Введение

Британский археолог Джон Девитт Стрингфеллоу Пендлбери (12 октября 1904 года – 22 мая 1941 года) был британским археологом, работавшим на британскую разведку во время Второй мировой войны. Он был захвачен и расстрелян немецкими войсками во время битвы за Крит.

Ранние годы

Джон Пендлбери родился в Лондоне, будучи старшим сыном Герберта Стрингфеллоу Пендлбери, лондонского хирурга, и Лилиан Доротеи (Девитт), дочери сэра Томаса Лейна Девитта, 1-го баронета, совладельца судоходной компании Devitt and Moore. Около двух лет, находясь на попечении друга его родителей, он потерял глаз. Обстоятельства несчастного случая излагались противоречиво. Он носил стеклянный глаз, который, по словам знавших его людей, обычно принимали за настоящий. На протяжении всей жизни он стремился превзойти людей, обладающих двумя глазами. В детстве его привели к Уоллису Баджу в Британский музей. Во время беседы он, по-видимому, принял решение стать египетским археологом. Бадж посоветовал ему сначала изучить классическую филологию, прежде чем окончательно определяться. Когда Джону было семнадцать лет, умерла его мать, оставив ему наследство от деда, которое обеспечило его финансовую независимость. Его отец женился повторно, но больше не имел детей. Пендлбери хорошо ладил со своей мачехой, Мэйбл Уэбб Пендлбери, и её сыном, Робином. Он оставался любимцем отца, которого в письмах называл "папочкой". Он также проявил себя как спортсмен, получив спортивный цвет в легкой атлетике и участвуя в международных соревнованиях по прыжкам в высоту. Сэр Уильям Николсон написал его портрет под названием «Кембриджский синий, Джон Д. С. Пендлбери».

Археолог

Во время пасхальных каникул 1923 года Пендлбери и преподаватель из Винчестера впервые отправились в Грецию, Пендлбери; посетив раскопки в Микенах, они беседовали с Аланом Уэйсом, тогдашним директором Британской школы в Афинах. Уэйс вспоминал его как юношу, который хотел "увидеть все своими глазами". Вскоре ему стало больше нравиться это общение. Он совершал походы по греческой сельской местности с Сильвией Бентон, которая проводила раскопки на Итаке, соревнуясь с ней в скорости ходьбы, и подружился с Пирсоном Диксоном, будущим британским послом во Франции. Он также сблизился с другой студенткой-археологом, Хилдой Уайт, которая была старше его на 13 лет. Исследуя вместе с ней Акрополь в Афинах, он перелез через парапет и объявил часовому: "Я перс". Студенты исследовали Грецию группами, ведя активный образ жизни, в отличие от склонности ученых к малоподвижному времяпрепровождению. Пендлбери обнаружил 10 миль древней дороги в Микенах, где он также посетил деревенские танцы у костра. Пендлбери находил время для игры в теннис и хоккей, а также для создания спортивной команды для бега и прыжков. Впервые он посетил Крит в 1928 году вместе с другими студентами. После бурного ночного плавания они поспешили в Кнос, который Пендлбери поначалу посчитал "испорченным" реставрациями. Затем студенты на автомобиле объехали восточную часть Крита по грязным проселочным дорогам, часто под проливным дождем и снегом. На восточном конце они попытались добраться до Мохлоса и Псейры на протекающей лодке, но потерпели неудачу. Они были готовы плыть. Пендлбери написал стихотворение о блохах, с которыми столкнулся, остановившись в Ситии. Вернувшись к активной жизни в Афинах, Пендлбери был приглашен на свои первые раскопки помощником директора школы Уолтером Абелем Хёртли на древнемакедонском участке недалеко от Салоник. Хильда Уайт также была приглашена и стала его постоянной спутницей. Пендлбери не знал, что между Британской школой и сэром Артуром Эвансом всегда существовала тесная связь. Эванс, очевидно, слышал о деятельности Пендлбери на Крите и в Македонии. Позже в том же году, в более благоприятную погоду, Пендлбери был приглашен погостить в Вилле Ариадне с Эвансом и Дунканом Маккензи. Хильда Уайт осталась в Ираклионе. Она сообщила, что Маккензи поделился с Пендлбери тем, что у него "есть своя идея", о которой он не сказал Эвансу. К концу визита Эванс предположил, что Пендлбери мог бы провести раскопки в южной части Крита или даже в Кноссе. В течение некоторого времени Пендлбери был озабочен своим браком с Уайт. Его семья поначалу была против этого союза из-за разницы в возрасте. После того, как Пендлбери написал, что они не могут жить друг без друга, свадьба была одобрена, после года знакомства. В качестве медового месяца пара отправилась в физически изнурительную экспедицию в горы северного Пелопоннеса. Зимой 1928–1929 годов Пендлбери впервые посетили Египет. Они ненадолго помогали при раскопках в Арманте, а затем, в конце 1928 года, в Тель-эль-Амарне. Раскопки в Амарне были начаты 40 лет назад Флиндерсом Петри, но затем продолжались под руководством Ганса Франкфорта для Общества египетских исследований. Ганс Франкфорт и его жена, Йетти, были студентами Британской школы до прибытия Пендлбери. Они были друзьями Хамфри Пейна, жена которого, Дилис, стала биографом Пендлбери в конце ее жизни. Хамфри был назначен директором Британской школы в 1929 году, когда ему было чуть больше 20 лет. Стипендия Джона закончилась в конце 1928 года; ее заменила стипендия Макмиллана для еще одного года обучения, но только в Греции. Пендлбери пропустили следующую зиму в Амарне. В 1930 году Пэйн и Дилис отправились на Крит, чтобы обследовать Элеутерну перед ее раскопками, пригласив Пендлбери сопровождать их. Хамфри и Дилис остановились в Вилле Ариадне, где работали Эванс, Маккензи и Гиллиерон, реставратор фресок Эванса, а Джон и Хильда Пендлбери присоединились к Питу де Йонгу, художнику Эванса, в соседней таверне. Кнос был подарен Британской школе в 1924 году, но Эванс сохранил контроль на тот момент, продолжая реставрацию и завершая дела. Пожертвование не только обеспечило сохранность поместья, гарантируя его преемственность, но и дало Эвансу фактический контроль над Британской школой. Одним из вопросов, требующих решения, была отставка его директора по раскопкам Дункана Маккензи, которому уже было за 65 лет и здоровье которого было очень плохим из-за алкоголизма, малярии и последствий карьеры, связанной с физически тяжелой работой в Кноссе. Его отставка должна была состояться в конце 1929 года, но Пендлбери представлял собой возможность, которую Эванс не мог упустить. Пендлбери искал должность, чтобы начать, когда его стипендия закончилась. Кто-то в Кноссе предложил ему подать заявку на разрешение проводить раскопки на Крите. Позже, вернувшись в Афины, его отец посоветовал ему вернуться домой и подать заявку на должность лектора. Он ответил, отклонив этот план, заявив, что не хочет "академической жизни". Вскоре после этого пришла анонимная, конфиденциальная телеграмма с вопросом, если Дункану следует уйти в отставку осенью 1929 года, был бы он заинтересован в должности директора Кносса? Телеграмма могла прийти только от Эванса или Пейна. Правильно предположив, что это Эванс, Пендлбери телеграфировал в ответ: "ответ утвердительный". Нет никаких доказательств того, что он был участником или даже знал о событиях той осени. Эванс утверждал, что он застал Маккензи спящим во время работы и что тот был пьян. Отставка должна была вступить в силу немедленно. Пит де Йонг возражал против этого шага, утверждая, что Дункан не пьет. Правда этой истории не имела большого значения для Дункана. Он был настолько болен, что его пришлось поместить под опеку своей семьи, и его нельзя было вывезти из Афин.

Директор в Кноссе и Амарне

Осенью 1929 года Артур Эванс назначил Пендлбери куратором археологического памятника в Кноссе, заменив Маккензи. Он должен был приступить к исполнению обязанностей куратора Кносса весной 1930 года. Тем временем он и Хильда совершили поездку по Сицилии и прошли пешком по горам между Афинами и Фивами. Джон обучил Хильду фехтованию. Он организовал студенческий хоккейный матч с командой Королевского флота. Статья, в которой он пытался соотнести осаду Трои с историческими событиями, подверглась критике со стороны Х. Р. Холла из Британского музея. Пендлбери был возмущен этой первой профессиональной рецензией на его работу, утверждая, что его выводы полностью подкреплены данными. В марте Пендлбери прибыли в Виллу Ариадну, чтобы приступить к новым обязанностям, однако напряженность не уменьшилась. Почти сразу же их ждал второй удар. Студента из Британской школы пригласили сфотографировать греческие вазы в частном доме, и во время съемки полиция ворвалась и арестовала владельцев ваз за попытку вывезти антиквариат из страны. Спиридон Маринатос, директор музея в Ираклионе, направил Пендлбери протест, потребовав расследования. Хамфри Пэйн обратился с жалобой в Министерство археологии. В конечном итоге Британская школа была оправдана с принесением извинений. Холл умер в октябре. Диллис Пауэлл написала о Джоне: «Он никогда не игнорировал оскорбление». К тому времени, когда Пендлбери стал куратором Кносса, территория была заросшей, животные свободно паслись среди руин, а некоторые здания находились в плохом состоянии. Кроме того, оставшиеся сельскохозяйственные земли необходимо было сдать в аренду. Количество посетителей увеличилось, особенно среди высокопоставленных лиц, нуждавшихся в приеме. Сэр Артур Эванс прибыл с подробными инструкциями. Пока Эванс обустраивал таверну, расположенную на краю территории Виллы Ариадны, мебелью и коврами, Пендлбери начал сортировать ящики с артефактами, извлеченными при раскопках. Он планировал добавить археологическую библиотеку к вилле, которая теперь служила штаб-квартирой Британской школы на Крите. Пендлбери должны были занять таверну, которая, как и вилла, являлась центром общения для археологов, когда куратор отсутствовал. Пит де Йонг покинул Кносс, чтобы присоединиться к Хамфри Пэйну во время новых раскопок в Перахоре (недалеко от Коринфа). Из-за большого объема работы, которая занимала Пендлбери и Эванса с рассвета до заката, Джон был рад окончанию сезона в июле. Артур и Джон провели раскопки Театральной зоны. Энтузиазм Эванса к своему молодому ученику не был полностью взаимным. Пендлбери написал отцу: «Эванс, очевидно, стремится продлить мое пребывание здесь. Я не допущу этого». Когда Эванс уехал на сезон, он написал: «Слава Богу, мы избавились от Эванса». Пендлбери вернулись домой с визитом, не подозревая, что за один сезон Джон приобрел репутацию человека, готового и способного взять на себя ответственность за руководство. Он начал работу над своим «Путеводителем по стратиграфическому музею». Тем временем Франкфорт внезапно ушел в отставку с поста директора в Амарне, чтобы начать раскопки в Ираке. В кризисной ситуации Общество египетских исследований обратилось к Пендлбери, предложив ему руководство раскопками. Он едва ли мог отказаться от исполнения давней мечты. Он согласился. В возрасте 26 лет он занимал две важнейшие должности в эгейской археологии. Он не видел в этом конфликта. Климатические различия между Грецией и Египтом позволяли проводить раскопки в обеих странах каждый год: в Египте зимой, на Крите весной, с перерывом летом. Пендлбери привнес энтузиазм и яркость в раскопки в Амарне, во время которых небольшая группа европейцев руководила до 100 местных рабочих. Джон выучил достаточно арабского языка, чтобы общаться, используя учебник 1928 года. Хильда выучила практический арабский у слуг. Условия проживания для директора и других европейцев были не совсем скромными; однако Пендлбери был демократичен в своем поведении и манерах, политике, в которой он и Эванс были едины. Как и Эванс, будучи молодым репортером на Балканах, приобретал официальную турецкую одежду для ношения на светских мероприятиях, Пендлбери приобретал официальную критскую одежду для ношения на подобных мероприятиях в Амарне. Однако на одной из фотографий он изображен без рубашки, позирующим в древнеегипетском фаянсе. Он хмурится, возможно, насмехаясь над древнеегипетской статуей. Он произвел такое впечатление на британских директоров египетской археологии, что в конце первого сезона ему предложили постоянную должность в Каирском музее. Он отказался, сообщив в частном порядке, что не желает «сидячей работы». В 1932 году Пендлбери унаследовал утомительную работу по каталогизации около 2000 черепков, извлеченных при раскопках в Кноссе. Эванс вернулся домой и больше не вернулся до 1935 года, что очень обрадовало Пендлбери. В качестве помощников в работе по каталогизации он использовал свою жену и двух аспирантов Британской школы, Эдит Экклс и Мерси Мани Кауттс. В том же году он построил теннисный корт на территории и пристроил к таверне детскую комнату для своего первого ребенка, Дэвида, родившегося в Англии. Хильда присоединилась к нему, как только смогла. В 1934 году у них родилась дочь Джоан. Большая часть напряженности между Эвансом и Пендлбери была вызвана их разногласиями по поводу характера «Путеводителя по Кноссу». Пендлбери хотел написать работу самостоятельно, в соответствии со своим планом, полностью выразить свои взгляды, опубликовать ее под своим именем и получить за это гонорар. Эванс хотел лишь подготовить резюме «Дворца Миноса» в качестве части кураторских обязанностей Пендлбери; однако он хотел, чтобы Пендлбери написал его от его имени. Последний категорически отказался. Джордж Макмиллан, из издательства Эванса, был вызван для переговоров. Ему удалось уговорить Пендлбери на компромиссную работу, угостив его обедом и вином. Книга, опубликованная в 1933 году, была в основном написана Пендлбери с дополнениями и предисловием Эванса. Пендлбери наконец-то понял точку зрения Эванса на реставрации. Он написал в предисловии: «Без реставрации дворец превратился бы в бессмысленную груду руин и в конечном итоге полностью исчез». Книга быстро раскупилась, и не осталось экземпляров для распространения в Кноссе. Пожаловавшись члену парламента Гарольду Макмиллану, Пендлбери получил ответ, что тот сам займется закупкой дополнительных экземпляров.

Археолог-фрилансер

Пендлбери был директором раскопок в Телль-эль-Амарне с 1930 по 1936 год и продолжал работать куратором в Кноссе до 1934 года. К тому времени ученым и археологам, входившим в совет Британской школы, стало ясно, что он распыляет свои силы. Пендлбери разработал новый план – написать археологический путеводитель по всему Криту. Это требовало масштабных исследований всего острова, которые он начал в 1933 году. Его преемник в Кноссе, Р. В. Хатчинсон, впоследствии написал подобный путеводитель, который совет не возразил принять, но в 1934 году они сообщили Пендлбери об изменении условий кураторства. С тех пор от куратора "не требовалось" проводить "независимые археологические работы вне досягаемости Кносса". Пожаловавшись на то, что совет "подстегнул его", Пендлбери подал в отставку. Он внимательно занимался передачей опыта своему преемнику, Р. У. Хатчинсону, прибывшему с семьей в 1935 году. В том же году Эванс посетил Кнос в последний раз, чтобы присутствовать на открытии своего памятника. Пендлбери также присутствовали. Неприязнь ушла в прошлое. С 1936 года он руководил раскопками на горе Дикти в восточной части Крита и продолжал работу там до приближения войны.

Археологический подход

Пендлбери был одним из первых археологов, занимавшихся реконструкцией окружающей среды бронзового века; например, как отмечает С. Майкл Хоган, Пендлбери первым пришел к выводу, что поселение в Кноссе, судя по всему, было перенаселено в период своего расцвета в бронзовом веке, основываясь на практике вырубки лесов.

Путь к специальным операциям

В июле 1939 года Пендлбери достиг перерыва в своей работе на Крите; было опубликовано "Введение в археологию Крита", и работы на раскопках в Карфи были приостановлены. Джон и его семья покинули Ираклион, где они проживали, чтобы вернуться в Англию. Джону нужно было завершить некоторые дела в Кембридже. Ряд источников указывает, что в августе 1939 года он был зачислен в "резерв офицеров" – список офицеров Территориальной армии (TA), добровольческого резерва Британской армии. Офицеры-новобранцы продолжали заниматься своей гражданской деятельностью до призыва. Закончив работу в Кембридже, Джон отправился с семьей на отдых на остров Уайт. Там 3 сентября Пендлбери услышали по радио объявление о том, что Соединенное Королевство вступило в войну с Германией. В январе 1940 года Пендлбери был произведен в офицеры и зачислен в Генеральный список. В июне 1940 года он был назначен британским вице-консулом в Кандии (венецианское название Ираклиона), однако его должность не скрывала истинного характера его обязанностей. Он немедленно приступил к разработке предварительных планов: улучшению разведки (маршрутов, укрытий, источников воды) и установлению контактов с местными главарями кланов, такими как Антониос Грегоракис и Манолис Бадувас. Турция отказалась от контроля над Критом всего 43 года назад, и эти капетанио были ключом к пробуждению критского боевого духа. В октябре, во время попытки вторжения Италии в Грецию, Пендлбери стал связным офицером между британскими войсками и критскими военными властями. В январе 1941 года он участвовал в неудачной высадке на Касос, один из итальянских островов Эгейского моря.

Участие в битве при Крите

К тому времени, когда Германия оккупировала материковую Грецию в апреле 1941 года, Пендлбери разработал свои планы, которые не могли включать критскую дивизию греческой армии, взятую в плен на материке. Вторжение на Крит началось 20 мая 1941 года, и Пендлбери находился в районе Ираклиона, где оно началось с массированных бомбардировок, за которыми последовала высадка десанта. Противник ворвался в Ираклион, но был выбит регулярными греческими и британскими войсками, а также местными жителями, вооруженными различным оружием. 21 мая 1941 года, когда немецкие войска взяли под контроль Ираклион, Пендлбери скрылся со своими критскими друзьями, направившись в Крусонас, деревню Капетаниоса Сатанаса, расположенную к юго-западу. Они планировали начать контратаку, но по пути Пендлбери покинул автомобиль, чтобы открыть огонь по немецким солдатам, которые ответили. Вскоре появились штурмовики «Штука», и Пендлбери получил ранение в грудь. Аристия Дроссулакис забрала его в свой ближайший коттедж и уложила на кровать. Коттедж был окружен, и немецкий врач проявил галантность, оказав ему медицинскую помощь и перевязав раны; позже ему сделали инъекцию. На следующий день Пендлбери переодели в чистую рубашку. Немцы устанавливали артиллерийскую позицию неподалеку, и прибыла новая группа десантников. Они обнаружили Пендлбери, который потерял свои жетоны и был одет в греческую рубашку. Поскольку он был без формы и не мог доказать, что является солдатом, его приставили к стене возле коттеджа и расстреляли. Эпитафия «Он превзошел тень нашей ночи» – это цитата из 352-й строки «Адонаиса: Элегии о смерти Джона Китса» Перси Биши Шелли. Он также увековечен на военном мемориале в Трампингтоне и на надгробном камне его жены на церковном кладбище в Трампингтоне, деревне на южной окраине Кембриджа.

Произведения Пендлбери

1948 Джон Пендлбери на Крите. Кембридж: Издательство Кембриджского университета. (Издано частным образом после смерти Пендлбери – с отзывами Николаса Хаммонда и Тома Данбабина).