Stipulatio

Введение

Стипуляция была основной формой договора в римском праве. Он был сделан в форме вопросов и ответов.

Пропускная способность

Для того, чтобы договор был действительным, стороны должны обладать способностью: как intellectus ("понимание") и voluntas ("желание", "воля"). Безумные и младенцы не имели интеллекта, и не могли полностью понять юридически обязывающий контракт, или понять его, и поэтому не могли юридически согласиться на один. Рабам не хватало вольтас и поэтому они не могли заключать контракт. Хотя рабы не могли быть связаны договором, они могли заключать договор на благо своего хозяина, даже без его разрешения, (потому что он тогда смог бы выбрать, будет ли он его применять или нет, или с его согласия, может обременять его, потому что он предоставит необходимые вольтас. Опекуны и женщины могли заключать договор под властью своего наставника, и это не было необходимо, если они получали выгоду от условия.

Намерение быть связанным

Православный аргумент заключается в том, что намерение было не существенным условием римского договорного права, а неотъемлемой византийской интерполяцией. Однако Дэвид Ибетсон, британский юрист, специализирующийся на римском праве, утверждает, что намерение стороны договора было необходимо. D.50.27.48 утверждает, что в контексте развода то, что было сказано в гневе, не будет обязательным, если оно не будет сопровождаться действием, например, жена говорит, что она уйдет, а затем делает это. Сумасшедший не мог определиться, потому что ему не хватало понимания. Эти тексты в совокупности показывают, что для этого требовалась какая-то форма намерения быть связанным.

Соглашение

Соглашение было необходимым условием для заключения действительного договора по римскому праву. Без согласования мнений, договор был недействительным. В результате этого обе стороны должны были выразить свое недовольство, чтобы принять бремя и выгоду от договора. В текстах рассматриваются две ситуации, когда соглашение не удается. Во-первых, если кто-то предусматривает для раба А и есть два раба называется А, который раб условие является обязательным для зависит от доказательств, не связанных с устным контрактом, например, рука помещается на раба. Во-вторых, если документ использовался в качестве доказательства договора, но документ неоднозначен (именно в этом случае согласие является наиболее важным), в текстах обсуждаются два возможных ответа. Эта двусмысленность может быть решена против оговорщика (подход, принятый Цельсом и Ульпианом), или ошибка может сделать контракт недействительным (подход, принятый Венеллием и Павлом и последовал в институтах Юстиниана).

Устная речь

Римский договор должен был быть устным. Поскольку договор был устным, его не могли заключить глухие или немые без раба, который действовал бы в качестве их рта или ушного прибора, и его нельзя было заключить издалека. D.45.1.1. - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - pr, которая, кажется, была сжата, так как рассуждения не следуют идеально, говорит, что может быть только условие, когда стороны говорят, так что немой, глухой и немой не может предусматривать, и кто-то, кто не присутствует не может предусматривать. Однако раб может предложить хозяину быть глухим или немым. Однако греки использовали исключительно письменные договоры, которые явно оказали некоторое влияние на римское право, которое действительно использовало письменность. Однако такие авторы, как Циммерман и Николас, считали, что устный договор остается решающим, а документы просто дополняют договор в качестве доказательства. В C.4.32.1 императору был направлен вопрос о ситуации, когда документ свидетельствует о обещании вернуть кредит, но не упоминает требование процентов, которое было частью устного обещания. Ответ заключается в том, что процент по-прежнему подлежит исполнению. Это соответствует D.50.17.92, который говорит, что положение, которое неправильно записано, все еще действительно. Кроме того, D.2.14.7.12 является примером письменного условия, и в нем говорится в прошедшем времени, что T попросил, а M пообещал, что снова предполагает, что письменные документы выполняли доказательную функцию. Чаще всего, в поздней империи при императоре Лео (который повлиял на его рескрипт), устное условие никогда не было фактически сделано; документы записали не событие. Существует некоторое разногласие относительно того, выросла ли эта договоренность в письменный договор. Барри Николас утверждал, что примерно в 140 году н.э. письменный документ стал очень сильным доказательством устного соглашения, создавая предположение, что было сделано устное обещание, если только не будет доказано, что стороны не встретились. К 201AD это прямо указано в текстах. Этот подход демонстрирует попытку римских юристов примирить греческие контракты, которые должны быть в письменной форме, с римским миром, который требовал устного обмена. Diosidi утверждал, что stipulatio выросла дальше, так что, хотя теоретически требуется устный обмен, на практике это не было необходимо. Первый текст, который он использует в поддержку своего аргумента, - G.3.1.34 Однако этот текст относится к хинографам и синографам (не к римским терминам), и лучшая интерпретация этого может быть в том, что он просто описывает ситуацию в Греции. Он также ссылается на D.45.1.30, в котором письменный документ претендует на то, чтобы быть договором, однако это не противоречит аргументам Николая.

A Roman contract had to be oral. Since the contract was oral, it could not be made by the deaf or dumb without a slave to act as their mouth or ear piece and could not be made from afar. D.45.1.1. pr, which appears to have been compressed, since the reasoning does not follow perfectly, says that there can only be a stipulation when parties speak, so the mute, deaf and dumb cannot stipulate, and someone who is not present cannot stipulate. However, a slave may stipulate for a deaf or dumb master. The Greeks, however, used purely written contracts, which clearly had some influence on Roman law, which did use writing. However, authors such as Zimmermann and Nicholas held that the oral contract remained crucial, and the documents merely supplemented the contract as evidence. In C.4.32.1 a question was sent to the emperor about a situation where a document witnesses a promise to pay back a loan but does not mention the requirement of interest, which was a part of the oral promise. The response is that the interest is still enforceable. This fits with D.50.17.92, which says a stipulation which is recorded wrongly is still valid. Also, D.2.14.7.12 is an example of a written stipulation, and it speaks in the past tense, that T had asked and M had promised, which again suggests that the written documents performed an evidential function. More often than not, by the Late Empire under Emperor Leo (which influenced his rescript), the oral stipulation was never in fact made; the documents recorded a non event. There is some dispute about whether or not the stipulatio degenerated and became a written contract. Barry Nicholas has argued that circa 140AD a written document became very strong evidence of an oral agreement, creating a presumption that an oral promise had been made, unless it could be proven that the parties had not met. By 201AD this is stated explicitly in the texts. This approach demonstrates an attempt by Roman lawyers to reconcile Greek contracts, which must be in writing with the Roman world, which required an oral exchange. Diosidi has argued that the stipulatio degenerated further, so far that although theoretically an oral exchange is required, in practice this was not necessary. The first text he uses to support his argument is G.3.1.34 However, this text refers to chinographs and synographs, (not Roman terms) and a better interpretation of it might be that it simply describes the situation in Greece. He also refers to D.45.1.30, in which a written document purports to be a contract, however this is not incompatible with the arguments of Nicholas.