Введение

United States v. Hudson and Goodwin, 11 U.S. (7 Cranch) 32 (1812), было делом, в котором Верховный суд США постановил, что для вынесения обвинительного приговора Конгресс должен сначала принять конституционный закон, устанавливающий уголовную ответственность за деяние, определить наказание за него и предоставить федеральным судам юрисдикцию в отношении данного правонарушения.

Факты

Барзилай Хадсон и Джордж Гудвин, подсудимые в этом деле, были обвинены в клевете на президента и Конгресс, а также в том, что они обвинили их в тайном голосовании за выделение Наполеону Бонапарту 2 миллионов долларов для заключения договора с Испанией. Судебная палата разделилась во мнениях относительно того, имеет ли она право осуществлять юрисдикцию, основанную на общем праве, по подобным делам.

Решение

Судья Уильям Джонсон-младший изложил мнение Суда. Он прежде всего пояснил, что федеральное правительство обладает ограниченными полномочиями, как это установлено в Конституции. Кроме того, юрисдикция Верховного суда была явно определена лишь в статье III Конституции США. Поскольку нижестоящие федеральные суды были учреждены Конгрессом Законом о судебной системе 1789 года, их юрисдикция должна была быть определена Конгрессом. Следовательно, Суд пришел к выводу, что поскольку Конгресс обладает полномочиями по созданию таких судов, принципы ограниченного правительства требуют ограничения их юрисдикции конкретными актами, установленными Конгрессом. Суд постановил: "Законодательная власть Союза должна сначала объявить деяние преступлением, установить за него наказание и определить суд, который будет рассматривать данное правонарушение". В качестве дополнения он также упомянул об исключении из общего правила. Суды обладают некоторыми подразумеваемыми полномочиями, такими как наказание сторон за неповиновение суду (пренебрежение к суду) и принудительное исполнение судебных предписаний.

Влияние

Дело фактически лишило нижестоящие федеральные суды возможности осуждать обвиняемых за преступления, основанные на обычном праве, и потребовало от Конгресса четкого определения уголовной юрисдикции посредством законодательства.