Антиохийский обряд: история и особенности литургий

Введение

Семейство литургий, изначально использовавшихся в Антиохийском патриархате.

Антиохийский обряд, также известный как Антиохийская литургия, — это семейство литургий, первоначально использовавшихся патриархом Антиохийским.

Литургия Апостольских конституций

Апостольские конституции являются важным источником по истории литургий Антиохийского обряда. В этом тексте содержатся два намека на литургии, один в книге второй и один в книге седьмой, а также полная Литургия восьмой книги Апостольских конституций, которая является самой древней известной формой, которую можно назвать полноценной литургией. Все литургии антиохийского типа следуют той же общей структуре, что и Апостольские конституции. Постепенно подготовка приношения (протезис, термин, также используемый для жертвенника) перед началом самой литургии развивается в сложный чин. Подготовка к чтениям (Малый вход) и перенесение приношения с протезиса к алтарю (Большой вход) становятся торжественными процессиями, но структура литургии – месса оглашенных и их отпущение; литания; Анафора, начинающаяся словами «Достойно и право» и прерываемая «Святый»; слова Учреждения; Анамнезис, Эпиклезис и молитва за всех людей в этом месте; Вознесение со словами «Святое святым»; Причастие, совершаемое епископом и диаконом (диакон с чашей); и, наконец, заключительная молитва и отпущение – эта последовательность характерна для всех сирийских и палестинских чинопоследований и соблюдается в производных византийских литургиях. Следует обратить внимание на две особенности литургии Апостольских конституций. В ней не упоминаются святые по имени и отсутствует молитва «Отче наш». Упоминание имен святых, особенно «Всесвятой Владычицы нашей Богородицы», получило широкое распространение среди католиков после Эфесского собора (431), и молитвы к ней под этим титулом были добавлены ко всем католическим литургиям. Апостольские конституции сохранили более древнюю форму, не подвергшуюся изменениям, которые коснулись используемых чинов. Отсутствие молитвы Господней любопытно и уникально. В любом случае, это не связано с относительной древностью текста. В «Дидахе двенадцати апостолов» (VIII, ii, 3) говорится, что верующим следует молиться трижды в день «как заповедал Господь в Евангелии: Отче наш» и т.д.

The Apostolic Constitutions is an important source for the history of the liturgies in the Antiochene Rite. This text contains the two outlines of liturgies, one in book two and one in book seven, and the complete Liturgy of the eighth book of the Apostolic Constitutions, which is the oldest known form that can be described as a complete liturgy. All the liturgies of the Antiochene class follow the same general arrangement as that of the Apostolic Constitutions. Gradually the preparation of the oblation (Prothesis, the word also used for the credence table), before the actual liturgy begins, develops into an elaborate service. The preparation for the lessons (the Little Entrance) and the carrying of the oblation from the Prothesis to the altar (the Great Entrance) become solemn processions, but the outline of the liturgy: the Mass of the Catechumens and their dismissal; the litany; the Anaphora beginning with the words "Right and just" and interrupted by the Sanctus; the words of Institution; Anamnesis, Epiklesis, and Supplication for all kinds of people at that place; the Elevation with the words "Holy things to the holy"; the Communion distributed by the bishop and deacon (the deacon having the chalice); and then the final prayer and dismissal–this order is characteristic of all the Syriac and Palestinian uses, and is followed in the derived Byzantine liturgies. Two points in that of the Apostolic Constitutions should be noticed. No saints are mentioned by name and there is no Our Father. The mention of saints' names, especially of the "All holy Mother of God", spread considerably among Catholics after the Council of Ephesus (431), and prayers invoking her under that title were then added to all the Catholic liturgies. The Apostolic Constitutions have preserved an older form unchanged by the development that modifies forms in actual use. The omission of the Lord's Prayer is curious and unique. It has at any rate nothing to do with relative antiquity. In the "Teaching of the Twelve Apostles" (VIII, ii, 3) people are told to pray three times a day "as the Lord commanded in his Gospel: Our Father", etc.

Греческая литургия Святого Иакова

Из антиохийских литургий, составленных для реального использования, старейшая и первоначальная, от которой произошли другие, – греческая Литургия святого Иакова. Упоминание о ней содержится в каноне XXXII Квинекстского собора, который цитирует её как составленную святым Иаковом, братом Господа нашего. Собор апеллирует к этой литургии в защите смешанной чаши против армян. Святой Иероним (умер в 420 г.) по-видимому, был с ней знаком. В любом случае, в Вифлееме он цитирует в качестве литургической формы слова "един лишь безгрешен", которые встречаются в этой Литургии (Adv. Pel., II, xxiii). Тот факт, что Сирийская Православная Церковь использует ту же литургию на сирийском языке, свидетельствует о том, что она существовала и была хорошо утверждена до Халкидонского раскола. Древнейшая рукопись датируется X веком, ранее принадлежала греческому монастырю в Мессине и ныне хранится в университетской библиотеке этого города. Греческая Литургия святого Иакова во всех существенных частях следует за Апостольскими постановлениями. Она содержит подготовительные молитвы, которые должны произносить священник и диакон, и благословение кадила. Затем начинается Божественная литургия оглашенных с малым входом. Диакон произносит эктение, на каждую мольбу которого народ отвечает: "Господи помилуй". В это время священник безмолвно читает молитву, возвышая голос лишь для последних слов, когда эктение завершено. Певчие поют Трисвятое: "Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас". Практика, когда священник произносит одну молитву в тишине, пока народ занят другим, возникла позднее. Далее следуют чтения, все еще в более древней форме, то есть обширные отрывки из обоих Заветов, затем молитвы за оглашенных и их отпущение. Среди молитв за оглашенных содержится упоминание о кресте (вознеси рог христиан силою чтимого и животворящего креста), которое должно было быть написано после обретения креста святой Еленой (ок. 326 г.) и является одной из многих причин для связи этой литургии с Иерусалимом. Когда оглашенные отпускаются, диакон призывает верующих "познать друг друга", то есть удостовериться, нет ли среди них посторонних. Великий вход, начинающий Божественную литургию верных, уже является торжественной церемонией. Кадило благословляется, а жертвенник приносится с просфоры на алтарь, пока народ поет Херувимскую песнь, завершая тремя "Аллилуиа". (Текст отличается от византийской Херувимской песни). Тем временем священник безмолвно произносит другую молитву. Затем произносится Символ веры; по-видимому, изначально он был короче, как Апостольский Символ веры. Молитвы и эктение приношений намного длиннее, чем в Апостольских постановлениях. Упоминания об иконостасе (перегородке, разделяющей хор или место священнослужителей) пока нет. Начало "Анафоры" (Прокимна) короче. За словами учреждения и анамнесиса немедленно следует эпиклеза, затем прошения за различных людей. Диакон читает "диптихи" с именами тех, за кого молятся, затем следует список святых, начиная с "всесвятой, непорочной и прехвальной нашей Госпожи Богородицы и Приснодевы Марии". Здесь вставлены два гимна Богородице, направленные против несторианской ереси. Затем следует Господня молитва с введением и эмболизмом. Дары показываются народу теми же словами, что и в Апостольских постановлениях, а затем преломляются, и часть их полагается в чашу, при этом священник говорит: "Смешение всесвятого Тела и драгоценной Крови Господа нашего Бога и Спасителя Иисуса Христа". Перед причастием читается Псалом XXXII. Священник произносит молитву перед причастием. Диакон причащает народ. Нет такой формулы, как: "Тело Христово"; он говорит только: "Приступите со страхом Господним", и они отвечают: "Благословен приходящий во имя Господне". Оставшиеся Святые Дары диакон уносит на просфору; молитвы благодарения длиннее, чем в Апостольских постановлениях. Литургия святого Иакова в ее нынешнем виде является более развитой формой того же чина, что и Апостольские постановления. Молитвы стали длиннее, церемонии – сложнее, каждение используется постоянно, а подготовка уже приближается к сложной службе византийской просфоры. Постоянно совершаются призывания к святым, но основной порядок богослужения остается прежним. Помимо упоминаний о Святом Кресте, одно указание ясно показывает, что она первоначально была составлена для Иерусалимской Церкви. Первая просьба после эпиклезы такова: "Приносим Тебе, Господи, за Твои святые места, которые Ты прославил божественным явлением Твоего Христа и пришествием Твоего Святого Духа, особенно за святой и славный Сион, мать всех церквей, и за Твою святую, соборную и апостольскую Церковь во всем мире". Эта литургия использовалась по всей Сирии и Палестине, то есть во всей Антиохийской Патриархии (Иерусалим не был сделан патриаршим центром до Эфесского собора, 431 г.) до несторианского и монофизитского расколов. Можно реконструировать значительную часть чина города Антиохии во время проповедей святого Иоанна Златоуста (370-397 гг.) по аллюзиям и цитатам в его гомилиях (Probst, Liturgie des IV. Jahrh., II, i, v, 156, 198). Тогда становится ясно, что она практически идентична Литургии святого Иакова: действительно, целые отрывки цитируются дословно, как они представлены в Литургии святого Иакова или в Апостольских постановлениях. Катехизические беседы святого Кирилла Иерусалимского были произнесены в 348 г.; первые восемнадцать обращены к "просвещаемым" (фотозуменам) во время Великого поста, а последние шесть – к новокрещенным на Пасхальной неделе. В них он объясняет, помимо Крещения и Миропомазания, и святую литургию. Упоминания о литургии в первых беседах тщательно завуалированы из-за "дисциплины тайн"; они становятся гораздо яснее, когда он говорит с новокрещенными, хотя даже тогда он избегает цитирования крестильной формулы или слов пресуществления. Из этих катехизических бесед мы узнаем порядок литургии в Иерусалиме в середине IV века. За исключением одного или двух незначительных изменений, она соответствует Литургии святого Иакова (Probst, op. cit., II, i, ii, 77-106). По-видимому, эта литургия использовалась как на греческом, так и на сирийском языках: греческий – в Антиохии, Иерусалиме и главных городах, где греческий язык был широко распространен, сирийский – в сельской местности. Древнейшая сохранившаяся ее форма – греческая версия. Возможно ли установить связь между ней и другими основными чинами? Существует ряд весьма замечательных параллельных отрывков между анафорой этой литургии и каноном Римской мессы. Порядок молитв отличается, но при переводе греческого или сирийского текста на латынь обнаруживается множество фраз и предложений, идентичных нашим. Предполагалось, что Рим и Сирия первоначально использовали одну и ту же литургию, и спорный вопрос о порядке нашего канона может быть решен путем реконструкции его в соответствии с сирийским чином (Drews, Zur Entstehungsgeschichte des Kanons). Duchesne и большинство авторов, с другой стороны, склонны связывать галликанскую литургию с сирийской, а Римскую мессу – с александрийским чином (Duchesne, Origines du culte chrétien, 54).

Of the Antiochene liturgies drawn up for actual use, the oldest one and the original from which the others have been derived is the Greek Liturgy of St. James. The reference to it in Canon xxxii of the Quinisextum Council, which quotes it as being composed by St. James, the brother of Our Lord. The Council appeals to this liturgy in defending the mixed chalice against the Armenians. St. Jerome (died 420) seems to have known it. At any rate at Bethlehem he quotes as a liturgical form the words "who alone is sinless", which occur in this Liturgy (Adv. Pel., II, xxiii). The fact that the Syriac Orthodox Church uses the same liturgy in Syriac shows that it existed and was well established before the Chalcedonian schism. The oldest manuscript is one from the tenth century formerly belonging to the Greek monastery at Messina and is now kept in the University library of that city. The Greek Liturgy of St. James follows in all its essential parts that of the Apostolic Constitutions. It has preparatory prayers to be said by the priest and deacon and a blessing of incense. Then begins the Mass of the Catechumens with the little Entrance. The deacon says a litany (’ekténeia), to each clause of which the people answer "Kyrie Eleison". The priest meanwhile silently recites a prayer, raising his voice only for the last words, when the litany has ended. The singers say the Trisagion, "Holy God, holy Strong One, holy Immortal One, have mercy on us." The practice of the priest saying one prayer silently while the people are occupied with something different is a later development. The Lessons follow, still in the older form, that is, long portions of both Testaments, then the prayers for the catechumens and their dismissal. Among the prayers for the catechumens occurs a reference to the cross (lift the horn of the Christians by the power of the venerable and life giving cross) which must have been written after St. Helen found it (c. 326) and which is one of the many reasons for connecting this liturgy with Jerusalem. When the catechumens are dismissed, the deacon tells the faithful to "know each other", that is to observe whether any stranger is still present. The great Entrance which begins the Mass of the Faithful is already an imposing ceremony. The incense is blessed, and the oblation is brought from the Prothesis to the altar while the people sing the Cherubikon, ending with three Alleluias. (The text is different from the Byzantine Cherubikon.) Meanwhile, the priest says another prayer silently. The creed is then said; apparently, at first, it was a shorter form like the Apostles' Creed. The Offertory prayers and the litany are much longer than those in the Apostolic Constitutions. There is as yet no reference to an Iconostasis (screen dividing the choir or place of the clergy). The beginning of the "Anaphora" (Preface) is shorter. The words of Institution and Anamimnesis are followed immediately by the Epiklesis; then comes the Supplication for various people. The deacon reads the "Diptychs" of the names of the people for whom they pray; then follows a list of Saints beginning with "our all holy, immaculate and highly praised Lady Mary, Mother of God and ever virgin." Here are inserted two hymns to Our Lady directed against the Nestorian heresy. The Lord's Prayer follows with an introduction and Embolismos. The Host is shown to the people with the same words as in the Apostolic Constitutions, and then broken, and part of it is put into the chalice while the priest says: "The mixing of the all holy Body and the precious Blood of Our Lord and God and Saviour Jesus Christ." Before Communion Psalm xxxiii is said. The priest says a prayer before his Communion. The deacon communicates with the people. There is no such form as: "The Body of Christ"; he says only: "Approach in the fear of the Lord", and they answer, "Blessed is He who comes in the name of the Lord." What is left of the Blessed Sacrament is taken by the deacon to the Prothesis; the prayers of thanksgiving are longer than those of the Apostolic Constitutions. The Liturgy of St. James as it now exists is a more developed form of the same use as that of the Apostolic Constitutions. The prayers are longer, the ceremonies have become more elaborate, incense is used continually, and the preparation is already on the way to becoming complicated service of the Byzantine Prothesis. There are continual invocations of saints, but the essential outline of the Rite is the same. Besides the references to the Holy Cross, one allusion makes it clear that it was originally drawn up for the Church of Jerusalem. The first supplication after the Epiklesis is: "We offer to thee, O Lord, for Thy holy places which Thou hast glorified by the divine appearance of Thy Christ and by the coming of Thy holy Spirit, especially for the holy and illustrious Sion, mother of all churches and for Thy holy Catholic and apostolic Church throughout the world." This liturgy was used throughout Syria and Palestine, that is throughout the Antiochene Patriarchate (Jerusalem was not made a patriarchal see till the Council of Ephesus, 431) before the Nestorian and Monophysite schisms. It is possible to reconstruct a great part of the use of the city of Antioch while St. John Chrysostom was preaching there (370 397) from the allusions and quotations in his homilies (Probst, Liturgie des IV. Jahrh., II, i, v, 156, 198). It is then seen to be practically that of St. James: indeed, whole passages are quoted word for word as they stand in St. James or in the Apostolic Constitutions. The Catechisms of St. Cyril of Jerusalem were held in 348; the first eighteen are addressed to the Competentes (photizómenoi) during Lent, the last six to the neophytes in Easter week. In these he explains, besides Baptism and Confirmation, the holy liturgy. The allusions to the liturgy are carefully veiled in the earlier ones because of the disciplina arcani; they became much plainer when he speaks to people just baptized, although even then he avoids quoting the baptism form or the words of consecration. From these Catechisms, we learn the order of the liturgy in Jerusalem in the middle of the fourth century. Except for one or two unimportant variations, it is that of St. James (Probst, op. cit., II, i, ii, 77 106). This liturgy appears to have been used in either language, Greek in Antioch, Jerusalem, and in the chief cities where Greek was commonly spoken, Syriac in the country. The oldest form of it now extant is the Greek version. Is it possible to find a relationship between it and other parent uses. There are a number of very remarkable parallel passages between the Anaphora of this liturgy and the Canon of the Roman Mass. The order of the prayers is different, but when the Greek or Syriac is translated into Latin there appear many phrases and clauses that are identical to ours. It has been suggested that Rome and Syria originally used the same liturgy and that the much disputed question of the order of our Canon may be solved by reconstructing it according to the Syriac use (Drews, Zur Entstehungsgeschichte des Kanons). Duchesne and most authors, on the other hand, are disposed to connect the Gallican Liturgy with that of Syria and the Roman Mass with the Alexandrine use (Duchesne, Origines du culte chrétien, 54).

Сирийские литургии

После монофизитского раскола и Халкидонского собора (451 года) греческий православный Патриархат Антиохийский, протомарониты и Сирийская православная церковь продолжали использовать один и тот же обряд. Сирийские православные изначально использовали исключительно сирийский язык (все их движение было национальным восстанием против Императора), тогда как левантийские и египетские мелькиты использовали Анафору святого Иакова наряду со своим яковитским соответствием, пока крестовые походы косвенно не вызвали литургическую реформу в Антиохийской церкви под византийским влиянием. С этого момента греческая православная церковь начала использовать византийский обряд, а Сирийская православная церковь продолжала использовать Литургию святого Иакова. Существующая в настоящее время среди сирийских православных Литургия святого Иакова не является оригинальной, используемой до раскола и до сих пор используемой маронитами, но представляет собой модифицированную форму, разработанную Сирийской православной церковью для собственного использования. Приготовление к приношению стало еще более сложным обрядом. Поцелуй мира совершается в начале Анафоры и после нее; в остальном сирийская литургия почти дословно следует за греческой, включая упоминание Сиона, матери всех церквей. Однако список святых изменен: диакон вспоминает святых, «сохранивших неповрежденной веру Никейскую, Константинопольскую и Эфесскую», называет «Иакова, брата Господа нашего» единственным из апостолов и «прежде всего Кирилла, который был столпом истины, изъяснившим воплощение Слова Божия, и Мар Иакова и Мар Ефрема, уста красноречивые и столпы нашей святой Церкви». Мар Иаков – это Барадай, который помог сохранить Церковь в VI веке, и от имени которого произошло название «яковитский» (считается оскорбительным для Сирийской православной общины, хотя используется для идентификации их ассоциированными церквями в Индии) (543 год). Список святых, однако, значительно варьируется: иногда в него включается длинный перечень их покровителей (Рено, Lit. Orient. Col., II, 101–103). Эта литургия до сих пор содержит знаменитую формулу. Непосредственно перед чтениями поется трисвятое пение. В греческом обряде оно звучит так: «Святый Боже, Святый Крепкий, Святый Бессмертный, помилуй нас». В сирийском обряде после «Святого Бессмертного» добавляются слова: «распятого за нас». Это добавление было сделано Петром Красильником (gnapheús, fullos), Сирийским Патриархом Антиохийским (458–471 годы), которое было отвергнуто Восточной православной церковью и принято нехалкидонцами как своего рода провозглашение их веры. В сирийском богослужении сохранилось множество греческих слов. Диакон произносит stômen kalôs на греческом языке, а народ постоянно восклицает «Куриллисон», как и произносит «Аминь» и «Аллилуйя» на иврите. Краткие литургические формы постоянно закрепляются в одном языке и почти превращаются в нечленораздельные возгласы. Греческие вставки в сирийской литургии свидетельствуют о том, что греческий язык является первоначальным. Помимо Сирийской Литургии святого Иакова, Сирийская православная церковь имеет множество других Анафор, которые она присоединяет к общему Приготовлению и Литургии оглашенных. Известны имена шестидесяти четырех Анафор. Они приписываются различным святым и Сирийским православным епископам: таким как святой Василий, святой Кирилл Александрийский, святой Петр, святой Климент, Диоскор Александрийский, Иоанн Маро, Иаков Эдесский (умер в 708 году), Северий Антиохийский (умер в 518 году) и так далее. Существует также сокращенная Анафора святого Иакова Иерусалимского. Ренодо публикует тексты сорока двух из этих литургий в латинском переводе. Они состоят из различных молитв, но порядок практически всегда соответствует порядку Сирийской Литургии святого Иакова, и они представляют собой местные модификации этой литургии. Письмо, написанное Иаковом Эдесским (около 624 года) священнику Тимофею, описывает и объясняет Сирийскую православную Литургию его времени (Assemani, Bibl. Orient., I, 479–486). Это Сирийская Литургия святого Иакова. Литургия Пресвятых Даров святого Иакова (используемая в будние дни Великого поста, за исключением субботы) очень близко следует за другой. В ней присутствует Литургия оглашенных с малым входом, чтениями, Литургия верных и большим входом, литаниями, «Отче наш», преломлением Хлеба, Причастием, благодарением и отпущением. Разумеется, вся евхаристическая молитва отсутствует – приношения уже освящены и лежат на Протезисе перед большим входом (Brightman, op. cit., 494–501).

After the Monophysite schism and the Council of Chalcedon (451), The Greek Orthodox Patriarchate of Antioch, the proto Maronites and the Syriac Orthodox Church continued using the same rite. The Syriac Orthodox used only Syriac (their whole movement being a national revolt against the Emperor), originally, the Levantine and Egyptian Melkites used the Anaphora of St. James alongside their Jacobite counterpart, until the Crusades indirectly caused liturgical reform in the Antiochene Church due to Byzantine influence. From that point, the Greek Orthodox Church began to use the Byzantine Rite whereas the Syriac Orthodox Church continued using the Liturgy of St James. The Syriac Liturgy of St. James now extant among Syriac Orthodox is not the original one used before the schism still used by the Maronites, but a modified form derived from it by the Syriac Orthodox for their use. The preparation of the oblation has become a still more elaborate rite. The kiss of peace comes at the beginning of the Anaphora and after it, this Syriac liturgy follows the Greek one almost word for word, including the reference to Sion, the mother of all churches. But the list of saints is modified; the deacon commemorates the saints "who have kept undefiled the faith of Nicæa, Constantinople, and Ephesus"; he names "James the brother of Our Lord" alone of the Apostles and "most chiefly Cyril who was a tower of the truth, who expounded the incarnation of the Word of God, and Mar James and Mar Ephraim, eloquent mouths and pillars of our holy Church." Mar James is Baradaï, who helped preserve the church during the sixth century, and from which the name "Jacobite" (considered offensive by the Syriac Orthodox community, although used for purposes of identification by their associated churches in India) is derived (543). The list of saints, however, varies considerably; sometimes they introduce a long list of their patrons (Renaudot, Lit. Orient. Col., II, 101–103). This liturgy still contains a famous clause. Just before the lessons, the Trisagion is sung. That of the Greek rite is: "Holy God, holy Strong one holy Immortal One, have mercy on us." The Syriac rite adds after "holy Immortal one" the words: "who wast crucified for us." This is the addition made by Peter the Dyer (gnapheús, fullos) Syriac Patriarch of Antioch (458 471), which addition was rejected by the Eastern Orthodox and which was adopted by the Non Chalcedonians as a kind of proclamation of their faith. In the Syriac use a number of Greek words have remained. The deacon says stômen kalôs in Greek and the people continually cry out "Kurillison", just as they say "Amen" and "Alleluia" in Hebrew. Short liturgical forms constantly become fossilized in one language and count almost as inarticulate exclamations. The Greek ones in the Syriac liturgy show that the Greek language is the original. Besides the Syriac Liturgy of St. James, the Syriac Orthodox have many other Anaphoras, which they join to the common Preparation and Catechumen's Liturgy. The names of sixty four of these Anaphoras are known. They are attributed to various saints and Syriac Orthodox bishops; thus, there are the Anaphoras of St. Basil, St. Cyril of Alexandria, St. Peter, St. Clement, Dioscurus of Alexandrian, John Maro, James of Edessa (died 708), Severus of Antioch (died 518), and so on. There is also a shortened Anaphora of St. James of Jerusalem. Renaudot prints the texts of forty two of these liturgies in a Latin translation. They consist of different prayers, but the order is practically always that of the Syriac St. James Liturgy, and they are local modifications of it. A letter written by James of Edessa (c. 624) to a certain priest named Timothy describes and explains the Syriac Orthodox Liturgy of his time (Assemani, Bibl. Orient., I, 479–486). It is the Syriac St. James. The Liturgy of the Presanctified of St. James (used on the weekdays of Lent except for Saturdays) follows the other one very closely. There is the Liturgy of the Catechumens with the little Entrance, the Lessons, Liturgy of the Faithful and great Entrance, litanies, Our Father, breaking of the Host, Communion, thanksgiving, and dismissal. Of course, the whole Eucharistic prayer is left out–the oblations are already consecrated as they lie on the Prothesis before the great Entrance (Brightman, op. cit., 494–501).

Недавние времена

Восточные православные в Сирии и Палестине до сих пор используют сирийскую литургию святого Иакова, как и сирийские католики. Восточные православные в двух патриархатах, Антиохийском и Иерусалимском, исповедовали византийский обряд на протяжении многих веков. Как и большинство христиан, находящихся в общении с Константинополем, они приняли византийский обряд (за исключением немногочисленных приходов в канонических юрисдикциях, использующих реконструированные западные литургии). Точно установить, когда более древние практики были заменены византийским обрядом, невозможно. Феодор Вальсамон сообщает, что к концу XII века Иерусалимская церковь следовала византийскому обряду. К тому времени Антиохия, несомненно, также перешла на него. Однако существует два небольших исключения. На острове Закинф и в самом Иерусалиме греческая литургия святого Иакова служилась один раз в год, 23 октября, в день памяти святого Иакова, «брата Господня». На Закинфе она используется и по сей день, и в 1886 году митрополит Закинфский Дионисий Латас опубликовал ее для практического использования. В Иерусалиме даже этот остаток древней практики исчез. Но в 1900 году патриарх Дамиан возродил ее для совершения один раз в году, не 23 октября, а 31 декабря. Впервые она была отслужена в 1900 году (в исключительных случаях – 30 декабря) в церкви Богословской школы Святого Креста. Служил архиепископ Иорданский Епифаний в сослужении ряда священников. Использовалось издание Латаса, но архимандриту Хрисостому Пападопулосу было поручено подготовить другое, более точное издание (Échos d'Orient, IV, 247, 248). Следует также отметить, что марониты используют сирийскую литургию святого Иакова с существенными изменениями, а византийский обряд, равно как и армянские православные литургии, восходят к антиохийской традиции.