Введение

Воображаемое (или Воображаемый порядок) — один из трех терминов в психоаналитической перспективе Жака Лакана, наряду с Символическим и Реальным. Каждый из этих трех терминов возник постепенно, претерпевая эволюцию в собственном развитии мысли Лакана. «Из этих трех терминов ‘воображаемое’ появилось первым, задолго до Римского доклада 1953 года [когда] понятие ‘символическое’ вышло на первый план». Действительно, оглядываясь на свое интеллектуальное развитие с точки зрения 1970-х годов, Лакан определил его следующим образом: «Я начал с Воображаемого, затем мне пришлось осмыслить историю Символического и закончил представить вам этот знаменитый Реальный». Соответственно, как выражают Хоенс и Пут (2004), «работы Лакана часто делятся на три периода: Воображаемое (1936–1953), Символическое (1953–1963) и Реальное (1963–1981)». Поскольку эго формируется посредством идентификации с контр-эго или зеркальным образом, «идентификация» является важным аспектом Воображаемого. Отношения, посредством которых эго конституируется посредством идентификации, являются локусом «отчуждения» — еще одной чертой Воображаемого — и в своей основе нарциссичны: таким образом, Лакан писал о «различных фазах воображаемой, нарциссической, зеркальной идентификации — три прилагательных эквивалентны», которые составляют историю эго. Если «Воображаемое, Символическое и Реальное — это нечестивая троица, чьи члены столь же легко можно назвать Обманом, Отсутствием и Невозможностью», то Воображаемое, царство поверхностных явлений, которые по своей сути обманчивы, — это «Обман». Лакан также отождествляет Воображаемое с интуитивной сферой: «интуиция, другими словами, Воображаемое» (SXIII: 30/3/66), «воображаемый или интуитивный план» (SII: 18). «Все интуитивное гораздо ближе к Воображаемому, чем к Символическому» (SII: 316). Воображаемое — это область понимания, в кантовском смысле, где мы воспринимаем вещи как целое, а не по частям. Майкл Льюис, цитируя Лакана.

Раздробленное тело

Для Лакана движущей силой создания эго как зеркального образа был предшествующий опыт фантазии о фрагментированном теле. "Лакан не был клейнианцем, хотя он был первым во Франции, кто расшифровал и высоко оценил ее работы", но "угрожающая и регрессивная фантазия о "теле в частях" явно соотносится Лаканом с параноидальной позицией Мелани Клейн". Она питала у Лакана "последовательность фантазий, простирающуюся от фрагментированного образа тела до принятия брони отчуждающей идентичности" – к эго как к другой идентификации, как к "обману".

Символическое

С ростом значимости Символического в мысли Лакана после 1953 года, воображаемое начинает рассматриваться в ином свете, как структурированное символическим порядком. По-прежнему верно, что "разделенное тело обретает единство в образе другого [или] в своем собственном зеркальном отражении", но анализ больше не сводится к воображаемому осознанию субъекта с целью придания ему целостности, этого эго, с окончательной интеграцией всех его разрозненных, фрагментарных состояний, рассеянных частей тела, прегенитальных фаз и парциальных влечений. Вместо этого "на уровне символического плана обнаруживается ориентир, выходящий за пределы воображаемого". Воображаемое было проблемой, Символическое – решением, так что "целый сегмент аналитического опыта – это не что иное, как исследование тупиковых путей воображаемого опыта".

В позднем Лакане

Так же, как раннее преобладание Воображаемого было затмено после Римского доклада, так и к концу шестидесятых Символическое было затмено Реальным, поскольку "с этого момента Лакан уделяет меньше внимания Эдипову комплексу, рассматриваемому как мифическая – и, следовательно, воображаемая – версия организации бессознательного". Тем не менее, Лакан все еще мог утверждать, что "цель моего учения – разграничить то, что принадлежит Воображаемому, и то, что принадлежит Символическому". В буромеевских узлах он считал, что нашел возможный топологический эквивалент взаимосвязи Воображаемого, Символического и Реального. "Семинар Лакана порой сводился лишь к безмолвной демонстрации свойств переплетенных узлов, иллюстрирующих взаимовлияние Реального, Символического и Воображаемого". С пост-лаканской тенденцией к разделению в его "школах", этот термин, возможно, может вернуться в общий обиход, как, например, когда философ Жиль Делёз (1972) определяет Воображаемое "как игры зеркального отражения, дублирования, обратной идентификации и проекции, всегда в режиме двойственности", или когда Корнелиус Касториадис определяет Воображаемое как способность человека создавать иные формы индивидуального и социального существования.