Введение

"Жизнь моей жизни" – автобиография литовской анархистки Эммы Голдман, получившей международное признание как активистка, работавшая в США. Она была опубликована в двух томах в 1931 (издательство Альфреда А. Кнопфа) и 1934 (издательство Garden City Publishing Company) годах. Голдман написала её, живя в Сен-Тропе, Франция, после того, как разочаровалась в роли большевиков в Русской революции. В тексте подробно освещается её личная и политическая жизнь с раннего детства до 1927 года. Книга постоянно переиздавалась с тех пор, как в оригинальном, так и в сокращённом вариантах. Поскольку автобиография была опубликована за девять лет до смерти Голдман в 1940 году, она не содержит информации о её участии в Гражданской войне в Испании.

Предыстория

Эмма Голдман родилась в 1869 году в Ковно, Литва (тогда Российская империя). Её родители, Авраам и Таубе, владели скромной гостиницей, но в целом жили в бедности. На протяжении детства и ранней юности Голдман путешествовала между домом родителей в Литве и домом бабушки в Кенигсберге, Пруссия, прежде чем семья переехала в Санкт-Петербург. Хотя большая часть её детства была несчастливой, поскольку отец часто проявлял жестокость, Голдман была близка со своей старшей сводной сестрой Хеленой и ценила полученное ею неполное образование. В 1885 году Голдман вместе с Хеленой эмигрировала в Рочестер, штат Нью-Йорк, чтобы присоединиться к сестре Лене и избежать влияния отца, который хотел выдать её замуж по расчёту. Несмотря на то, что она нашла работу на швейной фабрике, Голдман не задержалась в Рочестере. Возмущённая казнью участников событий на Хеймаркете в 1887 году, она переехала в Нью-Йорк и стала одной из самых известных анархисток в стране.

Резюме

Голдман начинает "Жизнь моей жизни" с прибытия в Нью-Йорк 8 августа 1889 года — в день, который она назвала началом своей жизни как анархистки. Она не излагает свою автобиографию хронологически, поскольку считала свои первые двадцать лет чем-то вроде предыдущей жизни. Как вспоминает Голдман, "Все, что произошло в моей жизни до этого момента, осталось позади, сброшенное, словно изношенная одежда". "Жизнь моей жизни" рассматривает время Голдман до Нью-Йорка как способ объяснить ее принципы и обращение к анархии. Например, она описывает свою работу на фабрике одежды в Рочестере как знакомство с ее антагонизмом к промышленному труду. Голдман утверждала, что работала десять с половиной часов в день и зарабатывала 2,50 доллара в неделю, что было обычным явлением для того времени. После того, как она попросила владельца о повышении, ей отказали; она ушла искать работу в другом месте. Чувствуя себя одинокой в Америке, в 1887 году Голдман "согласилась" выйти замуж за Джейкоба Кершнера, соотечественника-еврея. Однако этот брак не был долгим. Хотя Голдман приписывает незаинтересованность мужа в книгах и его растущий интерес к азартным играм их антагонизму, осознание его импотенции стало переломным моментом для Голдман. Она вспоминала, что в первую брачную ночь осталась "в полном недоумении". Голдман вспоминает, что "спаслась от полного отчаяния" в Рочестере только благодаря ее увлечению событиями на Хеймаркете и последующим переездом в Нью-Йорк. В мемуарах Голдман с теплотой описывает свои первые месяцы в Нью-Йорке. В книге ярко описываются ее усилия по встрече с Иоганном Мостом, печально известным немецким анархистом и редактором газеты Die Freiheit. Мост после первой встречи стал ее наставником. Из воспоминаний Голдман ясно, что Мост был полон решимости сделать из нее "великого оратора", который мог бы занять его место в качестве лидера "Дела". Именно во время ее неофициального обучения Голдман начала выступать публично. Начав с агитации в Нью-Йорке, Голдман расширила свои навыки и вскоре после этого отправилась в лекционный тур по Кливленду, Буффало и Рочестеру, родному городу ее семьи. Одним из ключевых моментов "Жизни моей жизни" была судьбоносная встреча Голдман с молодым еврейским анархистом по имени Александр "Саша" Беркман. Они встретились в первый день Голдман в Нью-Йорке и быстро стали близкими друзьями и любовниками. Хотя Голдман признает, что Мост и Беркман повлияли на ее веру в анархизм, "Жизнь моей жизни" представляет Беркмана и Моста как соперников за личную привязанность Голдман. Голдман вспоминает, как оба мужчины ухаживали за ней и как они оба привлекали ее по-разному: "Обаяние Моста захватило меня. Его стремление к жизни, к дружбе, глубоко тронуло меня. И Беркман тоже глубоко привлек меня. Его искренность, уверенность в себе, молодость — все в нем притягивало меня с непреодолимой силой". Эти мысли были показательными для размышлений Голдман о "свободной любви" — постоянной теме на протяжении всего мемуара. Утверждая, что "связывать людей на всю жизнь неправильно", Голдман продолжала романтические отношения с Беркманом, но отвергла ухаживания Моста. В ретроспективе Голдман определяет, что Мост "заботился о женщинах только как о женщинах" и в конечном итоге "разорвал" с ней, потому что он хотел женщин, "которые не имеют никакого другого интереса в жизни, кроме мужчины, которого они любят, и детей, которых они ему рожают". После разрыва с Мостом Голдман продолжает свою работу, описывая свое участие в попытке убийства Генри Клэя Фрика, председателя компании Carnegie Steel, в 1892 году. Голдман жила с Беркманом в Новой Англии, когда они узнали о забастовке в Хоумстеде, вспыхнувшей на одном из сталелитейных заводов в районе Питтсбурга. Попытки Фрика жестоко подавить забастовщиков возмутили Беркмана и Голдман, которые быстро разработали план убийства Фрика. "Жизнь моя" описывает, как Голдман была мотивирована доктриной "Пропаганды делом" в "Науке о революционной войне" Моста, которая поддерживала политическое насилие как инструмент анархиста. Она рассказала о своей вере в то, что смерть Фрика "отзовется в самой бедной лачуге, привлечет внимание всего мира к настоящей причине борьбы за Хоумстед". По ее словам, пара договорилась, что Беркман отправится в Хоумстед и пожертвует собой ради дела, а Голдман останется в Нью-Йорке, чтобы собирать средства и выступать с речами после убийства. Чтобы продемонстрировать свою преданность заговору, Голдман рассказывает, как она даже рассматривала возможность проституции, чтобы собрать 15 долларов, необходимых для поездки Беркмана, прежде чем согласиться принять ссуду от своей сестры под предлогом болезни. "Жизнь моя" описывает последствия попытки убийства как трудное время в жизни Голдман. Беркману не удалось убить Фрика, который выжил после ранений. Фактически, Беркмана не убили после нападения, как ожидалось, а приговорили к двадцати двум годам тюремного заключения. Более того, вместо похвалы от своих анархистских товарищей, Мост осудил Беркмана и изменил свое мнение о "Пропаганде делом". Голдман пишет, что была так возмущена "предательством" Моста, что публично высекла своего бывшего наставника на митинге. Неудачная попытка убийства глубоко расколола анархистское движение, и Голдман оказалась заклеймена "изгоем" сторонниками Моста. Склонность Голдман к радикализму и вдохновляющие выступления усилились после забастовки в Хоумстеде и впоследствии привели к усилению внимания полиции, что привело к ее аресту в Филадельфии по обвинению в подстрекательстве к беспорядкам в августе 1893 года. После описания ее года в тюрьме и ее последующих путешествий по Западной Европе, мемуары рассматривают возвращение Голдман к лекциям в защиту анархистского дела в конце 1890-х годов. Выступая в Кливленде в 1900 году, Голдман вспоминает, как к ней подошел молодой человек по имени "Ниман". Отвечая на интерес молодого человека к анархистской литературе, она с удовольствием дала ему список для чтения и не посчитала это странным. Вскоре выяснилось, что Ниман был псевдонимом Леона Чолгоша, убийцы, смертельно застрелившего президента Мак-Кинли в сентябре 1901 года. Голдман, обвиненная в соучастии в убийстве, была арестована в Чикаго. Несмотря на то, что американская общественность презирала ее, а во время перевода в тюрьму ее жестоко избили, Голдман была освобождена из-за отсутствия доказательств. Автобиография Голдман изображает последствия убийства Мак-Кинли как долговременные и серьезные. Несмотря на оправдание по всем обвинениям, связь Голдман с Чолгошем сделала ее изгоем как для анархистов, так и для неанархистов. Несмотря на несправедливое тюремное заключение, Голдман встала на защиту Чолгоша и попыталась выяснить его оправдание убийства. Голдман размышляет, что, хотя действия Чолгоша были ошибочными, она "не готова была отречься от разума, характера или жизни беззащитного человека". Голдман попыталась заручиться поддержкой анархистов в кампании по найму Чолгошу адвоката — чтобы дать ему возможность "объяснить свой поступок миру". Мало кто, однако, проявил готовность связываться с убийцей. Ее вера в движение была поколеблена. Как предполагает Голдман, многие из ее товарищей "хвастались анархизмом, как красным флагом перед быком, но [бежали в укрытие] при первой же атаке". Несмотря на эти трудности, Голдман основала свою радикальную газету "Мать-Земля" в 1907 году. В течение следующего десятилетия Голдман описывает свои политические связи с недавно освобожденным Александром Беркманом для протеста против готовности США к войне, политических репрессий, ограничений на гомосексуализм и контроль над рождаемостью. Мемуары уделяет особое внимание взглядам Голдман на гомосексуализм. Голдман пишет, вспоминая взаимодействие с женщиной, которая призналась ей в своих чувствах "гомосексуализма": "Для меня анархизм был не просто теорией для далекого будущего; это было живое влияние, чтобы освободить нас от запретов и от разрушительных барьеров, которые разделяют человека и человека". Ее повышенное внимание в результате этих...

Критический прием

"Жизнь моя" получила положительный отзыв в New York Times и в целом вызвала положительную реакцию в радикальных кругах. Р. Л. Даффус в New York Times похвалил Голдман за человечное изображение её "бурной" жизни. По мнению Даффуса, самым впечатляющим в книге Голдман было осознание того, что ею двигала не "ненависть" к правящим классам, а "сочувствие" к массам. Распространяя этот анализ на многих других исторических личностей в книге "Жизнь моя", Даффус заключил, что, возможно, анархисты "ненавидели власть, потому что власть, с которой они сталкивались, не была к ним ни доброй, ни справедливой". Описывая Голдман как представителя "уходящего" поколения, движимого радикализмом из чистого гуманизма, Даффус назвал "Жизнь мою" "одной из величайших книг в своём роде". В анонимном "Письме редактору", опубликованном в The Washington Post, автор сравнил критику Советского Союза, высказанную Голдман, с философией Джона Дьюи о том, что "насилие порождает насилие". Он согласился с её утверждением, что прогресса нельзя достичь посредством диктатуры. Некоторые анархисты пытались решить личные вопросы. Хелен Минкин, её бывшая соседка по комнате и сама анархистка, быстро опубликовала свои мемуары в виде серии публикаций в еврейской ежедневной газете Forverts (The Forward) в 1932 году. Она хотела защитить своего мужа Иоганна Моста, с которым она вышла замуж в 1890-х годах, от резкой критики со стороны Голдман. Минкин отвергла утверждение Голдман о том, что Мост порвал с ней и женился на Минкин, потому что хотел жену, которая бы вела домашнее хозяйство. Минкин сказала, что не знает причины разрыва между двумя бывшими друзьями (Мост изначально был наставником Голдман), но подчеркнула, что её личные отношения с Мостом не были ни подчиненными, ни традиционными. Минкин описывала свою роль так: "Мост, как я уже отмечала, имел право желать немного счастья для себя в разгар его горькой и бурной борьбы. Меня часто беспокоило, когда я видела, что Мост немного теряет равновесие, и я поддерживала его, чтобы он не упал с пьедестала".

Значение

"Жить свою жизнь" предоставляет критически важное понимание менталитета радикальных иммигрантов в Соединенных Штатах в конце девятнадцатого и начале двадцатого веков. Голдман лично исследует часто упускаемые из виду темы политического насилия и природы человеческой сексуальности в раннем анархистском движении. В начале своей автобиографии Голдман описывает взрыв на Хеймаркете как недавнее событие, а американских анархистов уже связывали с идеями насилия и убийств. Как отмечает историк Джон Хигхэм, после Хеймаркета американские сторонники идеи превосходства коренного населения широко стереотипизировали иммигрантов как "беззаконных существ, погрязших в насилии и беспорядке". Ранний рассказ Голдман подчеркивает склонность движения к насилию, поскольку всего через несколько лет после ее прибытия в Нью-Йорк она и Беркман предприняли попытку убийства Генри Фрика. Однако в последующие годы после покушения на Фрика Голдман и ее единомышленники отказались от насилия и убийств как политических инструментов. После убийства Маккинли Голдман опубликовала статью, в которой воздержалась от прямой похвалы Леону Чолгошу, вместо этого выразив сочувствие тем, кого "великое социальное напряжение" толкнуло на совершение зверств. Радикальные взгляды Голдман также повлияли на ее личное отношение к сексуальности. Выросшая в традиционной русско-еврейской семье, которая придавала большое значение браку и материнству, Голдман отвергла общепринятые нормы в пользу "свободной любви". Как вспоминает Голдман, отвечая на критику ее открытой сексуальности: "Я настаивала на том, что наше Дело не может требовать от меня стать монахиней. Если это подразумевалось, я этого не хотела. Даже вопреки осуждению моих самых близких товарищей, я буду жить своей прекрасной идеей".