Рефлексивность: Круговые связи причины и следствия

Введение

Круговые отношения между причиной и следствием

В эпистемологии, и особенно в социологии знания, рефлексивность относится к круговым взаимосвязям между причиной и следствием, особенно тем, что укоренены в структурах человеческих убеждений. Рефлексивное отношение является многонаправленным, когда причины и следствия воздействуют на рефлексивного агента в сложной, многоуровневой социологической взаимосвязи. Сложность этих взаимосвязей может возрастать, когда в эпистемологию включается религия. В социологии в более широком смысле – как в области ее возникновения – рефлексивность означает акт самоотсылки, когда само существование порождает исследование, в результате которого мыслительная деятельность "возвращается к себе", относится к и влияет на сущность, инициирующую это действие или исследование. Обычно это относится к способности агента распознавать силы социализации и изменять свое положение в социальной структуре. Низкий уровень рефлексивности приводит к тому, что на индивидуумов в значительной степени влияет их окружение (или "общество"). Высокий уровень социальной рефлексивности характеризуется тем, что индивидуумы формируют собственные нормы, вкусы, политические взгляды, желания и так далее. Это близко к понятию автономии. (См. также структуру и агентность и социальную мобильность.) В экономике рефлексивность относится к самоподдерживающемуся эффекту рыночных настроений, когда рост цен привлекает покупателей, чьи действия еще больше повышают цены, пока процесс не станет неустойчивым. Это пример положительной обратной связи. Тот же процесс может действовать в обратном направлении, приводя к катастрофическому обвалу цен.

Обзор

В социальной теории рефлексивность может возникать, когда теории в рамках дисциплины должны применяться в равной степени и к самой этой дисциплине; например, когда теории конструирования знания в области социологии научного знания должны быть применимы и к процессу конструирования знания самими социологами научного знания, или когда предмет изучения дисциплины должен быть применимым и к отдельным исследователям, занимающимся этой дисциплиной (например, когда психологическая теория должна объяснять психологические процессы, происходящие у психологов). В более широком смысле, рефлексивность проявляется, когда наблюдения исследователей в социальной системе влияют на сами ситуации, которые они наблюдают, или когда разрабатываемая теория распространяется и оказывает влияние на поведение индивидов или систем, которые эта теория призвана объективно моделировать. Так, например, антрополог, живущий в изолированной деревне, может повлиять на эту деревню и на поведение ее жителей, являющихся объектом его изучения. Наблюдения не являются независимыми от участия наблюдателя. Следовательно, рефлексивность представляет собой методологическую проблему в социальных науках, аналогичную эффекту наблюдателя. В рамках той части современной социологии науки, которая получила название «сильная программа», рефлексивность предлагается в качестве методологической нормы или принципа, подразумевающего, что полное теоретическое объяснение социальной конструкции, скажем, научных, религиозных или этических систем знания, само должно быть объяснимо теми же принципами и методами, которые используются для объяснения этих других систем знания. Это указывает на общую черту натурализованных эпистемологий: такие теории знания позволяют различным областям исследований прояснять другие области в рамках общего саморефлексивного процесса. Любая конкретная область исследований, занимающаяся аспектами процессов знания в целом (например, история науки, когнитивная наука, социология науки, психология восприятия, семиотика, логика, нейробиология) может рефлексивно изучать другие подобные области, что приводит к более глубокому пониманию условий создания знания. Рефлексивность включает в себя как субъективный процесс самосознательного исследования, так и изучение социального поведения с опорой на теории социальных отношений.

In social theory, reflexivity may occur when theories in a discipline should apply equally to the discipline itself; for example, in the case that the theories of knowledge construction in the field of sociology of scientific knowledge should apply equally to knowledge construction by sociology of scientific knowledge practitioners, or when the subject matter of a discipline should apply equally to the individual practitioners of that discipline (e. g., when psychological theory should explain the psychological processes of psychologists). More broadly, reflexivity is considered to occur when the observations of observers in the social system affect the very situations they are observing, or when theory being formulated is disseminated to and affects the behaviour of the individuals or systems the theory is meant to be objectively modelling. Thus, for example, an anthropologist living in an isolated village may affect the village and the behaviour of its citizens under study. The observations are not independent of the participation of the observer. Reflexivity is, therefore, a methodological issue in the social sciences analogous to the observer effect. Within that part of recent sociology of science that has been called the strong programme, reflexivity is suggested as a methodological norm or principle, meaning that a full theoretical account of the social construction of, say, scientific, religious or ethical knowledge systems, should itself be explainable by the same principles and methods as used for accounting for these other knowledge systems. This points to a general feature of naturalised epistemologies, that such theories of knowledge allow for specific fields of research to elucidate other fields as part of an overall self reflective process: any particular field of research occupied with aspects of knowledge processes in general (e. g., history of science, cognitive science, sociology of science, psychology of perception, semiotics, logic, neuroscience) may reflexively study other such fields yielding to an overall improved reflection on the conditions for creating knowledge. Reflexivity includes both a subjective process of self consciousness inquiry and the study of social behaviour with reference to theories about social relationships.

История

Принцип рефлексивности был, возможно, впервые сформулирован социологами Уильямом И. Томасом и Дороти Суэйн Томас в их книге 1928 года «Ребенок в Америке»: «Если люди определяют ситуации как реальные, они реальны в своих последствиях». Позже теория была названа «теоремой Томаса». Социолог Роберт К. Мертон (1948, 1949) опирался на принцип Томаса, чтобы определить понятие самоисполняющегося пророчества: как только предсказание или пророчество сделаны, действующие лица могут приспособить свое поведение и действия таким образом, что утверждение, которое изначально было ложным, становится истинным, или, наоборот, утверждение, которое было истинным, становится ложным в результате самого предсказания или пророчества. Пророчество оказывает конститутивное влияние на исход или результат, изменяя его по сравнению с тем, что произошло бы в противном случае. Рефлексивность была рассмотрена как проблема в науке в целом Карлом Поппером (1957), который в своей книге «Бедность историцизма» подчеркнул влияние предсказания на предсказанное событие, назвав это «эффектом Эдипа» в отсылке к греческой сказке, в которой последовательность событий, исполняющих пророчество оракула, в значительной степени определяется самим пророчеством. Поппер изначально считал такое самоисполняющееся пророчество отличительной чертой социальных наук, но позже пришел к выводу, что в естественных науках, особенно в биологии и даже молекулярной биологии, что-то эквивалентное ожиданию вступает в игру и может способствовать реализации ожидаемого. Его также использовал Эрнест Нагель (1961). Рефлексивность представляет проблему для науки, поскольку, если предсказание может привести к изменениям в системе, по отношению к которой оно сделано, становится трудно оценивать научные гипотезы, сравнивая предсказания, которые они предполагают, с фактически происходящими событиями. В социальных науках эта проблема еще более сложна. Рефлексивность была воспринята как вопрос «рефлексивного прогнозирования» в экономической науке Грунбергом и Модильяни (1954) и Гербертом А. Саймоном (1954), обсуждалась как важный вопрос в связи с критикой Лукаса и была поднята как методологический вопрос в экономической науке, возникающий из вопроса рефлексивности в литературе по социологии научного знания (SSK). Рефлексивность возникла как проблема и как решение в современных подходах к проблеме структуры и агентности, например, в работах Энтони Гидденса в его теории структурирования и Пьера Бурдье в его генетическом структурализме. Гидденс, например, отметил, что конститутивная рефлексивность возможна в любой социальной системе, и это представляет собой специфическую методологическую проблему для социальных наук. Гидденс подчеркнул эту тему своим понятием «рефлексивной современности» — аргументом о том, что со временем общество становится все более самосознательным, рефлексивным и, следовательно, рефлексивным. Бурдье утверждал, что ученый-социолог по своей сути обременен предубеждениями, и только, осознав эти предубеждения рефлексивно, ученые могут освободиться от них и стремиться к практике объективной науки. Поэтому для Бурдье рефлексивность — это часть решения, а не проблема. Можно сказать, что «Порядок вещей» Мишеля Фуко затрагивает вопрос о рефлексивности. Фуко исследует историю западной мысли со времен Ренессанса и утверждает, что каждая историческая эпоха (он выделяет три и предлагает четвертую) имеет эпистему, или «историческое априори», которое структурирует и организует знание. Фуко утверждает, что концепция человека возникла в начале XIX века, что он называет «Эпохой человека», с философией Иммануила Канта. Он заканчивает книгу, ставя вопрос об эпохе человека и нашем стремлении к знаниям, где «человек является одновременно познающим субъектом и объектом своего собственного изучения»; таким образом, Фуко утверждает, что социальные науки, далеки от объективности, производят истину в своих собственных взаимоисключающих дискурсах.

The principle of reflexivity was perhaps first enunciated by the sociologists William I. Thomas and Dorothy Swaine Thomas, in their 1928 book The child in America: "If men define situations as real, they are real in their consequences". The theory was later termed the "Thomas theorem". Sociologist Robert K. Merton (1948, 1949) built on the Thomas principle to define the notion of a self fulfilling prophecy: that once a prediction or prophecy is made, actors may accommodate their behaviours and actions so that a statement that would have been false becomes true or, conversely, a statement that would have been true becomes false as a consequence of the prediction or prophecy being made. The prophecy has a constitutive impact on the outcome or result, changing the outcome from what would otherwise have happened. Reflexivity was taken up as an issue in science in general by Karl Popper (1957), who in his book The poverty of historicism highlighted the influence of a prediction upon the event predicted, calling this the 'Oedipus effect' in reference to the Greek tale in which the sequence of events fulfilling the Oracle's prophecy is greatly influenced by the prophecy itself. Popper initially considered such self fulfilling prophecy a distinguishing feature of social science, but later came to see that in the natural sciences, particularly biology and even molecular biology, something equivalent to expectation comes into play and can act to bring about that which has been expected. It was also taken up by Ernest Nagel (1961). Reflexivity presents a problem for science because if a prediction can lead to changes in the system that the prediction is made in relation to, it becomes difficult to assess scientific hypotheses by comparing the predictions they entail with the events that actually occur. The problem is even more difficult in the social sciences. Reflexivity has been taken up as the issue of "reflexive prediction" in economic science by Grunberg and Modigliani (1954) and Herbert A. Simon (1954), has been debated as a major issue in relation to the Lucas critique, and has been raised as a methodological issue in economic science arising from the issue of reflexivity in the sociology of scientific knowledge (SSK) literature. Reflexivity has emerged as both an issue and a solution in modern approaches to the problem of structure and agency, for example in the work of Anthony Giddens in his structuration theory and Pierre Bourdieu in his genetic structuralism. Giddens, for example, noted that constitutive reflexivity is possible in any social system, and that this presents a distinct methodological problem for the social sciences. Giddens accentuated this theme with his notion of "reflexive modernity" – the argument that, over time, society is becoming increasingly more self aware, reflective, and hence reflexive. Bourdieu argued that the social scientist is inherently laden with biases, and only by becoming reflexively aware of those biases can the social scientists free themselves from them and aspire to the practice of an objective science. For Bourdieu, therefore, reflexivity is part of the solution, not the problem. Michel Foucault's The order of things can be said to touch on the issue of Reflexivity. Foucault examines the history of Western thought since the Renaissance and argues that each historical epoch (he identifies three and proposes a fourth) has an episteme, or "a historical a priori", that structures and organises knowledge. Foucault argues that the concept of man emerged in the early 19th century, what he calls the "Age of Man", with the philosophy of Immanuel Kant. He finishes the book by posing the problem of the age of man and our pursuit of knowledge where "man is both knowing subject and the object of his own study"; thus, Foucault argues that the social sciences, far from being objective, produce truth in their own mutually exclusive discourses.

В экономике

Экономический философ Джордж Сорос, под влиянием идей, выдвинутых его наставником Карлом Поппером (1957), активно продвигал актуальность рефлексивности в экономике, впервые публично представив её в своей книге 1987 года «Алхимия финансов». Он считает, что его понимание поведения рынка, основанное на применении этого принципа, является ключевым фактором успеха его финансовой карьеры. Рефлексивность несовместима с теорией общего равновесия, которая утверждает, что рынки стремятся к равновесию, а любые колебания, отклоняющиеся от равновесия, – это лишь случайный шум, который вскоре будет скорректирован. В теории равновесия цены в долгосрочной перспективе отражают базовые экономические факторы, на которые сами цены не оказывают влияния. Рефлексивность, напротив, утверждает, что цены действительно влияют на эти базовые факторы, а уже измененные таким образом факторы, в свою очередь, формируют ожидания, тем самым влияя на цены; этот процесс продолжается по принципу самоподкрепления. Поскольку этот принцип самоподкрепляющийся, рынки склонны к дисбалансу. Рано или поздно они достигают точки, когда настроения меняются, и негативные ожидания начинают самоподкрепляться в направлении снижения, что объясняет привычный паттерн циклов подъема и спада. В качестве примера Сорос приводит процикличность кредитования, то есть готовность банков смягчать стандарты кредитования при росте цен на недвижимость и ужесточать их при падении цен, тем самым усиливая цикл подъема и спада. Он также полагает, что инфляция цен на недвижимость по сути является рефлексивным явлением: на цены на жилье влияют суммы, которые банки готовы предоставить для их покупки, а эти суммы определяются оценкой банками потенциальной рыночной стоимости недвижимости. Сорос часто заявлял, что именно его понимание принципа рефлексивности дало ему его «преимущество» и является основным фактором, способствующим его успеху как трейдера. В течение нескольких десятилетий не было заметно признаков принятия этого принципа в основных экономических кругах, но после кризиса 2008 года интерес к нему возрос, и его теории стали обсуждаться в научных журналах, среди экономистов и инвесторов. Экономист и бывший обозреватель Financial Times Анатоль Калецкий утверждал, что концепция рефлексивности Сороса полезна для понимания экономики Китая и методов управления ею, применяемых китайским правительством. В 2009 году Сорос профинансировал создание Института новых экономических идей, надеясь, что он будет способствовать дальнейшему развитию теории рефлексивности. Институт сотрудничает с различными направлениями неортодоксальной экономики, в частности, с посткейнсианским направлением.

Economic philosopher George Soros, influenced by ideas put forward by his tutor, Karl Popper (1957), has been an active promoter of the relevance of reflexivity to economics, first propounding it publicly in his 1987 book The alchemy of finance. He regards his insights into market behaviour from applying the principle as a major factor in the success of his financial career. Reflexivity is inconsistent with general equilibrium theory, which stipulates that markets move towards equilibrium and that non equilibrium fluctuations are merely random noise that will soon be corrected. In equilibrium theory, prices in the long run at equilibrium reflect the underlying economic fundamentals, which are unaffected by prices. Reflexivity asserts that prices do in fact influence the fundamentals and that these newly influenced sets of fundamentals then proceed to change expectations, thus influencing prices; the process continues in a self reinforcing pattern. Because the pattern is self reinforcing, markets tend towards disequilibrium. Sooner or later they reach a point where the sentiment is reversed and negative expectations become self reinforcing in the downward direction, thereby explaining the familiar pattern of boom and bust cycles. An example Soros cites is the procyclical nature of lending, that is, the willingness of banks to ease lending standards for real estate loans when prices are rising, then raising standards when real estate prices are falling, reinforcing the boom and bust cycle. He further suggests that property price inflation is essentially a reflexive phenomenon: house prices are influenced by the sums that banks are prepared to advance for their purchase, and these sums are determined by the banks' estimation of the prices that the property would command. Soros has often claimed that his grasp of the principle of reflexivity is what has given him his "edge" and that it is the major factor contributing to his successes as a trader. For several decades there was little sign of the principle being accepted in mainstream economic circles, but there has been an increase of interest following the crash of 2008, with academic journals, economists, and investors discussing his theories. Economist and former columnist of the Financial Times, Anatole Kaletsky, argued that Soros' concept of reflexivity is useful in understanding China's economy and how the Chinese government manages it. In 2009, Soros funded the launch of the Institute for New Economic Thinking with the hope that it would develop reflexivity further. The Institute works with several types of heterodox economics, particularly the post Keynesian branch.

В социологии

Маргарет Арчер много писала о рефлексивности непрофессионалов. Для нее человеческая рефлексивность – это посреднический механизм между структурными свойствами, или социальным контекстом индивида, и действием, или его фундаментальными ценностями. Рефлексивная деятельность, по мнению Арчер, все чаще заменяет привычные действия в поздней современности, поскольку рутинные формы оказываются неэффективными при столкновении со сложностью современных жизненных траекторий. Хотя Арчер подчеркивает агентный аспект рефлексивности, сами рефлексивные ориентации могут рассматриваться как "социально и временнó обусловленные". Например, Элстер отмечает, что рефлексивность невозможно понять, не принимая во внимание, что она опирается на фоновые предпосылки (например, общие значения, а также прошлый социальный опыт и личный опыт социального мира) для своей реализации. Также важны научные методы антропологии в движении "писания культур", связанном с Джеймсом Клиффордом и Джорджем Маркусом, и работы многих других антропологов. Этот подход, укорененный в литературной критике и философском анализе взаимоотношений между антропологами, людьми, представленными в текстах, и их текстовыми репрезентациями, коренным образом изменил этические и методологические подходы в антропологии. Подобно феминистской и антиколониальной критике, вдохновившей рефлексивную антропологию, рефлексивное понимание академической и политической власти репрезентаций, анализ процесса "писания культур" стал необходимой частью понимания положения этнографа в полевых условиях. Объективация людей и культур и их анализ исключительно как объектов изучения в значительной степени отвергнуты в пользу разработки более коллегиальных подходов, уважающих ценности и цели местных жителей. Тем не менее, многие антропологи обвиняют подход "писания культур" в размывании научных аспектов антропологии из-за чрезмерной интроспекции относительно взаимоотношений в полевых условиях, а рефлексивная антропология подверглась резкой критике со стороны более позитивистских антропологов. В антропологии продолжаются оживленные дебаты о роли постмодернизма и рефлексивности, но большинство антропологов признают ценность критической перспективы и обычно спорят лишь о применимости критических моделей, которые, кажется, отдаляют антропологию от ее первоначальных основных направлений. Второй вид рефлексивности, изучаемый антропологами, включает в себя различные формы самоотсылки, когда люди и культурные практики привлекают внимание к себе. Важным источником этого подхода является Роман Якобсон в его исследованиях дексиса и поэтической функции языка, но также важна работа Михаила Бахтина о карнавале. В антропологии Грегори Бейтсон развил идеи о метасообщениях (подтексте) как части коммуникации, в то время как исследования Клиффорда Гирца о ритуальных событиях, таких как балийский бой петухов, указывают на их роль как точек фокусировки для общественного размышления о социальном порядке. Изучение игры и трикстеров еще больше расширило представления о рефлексивной культурной практике. Рефлексивность наиболее интенсивно изучалась в исследованиях перформансов, публичных мероприятий, ритуалов и лингвистических форм, но ее можно наблюдать всякий раз, когда действия, вещи или люди выделяются для рассмотрения, комментируются или иным образом отделяются. В исследовании культурных практик рефлексивность играет важную роль, но из-за своей сложности и тонкости она часто остается недостаточно изученной или требует высокоспециализированного анализа. Одно из применений изучения рефлексивности связано с вопросом аутентичности. Культурные традиции часто представляются как стабильные идеалы, поддерживаемые некреативными акторами. Инновации могут изменить традицию, а могут и не изменить, но поскольку рефлексивность является неотъемлемой частью многих культурных действий, она является частью традиции и не является неаутентичной. Изучение рефлексивности показывает, что люди обладают как самосознанием, так и творческими способностями в культуре. Они могут играть с культурой, комментировать ее, обсуждать, изменять и объективировать ее, манипулируя различными признаками признанными способами. Это приводит к метакультуре конвенций об управлении и размышлении о культуре.

Margaret Archer has written extensively on laypeople's reflexivity. For her, human reflexivity is a mediating mechanism between structural properties, or the individual's social context, and action, or the individual's ultimate concerns. Reflexive activity, according to Archer, increasingly takes the place of habitual action in late modernity since routine forms prove ineffective in dealing with the complexity of modern life trajectories. While Archer emphasises the agentic aspect of reflexivity, reflexive orientations can themselves be seen as being "socially and temporally embedded". For example, Elster points out that reflexivity cannot be understood without taking into account the fact that it draws on background configurations (e. g., shared meanings, as well as past social engagement and lived experiences of the social world) to be operative. and scientistic methods of anthropology in the "writing cultures" movement associated with James Clifford and George Marcus, as well as many other anthropologists. Rooted in literary criticism and philosophical analysis of the relationship among the anthropologists, the people represented in texts, and their textual representations, this approach has fundamentally changed ethical and methodological approaches in anthropology. As with the feminist and anti colonial critiques that provide some of reflexive anthropology's inspiration, the reflexive understanding of the academic and political power of representations, analysis of the process of "writing culture" has become a necessary part of understanding the situation of the ethnographer in the fieldwork situation. Objectification of people and cultures and analysis of them only as objects of study has been largely rejected in favor of developing more collaborative approaches that respect local people's values and goals. Nonetheless, many anthropologists have accused the "writing cultures" approach of muddying the scientific aspects of anthropology with too much introspection about fieldwork relationships, and reflexive anthropology have been heavily attacked by more positivist anthropologists. Considerable debate continues in anthropology over the role of postmodernism and reflexivity, but most anthropologists accept the value of the critical perspective, and generally only argue about the relevance of critical models that seem to lead anthropology away from its earlier core foci. The second kind of reflexivity studied by anthropologists involves varieties of self reference in which people and cultural practices call attention to themselves. One important origin for this approach is Roman Jakobson in his studies of deixis and the poetic function in language, but the work of Mikhail Bakhtin on carnival has also been important. Within anthropology, Gregory Bateson developed ideas about meta messages (subtext) as part of communication, while Clifford Geertz's studies of ritual events such as the Balinese cock fight point to their role as foci for public reflection on the social order. Studies of play and tricksters further expanded ideas about reflexive cultural practices. Reflexivity has been most intensively explored in studies of performance, public events, rituals, and linguistic forms but can be seen any time acts, things, or people are held up and commented upon or otherwise set apart for consideration. In researching cultural practices, reflexivity plays an important role, but because of its complexity and subtlety, it often goes under investigated or involves highly specialised analyses. One use of studying reflexivity is in connection to authenticity. Cultural traditions are often imagined as perpetuated as stable ideals by uncreative actors. Innovation may or may not change tradition, but since reflexivity is intrinsic to many cultural activities, reflexivity is part of tradition and not inauthentic. The study of reflexivity shows that people have both self awareness and creativity in culture. They can play with, comment upon, debate, modify, and objectify culture through manipulating many different features in recognised ways. This leads to the metaculture of conventions about managing and reflecting upon culture.

В международных отношениях

В международных отношениях вопрос о рефлексивности впервые был поставлен в контексте так называемого «третьего дебата» конца 1980-х годов. Этот дебат ознаменовал разрыв с позитивистской ортодоксией дисциплины. Постпозитивистская теоретическая перестройка рассматривалась как введение рефлексивности в качестве краеугольного камня критической исследовательской работы. По мнению Марка Нойфельда, рефлексивность в международных отношениях характеризуется 1) осознанием лежащих в основе предпосылок, 2) признанием политико-нормативного измерения теоретических парадигм и 3) утверждением о возможности оценки достоинств парадигм, несмотря на невозможность нейтрального или аполитичного производства знаний. С 1990-х годов рефлексивность стала центральной темой для конструктивистских, постструктуралистских, феминистских и других критических подходов к международным отношениям. В книге «Методология исследования в области международных отношений» Патрик Таддеус Джексон определил рефлексивность как одну из четырех основных методологий, на которые можно разделить современные исследования в области международных отношений, наряду с неопозитивизмом, критическим реализмом и аналитизмом.

Рефлексивность и статус социальных наук

Фланаган утверждает, что рефлексивность осложняет все три традиционные роли, выполняемые классической наукой: объяснение, предсказание и управление. Способность индивидов и социальных групп к самоанализу и адаптации является ключевой характеристикой реальных социальных систем, отличающей социальные науки от естественных наук. Таким образом, рефлексивность ставит под вопрос возможность рассмотрения социальных наук как "точных" наук, аналогичных классической физике, и поднимает вопросы о сущности социальных наук.

Методы реализации рефлексивности

Новое поколение исследователей отошло от (мета)теоретических дискуссий и разработало конкретные исследовательские практики для внедрения рефлексивности. Эти исследователи ответили на вопрос "как это сделать?", преобразовав рефлексивность из неформального процесса в формальную исследовательскую практику. В то время как большинство исследований сосредоточено на том, как исследователи могут стать более рефлексивными по отношению к своей позиционности и обусловленности, некоторые стремились разработать рефлексивные методы в связи с другими процессами производства знаний, такими как использование языка. Последнее было развито в работе профессора Одри Алехандро в трилогии, посвященной рефлексивным методам. В первой статье трилогии разработан так называемый рефлексивный дискурс-анализ – критическая методология для внедрения рефлексивности, интегрирующая теорию дискурса. В заключительной части трилогии представлен еще один метод лингвистической рефлексивности, а именно рефлексивный обзор. Этот метод включает четыре этапа, направленных на добавление лингвистического и рефлексивного измерения к практике написания обзора литературы.