Alfonso de Baena died during the later years of Juan II's reign. While Baena's death date had long been a mystery, in 1979, Nieto Cumplido discovered manuscripts that suggest Baena died in 1435.

Наследие

Еврейское происхождение Баэны можно установить по его собственным произведениям. В стихах, которые писали Баэна и его коллеги-шуты, часто стремились к максимальному самоуничижению с целью рассмешить придворных, особенно королевскую семью. Чаще всего Баэна высмеивал в себе свою «еврейскость», подчеркивая её для комического эффекта и ссылаясь на распространённые в то время еврейские стереотипы. В прологе к «Cancionero» Баэна более серьёзно заявляет: “El cual dicho libro hizo y ordenó y compuso y recopiló el [judino] Juan Alfonso de Baena.” Здесь Баэна берёт на себя ответственность за составление антологии, называя себя «el judino» Хуан Альфонсо. Поскольку *judino* (в оригинальной рукописи написано *indino*) – это уничижительное обозначение еврея в испанском языке, очевидно, что даже сам Баэна признавал и идентифицировал себя со своим происхождением, даже в официальных документах. Для шутов-поэтов, подобных Баэне, также были характерны вражды, известные как поэтические диспуты, которые устраивались для развлечения двора, но иногда принимали серьёзный оборот. Авторы соревновались в рифмованных стихах-запросах, которые становились всё более абсурдными оскорблениями по мере развития спора. Оскорбления, направленные против Баэны, также указывают на его происхождение. В них встречаются упоминания о баклажанах – овоще, который в эту эпоху стал стереотипным символом еврейской (и мусульманской) кухни. В одном из таких оскорблений, Родриго де Харана, обращённом непосредственно к Баэне, говорится: “a vos que andades sin obediencia/apóstata hecho con mucha blandura” – оскорбление, обвиняющее Баэну в отступничестве и предполагающее, что он принял другую веру. Эти упоминания, а также тот факт, что почти все придворные шуты того времени были обращёнными из иудаизма (за исключением Вильясандино, одного из самых серьёзных литературных противников Баэны и, возможно, самого известного придворного шута эпохи), практически подтверждают еврейское происхождение Баэны, несмотря на отсутствие официальных документов.

Песнярица Баены

Кансьонеро, или песенники, были сборниками лирической поэзии, наиболее популярными во второй половине XIV века и первой половине XV века, хотя они впервые появились в Иберии еще в начале XIII века в Галисии. В Иберии эти песенники изначально были сборниками галисийских придворных стихов, которые со временем расширились как по объему, так и по языку. По словам Йирмияху Йовеля, в песнях, содержащихся в иберийских кансьонеро, использовался “неотшлифованный язык и простые рифмы, в них, подчас иронично, рассказывалось о текущих событиях, людях, социальных обычаях и институтах, а также авторы спорили, льстили, клеветали и просили о пощаде”. Таким образом, кансьонеро могли служить проницательным или даже критическим взглядом на социальные и политические реалии королевских дворов и сохранили огромное количество средневековой иберийской придворной поэзии. Рассматриваемый кансьонеро, составленный Баэной, состоит из 576 стихотворений, написанных 56 поэтами. Эти стихи были написаны между началом правления династии Трастамара в середине XIV века и серединой XV века, включая правления Энрике II (1369–1379), Хуана I (1379–1390), Энрике III (1390–1406) и Хуана II (1406–1454). Некоторые источники датируют кансьонеро периодом с 1426 по 1430 год, в то время как другие полагают, что он относится к середине 1440-х годов. Если Баэна был единственным, кто добавлял стихи в антологию, это указывает на более ранние даты ее составления. Однако, согласно исследованиям Альберто Блекуаса и Висенте Белтрана, представляется, что некоторые стихи были добавлены в кансьонеро другими составителями после его смерти, что делает более поздние даты возможными для завершения, если не для начала работы над антологией. Следовательно, наиболее вероятные даты составления кансьонеро – период с 1426 по 1430 год для личных вкладов Баэны и с 1449 по 1465 год для более поздних дополнений. Кансьонеро был составлен во время правления Хуана II, когда Баэна служил при его дворе, и, соответственно, посвятил песенник королю. Кансьонеро де Баэна – самый старый кастильский пример подобного рода песенника. В кансьонеро содержится множество произведений самого Баэны, в том числе некоторые из его сатир и поэтических писем, которыми он известен. Кансьонеро де Баэна знаменует переход от галисийско-португальского языка к кастильскому как языку престижа придворной поэзии в Иберии, поскольку предыдущие антологии были написаны на галисийско-португальском языке. Однако кансьонеро Баэны не просто зафиксировал кастильские придворные стихи в стиле галисийско-португальских трубадуров. Баэна также включил в сборник стихи, происходящие из менее престижных источников, чем королевский двор, и даже некоторые более серьезные “интеллектуальные стихотворения, включающие символы, аллегории и классические аллюзии в трактовке моральных, философских и политических тем”. Действительно, сборник Баэны нельзя назвать системным, поскольку он включает в себя множество жанров и тем. Это само по себе делает его важным, поскольку он демонстрирует более полное представление о средневековой кастильской литературе. *Кансьонес де амор* (песни о любви), поэтические диспуты и назидательные тексты составляют три основных жанра антологии. *Кансьонес де амор* – это любовные стихи, основанные на провансальской форме кансо. Поэтические диспуты – это стихотворения, упомянутые ранее, в которых два поэта противостоят друг другу в “диалогах между двумя или более поэтами, в которых отвечающий должен следовать метрам и рифмам исходного стихотворения”. Эти поэтические диспуты были представлены главным образом включением Баэной в сборник собственных произведений и включением стихов Вильясандино. Наконец, назидательные тексты – это “размышления о смертности, удаче и падении великих, и о суетности человеческой жизни вне Бога”.

Cancioneros, or songbooks, were compilations of lyrical poetry most popular during the second half of the 14th century and the first half of the 15th century, though they first appeared in Iberia as early as the beginning of the 13th century in Galicia. In Iberia, these songbooks were originally compilations of Galician courtly poems and eventually broadened in both scope and language. According to Yirmiyahu Yovel, the poems contained in the Iberian cancioneros used “unadorned language and simple rhyme, the poems dealt, sometimes irreverently, with current events, people, social habits, and institutions, and they also served their authors to quarrel, flatter, defame, and supplicate." In this way, cancioneros could serve as an insightful or even critical looks into the social and political realities of the royal courts and preserved vast amounts of medieval Iberian court poetry. The particular Cancionero in question, the one compiled by Baena, consists of 576 poems composed by 56 poets. These poems were written between the beginning of the Trastámara reign in the mid 14th century to the mid 15th century, which included the reigns of Enrique II (1369 1379), Juan I (1379 1390), and Enrique III (1390 1406), and Juan II (1406 1454). Some sources date the Cancionero from 1426 to 1430, while others believe it is from the mid 1440s. If Baena was the only one who added poems to the anthology, this would place its compilation during the earlier dates. However, according to Alberto Blecua’s and Vicente Beltrán’s research, it appears that some poems were added to the Cancionero by other compilers after his death, making later dates a possibility for the completion if not the genesis of the anthology. Therefore, the best compilation dates for the Cancionero are between 1426 and 1430 for Baena’s personal contributions and between 1449 and 1465 for the later additions. The Cancionero was compiled during the reign of Juan II while Baena was working in his court, and, consequently, dedicated the songbook to the king. Cancionero de Baena is the oldest Castilian example of this kind of songbook. The Cancionero contains many of Baena’s own works, including some of his satire and poetical letters, for which he is known. The Cancionero de Baena signals a transition from Galician Portuguese to Castilian as the prestige language of court poetry in Iberia, as the previous such anthologies had been written in Galician Portuguese. Baena’s cancionero did more than record Castilian court poems in the style of the Galician Portuguese troubadours, however. Baena also included poems from less prestigious origins than the royal court and even some more serious “intellectual poetry incorporating symbol, allegory, and classical allusions in the treatment of moral, philosophical, and political themes.” Indeed, Baena’s compilation cannot be said to be systemic anyway, as it includes an indiscriminate number of genres and themes. This, in and of itself makes it important as it demonstrates a more complete view of medieval Castilian literature. Canciones de amor, poetic debates, and moralizing texts make up the three main genres of the anthology. Canciones de amor are love poems based on the Provençal canso form. Poetic debates are the poems mentioned previously that pit two poets against each other in “dialogues between two or more poets in which the respondent must follow the meters and rhymes of the initial poem.” These poetic debates were represented chiefly by Baena’s inclusion of his own work in the compilation and the inclusion of Villasandino’s. Finally, the moralizing texts are “reflections on mortality, fortune, and the fall of the great, and the vanity of human life apart from God.”

Предисловие Баэны к Кансьонеро де Баэна, называемое *Prologus*, также представляет литературную ценность. Это первое предисловие к антологии, которое также служит литературной критикой. Фактически, предисловие Баэны вдохновило традицию теоретических введений в кастильской литературе в последующие годы. В этом предисловии Баэна утверждает, что поэзия – это придворное развлечение с “интеллектуальным и терапевтическим значением”, что восходит к каталонским трактатам XIV века о *la gaya sciència de trobar*, или “изысканной науке поэзии”, спонсируемым дворами Хуана I и Мартина Человека, которые установили поэзию как “риторическое проявление придворности” и предоставили правила для идеального языкового и структурного состава придворных стихотворений. В собственном определении в *Prologus* Баэна дает описание идеального придворного поэта. Этот поэт “божественно вдохновлен, широко образован и начитан, красноречив и остроумен”. Действительно, эти качества типичны для определения не только поэтов, но и придворных в целом в эту эпоху. Фактически, эти качества очень похожи на и, вероятно, были вдохновлены трудами Альфонсо X в *General Estoria*. Помимо соответствия этим качествам, вдохновленным Альфонсо X, идеальный поэт Баэны также является влюбленным, и если он не влюблен на самом деле, он притворяется влюбленным. Такое отношение к важности любви, или ее имитации, проявляется, когда Баэна заявляет в предисловии: “que sea amadore e que siempre se preçie e se finja de ser enamorado, porque es opinión de muchos sabios que todo omne sea enamorado, conviene a saber”, что означает: “чтобы он был влюбленным и всегда гордился и притворялся влюбленным, потому что мнение многих мудрецов состоит в том, что всякий влюбленный человек приятен для познания”. Здесь Баэна определяет идеального поэта, а следовательно, и человека, способного сочинять идеальную форму поэзии, как того, кто находится в состоянии любви, будь то искреннее или притворное, чтобы быть открытым для тех знаний, которые создают достойную поэзию. Предоставляя “теоретическое обоснование в своем *Prologus*, Баэна обеспечивает достоинство и престиж своей коллекции перед своим покровителем”, ассоциируя себя и поэзию в целом с придворным поведением. Благодаря этому теоретическому обоснованию Баэна делает свой кансьонеро важным сохранением придворных знаний, одновременно внося вклад в современную литературную теорию о природе и достоинствах поэзии и поэта.

Baena’s prologue to the Cancionero de Baena, called the Prologus, is also of literary note. It is the first prologue of an anthology to also serve as literary criticism. In fact, Baena’s prologue inspired a tradition of theoretical introductions in Castilian in the following years. In this prologue, Baena asserts that poetry is a courtly pastime with “intellectual and therapeutic significance,” a sentiment that harkens back to the 14th century Catalan treatises on “la gaya sciència de trobar” or ‘the gay science of poetry,’ sponsored by the courts of Juan I and Martín the Humane, which established poetry as a “rhetorical display of courtliness” and provided rules for the ideal linguistic and structural composition of courtly poems. In Baena’s own definition in the Prologus, he provides a description of the ideal courtly poet. This poet is “divinely inspired, widely read and travelled, eloquent and witty.” Indeed, these traits are typical in defining not only poets but courtiers in general during this era. In fact, these traits are very similar to and can be surmised to have been inspired by Alfonso X’s writing in General Estoria. In addition to adhering to these traits inspired by Alfonso X, Baena’s ideal poet is also a lover and if he is not in love in reality, he engages in the act of pretending to be in love. This attitude about the importance of being in love, or acting as such is evident when Baena states in the prologue, “que sea amadore e que siempre se preçie e se finja de ser enamorado, porque es opinión de muchos sabios que todo omne sea enamorado, conviene a saber,” which means, “that one would be a lover and always pride oneself and pretend to be in love, because it is of the opinion of many wise ones that all who are in love are agreeable to knowledge.” Here, Baena defines the ideal poet, and therefore the person capable of composing the ideal form of poetry as one who is in love, whether truly or as an affected state to be open to the kind of knowledge that produces worthy poetry. By providing a “theoretical justification in his Prologus, Baena ensures the virtue and prestige of his collection before his patron,” by associating himself and poetry in general with courtly behavior. Through this theoretical justification, Baena’s makes his own cancionero an important conservation of courtly knowledge while at the same time contributing to contemporary literary theory about the nature and merit of poetry and the poet.

История издательства

Единственная сохранившаяся рукопись кансьонеро хранится в Национальной библиотеке Франции в Париже. Это копия, датируемая приблизительно 1465 годом, то есть через 20–40 лет после того, как оригинал был составлен и представлен Хуану II. Сохранившаяся рукопись, написанная на бумаге, находилась в Эль-Эскориале с середины XVIII века, согласно подробному описанию, сделанному в ту эпоху Родриго де Кастро. Согласно работе Альберто Блекуа, в которой он пытается реконструировать первоначальный порядок, сохранившаяся копия имеет порядок, отличный от первоначальной формы сборника. Действительно, значительная часть его исследований приводит к выводу, что «Cancionero», с которым знакомы современные читатели, был изменен составителями, отличными от Баэны, вероятно, после его смерти, поскольку самые поздние стихотворения были созданы еще в 1449 году. Блекуа предположил, что Баэна не включал в сборник произведения Гонсалеса де Мендосы, Гарси Фернандеса де Херены, Родригеса дель Падрона и других поэтов. Кроме того, работа Баэны была организована более строго в хронологическом и тематическом порядке, чем в существующей редакции. В новое время кансьонеро стал более доступным в 1851 году, когда он был впервые опубликован в печатном виде в Мадриде издателями Gayangos и Pidal.

Другая работа

Многие произведения Баэны не вошли в его сборник песен. Ряд стихотворений Баэны встречаются в Cancionero de San Román. Фактически, одно из его самых крупных и интересных произведений находится именно в этом сборнике. Оно называется «Дезир» и состоит из 218 стихов. В отличие от комического характера большинства его стихотворений, представленных в Cancionero de Baena, эта поэма отличается более серьезной тематикой и тоном. «Дезир» адресован Хуану II, которого Баэна именует «высочайшим, всемогущим королем/королевств Кастилии». После пространного обращения, включающего дальнейшие похвалы королю, Баэна дает Хуану совет относительно политических действий, которые следует предпринять для укрепления страны. Хотя этот совет имеет много общего с «Лабиринтом» Хуана де Мены, в «Дезире» Баэна вносит и собственные уникальные идеи. Одной из них является характеристика Кастилии, нуждающейся в «лекарстве» сильного правления короля, метафорически представленная как болезнь. Такое правление позволило бы искоренить коррумпированные местные власти того времени и еще больше объединить нацию для более эффективной борьбы с мусульманскими силами. Чтобы подтвердить ценность своего совета, Баэна приводит Альфонсо VIII Кастильского в качестве примера для Хуана II, демонстрируя успешность подобной стратегии в прошлом. По мнению Баэны, решительное руководство Альфонсо привело к укреплению национального единства и победе над многими мусульманами в Испании того времени. «Дезир» Баэны раскрывает малоизученную сторону автора. Баэна был не только талантливым составителем, поэтом и шутом, но и автором политических трудов, демонстрирующих глубину знаний и интеллекта, превосходящую прежние представления.