Введение
Михна (محنة خلق القرآن) (также известная как первая мусульманская инквизиция) — это период религиозных преследований, начатый аббасидским халифом аль-Мамуном в 833 году н.э., в ходе которого религиозные ученые подвергались наказаниям, тюремному заключению или даже убийству за отказ принять доктрину мутазилитов. Эта политика продолжалась восемнадцать лет (833–851 гг. н.э.) и охватила правление непосредственных преемников аль-Мамуна — аль-Мутасима и аль-Ватика, а также четыре года правления аль-Мутаваккиля, который отменил её в 851 году. Отмена Михны важна как завершение притязаний аббасидских халифов на определение вопросов религиозной ортодоксии, так и как один из немногих случаев религиозных преследований среди единоверцев-мусульман в средневековом исламе.
The Mihna (محنة خلق القرآن) (also known as the first Muslim inquisition) was a period of religious persecution instituted by the Abbasid caliph al Ma'mun in 833 CE in which religious scholars were punished, imprisoned, or even killed unless they conformed to Muʿtazila doctrine. The policy lasted for eighteen years (833–851 CE) as it continued through the reigns of al Ma'mun's immediate successors, al Mu'tasim and al Wathiq, and four years of al Mutawakkil who reversed it in 851. The abolition of Mihna is significant both as the end of the Abbasid Caliph's pretension to decide matters of religious orthodoxy, and as one of the few instances of religious persecution among fellow Muslims in Medieval Islam.
Под руководством аль-Мамуна
В 827 году халиф аль-Мамун издал провозглашение доктрины о сотворенности Корана. За этим провозглашением последовало учреждение Михны шесть лет спустя, примерно за четыре месяца до его внезапной смерти в 833 году. Михна продолжалась при его преемниках, аль-Мутасиме и аль-Ватике, прежде чем аль-Мутаваккиль отменил её в период между 848 и 851 годами. Хорошо известно, что эта доктрина была принята школой мутазилитов в этот период. Мутазилиты полагали, что добро и зло не всегда определяются откровением или толкованием Писания, но являются рациональными категориями, которые можно установить посредством разума, без посторонней помощи. Традиционная научная мысль рассматривала провозглашение доктрины и Михну, в ходе которой аль-Мамун испытывал убеждения своих подданных, как взаимосвязанные события, посредством которых халиф реализовывал свой религиозный авторитет в определении ортодоксии и навязывал свои взгляды другим, используя свои властные полномочия как правителя. Мотивы аль-Мамуна, побудившие его навязывать свои убеждения членам своего правительства (например, судьям, поскольку сфера действия Михны не распространялась на изучение убеждений простого народа, как это делали европейские инквизиции), приписывались его мутазилитским интеллектуальным наклонностям, его симпатиям к шиитскому исламу или продуманному решению укрепить свой религиозный авторитет в то время, когда ученые-богословы (улемы) начинали рассматриваться как истинные хранители религиозных знаний и предания Пророка.
Последствия
Важно отметить, что в классическом исламе миссию развития различных исламских наук, включая право, осуществляли частные лица, а не халифат. Иными словами, право, в отличие от ситуации в современных национальных государствах, не являлось исключительной прерогативой государства. Фактически, правоведы разрабатывали его в сознательном противостоянии государству (например, Джексон, 2002). С самого начала в классическом исламе существовал религиозный уклад, отличный от политического. Полуавтономия ученых привела к интересному феномену возникновения различных, а по некоторым вопросам – диаметрально противоположных школ права, все из которых считались исламски обоснованными и достоверными. Михна, в этом контексте, отражает разочарование халифа в могущественной и влиятельной правовой культуре. Она продолжалась около пятнадцати лет, после чего сферы компетенции политического и религиозного укладов стали более четко разграничены. Это не означает, что конфронтация была определяющей чертой взаимоотношений между этими укладами. Отношения были более сложными и включали не только противостояние, но и сотрудничество. В целом, религиозный уклад выступал посредником между политическим укладом и народом.