Введение

Устройство, используемое Гарри Харлоу для изучения макак-резусов.

"Яма отчаяния" – название, данное американским сравнительным психологом Гарри Харлоу устройству, разработанному им, технически именуемому аппаратом вертикальной камеры, которое он использовал в экспериментах с макаками-резусами в Университете Висконсина – Мэдисон в 1970-х годах. Целью исследования было создание животной модели депрессии. Исследователь Стивен Суоми описал устройство как "мало чем отличающуюся от нержавеющей стальной желобки со скошенными к округлому дну стенками":

Пол из проволочной сетки диаметром 3/8 дюйма, расположенный на высоте 1 дюйма над дном камеры, позволял отходам проваливаться через слив и отверстия, просверленные в нержавеющей стали. Камера была оборудована кормушкой и держателем для бутылки с водой, а также пирамидальной крышкой [убранной на прилагаемом фото], предназначенной для предотвращения попыток находящихся в камере особей повиснуть на верхней части. Харлоу ранее помещал новорожденных обезьян в изоляционные камеры на срок до одного года. В "яме отчаяния" он помещал обезьян в возрасте от трех месяцев до трех лет, уже имевших связь со своими матерями, в одиночестве в камеру на срок до десяти недель. В течение нескольких дней они переставали двигаться и сжимались в углу.

Предыстория

Большую часть своей научной карьеры Харлоу посвятил изучению материнской привязанности, которую он описал как «природу любви». В этих экспериментах участвовали новорожденные «полные изолиты» и обезьяны, воспитываемые с суррогатными матерями – от конусов, обтянутых полотенцем, до аппарата, имитирующего жестоких матерей, атакующих детенышей холодным воздухом или шипами. В 1971 году жена Харлоу умерла от рака, и он начал страдать от депрессии. Его лечили и он вернулся к работе, но, как пишет Лорен Слейтер, его коллеги заметили перемену в его манере поведения. Он оставил исследования материнской привязанности и заинтересовался изоляцией и депрессией. Первые эксперименты Харлоу заключались в изоляции обезьяны в клетке, окруженной стальными стенами с небольшим односторонним зеркалом, позволявшим экспериментаторам наблюдать за ней, но не позволявшим обезьяне видеть наружу. Единственной связью обезьяны с внешним миром было то, что руки экспериментаторов меняли подстилку или приносили свежую воду и еду. Детенышей обезьян помещали в эти ящики вскоре после рождения: четверо оставались там 30 дней, четверо – шесть месяцев, а четверо – год. Через 30 дней «полные изолиты», как их называли, оказались «крайне подавленными». После года изоляции они почти не двигались, не исследовали окружающее и не играли, а также утратили способность к половым контактам. Когда их помещали на ежедневные игровые сессии с другими обезьянами, они подвергались жестокому издевательству. Двое из них отказались от еды и умерли от голода. Харлоу также хотел выяснить, как изоляция повлияет на родительские навыки, но изолиты оказались неспособны к спариванию. Харлоу сконструировал то, что он назвал «станком для изнасилования», к которому привязывали самок в обычной позе для спаривания обезьян. Он обнаружил, что, подобно тому, как они не способны к половым контактам, они также не способны воспитывать потомство, проявляя либо жестокость, либо пренебрежение. «Даже в самых изощренных фантазиях мы не могли бы создать суррогатную мать столь злую, как эти настоящие обезьяны-матери», – писал он. Не имея социального опыта, они были неспособны к нормальному социальному взаимодействию. Одна самка прижала морду детеныша к полу и отгрызла ему ноги и пальцы. Другая раздавила голову своего детеныша. Большинство из них просто игнорировали свое потомство. Большинство обезьян, помещенных в него, были не моложе трех месяцев и уже установили связи с другими. Цель эксперимента заключалась в том, чтобы разорвать эти связи и вызвать симптомы депрессии. Камера представляла собой небольшую перевернутую металлическую пирамиду со скользкими сторонами, сужающимися к вершине. Обезьяну помещали в эту вершину. Отверстие было закрыто сеткой. Обезьяны в течение первых одного-двух дней пытались вскарабкаться по скользким стенкам. Через несколько дней они сдались. Харлоу писал: «Большинство испытуемых обычно принимают сгорбленную позу в углу основания аппарата. В этот момент можно предположить, что они считают свое положение безнадежным». Стивен Суоми, еще один докторский ученик Харлоу, поместил обезьян в эту камеру в 1970 году для получения докторской степени. Он писал, что не нашел обезьяну, способную противостоять ей. Даже самые жизнерадостные обезьяны выходили из нее с повреждениями.

Реакция

Эксперименты были осуждены, как в то время, так и позже, как научным сообществом, так и другими представителями академических кругов. В 1974 году американский литературный критик Уэйн К. Бут писал, что «Гарри Харлоу и его коллеги продолжали мучить своих нечеловеческих приматов десятилетие за десятилетием, неизменно доказывая то, что мы все знали заранее — что социальных существ можно уничтожить, разрушив их социальные связи». Он отмечает, что Харлоу не упоминал о критике моральной стороны своих работ. Чарльз Сноудон, в то время младший преподаватель, впоследствии ставший заведующим кафедрой психологии в Висконсине, рассказал, что сам Харлоу был глубоко подавлен болезнью своей жены. Сноудон был потрясен конструкцией вертикальных камер. Он спросил Суоми, зачем они их используют, на что Харлоу ответил: «Потому что именно так ощущается, когда ты в депрессии». Леонард Розенблум, учившийся у Харлоу, рассказал Лорен Слейтер, что Харлоу любил использовать шокирующие термины для описания своего оборудования, потому что «он всегда хотел вызвать реакцию у людей». Другой ученик Харлоу, Уильям Мейсон, который также проводил эксперименты по изоляции в других местах, сказал, что Харлоу «доводил это до такой степени, что многим стало очевидно, что работа действительно противоречит общепринятым нормам, что любой, кто уважает жизнь или людей, сочтет это возмутительным. Словно он решил: «Мне осталось жить около десяти лет. Я хочу оставить после себя огромный хаос». Если это и была его цель, то он достиг ее блестяще».