Введение

Тайваньское чудо, или Тайваньское экономическое чудо, – это период быстрого экономического роста Тайваня, в результате которого страна превратилась в развитое государство с высоким уровнем дохода во второй половине XX века. Развиваясь параллельно с Южной Кореей, Сингапуром и Гонконгом, Тайвань получил известность как одна из "Четырех азиатских тигров". Тайвань стал первой развивающейся страной, применившей экспортно-ориентированную торговую стратегию после Второй мировой войны.

Предыстория

После периода гиперинфляции в конце 1940-х годов, когда правительство Гоминьдана во главе с военным режимом Чэнь И перепечатало тайваньский доллар вместо прежней тайваньской иены периода японского правления, стало очевидно, что необходима новая и стабильная валюта. Наряду с 4 миллиардами долларов финансовой помощи и льготных кредитов, предоставленных США (а также косвенным экономическим стимулом в виде продовольственной и военной помощи США) в период с 1945 по 1965 год, Тайвань располагал необходимым капиталом для перезапуска экономики. Кроме того, правительство Гоминьдана приняло множество законов и провело земельные реформы, которые ранее не смогло эффективно реализовать на материковом Китае. Закон о земельной реформе, вдохновленный аналогичным законом, принятым американцами в оккупированной Японии, ликвидировал класс землевладельцев (подобно тому, что произошло в Японии) и увеличило число крестьян, которые, при поддержке государства, значительно повысили сельскохозяйственное производство. Это стало первым источником накопления избытка. Он изменил процесс создания капитала и высвободил сельскохозяйственную рабочую силу для работы в городских секторах. Однако правительство навязало крестьянам неравноправный обмен с промышленной экономикой, контролируя кредиты и поставки удобрений, а также осуществляя неденежный обмен, посредством которого аграрная продукция (сельхозтехника) обменивалась на рис. Контролируя банки (находившиеся в то время в государственной собственности) и выдачу импортных лицензий, государство ориентировало экономику Тайваня на импортозамещающую индустриализацию, создавая первоначальный капитализм на полностью защищенном рынке. С помощью USAID была создана масштабная промышленная инфраструктура, системы связи и развита система образования. Были созданы различные государственные органы и приняты четырехлетние планы развития. В период с 1952 по 1982 год средний темп экономического роста составлял 8,7%, а с 1983 по 1986 год – 6,9%. Валовой национальный продукт вырос на 360% в период с 1965 по 1986 год. Доля Тайваня в мировом экспорте превысила 2% в 1986 году, опередив другие недавно индустриализированные страны, а объем мирового промышленного производства увеличился еще на 680% в период с 1965 по 1986 год. Социальное неравенство между богатыми и бедными снизилось (коэффициент Джини: 0,558 в 1953 году, 0,303 в 1980 году), став даже ниже, чем в некоторых странах Западной Европы, хотя в 80-е годы наблюдался небольшой рост. Также улучшились здравоохранение, образование и качество жизни. Гибкость производственной системы и промышленной структуры позволяла тайваньским компаниям легче адаптироваться к меняющейся международной обстановке и глобальной экономике. Экономист С. Цян сыграл важную роль в переходе к экспортно-ориентированной торговой стратегии.

Эпоха глобализации

В 1970-х годах протекционизм усиливался, и Организация Объединенных Наций перенесла признание с правительства Китайской Республики на правительство Китайской Народной Республики в качестве единственного законного представителя материкового Китая. Она была исключена резолюцией 2758 Генеральной Ассамблеи и заменена в органах ООН КНР. Гоминьдан начал процесс улучшения и модернизации промышленности, преимущественно в сфере высоких технологий (таких как микроэлектроника, персональные компьютеры и периферийные устройства). Один из крупнейших и наиболее успешных технологических парков был построен в Синьчжу, недалеко от Тайбэя. Многие тайваньские бренды стали важными поставщиками всемирно известных компаний, таких как DEC или IBM, а другие открыли филиалы в Кремниевой долине и других городах США и получили известность. Правительство также рекомендовало текстильной и швейной промышленности повышать качество и стоимость своей продукции, чтобы избежать ограничительных импортных квот, обычно измеряемых в объеме. В это десятилетие также началось подлинно независимое профсоюзное движение после десятилетий репрессий. В 1977 году произошли важные события, которые дали толчок новым профсоюзам. Одним из них стало создание независимого профсоюза на Дальневосточной текстильной компании после двухлетних усилий, дискредитировавших прежний профсоюз, контролируемый руководством. Это был первый профсоюз, существовавший независимо от Гоминьдана в послевоенной истории Тайваня (хотя Гоминьдан сохранил за собой представительство меньшинства в его комитете). Вместо того, чтобы призывать государство использовать военное положение для подавления профсоюза, руководство избрало более осторожную тактику – подкупа голосов рабочих во время выборов. Однако эти попытки неоднократно проваливались, и к 1986 году все избранные лидеры были подлинными профсоюзными деятелями. Компании Тайваня получили возможность выходить за рубеж, интернационализировать производство, активно инвестируя в Азию (преимущественно в Китайскую Народную Республику) и другие страны Организации экономического сотрудничества и развития, в основном в Соединенные Штаты. Более высокие зарплаты и более организованные профсоюзы на Тайване, а также сокращение тайваньских экспортных квот привели к тому, что крупные тайваньские компании перенесли свое производство в Китай и Юго-Восточную Азию. Гражданское общество в развитой стране стремилось к демократии, и неприятие диктатуры КМТ росло. Важным шагом стало избрание Ли Тэн-хуэя, уроженца Тайваня, президентом, и КМТ начал новый путь в поисках демократической легитимности. Необходимо помнить о двух аспектах: КМТ находился в центре структуры и контролировал процесс, а сама структура представляла собой сеть взаимосвязей между предприятиями, между предприятиями и государством, между предприятиями и мировым рынком благодаря торговым компаниям и международному экономическому обмену. Коренные тайваньцы были в значительной степени исключены из правительства, где доминировали выходцы с материка, поэтому многие ушли в бизнес. В 1952 году валовой национальный продукт (ВНП) на душу населения составлял 170 долларов США, что помещало экономику острова между Заиром и Конго. Однако к 2018 году ВНП на душу населения Тайваня, скорректированный на паритет покупательной способности (ППС), вырос до 53 074 долларов США, достигнув уровня или превысив показатели некоторых развитых западноевропейских экономик и Японии. По мнению экономиста Пола Кругмана, быстрый рост был обусловлен увеличением капитала и рабочей силы, но не повышением эффективности. Иными словами, увеличилась норма сбережений, удлинился рабочий день, и на работу вышло больше людей, в том числе женщин. Дуайт Перкинс и другие указывают на определенные методологические недостатки в исследованиях Кругмана и Элвина Янга и предполагают, что значительная часть роста Тайваня связана с повышением производительности. Этот рост производительности был достигнут благодаря земельной реформе, структурным изменениям (урбанизации и индустриализации) и экономической политике, направленной на стимулирование экспорта, а не импортозамещение.

Будущий рост

Экономический рост с конца 1990-х годов значительно замедлился. Ключевым фактором для понимания этой новой ситуации является рост Китая, предлагающего те же условия, которые 40 лет назад обеспечили «Тайваньское чудо» (спокойная политическая и социальная обстановка, дешевая и образованная рабочая сила, отсутствие независимых профсоюзов). Одним из главных отличий от Тайваня является акцент на изучении английского языка. По примеру Гонконга и Сингапура, конечная цель – стать страной, свободно владеющей тремя языками (тайваньским; мандаринским, национальным языком Китая и Тайваня; и английским, выступающим мостом между Востоком и Западом). По мнению западных финансовых рынков, консолидация финансового сектора остается предметом беспокойства, поскольку она происходит медленными темпами, рынок настолько фрагментирован, что ни один банк не контролирует более 10% рынка, а правительство Тайваня, согласно соглашению о вступлении в ВТО, обязано открыть этот сектор в период с 2005 по 2008 год. Однако многие финансовые аналитики полагают, что подобные опасения основаны на переносе западной модели и не учитывают уже доказавшую свою эффективность модель «азиатских тигров». Тем не менее, в последнее время серьезной проблемой стала задолженность по кредитным картам, поскольку в Китайской Республике отсутствует закон о личном банкротстве. В целом, транспортная инфраструктура очень развита и продолжает совершенствоваться, преимущественно на западной части острова. В настоящее время реализуется множество проектов по улучшению инфраструктуры, таких как открытие первых линий скоростного транспорта в Каосюне в 2008 году и удвоение масштаба системы скоростного транспорта Тайбэя к 2013 году, которое в настоящее время находится в стадии реализации; автомагистрали страны хорошо развиты и находятся в хорошем состоянии, их продолжают расширять, особенно на менее развитом и менее населенном восточном побережье, и недавно была внедрена спорная система электронной оплаты проезда. Завершение строительства Тайваньской высокоскоростной железной дороги, соединяющей все крупные города на западном побережье, от Тайбэя до Каосюна, рассматривается как важное дополнение к транспортной инфраструктуре Тайваня. Правительство Китайской Республики выбрало привлечение частного финансирования для строительства этих проектов, используя схему «построй, эксплуатируй и передай», однако значительное государственное финансирование все же потребовалось, и было выявлено несколько скандалов. Тем не менее, есть надежда, что завершение этих проектов станет мощным экономическим стимулом, подобно тому, как строительство метро в Тайбэе оживило рынок недвижимости в этом городе.

Технологический сектор

Тайвань по-прежнему в значительной степени полагается на свой технологический сектор, специализирующийся на аутсорсинге производственных процессов. Недавние тенденции включают продвижение по цепочке создания стоимости в области брендинга и дизайна. Производство ЖК-дисплеев и светодиодных источников света – два новых сектора, в которых развиваются тайваньские компании. Тайвань также стремится к развитию биотехнологического сектора, примерами чего являются создание флуоресцентных домашних питомцев – рыб и исследовательских флуоресцентных свиней. Тайвань также является ведущим производителем орхидей. С 1980-х годов информационно-технологический (ИТ) и электронный сектор Тайваня обеспечивает огромные объемы продукции. Институт исследований промышленных технологий (ITRI) был создан в 1973 году для удовлетворения растущих потребностей развивающейся технологической индустрии. Это привело к появлению таких компаний, как Taiwan Semiconductor Manufacturing Company (TSMC), и строительству Научно-промышленного парка Хинчжу (HSP), в котором размещено около 520 высокотехнологичных компаний и 150 000 сотрудников. К 2015 году основная доля мирового рынка приходилась на тайваньское производство материнских плат (89,9%), кабельных CPE (84,5%) и ноутбуков (83,5%) – как за счет производства для внутреннего рынка, так и на экспорт. Тайвань занял второе место по производству TFT LCD-панелей (41,4%) и третье место по производству ЖК-мониторов (27%) и светодиодов (19%). Тем не менее, Тайвань по-прежнему сильно зависит от иностранного капитала и технологий, импортируя до 25 миллиардов долларов США в виде машин и электрооборудования из материкового Китая, 16 миллиардов долларов США из Японии и 10 миллиардов долларов США из США. Развитие малого и среднего бизнеса (МСП) позволило повысить адаптивность к рынку и укрепить межфирменное сотрудничество, однако большинство тайваньских компаний оставались производителями оригинального оборудования (OEM) и не переходили к производству оригинального дизайна (OBM), за исключением таких компаний, как Acer и Asus. Эти МСП обеспечивают "постепенные инновации" в промышленном производстве, но, по мнению Дитера Эрнста из East–West Center, исследовательского центра в Гонолулу, не могут преодолеть "товарную ловушку", которая сдерживает инвестиции в брендинг и научно-исследовательские разработки (НИОКР). Президент Тайваня Цай Инвэнь из Демократической прогрессивной партии (ДПП) проводит политику, опирающуюся на продолжающееся глобальное влияние тайваньской ИТ-индустрии. Чтобы обновить и стимулировать замедляющуюся экономику Тайваня, ее инициатива "5+2" в области инновационных отраслей направлена на поддержку ключевых секторов, таких как биотехнологии, устойчивая энергетика, национальная оборона, интеллектуальные машины и проект "Азиатская Кремниевая долина". Сама президент Цай была председателем TaiMed Biologics, государственного стартапа, занимающегося разработкой биофармацевтических препаратов, а Моррис Чанг, генеральный директор TSMC, являлся внешним советником. 10 ноября 2016 года Исполнительный юань официально утвердил план развития биомедицины с бюджетом в 10,94 миллиарда тайваньских долларов (346,32 миллиона долларов США). На церемонии открытия Агентства развития Азиатской Силиконовой долины (ASVDA) в декабре 2016 года вице-президент Чэнь Цяньчжэнь подчеркнул растущую важность не только повышения местных возможностей в области НИОКР, но и привлечения иностранных инвестиций. Например, в настоящее время HSP направляет 40% своей рабочей силы на "НИОКР и технологическое развитие". В отчете Всемирного экономического форума о глобальной конкурентоспособности за 2017–2018 годы, в котором были проанализированы данные по 140 странам, Тайвань занял 16-е место по сотрудничеству между университетами и промышленностью в области НИОКР, 10-е место по расходам компаний на НИОКР и 22-е место по инновационному потенциалу. Объем одобренных иностранных инвестиций из-за рубежа и со стороны проживающих за границей китайцев составил 11 миллиардов долларов США в 2016 году, что значительно больше, чем 4,8 миллиарда долларов США в 2015 году.

Отношения между проливами

В 2008 году завершились дебаты по открытию "Трех каналов" со Китайской Народной Республикой, при этом основным препятствием являлся риск для безопасности, связанный с экономической зависимостью от КНР. Снижение транспортных издержек должно было способствовать возвращению большего количества средств на Тайвань и позволить предприятиям сохранять операционные центры на Тайване, одновременно перемещая производство и другие мощности в материковый Китай. Закон, запрещавший компаниям инвестировать в КНР более 40% от общей стоимости активов на материке, был отменен в июне 2008 года, когда новое правительство Гоминьдана ослабило правила инвестирования в КНР. Диалог через полу-официальные организации (SEF и ARATS) возобновился 12 июня 2008 года на основе Консенсуса 1992 года, первая встреча прошла в Пекине. Тайвань надеется стать ключевым операционным центром в Восточной Азии.

Региональные соглашения о свободной торговле

Хотя Китай уже имеет международные соглашения о свободной торговле (ССТ) со многими странами посредством двусторонних отношений и региональных организаций, "пекинский фактор" привел к намеренной изоляции Тайваня от потенциальных ССТ. Подписав Рамочное соглашение об экономическом сотрудничестве (ECFA) с Китаем 29 июня 2010 года – соглашение, которое обеспечило либерализацию торговли и "ранний сбор урожая" в виде списка снижения тарифов – бывший президент Ма Ин Чжу стремился не только подтвердить стабильные экономические отношения с Китаем, но и уменьшить враждебность Китая по отношению к участию Тайваня в других ССТ. Позднее Тайвань подписал соглашения о свободной торговле с двумя странами-основателями Транстихоокеанского партнерства (ТТП) в 2013 году: Новой Зеландией (ANZTEC) и Сингапуром (ASTEP). Экспорт в Сингапур увеличился на 5,6% в период с 2013 по 2014 год, но сократился на 22% к 2016 году. Существовали опасения, что торговое соглашение подорвет конкурентоспособность малых и средних предприятий (МСП), на долю которых приходилось 97,73% всех предприятий Тайваня в 2016 году. Тем не менее, ТТП по-прежнему представляет собой возможность для Тайваня. После встречи лидеров АТЭС в ноябре 2017 года президент Цай Ин Вэнь выразила решительную поддержку достигнутому прогрессу в отношении ТТП, учитывая, что президент США Дональд Трамп ранее в этом году вышел из торговой сделки. Президент Цай также продвигает "Новую политику ориентации на юг", перекликающуюся с политикой "движения на юг", проводимой бывшими президентами Ли Тэн Хуэй в 1993 году и Чэнь Шуй Бянем в 2002 году, с акцентом на партнеров в Азиатско-Тихоокеанском регионе, таких как Ассоциация государств Юго-Восточной Азии (АСЕАН), Австралия и Новая Зеландия.