Введение

Галло-римский писатель и врач Марцелл Эмпирикус, также известный как Марцелл Бурдигаленсис (Марцелл Бордо), был латинским медицинским писателем из Галлии на рубеже IV и V веков. Его единственной сохранившейся работой является De medicamentis, сборник фармакологических препаратов, основанный на работах нескольких медицинских и научных писателей, а также на народных средствах и магии. Это значительный, хотя и причудливый текст в истории европейской медицинской письменности, редкий предмет монографий, но регулярно добываемый в качестве источника магических заклинаний, кельтской гербологии и традиций, а также лингвистического изучения галльского и вульгарного латыни. Bonus auctor est ( он хороший авторитет) был суждением Дж. Дж. Скалигера, в то время как историк науки Джордж Сартон назвал De medicamentis "необыкновенной смесью традиционных знаний, популярной (кельтской) медицины и обычного суеверия". Марцелл обычно отождествляется с магистером официумом этого имени, который занимал должность во время правления Феодосия I.

Медицинская история

Не лишено смысла, но и не обязательно, заключить, что Марцелл был врачом. В своей диссертации интеллектуальный историк магии и медицины Линн Торндайк назвал его "дворным врачом" Феодосия I, но доказательства скудны: Либаний, если он ссылается на этого Марцелла, хвалит его способность лечить головную боль. Подавляющее мнение состоит в том, что Марцел должен быть классифицирован как медицинский писатель, а не врач. Переводчик медицинских трудов Исидора Севильского характеризует Марцелла как "медицинского любителя" и отклоняет De medicamentis как "ничего больше, чем обычные древние домашние средства", а историк ботаники Эрнст Майер, похоже, считал его дилетантом. Как Аусоний и позже Сидоний Аполлинарис, Марцелл относится к числу аристократических галлов 4-го и 5-го веков, которые были номинально или даже преданно христианами, но которые создали себя по республиканскому идеалу римского дворянства: карьера в политике сбалансирована с загородными виллами и информационными или литературными произведениями по целому ряду предметов, включая философию, астрономию, сельское хозяйство и естественные науки. Хотя медицинское письмо могло рассматриваться как меньшее достижение, оно было ресурсом для pater familias, который традиционно несет личную ответственность за здравоохранение своего домашнего хозяйства, как членов семьи, так и рабов. Рецепты для ветеринарных процедур, разбросанные по всей De medicamentis, также указывают на интересы и заботы автора. Письмо Симмаха служит в основном для того, чтобы узнать, может ли Марцелл предоставить чистокровных лошадей для игр, которые будут спонсироваться его сыном, который был избран претором, и его целевой аудиторией, либо владельцами поместий, либо грамотными рабочими, которые ими управляли. "Сделай сам" книги были популярны среди элиты землевладельцев, потому что они предлагали, как обещает Марцел, форму самодостаточности и мастерства. Альф Эннерфорс утверждал, что персональный элемент отличает De medicamentis от аналогичных медицинских пособий, которые фактически анонимны. В письме к сыновьям, к которым он обращается как к dulcissimi (my sweetest), Марцел выражает надежду, что они и их семьи в случае болезни найдут поддержку и средства в руководстве своего отца без вмешательства врачей (sine medicis intercessione). Однако этот акцент на самообеспечении не предназначен для того, чтобы исключать других, а для того, чтобы дать себе возможность помогать другим; обращаясь к divina misericordia (Божественное сострадание), Марцелл призывает своих сыновей распространять caritas (Обнимание) на незнакомцев и бедных, а также на своих близких. В конце он говорит, что в этом стиле человечно и с нежным юмором.

Религиозная принадлежность

Марцелл обычно считается христианином, но он также принимает магические медицинские практики, которые основаны на традиционных религиях древности. Историк ботанической фармакологии Джерри Станнард считал, что доказательства в De medicamentis не могут ни доказать, ни опровергнуть религиозную идентичность Марцелла, отметив, что несколько ссылок на христианство являются "обычными", и что, наоборот, заклинания с ссылками на эллинистическую магию широко встречаются в средневековых христианских текстах. В своем классическом исследовании "Культ святых" Питер Браун описывает и пытается объяснить то, что он считает "исключительно языческим тоном книги, автор которой, возможно, был христианским писателем для в значительной степени христианизированного высшего класса". Историки древней медицины Кармелия Опсомер и Роберт Халле отмечают, что в своем предисловии Марцелл вливает христианские проблемы в древнюю традицию "лечения без врачей". Внутренние доказательства религии в тексте скудны. Фраза divina misericordia в предисловии также появляется в De civitate Dei Святого Августина, где ссылка на божественное милосердие следует сразу после отрывка о варварских вторжениях. Марцелл и Августин были современниками, и использование фразы - это не столько вопрос влияния, сколько обмена общей христианской концепцией. В других местах, места, иногда приводимые в качестве доказательств христианства, при более тщательном рассмотрении только показывают синкретизм эллинистической магической религиозной традиции, как отметил Станард. Например, Христос призывается в заклинании с помощью травы, но в ритуале используются магические медицинские практики дохристианской древности. Иудейско-христианская ссылка nomine domini Iacob, in nomine domini Sabaoth появляется как часть магического заклинания, которое практикующий должен написать на ламеле или металлическом листе. Такие "магические слова" часто включают в себя бессмысленные слоги и более или менее искаженные фразы из "экзотических" языков, таких как кельтский, арамейский, коптский и иврит, и не являются признаком формальной приверженности религии. Первое упоминание о какой-либо религиозной фигуре в тексте - это Асклепий, главный бог исцеления среди греков. Марцелл ссылается на римскую версию мифа, в которой Асклепий восстанавливает раздробленного Вирбиуса в целостности; как писатель, Марцелл говорит, он следует аналогичному курсу сбора дизекта мембра ("рассеянные части тела") своих источников в один корпус (целое тело). Помимо богов из греко-римского пантеона, один заклинание, расшифрованный как галльский отрывок, был переведен, чтобы призвать кельтского бога Айза, или Эзуса, как его чаще всего пишут, за его помощь в устранении проблем с горлом.

Христианский благотворитель?

В надписи 445 года Марцелл признается самым важным финансовым спонсором восстановления собора в Нарбоне, осуществленного во время епископия святого Рустика. Джон Мэтьюс утверждал, что этот Марцел, вероятно, был сыном или близким потомком медицинского писателя, поскольку семья инлустриса, скорее всего, обладала богатством для такого щедрого вклада. Донор два года служил преторианским префектом в Галлии. Предполагая, что человек был уроженцем, Мэтьюс сопоставляет это доказательство с анекдотом Атаулфа из Оросия, чтобы поставить автора De medicamentis в Нарбонансе, но это мнение меньшинства.

Значение как медицинского писателя

Марцелл был переходной фигурой между древней и средневековой материей медицины. Хотя содержание рецептов, их названия, применение и методы лечения, получены из медицинских текстов древней Греции и Рима, книга также указывает на доктрины и подходы, характерные для средневековой медицины. Марцелл редко упоминается в прямом смысле, но его влияние, хотя, возможно, не было широким или всеобъемлющим, можно проследить в нескольких средневековых медицинских текстах. В De Medicamentis отмечается значительное изменение в подходе к написанию о ботанической фармакологии. Поскольку тексты, связанные с средиземноморской медициной, распространялись на запад и север с расширяющимися границами Римской империи, растения, необходимые для рецептов лекарств, больше не были знакомы, а описания или иллюстрации, предоставленные ранними травововодеями, не соответствовали местной флоре. Марцелл предлагает синонимические термины, чтобы восполнить этот пробел. Он часто дает ряд соответствий: греческое название растения polygonos сначала гласируется как sanguinaria на латыни (1.2), затем как "что мы [в Галлии?] называют рубиной" (1.44); в той же главе "полигонос" дается как другое название для "миллефолиума" (1.28), и в другом месте идентифицируется как эквивалент вербены (10.5). Из десятка кельтских названий растений десять имеют греческие или латинские названия или их синонимические названия. Заинтересованность именем, а не описанием, также является характерной чертой средневековых травяных. Проблемы идентификации растений, возможно, были интеллектуальной привлекательностью для редактора эпохи Возрождения Марцелла Корнария, чья ботаническая работа подчеркивала ценность слов над иллюстрацией. Еще один средневековый акцент, предвещаемый Марцеллом, - это забота о том, чтобы найти ингредиенты в их родной среде, заменив экзотическую флору и фауну, предписанную в текстах древности, местными видами. Рецепты как Марцелла, так и средневековых писателей склонны к "полифармации", или использованию большого количества ингредиентов в одном приготовлении. Многие рецепты в De medicamentis содержат по крайней мере десять ингредиентов, а один из них, антидот Cosmiana (29.11), состоит из 73. Марцелл является одним из вероятных источников англосаксонского блуждания, или, по крайней мере, опирался на общую европейскую магическую медицинскую традицию, которая также производила руническое исцеление: на деревянном амулете 13-го века из Бергена в рунах нанесено заклинание, напоминающее заклинание Марцелла Айсуса.

Терапевтическая система

В "Культе святых" Питер Браун противопоставляет горизонтальное или экологическое исцеление, предписанное Марцеллом, вертикальному, авторитарному исцелению его соотечественника и современника Святого Мартина Турского, известного чудесными исцелениями и особенно экзорцизмом. Поскольку магия в медицинских целях может считаться формой исцеления верой, это также не является различием между ними; "богатые слои фольклора и суеверий", - пишет Браун, "лежат под тонким обликом гиппократовского эмпиризма" в Марцелле. Разница также не заключается в социальном классе предполагаемых бенефициаров, поскольку обе терапевтические системы охватывали "сельских жителей и простых людей", а также сенаторских землевладельцев. Однако в христианских святынях исцеление требовало подчинения "социально закрепленной" власти; в Марцелле пациент или практикующий, часто обращавшийся непосредственно к нему как "ты", становится агентом своего собственного исцеления. В то время как сила святого предлагать исцеление находилась в определенной святыне, которую пациент должен посетить, здоровье для Марцелла заключалось в взаимосвязи пациента с его окружением, использовании он активно использовал травы, животных, минералы, навоза, язык и преобразующие процессы, такие как эмульгирование, кальцинирование и ферментация. В предисловии Марцелл настаивает на эффективности remedia fortuita atque simplicia (лекарства, которые легко доступны и действуют непосредственно), несмотря на многочисленные рецепты, включающие более десятка ингредиентов; в заключительной Кармен, он восхваляет ингредиенты из дальних уголков империи и известного мира (линии 4167), подчеркивая, что римский практикующий имеет доступ к глобальному рынку.

Текст

Janus Cornarius: Marcelli de medicamentis empiricis, physicis ac rationabilibus Liber. Froben, Basel 1536 (Digitalisat) Стандартный текст - это текст Максимилиана Нидермана, Marcelli de medicamentis liber, vol. 5 из Тейбнерского корпуса Medicorum Latinorum (Лейпциг, 1916). Предыдущее издание Тёбнера было отредактировано Георгом Гельмрайхом в 1889 году.