Введение
Воображаемое (или Воображаемый порядок) — один из трех терминов в психоаналитической перспективе Жака Лакана, наряду с Символическим и Реальным. Каждый из этих трех терминов возник постепенно, претерпевая эволюцию в собственном развитии мысли Лакана. «Из этих трех терминов ‘воображаемое’ появилось первым, задолго до Римского доклада 1953 года [когда] понятие ‘символическое’ вышло на первый план». Действительно, оглядываясь на свое интеллектуальное развитие с точки зрения 1970-х годов, Лакан определил его следующим образом: «Я начал с Воображаемого, затем мне пришлось осмыслить историю Символического и закончил представить вам этот знаменитый Реальный». Соответственно, как выражают Хоенс и Пут (2004), «работы Лакана часто делятся на три периода: Воображаемое (1936–1953), Символическое (1953–1963) и Реальное (1963–1981)». Поскольку эго формируется посредством идентификации с контр-эго или зеркальным образом, «идентификация» является важным аспектом Воображаемого. Отношения, посредством которых эго конституируется посредством идентификации, являются локусом «отчуждения» — еще одной чертой Воображаемого — и в своей основе нарциссичны: таким образом, Лакан писал о «различных фазах воображаемой, нарциссической, зеркальной идентификации — три прилагательных эквивалентны», которые составляют историю эго. Если «Воображаемое, Символическое и Реальное — это нечестивая троица, чьи члены столь же легко можно назвать Обманом, Отсутствием и Невозможностью», то Воображаемое, царство поверхностных явлений, которые по своей сути обманчивы, — это «Обман». Лакан также отождествляет Воображаемое с интуитивной сферой: «интуиция, другими словами, Воображаемое» (SXIII: 30/3/66), «воображаемый или интуитивный план» (SII: 18). «Все интуитивное гораздо ближе к Воображаемому, чем к Символическому» (SII: 316). Воображаемое — это область понимания, в кантовском смысле, где мы воспринимаем вещи как целое, а не по частям. Майкл Льюис, цитируя Лакана.
The Imaginary (or Imaginary Order) is one of three terms in the psychoanalytic perspective of Jacques Lacan, along with the Symbolic and the Real. Each of the three terms emerged gradually over time, undergoing an evolution in Lacan's own development of thought. "Of these three terms, the 'imaginary' was the first to appear, well before the Rome Report of 1953 [when the] notion of the 'symbolic' came to the forefront." Indeed, looking back at his intellectual development from the vantage point of the 1970s, Lacan epitomised it as follows:
"I began with the Imaginary, I then had to chew on the story of the Symbolic and I finished by putting out for you this famous Real." Accordingly, as Hoens and Puth (2004) express, "Lacan's work is often divided into three periods: the Imaginary (1936–1953), the Symbolic (1953–1963), and the Real (1963–1981)." on Lacan's part. Since the ego is formed by identifying with the counterpart or specular image, "identification" is an important aspect of the imaginary. The relationship, whereby the ego is constituted by identification, is a locus of "alienation,"—another feature of the imaginary—and is fundamentally narcissistic: thus Lacan wrote of "the different phases of imaginary, narcissistic, specular identification – the three adjectives are equivalent," which make up the ego's history. If "the Imaginary, the Symbolic and the Real are an unholy trinity whose members could as easily be called Fraud, Absence and Impossibility," then the Imaginary, a realm of surface appearances which are inherently deceptive, is "Fraud." text=Lacan also identifies the imaginary with the intuitive realm: 'intuition, in other words the imaginary' (SXIII: 30/3/66), 'the imaginary, or intuitive, plane' (SII: 18). 'Everything intuitive is far closer to the imaginary than to the symbolic' (SII: 316). The imaginary is the realm of comprehension, in the Kantian sense, where one takes things in as wholes rather than piecemeal[.] |author=Michael Lewis citing Lacan
Раздробленное тело
Для Лакана движущей силой создания эго как зеркального образа был предшествующий опыт фантазии о фрагментированном теле. "Лакан не был клейнианцем, хотя он был первым во Франции, кто расшифровал и высоко оценил ее работы", но "угрожающая и регрессивная фантазия о "теле в частях" явно соотносится Лаканом с параноидальной позицией Мелани Клейн". Она питала у Лакана "последовательность фантазий, простирающуюся от фрагментированного образа тела до принятия брони отчуждающей идентичности" – к эго как к другой идентификации, как к "обману".
Символическое
С ростом значимости Символического в мысли Лакана после 1953 года, воображаемое начинает рассматриваться в ином свете, как структурированное символическим порядком. По-прежнему верно, что "разделенное тело обретает единство в образе другого [или] в своем собственном зеркальном отражении", но анализ больше не сводится к воображаемому осознанию субъекта с целью придания ему целостности, этого эго, с окончательной интеграцией всех его разрозненных, фрагментарных состояний, рассеянных частей тела, прегенитальных фаз и парциальных влечений. Вместо этого "на уровне символического плана обнаруживается ориентир, выходящий за пределы воображаемого". Воображаемое было проблемой, Символическое – решением, так что "целый сегмент аналитического опыта – это не что иное, как исследование тупиковых путей воображаемого опыта".
В позднем Лакане
Так же, как раннее преобладание Воображаемого было затмено после Римского доклада, так и к концу шестидесятых Символическое было затмено Реальным, поскольку "с этого момента Лакан уделяет меньше внимания Эдипову комплексу, рассматриваемому как мифическая – и, следовательно, воображаемая – версия организации бессознательного". Тем не менее, Лакан все еще мог утверждать, что "цель моего учения – разграничить то, что принадлежит Воображаемому, и то, что принадлежит Символическому". В буромеевских узлах он считал, что нашел возможный топологический эквивалент взаимосвязи Воображаемого, Символического и Реального. "Семинар Лакана порой сводился лишь к безмолвной демонстрации свойств переплетенных узлов, иллюстрирующих взаимовлияние Реального, Символического и Воображаемого". С пост-лаканской тенденцией к разделению в его "школах", этот термин, возможно, может вернуться в общий обиход, как, например, когда философ Жиль Делёз (1972) определяет Воображаемое "как игры зеркального отражения, дублирования, обратной идентификации и проекции, всегда в режиме двойственности", или когда Корнелиус Касториадис определяет Воображаемое как способность человека создавать иные формы индивидуального и социального существования.