Аллегро: Музыкальная история о выборе и компромиссах.

Введение

"Алегро" – мюзикл Ричарда Роджерса (музыка) и Оскара Хаммерштейна II (либретто и тексты песен), их третье совместное произведение для сцены. Премьера мюзикла состоялась на Бродвее 10 октября 1947 года, и он рассказывает о жизни Джозефа Тейлора-младшего, который идет по стопам отца и становится врачом, но его манят богатство и слава в городской больнице. После огромного успеха первых двух мюзиклов Роджерса и Хаммерштейна, "Оклахома!" и "Карусель", авторы искали тему для своей следующей работы. Хаммерштейн давно задумывался о серьезном произведении, которое бы затрагивало проблемы обычного человека в стремительно меняющемся современном мире. Он и Роджерс стремились создать работу, столь же новаторскую, как и их первые два сценических мюзикла. С этой целью они создали пьесу с большим актерским составом, включая греческий хор. В постановке не использовались декорации; реквизит и проекции служили для обозначения места действия. После неудачных предварительных показов в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, мюзикл открылся на Бродвее с большим объемом предварительно проданных билетов и весьма неоднозначными рецензиями. Агнес де Милль, хореограф предыдущих бродвейских постановок Роджерса и Хаммерштейна, выступила в качестве режиссера и хореографа. Спектакль сочли излишне назидательным, и бродвейский прокат завершился через девять месяцев, после чего последовал короткий национальный тур. В лондонском Вест-Энде он не ставился и редко возобновлялся. Существуют две записи "Алегро": оригинальный альбом с участием актеров оригинального состава и студийная запись, выпущенная в 2009 году.

Концепция

Оскар Хаммерштейн II всегда мечтал написать серьезную драму, затрагивающую проблемы жизни, с которыми сталкиваются обычные люди. К началу 1946 года, спустя три года после начала его сотрудничества с Ричардом Роджерсом, у дуэта было два хита на Бродвее ("Оклахома!" и "Карусель"), а также успех в качестве продюсеров мюзиклов, написанных другими авторами. В марте Хаммерштейн предложил Роджерсу идею пьесы, в которой главными героями были бы два мужчины, а не привычный формат "мальчик и девочка". В течение последующих недель они обсуждали эту идею, и концепция превратилась в мюзикл об одном человеке, сыне врача, что привлекло Роджерса, который сам был сыном и братом врачей. К сентябрю была определена общая тема истории: борьба главного героя, стремящегося не поступаться своими принципами по мере продвижения по жизни. Хаммерштейн задумывал написать пьесу о жизни человека от рождения до смерти. Однако, только что убив своего главного героя, Билли Бигелоу, на сцене в "Карусели", он не хотел лишать жизни еще одного персонажа. В итоге он решил рассказать историю своего героя с рождения до 35 лет. Он представлял себе простую постановку, подобную "Нашему городку", которая после первоначального показа могла бы быть поставлена в колледжах. "Аллегро" задумывалось как действие, происходящее в открытом пространстве, с использованием реквизита и проекций для создания декораций. Помимо обычного поющего хора, предполагался также говорящий хор в манере древнегреческого хора, который комментировал бы происходящее и обращался бы как к персонажам, так и к зрителям. Для изучения медицинской профессии Хаммерштейн взял интервью у своего лечащего врача. Он написал несколько страниц пьесы, прежде чем вместе с женой отправился в Австралию навестить свою тещу; когда его корабль прибыл в Брисбен, он отправил Роджерсу часть оставшегося материала. Получив посылку, Роджерс, который обычно не начинал сочинять, пока Хаммерштейн не предоставит ему текст, сразу же сел и написал три песни. Хаммерштейн вложил в пьесу много личного опыта. По словам его сына, Уильяма: "Большая часть первого акта была основана на его собственных воспоминаниях о детстве. Он всегда был этим заинтригован, понимаете, его мать умерла, когда ему было двенадцать лет. Я всегда чувствовал, что его песни рождались из его чувств к ней". Хаммерштейн потратил год на написание и шлифовку первого акта, уделяя огромное внимание формулировкам. Второй акт был написан в спешке; под давлением сроков Хаммерштейн завершил его всего за неделю до начала репетиций. Протеже Хаммерштейна, Стивен Сондхайм, который на производстве выполнял роль помощника за 25 долларов в неделю, заявил:

Oscar Hammerstein II had always wanted to write a serious drama, one which would address the problems of life confronting ordinary people. By early 1946, three years after his partnership with Richard Rodgers commenced, the duo had two hits (Oklahoma! and Carousel) on Broadway, and success as producers of musicals others had written. In March, Hammerstein approached Rodgers with the idea for a play with two men as the central characters, rather than the usual "boy and girl" format. Over the following weeks, the two discussed it, and the concept evolved into a musical about one man, a doctor's son, which appealed to Rodgers, the son and brother of doctors. By September, the general theme for the story had been established: the struggle of the main character to avoid compromising his principles as he progresses in life. Hammerstein had thought of writing a play about a man, from birth to death. However, having just killed his leading male character, Billy Bigelow, onstage in Carousel, he was reluctant to kill off another. In the end, he took his protagonist from birth to age 35. He envisioned a simply staged work like Our Town which after its initial run would lend itself to college productions. Allegro was conceived as taking place in an open space, using props and projections to convey scenery to the audience. In addition to the usual singing chorus, there would be a speaking chorus, in the manner of a Greek chorus, which would comment on the action, and speak to both characters and audience. As background research about the medical profession, Hammerstein interviewed his own doctor. He wrote a few pages of the book before embarking with his wife for Australia to visit his mother in law; when his ship arrived in Brisbane he mailed Rodgers part of the remainder. On receiving the packet, Rodgers, who generally did not compose until Hammerstein supplied him with a lyric, immediately sat down and composed three songs. Hammerstein put a good deal of his own experiences into the play. According to his son, William, "Most of the first act was based on his own memories of his own childhood. He had always been intrigued by it, you know; his mother died when he was twelve. I always felt his songs came out of his feelings about her." Hammerstein spent a year writing and polishing the first act, taking infinite pains over the wording. The second act was more rushed; under a deadline, Hammerstein completed it only a week before rehearsals began. Hammerstein's protegee Stephen Sondheim, who served as a $25 a week gofer on the production, stated,

Репетиции и отборочные

Дуэт нанял хореографа Агнес де Милль для режиссуры — шаг, необычный для того времени, поскольку он объединял две различные театральные функции. Де Милль была хореографом танцев в постановках «Оклахома!» и «Карусель», создавая балеты, которые раскрывали зрителям психологическое состояние персонажей. Она была обеспокоена целостностью сценария, когда получила его от Хаммерштейна. За несколько дней до начала репетиций она спросила Хаммерштейна, о чем это шоу, на что автор текстов ответил: «О мужчине, которому не дают заниматься своим делом из-за мирских обстоятельств». Де Милль возразила: «Это не та пьеса, которую вы написали. Вы не закончили второй акт». Хаммерштейн ответил: «Но мы уже договорились о театре в Нью-Йорке». Перед де Милль стояла огромная задача. Вместо традиционных декораций, места действия предлагалось передавать с помощью платформ, изображений, проецируемых на задники, и освещения — было 500 световых меток, что являлось рекордом для Бродвея на тот момент. Для смены шестидесяти частичных декораций требовалось сорок сценических рабочих, а объекты перемещались на сцену по полукруглой трассе, скрытой сложной системой занавесов. По словам биографа де Милль, Кэрол Истон, «Аллегро было грандиозным шоу, масштаб которого превосходил возможности любого отдельного человека». Репетиции проходили в трех местах Нью-Йорка: отдельно с актерами, певцами и танцорами. В постановке было задействовано 41 исполнитель главных ролей и более ста танцоров. Де Милль также поставила танцы, которые были чрезвычайно сложными и служили основой для сцен, составляющих шоу. Во время танцев Джо учится ходить, влюбляется, сбивается с пути, а затем возвращается на правильную дорогу. Когда Джо был ребенком, де Милль использовала взрослых в детской одежде для танцев, поскольку отсутствие на сцене настоящих детей создавало необходимую иллюзию масштаба. Танец, сопровождавший песню «One Foot, Other Foot», был основан на личном опыте де Милль, наблюдавшей за тем, как ее сын Джонатан учится ходить. Позже Сондхайм высказал свое мнение о режиссуре де Милль, назвав ее «ужасной. Она обращалась с актерами и певцами как с грязью, а с танцорами — как с богами. Думаю, она была крайне бестактной женщиной, прекрасным писателем и ужасным режиссером, по крайней мере, с точки зрения морального духа. Это был мой первый опыт плохого поведения в театре». Однако Руфус Смит, сыгравший второстепенную роль тренера по футболу, заявил: «Больше никогда в жизни я не почувствую того, что значит остановить шоу, сделав именно то, чему она меня научила». Огромная работа по постановке пьесы в конечном итоге оказалась не по силам де Милль, которая призналась: «Я не могу сделать новые танцы, новые песни и переписать книгу», и Хаммерштейн взял на себя руководство диалогами. По словам биографа Роджерса, Мерил Секрест, в этот момент актерский состав был возмущен отношением де Милль к ним. Джеймс Митчелл, один из танцоров в постановке, позже отметил, что де Милль лучше работала с танцорами, чем с актерами, поскольку актеры приходят на сцену с устоявшимися представлениями о том, как играть роль, а танцоры — нет. Первая презентация в Нью-Хейвене, штат Коннектикут, прошла не по плану. Во время первого акта Уильям Чинг, исполнявший роль Джозефа Тейлора-старшего, пел песню «A Fellow Needs a Girl», когда стена декораций начала рушиться, и ему пришлось ее удерживать, пока сценографы не заметили это. Танцор Рэй Харрисон зацепил пуанты за направляющую на сцене, порвал связки колена и был вынесен со сцены с криками. Лиза Кирк, первая исполнительница роли Эмили, упала в оркестровую яму во время исполнения песни «The Gentleman Is a Dope». Она была подброшена обратно на сцену без паузы в пении, вызвав бурные аплодисменты зрителей. Сондхайм вспоминал, что "Неудачи нью-хейвенской премьеры" завершились во время песни "Come Home", которая звучит ближе к концу пьесы — тихие призывы хора и матери Джо уговорить его вернуться в свой маленький городок. Сработала ложная пожарная сигнализация, и зрители начали толкаться к выходу. Джошуа Логан, присутствовавший в зале, громко приказал зрителям оставаться на своих местах, и они подчинились. Одна из бостонских презентаций, последовавших за нью-хейвенской, была отмечена шумным поведением участников съезда, пока Хаммерштейн не закричал: «Замолчите!», после чего аудитория успокоилась.

The duo hired choreographer Agnes de Mille to direct—a move between two theatre functions which was unusual at the time. De Mille had been the choreographer for the dances in Oklahoma! and Carousel, designing ballets which disclosed the characters' psychological states to the audience. She had been concerned about the cohesion of the script as she received it from Hammerstein. When a few days before rehearsals began, she asked Hammerstein what the show was about, the lyricist replied, "It's about a man not being allowed to do his own work because of worldly pressures." De Mille answered, "That's not the play you've written. You haven't written your second act." Hammerstein replied, "But we're already committed to the theatre in New York." De Mille faced an immense task. Instead of conventional sets, locations were suggested by platforms, images projected onto backdrops, and lighting—there were 500 lighting cues, at the time a Broadway record. There were forty stagehands, needed to shift sixty partial sets, with objects moved onto the stage by a semicircular track hidden by an elaborate series of curtains. According to de Mille biographer Carol Easton, "Allegro was a leviathan of a show, on a scale exceeding the grasp of any individual." Rehearsals took place in three New York locations, for principals, singers, and dancers. The production contained 41 principals and over a hundred dancers. De Mille also choreographed the dances, which were both extremely complicated and provided the framework for the scenes which made up the show. During the dances, Joe learns to walk, falls in love, goes astray, and then gets back on the proper track. De Mille used adults in children's clothes for the dances when Joe is a child; since there were no actual children on stage to provide scale, the illusion worked. The dance which accompanied "One Foot, Other Foot" was based on de Mille's own experiences in watching her own son Jonathan learn to walk. Sondheim later expressed his view of de Mille's directing, calling her "a horror. She treated the actors and singers like dirt and treated the dancers like gods [she was,] I think, an extremely insensitive woman, an excellent writer, and a terrible director, in terms of morale, anyway. That was my first experience of bad behavior in the theatre." However, Rufus Smith, who played the minor role of the football coach, stated, "Never again in my life will I experience what it is like to stop a show cold, by doing exactly what she taught me". The immense job of directing the play finally proved too big for de Mille, who stated "I can't do the new dances and the new songs and the new book," and Hammerstein stepped in to direct the dialogue. According to Rodgers biographer Meryle Secrest, at this point the cast was up in arms over de Mille's treatment of them. James Mitchell, one of the dancers in the production, later stated that de Mille was better at directing dancers than actors, as actors come to the stage with preconceived notions about how to play a part, and dancers do not. The first tryout, in New Haven, Connecticut, did not go to plan. During the first act, William Ching, playing Joseph Taylor Sr., was singing "A Fellow Needs a Girl" when the scenery wall began to collapse, forcing him to hold it up until the stagehands noticed. Dancer Ray Harrison caught his tap in a track in the stage, tore the ligaments in his knee and was carried from the stage, screaming. Lisa Kirk, the first Emily, fell into the orchestra while singing "The Gentleman Is a Dope". She was catapulted back onto the stage with no pause in her singing, to great applause by the audience. Sondheim remembered,

The disasters of the New Haven opener concluded during "Come Home", a song near the end of the play—the quiet urgings of the chorus and Joe's mother to entice him to return to his small town. A false fire alarm went off, and the audience began to push towards the exit. Joshua Logan, who was in attendance, loudly ordered the crowd to sit down, which it did. One of the Boston tryouts that followed New Haven was marked by boisterous behavior by conventioneers, until Hammerstein yelled, "Shut up!" and the audience subsided.

Первое действие

Пьеса начинается с Марджори Тейлор в постели, в 1905 году. Жена доктора Джозефа Тейлора из маленького городка, она только что родила сына. Жители города предсказывают великое будущее для Джозефа Тейлора-младшего, или Джо, как его будут звать (Музыкальный номер: "Джозеф Тейлор-младший"). Джо познает то, что познает каждый ребенок: утешительное присутствие матери, присутствие другого человека, который пахнет не так приятно и который всегда уходит, как только берет свой черный портфель. Джо показан младенцем, а затем мы больше не видим его ребенком; зритель разделяет его точку зрения. Бабушка Джо замечает, как он пытается ходить, зовет Марджори, чтобы она стала свидетельницей первых шагов, и как только он их делает, как утверждает хор, "мир принадлежит Джо" ("Одна нога, другая нога"). Джо подрастает до школьного возраста и теряет любимую бабушку. Его утешает Дженни Бринкер, дочь богатого бизнесмена. Они взрослеют и начинают встречаться в старших классах, хотя у Джо не хватает смелости поцеловать ее, к разочарованию Дженни. Когда Джо готовится к поступлению в колледж, доктор Тейлор надеется, что сын поможет ему в медицинской практике, и он с Марджори гадают, женится ли Джо на Дженни ("A Fellow Needs a Girl"). На вечеринке первокурсников ("Freshman Dance") зрители наконец видят Джо на сцене. Он восхищается своим новым миром, в котором он одинок ("Прекрасный кампус"). Джо не очень хорошо справляется с ролью чирлидера ("Пурпурный и коричневый"), поддерживая команду "Дикие кошки", звездой которой является его однокурсник Чарли Таунсенд. Оба учатся на медицинском факультете и вскоре становятся близкими друзьями. Дружба помогает им обоим: Джо получает доступ к братству и кругу общения Чарли, а Чарли может списывать у Джо его добросовестные работы. Пока Джо учится в колледже, Дженни остается дома, и ее богатый отец, Нед Бринкер, который не одобряет Джо за то, что тот так долго учится, прежде чем начать зарабатывать на жизнь, поощряет ее заводить другие знакомства. Дженни не скрывает эти романы в своих письмах; Джо наконец выходит из себя и отправляется на двойное свидание с Чарли и двумя девушками. Беула, спутница Джо, поначалу воодушевлена зарождающимся романом ("So Far"), но уходит в отвращении, когда Джо, не в силах изгнать из головы мысли о Дженни, засыпает после страстного поцелуя. Дженни расстается с парнем, которого она боялась, что он на ней женится, и ждет Джо, когда он вернется домой ("Ты всегда рядом"). Марджори Тейлор убеждена, что Дженни – не та девушка для Джо, и после конфронтации с Дженни, когда она говорит ей об этом, Марджори умирает от сердечного приступа. Несмотря на неодобрение обеих семей ("Какой чудесный день для свадьбы"), Джо и Дженни женятся, свадьбу наблюдают несчастные призраки Марджори и бабушки ("Желаю им счастья").

The play opens with Marjorie Taylor in bed, in 1905. Wife of small town doctor Joseph Taylor, she has just had a son. The people of the town predict great things for Joseph Taylor Jr., or Joe as he will come to be called (Musical number: "Joseph Taylor, Jr."). Joe learns what a baby learns: the comforting presence of his mother, the presence of another figure, who does not smell as nice, and who always leaves as soon as he picks up his black bag. Joe is seen as a baby and then not again as a child; the audience takes his perspective. Joe's grandma notices him trying to walk, calls for Marjorie to witness the first steps, and once he takes them, as the chorus states, "the world belongs to Joe" ("One Foot, Other Foot"). Joe grows to school age, and loses his beloved Grandma. He is comforted by Jennie Brinker, a businessman's daughter. The two grow to high school age and date, though Joe lacks the nerve to kiss her, to Jennie's frustration. As Joe prepares to leave for college, Dr. Taylor hopes that his son will help him in his medical practice, and he and Marjorie wonder if Joe will marry Jennie ("A Fellow Needs a Girl"). At the freshman mixer ("Freshman Dance"), the audience finally sees Joe onstage. He marvels at his new world, in which he is a loner ("A Darn Nice Campus"). Joe serves ineffectively as a cheerleader ("The Purple and the Brown"), rooting for the Wildcats, whose star player is Joe's freshman classmate Charlie Townsend. Both are pre medical students and soon become close friends. The friendship helps both; Joe gains entrance to Charlie's fraternity and social circles, while Charlie is allowed to copy Joe's conscientious schoolwork. While Joe is at college, Jennie remains at home, and her wealthy father, Ned Brinker, who disapproves of Joe for spending so many years in school before earning a living, encourages her to find other boyfriends. Jennie does not bother to conceal these romances in her letters; Joe is finally fed up, and goes on a double date with Charlie and two girls. Beulah, Joe's date, is initially enthusiastic about the budding romance ("So Far") but walks away in disgust when Joe, who is unable to keep thoughts of Jennie from his mind, falls asleep after a passionate kiss. Jennie breaks up with the boy that Joe was afraid would marry her, and she is waiting for Joe when he returns home ("You Are Never Away"). Marjorie Taylor is convinced that Jennie is the wrong girl for Joe, and after a confrontation with Jennie when she tells her this, Marjorie dies of a heart attack. Despite the disapproval of both families ("What a Lovely Day for a Wedding"), Joe and Jennie marry, a wedding observed by the unhappy ghosts of Marjorie and Grandma ("Wish Them Well").

Второе действие

Это годы Великой депрессии. Джо сводит концы с концами, работая помощником у отца. Бизнес мистера Бринкера потерпел крах, и он живёт с этой парой, впервые в жизни столкнувшейся с бедностью. Бедность сильнее всего сказывается на Дженни – новая миссис Тейлор недовольна жизнью обедневшей домохозяйки («Деньги – не главное»). Когда она узнаёт, что Джо отказался от выгодного предложения известного чикагского врача, дяди Чарли, Дженни сначала приходит в ярость. Не добившись успеха, она заставляет его передумать, вызывая чувство вины: если он примет предложение доктора Денби, он сможет заработать деньги на открытие небольшой больницы, о которой мечтает его отец, и у них будут средства на достойное воспитание ребёнка. Джо принимает работу и с сожалением покидает отца. Вскоре он оказывается врачом для ипохондриков, вынужден тратить время на коктейльных вечеринках, где ведутся бесполезные разговоры («Ятата, Ятата, Ятата»). Чарли тоже работает в этой же практике, но бывшая звезда футбола пристрастился к алкоголю. Джо сам становится невнимательным из-за множества отвлекающих факторов; одну ошибку замечает его медсестра Эмили, которая считает Джо слишком беспечным, но всё равно влюблена в него («Джентльмен – дурак»). Денби хвалит Джо за его навыки, как медицинские, так и социальные. У старшего доктора остаётся меньше времени на медсестру Кэрри Миддлтон, которая проработала в его больнице тридцать лет и когда-то встречалась с ним, но теперь участвует в рабочей забастовке. По просьбе Лэнсдейла, влиятельного попечителя и производителя мыла, Денби приказывает её уволить. Чарли, Джо и Эмили обсуждают безумный ритм жизни в Чикаго («Allegro»). Джо всё больше разочаровывается жизнью в городе и беспокоится о своих бывших пациентах в родном городе. Он узнаёт, что у Дженни роман с Лэнсдейлом. Сидя, склонив голову в руки, Джо слышит голос покойной матери и хор друзей, которых он оставил, призывающих его вернуться домой («Come Home»). Джо предлагают должность главного врача в Чикагской больнице, заменив Денби, который переходит на руководящую должность, или, как выражается старший врач, его «повышают». На церемонии открытия нового павильона в больнице Джо приходит к осознанию и меняет свою жизнь; в этот момент появляется бабушка и зовёт Марджори посмотреть, словно эхо сцены, когда он учился ходить. Джо отказывается от должности и возвращается в свой маленький город, чтобы помочь отцу, вместе с Эмили и Чарли, но без Дженни (Финал: «Одна нога, другая нога» (реприза)).

It is the Depression. Joe makes a bare living as assistant to his father. Mr. Brinker's business has failed, and he lives with the couple, who are experiencing poverty for the first time in their lives. The poverty affects Jennie more than Joe—the new Mrs. Taylor dislikes life as an impoverished housewife ("Money Isn't Everything"). When she learns that Joe turned down a lucrative offer from a prominent Chicago physician, who is Charlie's uncle, Jennie at first rages. When she finds that is not effective, she gets him to change his mind through guilt—if he accepts Dr. Denby's offer, he can earn the money to start the small hospital of which his father dreams and they will have the money to bring up a child properly. Joe accepts the job, and sadly leaves his father. He soon finds himself ministering to hypochondriacs; he is required to spend time at cocktail parties marked by useless conversation ("Yatata, Yatata, Yatata"). Charlie is also part of the practice, but the former football star has turned to drink. Joe himself is becoming careless due to the distractions; one mistake is caught by his nurse, Emily, who thinks Joe is too careless, but is in love with him nonetheless ("The Gentleman Is a Dope"). Denby congratulates Joe on his skills, both medical and social. The elder doctor has less time for a nurse, Carrie Middleton, who has worked at his hospital for thirty years and once dated him, but who is involved in a labor protest—Denby orders her fired at the request of Lansdale, an influential trustee and soap manufacturer. Charlie, Joe and Emily comment on the frenetic pace of the Chicago world in which they live ("Allegro"). Joe has become increasingly disillusioned by his life in the city, and worries about his former patients in his home town. He learns that Jennie is having an affair with Lansdale. As Joe sits, head in hands, his late mother and a chorus of the friends he left behind appeal to him to return ("Come Home"). Joe has been offered the position of physician in chief at the Chicago hospital, replacing Denby, who is taking an executive position, or as the elder doctor terms it, being "kicked upstairs". At a dedication of a new pavilion at the hospital, Joe has a revelation and shifts the path of his life; as he does so, Grandma appears and calls for Marjorie to come watch, an echo of the scene in which he learned to walk. Joe refuses the position, and will return to his small town to assist his father, accompanied by Emily and Charlie, but not by Jennie (Finale: "One Foot, Other Foot" (reprise)).

История производства

Учитывая выдающийся успех «Оклахомы!» и «Карусели», к «Алегро» проявляли большой интерес театральное сообщество и публика. Мюзикл привлек 750 000 долларов авансовых продаж, в то время как максимальная цена билета на бродвейский мюзикл составляла 6 долларов. Премьера «Алегро» состоялась на Бродвее в театре «Маджестик» 10 октября 1947 года. В главных ролях выступили Джон Баттлз в роли Джозефа Тейлора-младшего, Аннамари Дики в роли Майори Тейлор, Уильям Чинг в роли доктора Джозефа Тейлора, Роберта Джонай в роли Дженни Бринкер, Лиза Кирк в роли Эмили и Джон Конте в роли Чарли Таунсенда. Специальный показ в день премьеры для друзей и коллег вызвал бурные аплодисменты, тогда как зрители на официальном открытии вечером хлопали сдержанно. Как выразился муж де Миль, Уолтер Пруде, «Алегро» провалился «как мокрый хлопушка». Смешанные отзывы вызвали оживленные дискуссии о достоинствах пьесы, которые продолжались и после первого представления. Некоторые новости, связанные со спектаклем, не касались его художественной ценности: де Миль уволила танцовщицу Фрэнсис Райнер, которая заявила, что увольнение связано с ее профсоюзной деятельностью. После вмешательства Actors' Equity Райнер была восстановлена в должности. Дополнительную негативную огласку вызвала идея продюсеров уволить нескольких членов оркестра и хора, чтобы сократить расходы и продлить показ до лета 1948 года. Уволенные артисты также утверждали, что увольнение было связано с их участием в профсоюзе. Спектакль закрылся 11 июля 1948 года после 315 представлений, а осенью начался национальный тур. Этот тур длился восемь месяцев, что значительно меньше, чем туры «Оклахомы!» и «Карусели». Лондонская постановка так и не была осуществлена. По словам Томаса Хишака в его «Энциклопедии Роджерса и Хаммерштейна», спектакль принес небольшую прибыль, хотя другие источники утверждают, что он был убыточным. В 1950-х годах спектакль был популярен среди любительских театральных коллективов благодаря большому составу без ярко выраженных звезд и минималистичному оформлению сцены. Профессиональные постановки были редки: Муниципальная опера Сент-Луиса представила его в 1955 году, а Goodspeed Musicals – в Коннектикуте в 1968 году. Сокращенная версия была показана в 1978 году Off Off Broadway в Equity Library Theatre. В марте 1994 года концертная версия была представлена New York City Center Encores! с участием Стивена Богардса (Джозефа Тейлора-младшего), Карен Зиембы и Джонатана Хадари. Кристофер Рив был рассказчиком, а концерт поставила Сьюзан Х. Шульман. Пересмотренная версия «Алегро», написанная Джо ДиПьетро, протеже сына Оскара, Джеймса Хаммерштейна, была поставлена в Signature Theatre (Арлингтон, Вирджиния) в январе 2004 года. Эта версия сократила масштаб и размер мюзикла. Состав актеров был уменьшен, некоторые персонажи объединены, а оригинальная, роскошная оркестровка упрощена. Канадская премьера «Алегро» состоялась в 2004 году в постановке Toronto Civic Light Opera Company. Постановка с полным оркестром и актерским составом из 30 человек была спроектирована и поставлена Джо Касконе и стала одним из источников вдохновения для записи 2009 года с участием звезд. Посетили Тед Чапин, Брюс Помахак и Дена Хаммерштейн, соответственно, генеральный директор организации Rodgers & Hammerstein, музыкальный руководитель R&H и невестка Хаммерштейна. Постановка имела большой успех как в художественном, так и в финансовом плане. Astoria Performing Arts Center в сотрудничестве с Actors' Equity организовала постановку с 1 по 17 мая 2014 года в Астории, Квинс, Нью-Йорк, режиссер Том Войтюник. APAC располагает офисами в исторической студии Kaufman Astoria Studios, а площадка для выступлений APAC находится в Соединенной методистской церкви Доброго Пастыря. 90-минутная отредактированная версия, режиссером которой был Джон Дойл, была представлена Classic Stage Company в Нью-Йорке в ноябре 2014 года. Европейская премьера состоялась в Southwark Playhouse, Лондон, Великобритания, с августа по сентябрь 2016 года и получила положительные отзывы.

Given the outstanding success of Oklahoma! and Carousel, Allegro was anticipated with close interest by the theatre community and public. The musical attracted $750,000 in advance sales, at a time when the top price ticket for a Broadway musical was $6. Allegro opened on Broadway at the Majestic Theatre on October 10, 1947. It starred John Battles as Joseph Taylor Jr., Annamary Dickey as Majorie Taylor, William Ching as Dr. Joseph Taylor, Roberta Jonay as Jennie Brinker, Lisa Kirk as Emily, and John Conte as Charlie Townsend. A special performance the afternoon of the opening for friends and associates generated wild applause; the audience at the official opening that evening clapped little. As de Mille's husband, Walter Prude, put it, Allegro went over "like a wet firecracker". The mixed reviews prompted ongoing discussions of the play's merit, continuing well after the first night. Some of the news that the show generated had nothing to do with its worth—de Mille had dancer Francis Rainer fired, and Rainer alleged that the dismissal was due to her union activism. After Actors' Equity became involved, Rainer was rehired. More bad publicity came when the producers proposed to dismiss several orchestra and chorus members to cut costs so the show might continue through the summer of 1948, and the fired performers also alleged dismissal for union involvement. The show closed July 11, 1948 after 315 performances, and in the fall, a national tour began. The national tour ran eight months, much shorter than that of Oklahoma! or Carousel. No London production was mounted. According to Thomas Hischak in his The Rodgers and Hammerstein Encyclopedia, the show made a small profit; other sources state that the show lost money. The show was popular in the 1950s among amateur drama societies, because of the large cast with no star and the bare stage. It has rarely been revived professionally: the St. Louis Municipal Opera presented it in 1955; Goodspeed Musicals presented it in Connecticut in 1968. An abridged version was presented Off Off Broadway in 1978 by Equity Library Theatre. In March 1994 a staged concert version was presented by New York City Center Encores!, with a cast that included Stephen Bogardus (Joseph Taylor Jr.), Karen Ziemba and Jonathan Hadary. Christopher Reeve was the narrator, and the concert was directed by Susan H. Schulman. A revised version of Allegro, re written by Joe DiPietro, who was a protege of Oscar's son James Hammerstein, was produced at the Signature Theatre (Arlington, Virginia) in January 2004. This version cut the musical in size and scale. The cast was cut with some characters being combined; the original, lavish orchestrations were simplified. The Canadian premiere of Allegro took place in 2004, staged by the Toronto Civic Light Opera Company. With full orchestra and a cast of 30, the production was designed and directed by Joe Cascone, and became one of the inspirations for the all star 2009 recording. It was attended by Ted Chapin, Bruce Pomahac and Dena Hammerstein, respectively, CEO of the Rodgers & Hammerstein organization, director of music for R&H, and Hammerstein's daughter in law. The production was a major success, both artistically and financially for the company. The Astoria Performing Arts Center in cooperation with Actors' Equity mounted a production from May 1–17, 2014 in Astoria, Queens, New York, Tom Wojtunik director. APAC has offices in the historic Kaufman Astoria Studios; APAC's performance space is located within the Good Shepherd United Methodist Church. A 90 minute edited version directed by John Doyle was presented by the Classic Stage Company in New York City in November 2014. The show received its European première in a revival that took place at the Southwark Playhouse, London UK, running from August to September 2016 to positive reviews.

Музыкальное лечение

Хотя "Алегро" изобилует музыкой, она фрагментарна, поскольку персонажи часто прерываются на короткие песенные вставки. Персонаж Джо был необычен для главного героя того времени тем, что ему было дано относительно мало вокальных партий; у Джо есть только один сольный номер ("A Darn Nice Campus"). Важные песни достаются второстепенным персонажам, например, песня "So Far" достается Беуле, которая появляется лишь однажды на свидании с Джо. Автор и композитор Итан Мордден называет эту технику Роджерса "деконструкцией театральной музыки, отражающей деконструкцию традиционного театрального оформления в самом шоу". Музыка Роджерса более сдержанна, чем в его предыдущих мюзиклах, а мелодии – более приглушенными. Смены тональности менее резкие, чем в других мюзиклах того времени. Роджерс не стремился к тому, чтобы песни стали хитами; вместо этого они были задуманы как способ вовлечь зрителя в действие, поскольку происходящее на сцене описывалось в песнях субъективно.

Записи

Оригинальная запись актеров была выпущена в 1947 году в сильно сокращенном виде. По словам Хишкака, только Лиза Кирк в роли Эмили ярко выделяется на записи, которую он называет "печальным свидетельством очень амбициозного проекта". Первоначально выпущенная на пяти 78-оборотных пластинках компанией RCA Victor Records, запись имела плохие продажи; Victor не переиздал ее на LP во время быстрого перехода от 78-оборотных пластинок к долгоиграющим в 1949–1950 годах, когда большинство звукозаписывающих компаний спешно переносили свои каталоги на новый носитель. В 1960-х годах запись была ненадолго доступна в имитированном стерео, а в 1970-х годах была переиздана в оригинальном моно. Оригинальная запись актеров вышла на компакт-диске в 1993 году. В 2008 году была сделана студийная запись полного партитура с участием звездного состава: Патрик Уилсон в роли Джо, Натан Ганн и Одры Макдональд в роли его родителей, Марни Никсон в роли бабушки, Лаура Бенанти в роли Дженни, Лиз Каллауэй в роли Эмили, Джуди Кун в роли Беулы, Норберт Лео Бутц в роли Чарли, а также специальные появления Стивена Сондхайма, Шейлера Чапина и, благодаря архивным аудиозаписям, Оскара Хаммерштейна. Альбом, спродюсированный Sony Masterworks Broadway, был выпущен 3 февраля 2009 года. По мнению автора мюзиклов Джона Кенрика, "этот звездный студийный состав воспевает все лучшее в этой мелодичной и порой смелой партитуре". Вокалистка Джо Стаффорд имела поп-хит с песней "The Gentleman Is a Dope" в 1947 году. Фрэнк Синатра поднял песню "A Fellow Needs a Girl" на 24-е место в 1947 году. Еще одна песня из мюзикла, "So Far", была на обратной стороне 78-оборотных пластинок.

Критический прием

Мюзикл получил смешанные отзывы после премьеры. Критик New York Times Брукс Аткинсон отметил, что Роджерс и Хаммерштейн "лишь не достигли окончательного великолепия идеального произведения искусства". Роберт Коулман из New York Daily Mirror заявил, что "Allegro – это совершенство", и добавил, что это было "потрясающее сочетание красоты, целостности, интеллекта, воображения, вкуса и мастерства, которое придает новый статус американской музыкальной сцене". Уорд Морхаус из The Sun написал, что "Allegro – выдающееся и бурное произведение. Оно занимает место рядом с "Оклахомой!" и "Каруселью" как театральное представление, исполненное вкуса, воображения и артистизма". Однако Уолкотт Гиббс из The New Yorker назвал мюзикл "вопиющим разочарованием". Роберт Гарланд в New York Journal American предположил, что Роджерс и Хаммерштейн "смешали аллегро [что означает быстрый темп] с, скажем, ленто, что означает "медленно", "неторопливо" и даже "серьезно"". Критик Джордж Джин Нейтан в специальной статье в Journal American осудил "такую примитивную сентиментальность, как знакомая свадебная сцена и призрак матери, возвращающийся время от времени, чтобы уберечь сына от ошибок, но и болтливый номер с коктейльной вечеринки, перефразированный из старого фильма Ноэля Коварда, студенческий номер, позаимствованный из более ранней работы Джорджа Эбботта, и различные другие элементы, едва ли сравнимые по свежести с ромашкой". В журнале Theatre Arts Сесил Смит назвал "Allegro" "приемлемым лишь как упражнение в сценическом мастерстве, а не как произведение искусства. "Allegro" не достигает того, что удалось "Нашему городу". Жизнь Джозефа Тейлора-младшего мало что говорит нам о нашей собственной". Луис Кроненбергер из New York P. M. назвал шоу "полным провалом". Режиссура и хореография Де Милле получили в целом положительные отзывы; Сесил Смит похвалил ее за "легкость и безупречный дизайн, с которыми мисс де Милль придает подвижность этим нетанцующим [поющим и говорящим] хорам. Ни один предыдущий мюзикл не приближался к "Allegro" по согласованности движений, точности синхронизации и выразительности визуальных образов". Танцевальный критик The Times Джон Мартин заявил: ""Allegro" определенно вошло в историю" благодаря тому, что де Милль "придала форму и содержание материалу, в котором этого было мало". Журнал Dance Magazine похвалил ее за создание "иллюзии пространства и глубины, намного превосходящей границы рампы". Поскольку разногласия продолжались и после премьеры, Уэйн Абрамс написал в Chicago Sun Times: "Никто не занимает нейтральную позицию по отношению к "Allegro". Музыкальная пьеса Хаммерштейна, Роджерса и де Милле либо близка к совершенству, либо – полный провал. Такова широта спектра мнений".

The musical received mixed reviews following its opening night. The New York Times critic Brooks Atkinson opined that Rodgers and Hammerstein had "just missed the final splendor of a perfect work of art". Robert Coleman of the New York Daily Mirror stated that "Allegro is perfection", and added that it was "a stunning blending of beauty, integrity, intelligence, imagination, taste and skill it lends new stature to the American musical stage". Ward Morehouse of The Sun wrote that Allegro was "distinguished and tumultuous. It takes its place alongside of Oklahoma! and Carousel as a theatrical piece of taste, imagination, and showmanship." However, Wolcott Gibbs of The New Yorker called the musical "a shocking disappointment". Robert Garland, in the New York Journal American suggested that Rodgers and Hammerstein "had confused allegro [which means at a fast pace] with, say, lento, which means 'slow', 'unhurried', and even downright 'serious'". Critic George Jean Nathan, in a special piece in the Journal American, decried "such hokum mush as the familiar wedding scene and the ghost of a mother who returns at intervals to keep her son from error, but a cocktail party chatterbox number paraphrased from an old Noël Coward movie, a college number dittoed from an earlier George Abbott one, and various other elements hardly rivaling the daisy in freshness". In Theatre Arts, Cecil Smith called Allegro "acceptable only as an exercise in stagecraft, not as a work of art Allegro fails where Our Town succeeded Joseph Taylor, Jr.'s life has little or nothing to tell us about our own lives." Louis Kronenberger of New York P. M. called the show "an out and out failure." De Mille's direction and choreography were reviewed generally positively; Cecil Smith applauded her for the "ease and flawless design with which Miss de Mille brings mobility to these non dancing [singing and speaking choruses] no previous musical has approached Allegro in consistency of movement, expertness of timing and shapeliness of visual patterns. Times dance critic John Martin stated, "Allegro has definitely made history" for de Mille's giving "form and substance to material with little of either". Dance Magazine praised her for creating "the illusion of space and depth far beyond the confines of the proscenium". As the disagreement continued past the opening night, Wayne Abrams wrote in the Chicago Sun Times, "Nobody is neutral about Allegro. The Hammerstein Rodgers de Mille musical play is either nigh unto perfection or a dismal flop. There's that much room for disagreement."