Введение

Эпидеиктическая оратория, также называемая церемониальной ораторией или риторикой похвалы и порицания, является одним из трех разделов, или "видов" (eidē), риторики, как это представлено в "Риторике" Аристотеля, и используется для произнесения похвалы или порицания во время торжественных мероприятий.

Происхождение и произношение

Корень термина связан с показом или демонстрацией (deixis). Это литературный или риторический термин, происходящий от греческого ἐπιδεικτικός, означающего "для показа". Обычно произносится как /ɛ//p//ᵻ/'/d//aɪ//k//t//ɪ//k/ или /ɛ//p//ᵻ/'/d//eɪ//k//t//ɪ//k/. Другая английская форма, сейчас менее употребительная, – эпидиктическая /ɛ//p//ᵻ/'/d//ɪ//k//t//ɪ//k/.

Характеристики

Это риторика церемонии, увековечивания памяти, декламации, демонстрации, с одной стороны, и игры, развлечения и показного представления, включая самопрезентацию. Это также риторика, используемая на фестивалях, Олимпийских играх, государственных визитах и других официальных мероприятиях, таких как церемонии открытия и закрытия, а также празднование юбилеев важных событий, включая славные победы, рождения, смерти и свадьбы. Её основная тема – похвала и порицание, согласно Аристотелю, в том ограниченном объеме, который он ей отводит в «Искусстве риторики» (перевод Фриза). Эта риторика имеет дело с добродетелью, совершенством, благородством, стыдом, честью, бесчестием, красотой, а также вопросами добродетели и порока. Добродетели, или «составляющие» добродетели, по Аристотелю, – это «справедливость, мужество, самообладание, великодушие, щедрость, кротость, практический и теоретический разум» или «разум». Порок же являлся «противоположностью» добродетели. В своей книге «Риторика и поэтика в античности» Джеффри Уокер утверждает, что эпидеиктическая риторика предшествует риторике судов и политики, изучение которой началось в V или IV веке до н.э. с софистов. Два других вида публичных выступлений – совещательная, или политическая, риторика и судебная, или юридическая, риторика. Эпидеиктическая риторика, или стиль, по мнению Аристотеля, наиболее подходит для материала, предназначенного для чтения или написания. В «Искусстве риторики» Аристотель утверждал, что «эпидеиктический стиль особенно подходит для письменных работ, поскольку его функция – быть прочитанным» (Книга III, 12).

Аристотель о эпидейксисе

Аристотель учит, что при создании речи похвалы или порицания автор должен учитывать отношение аудитории: побудит ли это их взглянуть на предмет похвалы (будь то человек или вещь) по-новому, или он потратит время зря, "проповедуя убежденным"? Какие ценности и поведение эта конкретная аудитория считает достойными похвалы? От того, насколько аудитория сочувствует, враждебно настроена или безразлична к предмету похвалы или порицания, зависит сложность задачи, стоящей перед оратором. Как напоминает Аристотель читателю, "как говорил Сократ, не трудно хвалить афинян в Афинах" (Риторика, 1367b). Согласно аристотелевской концепции эпидеиксиса, "настоящее имеет наибольшее значение; ведь все ораторы хвалят или порицают, исходя из существующих качеств, но часто прибегают и к другим средствам, напоминая [аудитории] о прошлом и представляя будущее" (Rhet. 1358b). Эпидеиксис – наименее любимая и четко определенная тема Аристотеля. Сегодня эпидеиктическая риторика ассоциируется с церемониями, увещеваниями, панегириками, энкомиями, похоронными речами и демонстрацией ораторского мастерства, и многим кажется, что она больше внимания уделяет стилю, чем содержанию. Тем не менее, "Искусство риторики" приводится в качестве примера эпидеиктического произведения. Эпидеиксис не заслуживает обвинения в отсутствии глубины. Утверждению о недостатке глубины в этой ветви риторики можно возразить, указав на то, что она систематизирует успешное приписывание ценности (вещам, людям или понятиям). Приписывание ценности (будь то в терминах "хорошего" и "плохого" или "добродетели" и "порока") 1) восприятию, 2) эмоциям, 3) мышлению, 4) действию и 5) целям является фундаментальной основой релятивистских концепций 1) эстетики, 2) человеческого характера, 3) интеллекта, 4) этики и 5) мудрости. Например, применение эпидеиксиса к "человеческому восприятию" порождает эстетику, а его применение к "человеческому действию" – фундаментальную релятивистскую этику. Однако эпидеиксис всегда можно свести к изучению того, как наилучшим образом представить положительные или отрицательные характеристики существ, устройств, понятий (и т.д.) аудитории. Эпидеиктическая риторика апеллирует к и влияет на личные и культурные ценности, в то время как чисто совещательная и судебная риторика апеллируют лишь к разуму. И Локвуд, также в "Фигуре читателя", описывает, как читатели формируются тем, что они читают, и как читатели формируют то, что они читают, и как читатели могут принять интерпретацию автора и забыть собственное понимание настоящего и прошлого, и что интерпретация оратора создается языком.

Современные авторы эпидеиксиса

На протяжении веков эпидектическая оратория была предметом споров, поскольку она явно присутствует как в судебной, так и в совещательной риторике, но трудно определить, когда она выступает в качестве доминирующей дискурсивной формы. По словам Хаима Перельмана и Люси Олбрехтс Титека, «оратор, использующий эпидектическую риторику, очень близок к роли педагога. Поскольку его речь не вызывает разногласий, не преследует немедленных практических целей и не направлена на нападение или защиту, а лишь на утверждение ценностей, разделяемых сообществом…» (52). К определяющим характеристикам эпидектической риторики относятся декламация, демонстрация, похвала или порицание личности, а также стремление доставить удовольствие или вдохновить аудиторию. Лоуренс Розенфилд утверждает, что эпидектическая практика выходит за рамки простой похвалы и порицания и представляет собой нечто большее, чем просто демонстрацию риторического мастерства: «Понимание эпидектики призывает нас вместе с нашим сообществом размышлять о том, что мы наблюдаем, и такое вдумчивое созерцание в память о событиях и есть увековечивание памяти». Эпидектическая риторика также требует свидетельства событий, признания их временности и случайности (140). Однако, как подозревает Розенфилд, это нераспространенная форма дискурса из-за редкости «необходимых для нее качеств — открытости ума, искреннего почтения к реальности, энтузиазма к жизни, способности облечь значимый опыт в запоминающуюся форму…» (150). Филолог Эрнст Курций приводит историю и множество примеров эпидектической риторики в «Европейской литературе и латинском Средневековье». Аристотель, по его словам, «свел» похвалу и порицание к похвале, а недавно другой автор назвал этот жанр «непорочным». Он и Локвуд, по-видимому, полагают, что то, что раньше называли риторикой, позднее стало именоваться литературой. Курций считал, что неправильные интерпретации средневековой литературы возникают из-за того, что в ней так много эпидектики, которая сегодня нам чужда. В Средние века она стала «школьным предметом», поскольку площадки для политической деятельности на Западе сокращались, а со временем слово «похвала» стало означать письменный текст. В этот период литература (в особенности истории, биографии, автобиографии, географические описания) именовалась похвалой. Бен Уизерингтон III, рассматривая священное наставление с библейской точки зрения, отметил, что «в целом эпидектическая риторика отличается высокой эмоциональностью и направлена на то, чтобы вдохновить аудиторию оценить что-то или кого-то, или, с другой стороны, презирать что-то или кого-то. Эпидектическая риторика стремится очаровать или вызвать неприязнь». Похвальная ода является жанром эпидектической литературы. В эпоху Возрождения и раннего Нового времени в европейской традиции она прославляла как автора, так и адресата. Такие предисловия, как, например, печатавшиеся в начале книги, стали признанным видом рекламы в книжной торговле.

В поэзии

Значительным примером эпидеической литературы в китайской поэзии является фу, развившийся в начале династии Хань. Этот богато украшенный стиль применялся практически к любым темам, и часто включал в себя архаичный язык с подробными перечнями редких предметов, всё это – в стихах с разнообразной рифмой и длиной строки.