Введение
Эпидеиктическая оратория, также называемая церемониальной ораторией или риторикой похвалы и порицания, является одним из трех разделов, или "видов" (eidē), риторики, как это представлено в "Риторике" Аристотеля, и используется для произнесения похвалы или порицания во время торжественных мероприятий.
The epideictic oratory, also called ceremonial oratory, or praise and blame rhetoric, is one of the three branches, or "species" (eidē), of rhetoric as outlined in Aristotle's Rhetoric, to be used to praise or blame during ceremonies.
Происхождение и произношение
Корень термина связан с показом или демонстрацией (deixis). Это литературный или риторический термин, происходящий от греческого ἐπιδεικτικός, означающего "для показа". Обычно произносится как /ɛ//p//ᵻ/'/d//aɪ//k//t//ɪ//k/ или /ɛ//p//ᵻ/'/d//eɪ//k//t//ɪ//k/. Другая английская форма, сейчас менее употребительная, – эпидиктическая /ɛ//p//ᵻ/'/d//ɪ//k//t//ɪ//k/.
Характеристики
Это риторика церемонии, увековечивания памяти, декламации, демонстрации, с одной стороны, и игры, развлечения и показного представления, включая самопрезентацию. Это также риторика, используемая на фестивалях, Олимпийских играх, государственных визитах и других официальных мероприятиях, таких как церемонии открытия и закрытия, а также празднование юбилеев важных событий, включая славные победы, рождения, смерти и свадьбы. Её основная тема – похвала и порицание, согласно Аристотелю, в том ограниченном объеме, который он ей отводит в «Искусстве риторики» (перевод Фриза). Эта риторика имеет дело с добродетелью, совершенством, благородством, стыдом, честью, бесчестием, красотой, а также вопросами добродетели и порока. Добродетели, или «составляющие» добродетели, по Аристотелю, – это «справедливость, мужество, самообладание, великодушие, щедрость, кротость, практический и теоретический разум» или «разум». Порок же являлся «противоположностью» добродетели. В своей книге «Риторика и поэтика в античности» Джеффри Уокер утверждает, что эпидеиктическая риторика предшествует риторике судов и политики, изучение которой началось в V или IV веке до н.э. с софистов. Два других вида публичных выступлений – совещательная, или политическая, риторика и судебная, или юридическая, риторика. Эпидеиктическая риторика, или стиль, по мнению Аристотеля, наиболее подходит для материала, предназначенного для чтения или написания. В «Искусстве риторики» Аристотель утверждал, что «эпидеиктический стиль особенно подходит для письменных работ, поскольку его функция – быть прочитанным» (Книга III, 12).
Аристотель о эпидейксисе
Аристотель учит, что при создании речи похвалы или порицания автор должен учитывать отношение аудитории: побудит ли это их взглянуть на предмет похвалы (будь то человек или вещь) по-новому, или он потратит время зря, "проповедуя убежденным"? Какие ценности и поведение эта конкретная аудитория считает достойными похвалы? От того, насколько аудитория сочувствует, враждебно настроена или безразлична к предмету похвалы или порицания, зависит сложность задачи, стоящей перед оратором. Как напоминает Аристотель читателю, "как говорил Сократ, не трудно хвалить афинян в Афинах" (Риторика, 1367b). Согласно аристотелевской концепции эпидеиксиса, "настоящее имеет наибольшее значение; ведь все ораторы хвалят или порицают, исходя из существующих качеств, но часто прибегают и к другим средствам, напоминая [аудитории] о прошлом и представляя будущее" (Rhet. 1358b). Эпидеиксис – наименее любимая и четко определенная тема Аристотеля. Сегодня эпидеиктическая риторика ассоциируется с церемониями, увещеваниями, панегириками, энкомиями, похоронными речами и демонстрацией ораторского мастерства, и многим кажется, что она больше внимания уделяет стилю, чем содержанию. Тем не менее, "Искусство риторики" приводится в качестве примера эпидеиктического произведения. Эпидеиксис не заслуживает обвинения в отсутствии глубины. Утверждению о недостатке глубины в этой ветви риторики можно возразить, указав на то, что она систематизирует успешное приписывание ценности (вещам, людям или понятиям). Приписывание ценности (будь то в терминах "хорошего" и "плохого" или "добродетели" и "порока") 1) восприятию, 2) эмоциям, 3) мышлению, 4) действию и 5) целям является фундаментальной основой релятивистских концепций 1) эстетики, 2) человеческого характера, 3) интеллекта, 4) этики и 5) мудрости. Например, применение эпидеиксиса к "человеческому восприятию" порождает эстетику, а его применение к "человеческому действию" – фундаментальную релятивистскую этику. Однако эпидеиксис всегда можно свести к изучению того, как наилучшим образом представить положительные или отрицательные характеристики существ, устройств, понятий (и т.д.) аудитории. Эпидеиктическая риторика апеллирует к и влияет на личные и культурные ценности, в то время как чисто совещательная и судебная риторика апеллируют лишь к разуму. И Локвуд, также в "Фигуре читателя", описывает, как читатели формируются тем, что они читают, и как читатели формируют то, что они читают, и как читатели могут принять интерпретацию автора и забыть собственное понимание настоящего и прошлого, и что интерпретация оратора создается языком.
Современные авторы эпидеиксиса
На протяжении веков эпидектическая оратория была предметом споров, поскольку она явно присутствует как в судебной, так и в совещательной риторике, но трудно определить, когда она выступает в качестве доминирующей дискурсивной формы. По словам Хаима Перельмана и Люси Олбрехтс Титека, «оратор, использующий эпидектическую риторику, очень близок к роли педагога. Поскольку его речь не вызывает разногласий, не преследует немедленных практических целей и не направлена на нападение или защиту, а лишь на утверждение ценностей, разделяемых сообществом…» (52). К определяющим характеристикам эпидектической риторики относятся декламация, демонстрация, похвала или порицание личности, а также стремление доставить удовольствие или вдохновить аудиторию. Лоуренс Розенфилд утверждает, что эпидектическая практика выходит за рамки простой похвалы и порицания и представляет собой нечто большее, чем просто демонстрацию риторического мастерства: «Понимание эпидектики призывает нас вместе с нашим сообществом размышлять о том, что мы наблюдаем, и такое вдумчивое созерцание в память о событиях и есть увековечивание памяти». Эпидектическая риторика также требует свидетельства событий, признания их временности и случайности (140). Однако, как подозревает Розенфилд, это нераспространенная форма дискурса из-за редкости «необходимых для нее качеств — открытости ума, искреннего почтения к реальности, энтузиазма к жизни, способности облечь значимый опыт в запоминающуюся форму…» (150). Филолог Эрнст Курций приводит историю и множество примеров эпидектической риторики в «Европейской литературе и латинском Средневековье». Аристотель, по его словам, «свел» похвалу и порицание к похвале, а недавно другой автор назвал этот жанр «непорочным». Он и Локвуд, по-видимому, полагают, что то, что раньше называли риторикой, позднее стало именоваться литературой. Курций считал, что неправильные интерпретации средневековой литературы возникают из-за того, что в ней так много эпидектики, которая сегодня нам чужда. В Средние века она стала «школьным предметом», поскольку площадки для политической деятельности на Западе сокращались, а со временем слово «похвала» стало означать письменный текст. В этот период литература (в особенности истории, биографии, автобиографии, географические описания) именовалась похвалой. Бен Уизерингтон III, рассматривая священное наставление с библейской точки зрения, отметил, что «в целом эпидектическая риторика отличается высокой эмоциональностью и направлена на то, чтобы вдохновить аудиторию оценить что-то или кого-то, или, с другой стороны, презирать что-то или кого-то. Эпидектическая риторика стремится очаровать или вызвать неприязнь». Похвальная ода является жанром эпидектической литературы. В эпоху Возрождения и раннего Нового времени в европейской традиции она прославляла как автора, так и адресата. Такие предисловия, как, например, печатавшиеся в начале книги, стали признанным видом рекламы в книжной торговле.
В поэзии
Значительным примером эпидеической литературы в китайской поэзии является фу, развившийся в начале династии Хань. Этот богато украшенный стиль применялся практически к любым темам, и часто включал в себя архаичный язык с подробными перечнями редких предметов, всё это – в стихах с разнообразной рифмой и длиной строки.