Введение

Синтом (sɛ̃tom) — концепция, предложенная Жаком Лаканом в его семинаре Le sinthome (1975–76). Она переосмысливает психоаналитический симптом, рассматривая роль субъекта за пределами анализа, где удовольствие становится возможным через творческую идентификацию с этим симптомом.

Обзор

Идея синтома стала заключительным этапом в исследовании Лаканом фрейдистской концепции симптома, который постепенно проявляется в процессе анализа, и особенно концепции Фрейда о неврозах, возникающих из борьбы за удовольствие. Лакан изначально рассматривал симптом как нечто, запечатлённое в процессе письма бессознательного, а не как завершенное зашифрованное послание, требующее интерпретации: это не обращение к Другому и не имеет адресата. Например, в первом семинаре, объясняя фрейдистскую концепцию «возвращения вытесненного», Лакан сравнивает появление симптома со сценарием, предложенным американским кибернетиком Норбертом Винером: Винер постулирует два существа, каждое из которых движется во времени в противоположном направлении от другого. Разумеется, это ничего не значит, и именно так вещи, которые ничего не значат, внезапно обретают смысл, но в совершенно иной области. Если одно из них посылает сообщение другому, например, квадрат, то существо, движущееся в противоположном направлении, сначала увидит исчезновение квадрата, а затем – сам квадрат. Именно это мы и наблюдаем. Симптом изначально предстаёт перед нами как след, который всегда останется лишь следом, который будет оставаться непонятным до тех пор, пока анализ не продвинется достаточно далеко, и пока мы не обнаружим его значение. В третьем семинаре о психозах Лакан определил психоз как вторжение форклюзирования, или Verwerfung, в субъект, в отличие от невроза, который закрепляет субъект в вытеснении. Тема психоза предоставила ему путь для продолжения исследования симптома, причём клинический случай Дэниела Пола Шребера, исследованный Фрейдом, был использован в качестве иллюстрации ошибки, которую можно допустить в анализе, пытаясь интерпретировать симптом. Рассматривая прочтение Лаканом этого случая, где он отмечает, что Шребер использовал обыденный язык для описания своих иначе экспрессивных психозов, приближаясь к синтому, но не избавляясь от вредоносных симптомов психоза, Рассел Григг замечает, что «наступает момент, когда [Шребера] призывают, интерпеллируют, – или, возможно, точнее сказать, – «в» Имени Отца. Именно тогда проявляется отсутствие означающего, и этого достаточно, чтобы спровоцировать психоз». Однако в 1970-х годах он радикально отошёл от предыдущего лингвистического определения симптома как означающего, посредством которого конструируются сцены. Этот отход сопровождался идеей синтома, процессом «идиосинкразического наслаждения конкретного субъекта», функционирующего как творческое переживание симптома, которое переплетается с Реальным, чтобы передать себя Символическому и Воображаемому, и как избавление от борьбы за удовольствие, вызванной симптомом для субъекта.

Положение в Борромеевом узле

Переход Лакана от лингвистического психоанализа к топологическому психоанализу завершился констатацией неанализируемости синтома. Семинар по синтому развивает теорию борромеевского узла, предложенную в семинаре RSI (Реальное, Символическое, Воображаемое) как структуру субъекта, добавляя синтом в качестве четвертого кольца к уже упомянутой триаде, связывая узел, который постоянно находится под угрозой развязывания. Темой семинара была жизнь и творчество Джеймса Джойса: «признаком [запутанности Лакана] действительно является Джойс, именно в той мере, в какой он выносит на свет, и особенно как художник, поскольку он обладает мастерством это осуществить, синтом, и такой синтом, что анализировать его не требуется». Клинический психолог Джонатан Д. Редмонд предложил использовать эту идею для обозначения конкретных сигнификаторов в Реальном, которые, по причинам, специфичным для индивида, могут приобретать дополнительную функцию в психической структуре. В этом смысле синтом – это «часть Реального», связывающая наслаждение (jouissance) с сигнификатором, способным выполнять дополнительную функцию Имени Отца. Поскольку смысл (или *sens* в семинарах Лакана) уже заключен в узле, на пересечении Символического и Воображаемого, следует, что функция синтома, связывающего Реальное, Воображаемое и Символическое, выходит за пределы смысла – особенно в рамках анализа – и по сути представляет собой личный, идиосинкразический путь к контролю над наслаждением, катарсисом и беспрецедентным творчеством. Роберто Харари пишет в своем исследовании семинара «Как Джеймс Джойс создал себе имя», что речь идет «о возникновении, без намеренного поиска, определенного опыта, ведущего к уникальному моменту изобретения собственного синтома. [ ] Страдание, присущее симптому, безусловно, не проявляется в синтоме тем же образом, поскольку он связан с эпифаническим качеством изобретения чего-либо нового».

Интерпретация Жижека

Расширяя применение лакановской схемы, словенский философ Славой Жижек по-разному раскрывает идею синтома, в частности, в книге «Возвышенный объект идеологии». Он утверждает, опираясь на общую идею Лакана о том, что наслаждение симптомом как синтомом радикализирует субъект, что «симптом, понимаемый как синтом, является единственной точкой, придающей согласованность субъекту. Иными словами, симптом – это способ, которым мы, субъекты, «избегаем безумия», посредством привязки нашего наслаждения к определенной знаковой, символической формации, обеспечивающей минимальную устойчивость нашего бытия в мире». В конечном итоге, на практике, «окончательное лаканианское определение завершения психоаналитического процесса – это идентификация с симптомом», а после него – сотрудничество между субъектом и его симптомом для создания синтома, например, посредством искусства, особенно на примере Джеймса Джойса, который Лакан приводил изначально.