Edward Courtenay, 1st Earl of Devon

Введение

Эдвард Куртенэй, 1-й граф Девон (около 1527 - 18 сентября 1556) был английским дворянином во времена правления династии Тюдоров. Родившийся в семье с близкими королевскими связями, он в разное время считался возможным партнером для двух дочерей Генриха VIII, обе из которых стали королевами Англии. Он был двоюродным братом Эдуарда VI, Марии I и Елизаветы I через короля Эдуарда IV.

Происхождение

Он был единственным сыном Генри Куртеня, 1-го маркиза Эксетерского (около 1498-1539), и его второй жены, Гертруды Блант, дочери Уильяма Бланта, 4-го барона Маунтджоя. Бабушкой по отцу Эдуарда была принцесса Екатерина Йоркская (14791527), дочь короля Эдуарда IV и, таким образом, сестра короля Эдуарда V, племянница короля Ричарда III и сестра Елизаветы Йоркской, которая была женой короля Генриха VII и матерью короля Генриха VIII. Эдвард Куртенэй был двоюродным братом короля Генриха VIII и королевы Маргарет Шотландской, а также двоюродным братом королевы Марии I, королевы Елизаветы I, короля Эдварда VI, короля Джеймса V Шотландии и Генри Брэндона, 1-го графа Линкольна.

Карьера

Первые десять лет жизни Эдуарда были относительно мирными. Его ранние годы прошли в доме Мэри Тюдор, герцогини Саффолкской и королевы Франции, но после ее смерти в 1533 году он вернулся к своей семье; он получил частное обучение у Роберта Тейлора из Оксфорда. Хотя Эксетер был близким спутником Генриха VIII в 1520-х годах, он подвергся большим подозрениям во время кризиса аннулирования из-за постоянной поддержки его жены Екатериной Арагонской и его связи с недовольными поляками и Невиллами. Учитывая будущие цели его сына, стоит отметить, что маркиза обвинили в намерении выдать его сына замуж за принцессу Мэри. Его отец был видным деятелем при королевском дворе, а его мать дружила с королевой Екатериной Арагонской даже после аннулирования ее брака с королем Генрихом VIII.

Заключение

В начале ноября 1538 года Эдвард Куртеней и его родители были арестованы и заключены в Лондонский Тауэр. Его отца обвинили в заговоре с кардиналом Реджинальдом Полом, чтобы возглавить римско-католическое восстание в так называемом заговоре Эксетера, и казнили 9 января 1539 года. И Эдуард, и его мать были обречены и не могли унаследовать его титулы и земли. Его мать была освобождена из тюрьмы в 1540 году и до конца своей жизни поддерживала дружбу с Мэри Тюдор, старшей дочерью Генриха VIII и будущей королевой. Однако, как правнук короля Эдуарда IV и возможный наследник дома Йорков, Эдуард считался слишком большой угрозой правлению дома Тюдоров, чтобы быть освобожденным. Его дом был организован как небольшой двор, и несколько придворных уже преклонили перед ним колени. Однако Мария отвергла его в пользу римско-католического короля Испании Филиппа II. Куртеней все еще питал надежды на трон и обратил свое внимание на младшую сводную сестру Мэри, Елизавету. Поскольку Мария была бесплодна, Елизавета была наследницей престола. Брак Мэри и Филиппа был крайне непопулярным среди англичан. Некоторые видные люди, в том числе Уильям Пейджет, 1-й барон Пейджет, выступали за их замену на троне Елизаветой и графом Девоном. Но в конце января 1554 года началось восстание Уайата. Томас Уайатт-младший был среди тех протестантов, которые боялись преследований католиков при Мэри и Филиппе. Он восстал против этого брака и объявил о намерении взять Марию под свой опекун. Восстание было недолгим и было подавлено в начале марта 1554 года. Ходили слухи, что Куртенэй вел переговоры с Уайтом и готовился к подобным восстаниям в Девоншире и Корнуолле. Куртенэ и Элизабет были обвинены в том, что они ответственны за восстание, и оба были заключены в тюрьму в Лондонском Тауэре в ожидании суда. В мае 1554 года Куртенэ был переведен в замок Фотэрингхей. В Страстную субботу, Саймон Ренард, испанский посол в Англии, посоветовал королеве Марии, что продолжение выживания двух "великих людей" представляло угрозу как для нее, так и для ее супруга Филиппа. Он сообщил королеве, что не будет рекомендовать прибытие Филиппа в Англию, пока не будут предприняты все необходимые шаги для обеспечения его безопасности, и пока Куртенэй и Элизабет не будут судимы. Поэтому Ренард эффективно сообщил ей, что Филипп не ступит на английскую землю, пока оба заключенных не будут казнены или не будут обезвредиты. Мэри согласилась ускорить судебные процессы, но сбор доказательств не был завершен. Было много слухов, в которых Куртенэй и Элизабет были замешаны в неудавшемся восстании, но нет никаких убедительных доказательств того, что кто-либо из них принимал участие в его организации. Ни один из них никогда не маршировал с повстанцами, и оба не были комбатантами в течение всего периода. Мэри и Филипп поженились 25 июля 1554 года. Никакого осуждения заключенных не удалось добиться. Сначала Елизавета была помещена под домашний арест под опекой сэра Генри Бедингфилда. Ее освободили и разрешили вернуться в суд к концу года. На Пасху 1555 года Куртеня также освободили; он был сослан в континентальную Европу. В следующий раз о нем стало известно в ноябре 1555 года, когда он написал письмо из Брюсселя, прося разрешения вернуться в Англию, чтобы отдать дань уважения королеве Марии и его матери. Эти две женщины по-прежнему были близкими друзьями, но Куртенэ потерял доверие своего бывшего защитника, и его просьба была отклонена. Он все еще был графом Девона и сохранил свои права и собственность, но не право ступить в Англию. И Мария, и Елизавета отказались иметь с ним никаких дальнейших отношений. Элизабет считала его отчасти виновным в ее заключении и, как сообщается, презирала любое упоминание о нем. Таким образом, Куртенэй потерял любой шанс жениться на одной из двух королевских женщин.

In early November 1538, Edward Courtenay and his parents were arrested and incarcerated in the Tower of London. His father was accused of conspiring with the self exiled Cardinal Reginald Pole to lead a Roman Catholic uprising in the so called Exeter conspiracy and was executed on 9 January 1539. Both Edward and his mother were attainted and unable to inherit his titles and lands. His mother was released from prison in 1540 and for the rest of her life maintained a friendship with Mary Tudor, eldest daughter of Henry VIII and future queen. However, as a great grandson of King Edward IV and a possible heir of the House of York, Edward was considered too much of a threat to the rule of the House of Tudor to be released. His household was organised as a minor court, and several courtiers already knelt before him. However, Mary rejected him in favour of the Roman Catholic King Philip II of Spain. Courtenay still entertained hopes for the throne and turned his attentions to Mary's younger half sister, Elizabeth. As Mary was childless, Elizabeth was the heir presumptive to the throne. Mary and Philip's marriage was extremely unpopular with the English. Some prominent persons, including William Paget, 1st Baron Paget, advocated their replacement on the throne by Elizabeth and the Earl of Devon. But then came Wyatt's rebellion in late January 1554. Thomas Wyatt the Younger was among those Protestants who feared Catholic persecution under Mary and Philip. He rose in rebellion to prevent this marriage and declared his intentions to place Mary under his charge. The rebellion was short lived and was crushed by early March 1554. There were rumours that Courtenay had negotiated with Wyatt and was preparing similar revolts in Devonshire and Cornwall. Courtenay and Elizabeth were implicated as being responsible for the rebellion, and were both incarcerated at the Tower of London while awaiting trial. Courtenay was moved to Fotheringhay Castle in May 1554. On Holy Saturday, Simon Renard, the Spanish ambassador to England, advised Queen Mary that the continued survival of the two "great persons" posed a threat to both her and her consort Philip. He informed the Queen that he would not recommend the arrival of Philip in England until every necessary step had been taken to secure his safety, and until Courtenay and Elizabeth were put on trial. Renard had therefore effectively informed her that Philip would not set foot on English ground until both prisoners were executed or otherwise rendered harmless. Mary agreed to hasten the trials, but the collection of evidence had not been completed. There were many rumours implicating Courtenay and Elizabeth with the failed rebellion but no solid evidence that either of them took part in organising it. Neither of them ever marched with the rebels, and both were non combatants for its duration. Mary and Philip were married on 25 July 1554. No conviction could be secured for the prisoners. Elizabeth was at first placed under house arrest in the care of Sir Henry Bedingfield. She was released and allowed to return to court by the end of the year. At Easter, 1555, Courtenay was also released; he was exiled to Continental Europe. He was next heard of in November 1555, when he wrote a letter from Brussels pleading for permission to return to England to pay his respects to Queen Mary and to his mother. The two women were still close friends, but Courtenay had lost his former protector's trust, and his request was denied. He was still the Earl of Devon and retained his rights and property, but not the right to set foot in England. Both Mary and Elizabeth refused to have any further association with him. Elizabeth considered him partly responsible for her incarceration and reportedly despised any mention of him. Thus, Courtenay had lost any chance of marrying either one of the two royal women.

Изгнание в Венецию

В 1555 году Куртенэ покинул Англию и уехал в изгнание в Венецианскую Республику, где стал объектом внимания нескольких английских протестантских "марианских изгнанников", которые выступали против вступления Марии на престол. Многие из них были сторонниками Уайта и заговоров Нортумберленда о коронованности леди Джейн Грей. Венецианцы тоже, хотя и были католиками, выступали против брака Марии с испанским принцем, чья расширяющаяся европейская империя угрожала торговле Венеции. План изгнанников, а именно, организовать брак между Куртеней и Елизаветой и поставить их обоих на престол как безопасных протестантов, был прерван внезапной смертью Куртеня в 1556 году в Падуе, тогдашней части Венецианской республики. Его место в качестве центра английского недовольства в Венеции занял Фрэнсис Рассел, 2-й граф Бедфорд.

Смерть

Точные обстоятельства смерти Куртенэ неизвестны. Питер Ваннес, посол королевы Марии в Венецианской Республике, написал ей отчет, но он не был ни свидетелем, ни врачом. Согласно его рассказу, Куртенэй занимался соколованием в развлекательных целях. Он и его соколы были в сельской местности и вдали от любого здания, когда их застиг сильный шторм. Он не защитил себя от стихий и отказался менять мокрые одежды даже после возвращения домой. Несколько дней спустя у Куртеная началась жгучая лихорадка, которая продолжалась до последних часов его жизни. По сообщениям, он не мог открыть рот даже для принятия Евхаристии. (Лихорадка и тризмус - симптомы столбняка). Он был похоронен в базилике святого Антония Падуанского, где ему был установлен памятник с стихом. Было сообщено, что Ваннес подозревает отравление. Позже теоретики предположили, что он умер от сифилиса, но оба предположения остаются неподтвержденными. В другом рассказе Куртенэй ездил на гондоле на остров Лио, когда шторм застрял там и заставил его ждать, все время промок и страдал от облучения, пока корабль не спас его. Три дня спустя он, как предполагалось, страдал малярией, но все же настаивал на поездке в Падую и там был лечен врачами университета. Покидая свой дом в Падуе, он упал с лестницы, и его путь домой был еще более неудобен. Как сообщает Ваннс, в течение следующих двух недель состояние Куртеня ухудшилось, и он умер 18 сентября 1556 года.

Куртенский педик

Куртенэйский фэгго был загадочным, естественным деформированным куском дерева, разделенным на четыре конца на четыре палки, одна из которых снова разделилась на две, предположительно хранящейся в качестве ценного имущества у куртенэйских графов Девона. Позже это было истолковано как предзнаменование конца линии куртенских графов Девона через четырех наследниц. Его видел корнуоллский историк Ричард Керу (ум. 1620), посетивший Холл, тогда дом приданого Маргарет Рескимер, вдовы сэра Уильяма Моуна (ум. 1588), депутата, Холла, правнука Элизабет Куртенэй, который описал его в своем обзоре Корнуолла следующим образом: "Я видел в этом месте Холла гораздо более правдивое предсказание, касающееся потомства графа Девона, а именно, своего рода педик, чей возраст и живопись подтверждают заслуженную традицию, что он был тщательно сохранен этими благородными людьми. Но, основываясь на этом предсказании или нет, мой автор меня не подвел. Этот педик, будучи все один кусок дерева, и что естественно вырос, обернута о средней части с связью и разделить на концах в четыре палки, одна из которых снова подразделяется на другие твейн. И таким же образом наследство последнего Эрла перешло к четырем корнуолльским господам: Мохуну, Трелоуни, Арунделлу из Талверна и Третурфу. И у Третурфа есть доля Кортеня в Ладоке и Вивиан, как потомки его двух дочерей и наследников".