Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.
Содержание
Введение
Басня Эзопа. Основная тема.
Fable by Aesop
the broader theme
"Городская и деревенская мыши" – одна из басен Эзопа. Она имеет номер 352 в индексе Перри и относится к типу 112 в индексе сказок Аарне-Томпсона. Как и другие элементы из басен Эзопа, выражение "городская и деревенская мыши" стало английской идиомой.
"The Town Mouse and the Country Mouse" is one of Aesop's Fables. It is number 352 in the Perry Index and type 112 in Aarne–Thompson's folk tale index. Like several other elements in Aesop's fables, "town mouse and country mouse" has become an English idiom.
История
В оригинальной сказке гордый городской мышь навещает своего кузена в деревне. Сельская мышь угощает городского мыша скромной деревенской едой, которую гость пренебрежительно отвергает и приглашает кузена в город, чтобы тот вкусил "прекрасной жизни". Оба кузена пируют белым хлебом и другими изысканными яствами. Но их обильный пир прерывается появлением кота, заставляющим грызунов бросить трапезу и спешно укрыться в мышиной норе. Городской мышь рассказывает деревенскому, что кошка убила его мать и отца, и что он постоянно подвергается нападениям. Услышав это, деревенский мышь решает вернуться домой, предпочитая безопасность роскоши, или, как выразился проповедник XIII века Одо из Херитона: "Я лучше погрызу боб, чем буду сам постоянно грызться от страха".
In the original tale, a proud town mouse visits his cousin in the country. The country mouse offers the city mouse a meal of simple country cuisine, at which the visitor scoffs and invites the country mouse back to the city for a taste of the "fine life" and the two cousins dine on white bread and other fine foods. But their rich feast is interrupted by a cat which forces the rodent cousins to abandon their meal and retreat back into their mouse hole for safety. The town mouse tells the country mouse that the cat killed his mother and father and that he is frequently the target of attacks. After hearing this, the country mouse decides to return home, preferring security to opulence or, as the 13th century preacher Odo of Cheriton phrased it, "I'd rather gnaw a bean than be gnawed by continual fear".
Распространение
Эта история была широко распространена в античные времена, и существует ранний греческий вариант, написанный Бабрием (Басня 108). Гораций включил её в одну из своих сатир (II.6), завершив стихотворением, в котором неблагоприятно сравнивается городская жизнь с жизнью в деревне. Марк Аврелий упоминает её в своих «Размышлениях», Книга 11.22: «Подумайте о деревенской мыши и городской мыши, а также о страхе и трепете городской мыши». Однако, по-видимому, именно англонормандский писатель Вальтер из Англии, живший в XII веке, внес наибольший вклад в распространение этой басни по средневековой Европе. Его латинская версия (или версия Одо из Шеритона) считается источником басни, появившейся в испанской книге «Книга о доброй любви» Хуана Руиса в первой половине XIV века. Вальтер также послужил источником для нескольких рукописных сборников басен Эзопа на итальянском языке и, в частности, для популярных «Басен Эзопа» Акцио Дзукко да Соммакампанья [fr] – первой печатной коллекции басен Эзопа на этом языке (Верона, 1479), в которой история о городской и деревенской мыши представлена как басня 12. Она состоит из двух сонетов, первый из которых рассказывает историю, а второй содержит моральное поучение.
The story was widespread in Classical times and there is an early Greek version by Babrius (Fable 108). Horace included it as part of one of his satires (II.6), ending on this story in a poem comparing town living unfavorably to life in the country. Marcus Aurelius alludes to it in his Meditations, Book 11.22; "Think of the country mouse and of the town mouse, and of the alarm and trepidation of the town mouse". However, it seems to have been the 12th century Anglo Norman writer Walter of England who contributed most to the spread of the fable throughout medieval Europe. His Latin version (or that of Odo of Cheriton) has been credited as the source of the fable that appeared in the Spanish Libro de Buen Amor of Juan Ruiz in the first half of the 14th century. Walter was also the source for several manuscript collections of Aesop's fables in Italian and equally of the popular Esopi fabulas by Accio Zucco da Sommacampagna [fr], the first printed collection of Aesop's fables in that language (Verona, 1479), in which the story of the town mouse and the country mouse appears as fable 12. This consists of two sonnets, the first of which tells the story and the second contains a moral reflection.
Британские вариации
Британские поэтические обработки этой истории весьма разнообразны. В шотландской поэме Генрисона «Повесть о мыши из глуши и городской мыши» обе мыши представлены сестрами. Сельская мышь завидует благополучной жизни своей сестры и навещает её, но её преследует кот, и она возвращается домой, довольная своей участью. Четыре заключительных строфы (стихи 190–221) раскрывают мораль о том, что лучше обуздать свои амбиции и аппетиты, предостерегая тех, кто ставит живот превыше всего, что «кот придёт и мышь поймает». Генрисон приписывает эту историю Эзопу, «моему автору», тогда как сэр Томас Уайатт превращает её в песню, которую пели «матери мои, когда сеяли и пряли» во второй из своих сатир. Это больше соответствует описанию Горацием этой истории как «бабушкиной сказки», но пересказ Уайатта в остальном повторяет Генрисона: обедневшая сельская мышь навещает свою сестру в городе, но попадает в лапы кота. Во второй половине стихотворения (стихи 70–112) Уайатт обращается к своему собеседнику Джону Пойнцу о тщеславии человеческих желаний. Гораций, напротив, подробно рассуждал на эту тему, прежде чем завершить повествование. В отличие от этого, адаптация в баснях Лафонтена, «Городская и сельская крыса» (I.9), изложена просто. Там городская крыса приглашает сельскую крысу к себе домой, но трапезу прерывают собаки (как у Горация); сельская крыса затем уходит, размышляя, подобно Эзопу, что покой предпочтительнее сытой жизни в страхе. Адаптации, датируемые британским «веком Августа», сосредоточены на горацианской версии басни. Прямая отсылка к ней содержится в поэме «Олень и пантера, перенесённые в историю о сельской и городской мыши», написанной Чарльзом Монтегю, первым графом Галифаксом, и Мэтью Приором в 1687 году. Это была сатира, направленная против пропаганды сторонников Стюартов, и изображает поэта Джона Драйдена (под именем Бейса), предлагающего возвысить «сухую, обнажённую историю» Горация до уровня религиозной аллегории (стр. 4 и далее). Часть удовольствия заключается в том, что на самом деле пересказ Горация гораздо сложнее, чем «простая вещь», за которую выдаёт его Бейс, особенно в его изображении римской городской жизни в период расцвета. Именно этот аспект творчества Горация подчёркивается двумя адаптациями его сатиры, выполненными другими авторами эпохи Августа. Первой из них была совместная работа Томаса Спрата и Абрахама Каули, написанная в 1666 году. Гораций рассказывает историю от лица болтливого крестьянина, маску, которую Каули принимает с тонкой самоиронией. Это позволяет ему адаптировать удобства имперского города, описанные Горацием, к удобствам лондонского общества эпохи Реставрации, ссылаясь на современную высокую кухню и роскошную мебель, такую как гобелены Мортлейка. Часть Каули вышла отдельно под названием «Сельская мышь» в его томе эссе. В следующем веке друзья Джонатан Свифт и Александр Поуп объединили усилия для создания аналогичной имитации сатиры Горация в восьмисложных куплетах, при этом Поуп исполнял роль рассказчика с 133-й строки и приписывал историю современному баснописцу Мэтью Приору. Смысл этого произведения, как и прежде, заключается в остроумном переносе классической сцены в современные обстоятельства, что является продолжением анахронического юмора стихотворения. Чуть позже Роуленд Ругли (1738–76) подражал их выступлению примерно тем же образом в «Городской мыши и сельской мыши: басне для друга в городе». Было высказано мнение, что, несмотря на все восхваления сельской жизни, акцент на городском и изысканном в этих стихах полностью соответствует духу оригинала Горация. Во всех версиях оригинальной басни большое внимание уделяется скромному питанию, которым живёт сельская мышь. Сушёный (серый) горох и бекон часто упоминаются, и именно эти два продукта автор начала XIX века Ричард Скрафтон Шарп (1780–1852) использует в повторяющемся рефрене в своём лирическом переосмыслении «Сельской мыши и городской мыши». Он был автором сборника «Старые друзья в новом платье» или «Знакомые басни в стихах», который выходил в различных изданиях с 1807 года. Истории рассказываются в песенном размере, а не в форме повествования, и именно в более позднем издании появился этот пересказ.
British poetical treatments of the story vary widely. The Scottish Henryson's The Taill of the Uponlandis Mous and the Burges Mous makes the two mice sisters. The one in the country envies her sister's rich living and pays her a visit, only to be chased by a cat and return home, contented with her own lot. Four final stanzas (lines 190–221) draw out the moral that it is better to limit one's ambition and one's appetites, warning those who make the belly their god that "The cat cummis and to the mous hes ee". Henryson attributes the story to Esope, myne author where Sir Thomas Wyatt makes it a song sung by "My mothers maydes when they did sowe and spynne" in the second of his satires. This is more in accord with Horace's description of it as "an old wives' tale" but Wyatt's retelling otherwise echoes Henryson's: an impoverished country mouse visits her sister in town but is caught by the cat. In the second half of the poem (lines 70–112) Wyatt addresses his interlocutor John Poynz on the vanity of human wishes. Horace, on the other hand, had discussed his own theme at great length before closing on the story. By contrast, the adaptation in La Fontaine's Fables, Le rat de ville et le rat des champs (I.9), is simply told. There it is the town rat that invites the country rat home, only to have the meal disturbed by dogs (as in Horace); the country rat then departs, reflecting, as in Aesop, that peace is preferable to fearful plenty. Adaptations dating from Britain's "Augustan Age" concentrate upon the Horatian version of the fable. The reference is direct in The hind and the panther transvers'd to the story of the country mouse and the city mouse, written by Charles Montagu, 1st Earl of Halifax and Matthew Prior in 1687. This was a satire directed against a piece of pro Stuart propaganda and portrays the poet John Dryden (under the name of Bayes) proposing to elevate Horace's "dry naked History" into a religious allegory (page 4ff). Part of the fun there is that in reality the Horatian retelling is far more sophisticated than the "plain simple thing" that Bayes pretends it is, especially in its depiction of Roman town life at the height of its power. It is this aspect of Horace's writing that is underlined by the two adaptations of his satire made by other Augustan authors. The first was a joint work by the friends Thomas Sprat and Abraham Cowley written in 1666. Horace has the story told by a garrulous countryman, a guise that Cowley takes on with delicate self irony. It allows him to adapt the comforts of the imperial city described by Horace to those of Restoration London, with references to contemporary high cuisine and luxury furnishings such as Mortlake Tapestries. Cowley's portion appeared separately under the title of The Country Mouse in his volume of essays. In the following century the friends Jonathan Swift and Alexander Pope combined in a similar imitation of Horace's Satire in octosyllabic couplets, with Pope playing the part of the story teller from line 133 onwards and attributing the tale to contemporary fabulist Matthew Prior. The point of the piece is once again to make a witty transposition of the Classical scene into present day circumstances as an extension of the poem's anachronistic fun. At a slightly later date Rowland Rugeley (1738–76) was to imitate their performance in much the same manner in "The City Mouse and Country Mouse: a fable to a friend in town". The argument has been made that, for all the fable's championing of country life, the emphasis on the urban and urbane in these poems is fully in the spirit of the Horatian original. In all versions of the original fable, much is made of the poor fare upon which the country mouse subsists. Dried (grey) peas and bacon are frequently mentioned and it is these two that the early 19th century author Richard Scrafton Sharpe ( 1780–1852) uses in a repetitive refrain to his lyrical treatment of "The Country Mouse and the City Mouse". He was the author of Old friends in a new dress – or Familiar fables in verse, which went through different editions from 1807 onwards. The stories are told in song measures rather than as a narrative, and it was in a later edition that this retelling appeared.
Восточные аналогии
Похожая история встречается в баснях Бидпая под названием «Худой кот и толстый кот». Рассказывают, что «жила-была бедная, тощая старушка, которая жила в крошечном, полуразрушенном домике, с кошкой, такой же бедной и тощей, как и она сама. Эта кошка никогда не пробовала ни кусочка хлеба и не была ближе к мыши, чем находила её следы в пыли». Сытый, упитанный кот хвастается перед ней тем, что пирует за столом короля, и приглашает её присоединиться к нему на следующий день. Бедная женщина советует своему питомцу довольствоваться тем, что у него есть. Не послушав её, тощая кошка отправляется во дворец. Однако из-за нашествия кошек, король приказал казнить всех, кого поймают там. Тощая кошка умирает, сожалея, что не прислушалась к мудрому совету старушки.
A similar story appears among the fables of Bidpai as "The Lean Cat and the Fat Cat". It is related that 'There was once a poor, lean old woman, who lived in a tiny, tumbled down house, with a cat as poor and as lean as herself. This cat had never tasted a bit of bread, and had come no nearer a mouse than to find its tracks in the dust.' A sleek, plump cat boasts to her of how it feasts at the king's table and invites her to come and join in next day. The poor woman advises her pet to be content with its lot. Unheeding, the lean cat sets off for the palace. Owing to its infestation by cats, however, the king had ordered that any caught there were to be put to death. The lean cat dies, regretting that it had not listened to the old woman's wise advice.