Кол Нидрей: Объявление перед Йом Кипуром

Введение

Коль нидре (также известный как Коль нидрей или Коль нидрей; арамейский: כָּל נִדְרֵי kāl niḏrē) – это еврейское и арамейское провозглашение, произносимое в синагоге перед началом вечерней службы в ночь Йом Кипур («День искупления»). Строго говоря, это не молитва, хотя её часто называют молитвой. Это провозглашение и сопровождающий его обряд с средневековья наполнены эмоциональным содержанием, создавая драматическое вступление к Йом Кипур, который часто называют «ночью Коль нидрей», а всю вечернюю службу Йом Кипур в народе именуют Коль нидрей. Коль нидрей написан на смеси арамейского и иврита. Его название происходит от первых слов, означающих «все обеты». Эта формула заранее аннулирует любые личные или религиозные клятвы и запреты, данные между человеком и Богом в течение следующего года, чтобы предотвратить грех нарушения обетов, данных Богу, но невыполненных или невыполнимых. Коль нидрей имеет насыщенную историю, как сама по себе, так и в плане влияния на правовой статус евреев. Включённый в литургию, он подвергался критике со стороны некоторых раввинов (халахистов), а в XIX веке был исключён из молитвенника многими общинами в Западной Европе.

Форма ритуала

Перед закатом в канун Йом Киппура верующие собираются в синагоге. Ковчег открывается, и во многих общинах некоторые из Сифрей Торы (свитки Торы) извлекаются. По обе стороны от хаззана (в некоторых общинах, держащего свитки Торы) стоит по человеку, и трое (формируя бейт-дин или раввинский суд) произносят: "По власти Небесного Суда и по власти суда земного, с разрешения Всеприсутнего и с разрешения этой святой общины, мы признаем допустимым молиться вместе с грешниками". По благословенному месту вверху и по мнению этой святой общины мы разрешаем молиться за грешников. Это приглашение к отверженным относится не только к Коль Нидре, но и ко всему Йом Киппуру, поскольку очевидно, что даже когда грешники присоединяются к покаянию, это событие достойно Божественного милосердия. Затем кантор воспевает отрывок, начинающийся словами "Коль Нидре" с его трогательными мелодическими фразами, и, с различной интенсивностью от пианиссимо (тихо) до фортиссимо (громко), повторяет его дважды (в общей сложности три раза), чтобы опоздавшие могли его услышать. Далее приводится традиционный арамейский текст, который (за исключением одной строки, связывающей один День Искупления с другим) почти идентичен как в ашкеназской, так и в сефардской литургии, с английским переводом:

כָּל נִדְרֵי, וֶאֱסָרֵי, וּשְבוּעֵי, וַחֲרָמֵי, וְקוֹנָמֵי, וְקִנוּסֵי, וְכִנוּיֵי, דִנְדַרְנָא, וּדְאִשְתַּבַּעְנָא, וּדְאַחֲרִמְנָא עַל נַפְשָׁתָנָא. •מִיוֹם כִּפּוּרִים שֶׁעָבַר עַד יוֹם כִּפּוּרִים זֶה, וּ־־• ♦מִיוֹם כִּפּוּרִם זֶה עַד יוֹם כִּפּוּרִים הַבָּא עָלֵינוּ לְטוֹבָה.♦ בְּכֻלְהוֹן אִחֲרַטְנָא בְהוֹן. כֻּלְהוֹן יְהוֹן שָׁרָן, שְׁבִיקין, שְׁבִיתִין, בְּטֵלִן וּמְבֻטָלִין, לָא שְׁרִירִין, וְלָא קַיָמִין. נִדְרָנָא לָא נִדְרֵי, וֶאֱסָרָנָא לָא אֱסָרֵי, וּשְׁבוּעָתָנָא לָא שְׁבוּעוֹת.
All vows, and prohibitions, and oaths, and consecrations, and konams and konasi and synonymous terms, that we may vow, or swear, or consecrate, or prohibit upon ourselves, •from the previous Day of Atonement until this Day of Atonement and • ♦from this Day of Atonement until the [next] Day of Atonement that will come for our benefit.♦ Regarding all of them, we repudiate them. All of them are undone, abandoned, cancelled, null and void, not in force, and not in effect. Our vows are no longer vows, and our prohibitions are no longer prohibitions, and our oaths are no longer oaths. В итальянском и романотском обрядах он читается на иврите (Коль Недарим, ивр.: כל נדרים) вместо арамейского. Оригинальный текст Коль Нидрей завершается словами: "Да будет прощено всему народу Израиля, включая всех чужеземцев, живущих среди них, ибо все люди виновны". В ашкеназском обряде слова "как сказано" были удалены, поэтому стих стал самостоятельным чтением. Руководитель и община произносят этот стих три раза. Различные региональные традиции вплели его в чтение различными способами. Затем лидер говорит: "Прости беззакония народа сего по великой милости Твоей, как Ты простил народ сей со времен их исхода из Египта". И затем лидер и община вместе трижды произносят: "Господь сказал: 'Я прощаю их по вашим словам'". (цитируя). Затем свитки Торы возвращаются в Ковчег. В некоторых общинах в этот момент произносится краткая проповедь, и начинается вечерняя служба Йом Киппура. Согласно некоторым мнениям, Коль Нидре должно быть прочитано до заката, поскольку это форма хатарат недарим (аннулирования клятв), которое, согласно Галахе, не должно совершаться в большие праздники (одним из которых является Йом Киппур).

Aramaic Text English translationכָּל נִדְרֵי, וֶאֱסָרֵי, וּשְבוּעֵי, וַחֲרָמֵי, וְקוֹנָמֵי, וְקִנוּסֵי, וְכִנוּיֵי, דִנְדַרְנָא, וּדְאִשְתַּבַּעְנָא, וּדְאַחֲרִמְנָא עַל נַפְשָׁתָנָא. •מִיוֹם כִּפּוּרִים שֶׁעָבַר עַד יוֹם כִּפּוּרִים זֶה, וּ־־• ♦מִיוֹם כִּפּוּרִם זֶה עַד יוֹם כִּפּוּרִים הַבָּא עָלֵינוּ לְטוֹבָה.♦ בְּכֻלְהוֹן אִחֲרַטְנָא בְהוֹן. כֻּלְהוֹן יְהוֹן שָׁרָן, שְׁבִיקין, שְׁבִיתִין, בְּטֵלִן וּמְבֻטָלִין, לָא שְׁרִירִין, וְלָא קַיָמִין. נִדְרָנָא לָא נִדְרֵי, וֶאֱסָרָנָא לָא אֱסָרֵי, וּשְׁבוּעָתָנָא לָא שְׁבוּעוֹת. All vows, and prohibitions, and oaths, and consecrations, and konams and konasi and synonymous terms, that we may vow, or swear, or consecrate, or prohibit upon ourselves, •from the previous Day of Atonement until this Day of Atonement and • ♦from this Day of Atonement until the [next] Day of Atonement that will come for our benefit.♦ Regarding all of them, we repudiate them. All of them are undone, abandoned, cancelled, null and void, not in force, and not in effect. Our vows are no longer vows, and our prohibitions are no longer prohibitions, and our oaths are no longer oaths. In the Italian and Romaniote rites, it is recited in Hebrew (Kol Nedarim, Hebrew: כל נדרים) instead of Aramaic. The original text of Kol Nidrei concludes: "as it says: 'May all the people of Israel be forgiven, including all the strangers who live in their midst, for all the people are in fault.'" In the Ashkenazic rite, the words 'as it says' were removed, so the verse became an independent recitation. The leader and the congregation recite this verse three times. Different regional traditions have woven it into the recitation in various ways. The leader then says: "O pardon the iniquities of this people, according to Thy abundant mercy, just as Thou forgave this people ever since they left Egypt." And then the leader and congregation say together three times, "The Lord said, 'I pardon them according to your words.'" (quoting ). The Torah scrolls are then put back in the Ark. In some communities there is a brief sermon at this point, and the Yom Kippur evening service begins. According to some Kol Nidre must be recited before sunset, as it is a form of hatarat nedarim (annulment of vows), which, according to halacha, should not be performed on major holidays (of which Yom Kippur is one).

История и происхождение

Дата составления декларации и её автор остаются неизвестными, однако она существовала в геонический период (589–1038 гг. н.э.). Распространена была теория, что её появление связано с периодом жестоких преследований, когда евреев силой заставляли обращаться в другую веру (либо в христианство, либо в ислам), и что молитва Кол Нидре восстанавливала еврейскую идентичность человека, аннулируя принудительное обращение в глазах еврейской общины. В древнем Израиле была сильна традиция давать обеты Богу, поэтому Тора считала необходимым предостеречь от необдуманных обещаний. Как отмечает один комментарий, "нарушение обетов и клятв считается тяжким грехом, а мудрецы полагают крайне серьёзным приближаться ко Дням Суда [то есть к Высоким Святым дням] с неисполненными обещаниями". Невыполненные по тем или иным причинам обеты, данные Богу, создавали мучительные религиозные и этические проблемы для тех, кто их давал, что порождало искреннее стремление к освобождению от них. В связи с этим, галаха допускала отмену обета ('хаттарат недарим'), которую мог совершить либо знаток Торы, либо совет из трёх еврейских мирян. Этот обряд провозглашал, что просящие, стремящиеся к примирению с Богом, торжественно отказывались от обетов и клятв, данных Им в период между предыдущим Йом Кипуром и настоящим, делая их недействительными с самого начала и взамен прося у Бога прощения и милости. Это соответствует более раннему тексту формулы, сохранившемуся в Сиддуре Амрама Гаона.

Принятие в молитвенные службы

Готовность, с которой давались клятвы, и легкость, с которой они аннулировались книжниками, предоставляли караитам возможность нападать на раввинистических евреев. Это могло побудить геонимов (лидеров раннего средневекового вавилонского еврейства) к минимизации власти отпущения грехов. Йехудай Гаон из Суры (760 г. н.э.), автор "Халакот Песукот", запретил изучение "Недарим" – талмудического трактата о клятвах. Таким образом, Кол-Нидре был дискредитирован в обеих вавилонских академиях и не был ими принят. Амрам Гаон в своем издании Сидура называет обычай произнесения Кол-Нидре глупым ("минхаг шетут"). Однако, по мнению других, произнесение этой формулы было обычным в различных землях еврейской диаспоры, и из Сидура Амрама также ясно, что это обычай был широко распространен уже в его время (IX век) в Испании. Но геоническая практика не произносить Кол-Нидре была долгой и преобладающей; она никогда не была принята в каталонском или алжирском ритуале, ни в французских регионах Карпантра или Авиньон. В свое время широко верили, что Кол-Нидре был составлен испанскими "марранами" – евреями, которых заставляли обращаться в христианство, но которые тайно сохраняли свою веру. Эта идея оказалась ошибочной, поскольку молитва предшествует этой эпохе (около XV века) на многие столетия. Тем не менее, эта молитва действительно использовалась маранами, и возможно, ее большое значение и широкое распространение связаны с этими преследованиями. Поскольку Кол-Нидре явно предшествовал испанской инквизиции, предполагалось, что он мог возникнуть в период вестготского правления в Испании (VII век), но эта теория имеет серьезные недостатки, такие как его принятие еврейскими общинами по всему миру, даже в литургических общинах, не подвергавшихся подобным преследованиям. Возможно, он был просто вдохновлен талмудическими наставлениями об избежании клятв. Совершенно иное объяснение Кол-Нидре предложил "Зоар": Бог уже угрожал и дал клятву о страшных наказаниях еврейскому народу за его грехи, но нашей демонстрацией способности освобождаться от клятв с помощью Кол-Нидре мы надеемся убедить Бога аналогично отменить Его собственные клятвы о бедствиях. Как сказано в сефардском Махзоре "Орот": Согласно священному "Зоару", Кол-Нидре читается в Йом-Кипур, потому что иногда Небесный суд выносится как "торжественное постановление", которое обычно не подлежит отмене. Произнося аннулирование клятв в Кол-Нидре в это время, мы просим Бога оказать нам милость и отменить любые неблагоприятные судебные решения, которые нас ожидают, даже если мы не заслуживаем такой отмены.

The readiness with which vows were made and the facility with which they were annulled by the scribes gave the Karaites an opportunity to attack rabbinic Jews. This may have encouraged the geonim (leaders of early medieval Babylonian Jewry) to minimize the power of dispensation. Yehudai Gaon of Sura (760 CE), author of the Halakot Pesukot, forbade the study of the Nedarim, the Talmudic treatise on oaths. Thus the Kol Nidre was discredited in both of the Babylonian academies and was not accepted by them. Amram Gaon in his edition of the Siddur calls the custom of reciting the Kol Nidre a foolish one ("minhag shetut"). According to others however, it was customary to recite the formula in various lands of the Jewish dispersion, and it is clear likewise from Amram's Siddur that the usage was widespread as early as his time (9th century) in Spain. But the geonic practice of not reciting the Kol Nidre was long prevalent; it has never been adopted in the Catalan or in the Algerian ritual, nor in the French regions of Carpentras or Avignon. At one time it was widely believed that the Kol Nidre was composed by Spanish "Marranos", Jews who were forced to convert to Christianity, yet who secretly maintained their original faith. This idea has been shown to be incorrect, as the prayer pre dates this era (circa 15th century) by many centuries. However, this prayer was indeed used by the Marranos and it is possible that its great significance and wide usage derives from this persecution. As Kol Nidre clearly predated the Spanish Inquisition, it was supposed that it may have commenced during the Visigothic period in Spain (7th century), but this theory has serious weaknesses, such as its adoption by Jewish communities around the world, even in liturgical communities that did not experience such persecution. It may be that it was simply inspired by the Talmudic instructions about avoiding oaths. A very different reason for Kol Nidre was suggested by the Zohar; God has already threatened and vowed terrible punishments upon the Jewish people for their sins, but by our own demonstration that we can unbind ourselves from vows using Kol Nidre we hope to persuade God to similarly annul His own vows of calamity. As stated in the Orot Sephardic mahzor:According to the holy Zohar, Kol Nidre is recited on Yom Kippur because, at times, the Heavenly judgment is handed down as an 'avowed decree' for which there can normally be no annulment. By reciting the Kol Nidre annulment of vows at this time, we are asking of God that He favor us by annuling any negative decrees of judgment that await us, even though we are undeserving of such annulment.

Принятие в служения Йом Кипур

Первоначально аннулирование обетов совершалось в Рош-Хашане, Новый год, за десять дней до Йом-Киппура. В Талмуде сказано: «Кто желает отменить свои обеты на целый год, должен встать в Рош-Ха-Шана и объявить: «Все обеты, которые я дам в течение следующего года, будут аннулированы». Фактически существует ритуал, который должен состояться за день до Рош-Хашаны (поскольку в священный день подобные дела не совершаются), известный как хатара́т-недари́м (отмена клятв), когда человек предстает перед трибуналом из трех человек и произносит формулу на иврите, существенно отличающуюся от формулы Кол-Нидрей, с просьбой об отмене всех клятв. Таким образом, еще до составления Кол-Нидрей существовал соответствующий ритуал, предназначенный для Рош-Хашаны. Считается, что Кол-Нидрей был добавлен в литургию Йом-Киппура, через десять дней после Рош-Хашаны, поскольку эта служба гораздо более торжественна, поскольку Йом-Кипур полностью соответствует теме покаяния и раскаяния, поскольку (несмотря на большое значение Рош-Хашаны) службы Йом-Киппура посещаются лучше, и, возможно, потому что сам Йом-Кипур однажды упоминается как Рош-Хашана в Писании (Иезекииль 40:1). Эти причины были перечислены, в частности, Ашером бен Иехиелем (начало XIV века). Может быть и дополнительная причина — возможно, аннулирование клятв было перенесено или повторено в начале Йом-Киппура, чтобы минимизировать риск произнесения новых клятв в течение десятидневного периода между отказом от клятв в Рош-Хашана и Йом-Кипур, и, в отличие от довольно сухого и легалистического заявления в Рош-Хашана, Кол-Нидрей включает в себя эмоциональное выражение покаяния, которое задает тон Йом-Киппуру.

Прощение грешникам

Вместе с Коль-Нидре сформировался другой обычай: произнесение перед Коль-Нидре формулы, начинающейся словами "Би ешива шель-ма'алах" (По полномочию Небесного Суда), которая была переведена выше, и дающей разрешение нарушителям Закона или находящимся под отлучением "молиться вместе с общиной", или, согласно другой версии, общине – "молиться вместе с нарушителями Закона". Это дополнение восходит к Меиру из Ротенбурга (ум. 1293 г.) и впоследствии было одобрено раввином Майнца, Яковом бен Моисеем Моелином, "Махарилом" (ум. 1427 г.), и подкреплено талмудическим учением о том, что "любой общественный пост, в котором не участвуют грешники, не считается [действительным] постом". Из Германии этот обычай распространился на южную Францию, Испанию, Грецию и, вероятно, на северную Францию, и со временем получил широкое распространение. Предполагается, что Коль-Нидре возник как приглашение аварианим (грешникам) присоединиться к молитвам общины, чтобы побудить их к возвращению или, по крайней мере, предотвратить их окончательную потерю, а не как средство противодействия христианскому или мусульманскому преследованию. Последнее слово (העבריינים), обычно переводимое как грешники или преступники, в Талмуде используется для обозначения отступников или ренегатов, а в Талмуде Йерушалми – как обозначение человека, неоднократно совершающего преступления, указывая на нечто худшее, чем обычные провинившиеся, а именно на того, чьи проступки настолько велики, что он больше не признается еврейской общиной. Их включение в службу Йом-Кипур является временной мерой и не влечет за собой прощения грехов или воссоединения с общиной.

Изменение времени Кол Нидры из прошлого в будущее

Важную перемену в формулировке Коль-Нидры произвел зять Раши, раввин Меир бен Самуил (начало XII века), который изменил первоначальную фразу "от последнего Йом Кипура до сего" на "от сего Йом Кипура до следующего". Таким образом, освобождение от обязательств не было ретроспективным и не касалось неисполненных обязательств прошедшего года, но было проспективным, относясь к клятвам, которые человек мог не выполнить или о которых мог забыть в течение следующего года. Меир бен Самуил также добавил слова "мы раскаиваемся во всех них", поскольку истинное раскаяние является условием освобождения. Причиной этого изменения было то, что аннулирование клятвы задним числом ("ex post facto") не имело смысла, и, кроме того, никто не мог предоставить себе освобождение, которое могли дать лишь три мирянина или компетентный судья. Кроме того, талмудическое обсуждение аннулирования клятв говорит об отрицании клятв, которые будут даны в будущем. Наконец, существовала реальная вероятность того, что человек умрет с неисполненными клятвами, данными после предыдущего Йом Кипура, поэтому предварительная отмена этих клятв могла бы уменьшить тяжесть этих неисполненных клятв в момент его смерти. Однако именно Раббину Там объяснил изменение, внесенное его отцом, как уже упоминалось, и также попытался изменить глаголы из совершенного времени ("которые мы дали", "клялись" и т.д.) в несовершенное. Была ли старая формулировка уже слишком прочно укоренившейся, или Раббину Там не исправил эти глагольные формы последовательно и грамматически, старые формы совершенного времени все еще сохраняются в начале формулы, но им придается значение будущего времени. Изменение, внесенное Мейром бен Самуилом, который придерживался мнения Исаака ибн Гейята, было принято в немецких, северно-французских и польских обрядах, а также в обрядах, зависящих от них, но не было принято в испанских, римских и провансальских обрядах. Поэтому старая версия обычно называется "сефардской". Старые и новые версии иногда встречаются рядом. Поскольку Коль-Нидрей традиционно произносится трижды, некоторые сефардские и даже некоторые ашкеназские общины (особенно в Израиле) специально произносят обе версии (обычно ссылаясь на предыдущий Йом Кипур в первых двух повторениях и обычно ссылаясь на следующий Йом Кипур в третьем).

An important alteration of the wording of the Kol Nidre was made by Rashi's son in law, Rabbi Meir ben Samuel (early 12th century), who changed the original phrase "from the last Day of Atonement until this one" to "from this Day of Atonement until the next". Thus, the dispensation was not a posteriori and concerning the unfulfilled obligations of the past year, but it was a priori, making reference to vows which one might not be able to fulfill or vows which one might forget to observe during the ensuing year. Meir ben Samuel likewise added the words "we do repent of them all", since real repentance is a condition of dispensation. The reasons for this change were that an "ex post facto" annulment of a vow was meaningless and, furthermore, that no one might grant to himself a dispensation, which might only be given by a board of three laymen or a competent judge. Additionally, the Talmudic discussion of the annulment of vows speaks of the negation of vows which will be made in the future. Finally, there was the distinct probability that a person would die with unfulfilled vows having been made since the previous Day of Atonement, so annulling these vows in advance might diminish the weight such unkept vows imposed on him at his death. It was Rabbeinu Tam, however, who accounted for the alteration which was made by his father, as already stated, and he also tried to change the perfect tense of the verbs ("which we have vowed", "have sworn", etc.) to the imperfect. Whether the old text was already too deeply rooted, or whether Rabbeinu Tam did not correct these verbal forms consistently and grammatically, the old perfect forms are still retained at the beginning of the formula, but a future meaning is given to them. The alteration which was made by Meïr ben Samuel, who concurred with Isaac ibn Ghayyat's view, was accepted in the German, northern French, and Polish rituals as well as in those rituals which were dependent on them, but it was not accepted in the Spanish, Roman, and Provençal rituals. The old version is, therefore, usually called the "Sephardic". The old and new versions are sometimes found side by side. Because it is traditional to recite the Kol Nidrei three times, some Sephardic communities and even some Ashkenazic communities (especially in Israel) make a point of reciting both versions (usually referring to the previous Yom Kippur in the first two iterations and usually referring to the next Yom Kippur in the third).

Язык

В Сидуре Амрама Гаона (IX век; издан 1865, Варшава, с. 47) и в римском Махзоре (ок. 1486 г.; издан в 1541 г., фолио 232b, с. 63) «Коль Нидрей» написан на иврите и поэтому начинается словами «Коль Недарим». Оба еврейских варианта относятся к обетам, данным в только что завершившемся году, а не к обетам, которые будут даны в будущем году. Эти два варианта незначительно отличаются друг от друга. Версия Амрама, по-видимому, была написана без огласовок, но огласованный вариант версии Амрама на иврите приводится у Бирнбаума. Версия Амрама на иврите используется в балканской (романийской) и итальянской литургии. В остальных случаях ашкеназская и сефардская литургия приняли арамейский текст Раббину Тама. Слова «как написано в учении Моисея, слуги Твоего», которые произносились в старой форме перед цитатой из Числа 15:26, были исключены Меиром из Ротенбурга. Некоторые ученые, хорошо владеющие арамейским языком, критиковали текст «Коль Нидрей» за грамматические ошибки; однако любые попытки внести исправления не увенчались успехом, поскольку изменения не соответствовали бы традиционной и любимой мелодии.

Способ чтения

Что касается того, как хазан (кантор) должен произносить Коль нидрей, в Махзоре Витри (начало XII века) даются следующие указания: "В первый раз он должен произносить его очень тихо, как тот, кто не решается войти во дворец царя, чтобы попросить дар у того, к кому он боится приблизиться; во второй раз он может говорить несколько громче; а в третий раз – еще громче, как тот, кто привык жить при дворе и обращаться к своему государю как к другу". Однако раввин Мейер бен Ицхак из Вормса (XI век), автор "Акдамута", исполнял его только дважды, община Алеппо – семь раз, а Махарил (умер в 1427 году) – неоднократно, на различные мелодии, чтобы поздние пришедшие могли его услышать. Количество свитков Торы, выносимых для Коль нидрей, варьировалось в зависимости от обычаев. Согласно франкфуртскому обычаю, свитки Торы не выносят; в других местах – один, два, три, семь или даже все, что есть в синагоге. Первый выносимый свиток Торы называется Сефер Коль нидрей. Хотя Коль нидрей напечатан в каждом молитвеннике для Йом Кипура, и его часто считают началом Йом Кипура, согласно мнению, что он отменяет клятвы, данные в прошлом году, его следует исполнить до начала Йом Кипура, поскольку подобные юридические действия недопустимы в священный день. Коль нидрей следует произносить до захода солнца, так как освобождение от клятвы не может быть дано в субботу или в праздничный день, если только клятва не относится к одному из этих дней. Однако некоторые общины (видимо, сефардские и немногочисленные) считают правильным дождаться наступления ночи, когда официально начинается Йом Кипур, прежде чем произносить Коль нидрей. Мужчины общины надевают талит, что является одним из немногих случаев в году, когда их надевают вечером. По-видимому, в большинстве общин был найден компромисс: Коль нидрей начинается незадолго до захода солнца, так что к моменту окончания последнего повторения наступает или вот-вот наступит ночь.

As to the manner in which the hazzan (cantor) is to recite the Kol Nidrei, the Mahzor Vitry (early 12th century) gives the following directions: "The first time he must utter it very softly like one who hesitates to enter the palace of the king to ask a gift of him whom he fears to approach; the second time he may speak somewhat louder; and the third time more loudly still, as one who is accustomed to dwell at court and to approach his sovereign as a friend." However, Rabbi Meier ben Yitzchak of Worms (11th century), author of Akdamut, would sing it only twice, the Aleppo community would sing it seven times, and Maharil (died 1427) would sing it repeatedly in various tunes to ensure that latecomers would hear it. The number of Torah scrolls taken out for the Kol Nidrei varied according to different customs. According to the custom of Frankfurt, no Torah Scrolls are removed; in other places one, two, three, seven, or even all that the synagogue possesses. The first Torah scroll taken out is called the Sefer Kol Nidrei. Although Kol Nidrei is printed in every prayerbook for Yom Kippur, and it is commonly thought of as being the beginning of Yom Kippur, according to the opinion that it is annulling oaths from the previous year, it must be performed before the commencement of Yom Kippur, since such juridical business cannot take place on a holy day. Kol Nidrei should be recited before sunset, since dispensation from a vow may not be granted on the Sabbath or on a feast day, unless the vow refers to one of these days. However, some communities (apparently Sephardic and in the minority) consider it proper to wait until nightfall, when Yom Kippur officially begins, before reciting Kol Nidre. The men of the congregation wear their prayer shawls, one of the few times in the year that these are worn in the evening. It would appear, in most congregations, that a sort of compromise has been adopted; Kol Nidre begins just before sundown, so by the time its last repetition is finished nightfall has commenced or is on the very cusp of commencing.

Анализ

Клятвы и обещания, аннулируемые данной церемонией, относятся к ограниченной категории. Как объясняется в ArtScroll Mahzor: «Среди некоторых людей существует опасное и ошибочное представление о том, что аннулирование в день Коль-Нидрей клятв – прошлых или будущих – дает людям право нарушать свое слово или давать неискренние обещания, не имеющие юридической силы. Это не так. Декларация Коль Нидрей может отменить лишь те клятвы, которые человек принимает по собственной воле. Она не имеет никакого влияния на клятвы или присяги, наложенные кем-то другим или судом. Кроме того, аннулирование будущих клятв вступает в силу только в том случае, если человек дает обет, не имея в виду своего предыдущего заявления о Коль Нидрей. Но если он произносит клятву, помня о Коль Нидрей – тем самым открыто демонстрируя неискренность в своей клятве – клятва остается в полной силе». Более того, как объяснил раввин Йехиэль из Парижа в диспуте, проходившем перед королем и королевой Франции в 1240 году, «аннулируются лишь ошибочно нарушенные клятвы, дабы никто не совершил греха намеренного нарушения обетов». Филипп Бирнбаум в своем издании Махзора комментирует этот отрывок следующим образом: «Это относится к клятвам, которые человек дает только себе, не затрагивая других людей или их интересы. Хотя из контекста совершенно очевидно, что здесь не подразумеваются никакие клятвы или обязательства перед другими, многие были введены в заблуждение, полагая, что посредством этой формулы все их клятвы и обещания аннулированы. В одиннадцатом веке раввин Меир бен Самуил (зять Раши) изменил первоначальную формулировку Коль-Нидрей, чтобы она относилась к будущему, а не к прошлому, то есть к клятвам, которые человек может не выполнить в течение следующего года». Это нусач ашкеназский, нусач сефардский по-прежнему относится к прошедшему году. Однако в The Complete ArtScroll Machzor, Yom Kippur, Nusach Sefard будущее и прошлое указаны вместе, в скобках. Коль Нидрей – это не молитва, она не содержит просьб и не обращена к Богу, а является юридическим заявлением, предшествующим молитвам Йом Кипур. Она соответствует юридической практике, требующей присутствия трех человек в качестве трибунала, процедура начинается до захода солнца, а провозглашение объявляется трижды.

The vows and pledges being annulled by this ceremony are of a limited category. As the ArtScroll Mahzor explains it: "There is a dangerous and erroneous misconception among some people that the Kol Nidrei nullification of vows—whether past or future— gives people the right to break their word or to make insincere promises that will have no legal force. This is not the case. The Kol Nidrei declaration can invalidate only vows that one undertakes on his own volition. It has no effect on vows or oath imposed by someone else, or a court. Also, the invalidation of future vows takes effect only if someone makes the vow without having in mind his previous Kol Nidrei declaration. But if he makes the vow with Kol Nidrei in mind—thus being openly insincere in his vow—the vow is in full force." Moreover, as Rabbi Yechiel of Paris explained in a Disputation that took place before the King and Queen of France in 1240, "Only the erroneously broken vows are annulled, that nobody might commit the sin of intentionally breaking vows." Philip Birnbaum, in his edition of the Mahzor, comments on this passage: "It refers to vows assumed by an individual for himself alone, where no other persons or interests are involved. Though the context makes it perfectly obvious that no vows or obligations towards others are implied, there have been many who were misled into believing that by means of this formula all their vows and oaths are annulled. In the eleventh century Rabbi Meir ben Samuel (Rashi's son in law) changed the original wording of Kol Nidré so as to make it apply to the future instead of the past, that is, to vows that one might not be able to fulfill during the next year." This is the Nusach Ashkenaz version, the Nusach Sefard version still refers to the past year. However The Complete ArtScroll Machzor, Yom Kippur, Nusach Sefard has the future with the past included in brackets. Kol Nidrei is not a prayer, it makes no requests and is not addressed to God, rather, it is a juristic declaration before the Yom Kippur prayers begin. It follows the juridical practice of requiring three men as a tribunal, the procedure beginning before sundown, and of the proclamation being announced three times.

Использование антисемитами

Неевреи использовали молитву Кол Нидрей как основание для утверждения, что клятве, данной евреем, нельзя доверять. Исторически это обвинение выдвигалось настолько часто и настойчиво, что многие нееврейские законодатели сочли необходимым ввести специальную форму присяги для евреев ("Oath More Judaico"), и многие судьи отказывались разрешать им приносить дополнительную присягу, основывая свои возражения главным образом на этой молитве. Уже в 1240 году во время Парижской диспуты Иехиил из Парижа был вынужден защищать Кол Нидрей от этих обвинений. Как отмечал профессор Исмар Элбоген в своем монументальном исследовании еврейской литургии: "Всем хорошо известно, сколько необоснованных обвинений вызвал к жизни текст [Кол Нидре] против евреев на протяжении веков. Однако ни в одном из источников нельзя найти толкования, имеющего морально предосудительный характер, поскольку [раббинские] авторитеты единогласно сходятся во мнении, что текст относится лишь к обязательствам, которые человек берет на себя перед самим собой, или к обязательствам, касающимся культовых предписаний общины."

Еврейское противодействие

Пять геоним (рабинские лидеры средневекового вавилонского еврейства) были против, в то время как только один высказался за произнесение формулы. Саадия Гаон (начало X века) хотел ограничить её применение только теми клятвами, которые вымогались у общины в синагоге во времена гонений, и он прямо заявил, что "Кол Нидре" не даёт никакого освобождения от клятв, данных человеком в течение года. Среди других известных противников в Средние века были Йом Тов Асевилли ("Ритва", ок. 1330 г.); Ицхак бен Шешет ("Риваш", ок. 1406 г.); автор "Коль Бо" (XV век); и Леон Моденский (ум. 1648 г.). Кроме того, почти во всех печатных махзорах содержатся толкования и разъяснения "Кол Нидре" в ограниченном смысле, указанном выше.

Реформа в XIX веке

Подавляясь многочисленными обвинениями и жалобами, высказанными в отношении "Кол Нидрей" на протяжении столетий, раввинская конференция, состоявшаяся в Брансвике в 1844 году, единогласно постановила, что формула не является существенной, и что члены конференции должны приложить усилия для обеспечения её скорейшей отмены. Решение конференции было принято многими общинами Западной Европы и всеми общинами реформистского иудаизма в Америке, которые, сохраняя мелодию, заменили формулу немецким гимном или еврейским псалмом (особенно Псалмом 130), либо изменили старый текст на слова: "Да восходят пред Тобой все клятвы, которые сыны Израиля дали Тебе, Господи, чтобы они вернулись к Тебе всем сердцем, и от этого Дня Искупления до следующего", и так далее. Естественно, было много ортодоксальных противников этого нововведения, среди которых особенно выделялся М. Леманн, редактор издания "Israelit". В 1961 году "Кол Нидрей" в полном арамейском тексте был возвращён в реформатскую литургию, настолько сильна была его эмоциональная привлекательность. Среди реконструктивистских иудеев он был ненадолго исключён из литургии, а затем восстановлен, но с несколько пересмотренным текстом, который ограничивал его применение лишь теми клятвами, которые действовали, "чтобы отдалиться от тех, кто нас обидел, или причинить боль тем, кто нас разгневал". В другое время и в других местах в течение XIX века часто подчёркивалось, что "в 'Кол Нидрей' подразумеваются лишь те клятвы и обязательства, которые принимаются добровольно и, так сказать, даются перед Богом, и таким образом носят исключительно религиозный характер; но те обязательства, которые касаются других людей или нерелигиозных отношений, в него не входят". Ещё до 1844 года некоторые раввины и общины (не все из них либеральные) перестали произносить "Кол Нидрей": он отсутствует в берлинском молитвеннике 1817 года, а также в гамбургских молитвенниках 1819 и 1841 годов. Известный пионер современного ортодоксального иудаизма, раввин Самсон Рафаэль Хирш, пропустил его во время службы Йом Кипур как минимум дважды. В 1840 году раввин Леопольд Штайн (который впоследствии стал раввином Франкфурта-на-Майне) опубликовал сборник молитв и гимнов на немецком языке, предлагаемых в качестве дополнений или альтернатив традиционным, и в качестве замены "Кол Нидрей" он предоставил гимн (вероятно, собственного сочинения) "O Tag des Herrn!" (О, День Господа), добавив к нему обширный комментарий, в котором говорилось: "Однако это бесспорно и не может быть оспорено, что формула [Кол Нидрей] ни в коем случае не подходит для начала самого святого дня, и что она была бы более уместна для любого другого случая, но не для кануна великого Дня Искупления". Английский перевод гимна Штайна – "O come, day of God" – был использован вместо "Кол Нидрей" в молитвеннике Американского Реформационного Союза (1945 и 1963 годы). Издание 1894 года молитвенника Союза содержало несколько иной английский перевод, но, по-видимому, некоторые издания между 1894 и 1945 годами были дефектными и ошибочно исключали большинство страниц (включая эту) для кануна Дня Искупления, однако "Кол Нидрей" был возвращён в литургию Реформы в последующих молитвенниках. По мнению некоторых еврейских авторов, главным фактором, сохранившим религиозный авторитет "Кол Нидрей", является его проникновенная мелодия.

Yielding to the numerous accusations and complaints brought against "Kol Nidrei" in the course of centuries, the rabbinical conference held at Brunswick in 1844 decided unanimously that the formula was not essential, and that the members of the convention should exert their influence toward securing its speedy abolition. The decision of the conference was accepted by many congregations of western Europe and in all the American Reform Judaism congregations, which while retaining the melody substituted for the formula a German hymn or a Hebrew psalm (particularly Psalm 130), or changed the old text to the words, "May all the vows arise to thee which the sons of Israel vow unto thee, O Lord, that they will return to thee with all their heart, and from this Day of Atonement until the next," etc. Naturally there were many Orthodox opponents of this innovation, among whom M. Lehmann, editor of the Israelit, was especially prominent. In 1961, Kol Nidrei, in its full Aramaic text, was restored to the Reform liturgy, so strong was its sentimental appeal. Among Reconstructionist Jews, it was briefly omitted from the liturgy and then restored but with a slightly revised text that limited its application only to those vows that operated "to estrange ourselves from those who have offended us or to give pain to those who have angered us". At other times and places during the 19th century emphasis was frequently laid upon the fact that "in the 'Kol Nidrei' only those vows and obligations are implied that are voluntarily assumed, and that are, so to speak, taken before God, thus being exclusively religious in content; but that those obligations are in no wise included that refer to other persons or to non religious relations." Even before 1844, some rabbis and congregations (not all of them Liberal) had ceased reciting Kol Nidre: It is not found in the Berlin 1817 prayerbook, nor the Hamburg prayerbooks of 1819 and 1841, and the famous pioneer of Modern Orthodoxy, Rabbi Samson Raphael Hirsch, had omitted it during Yom Kippur services at least twice. In 1840, Rabbi Leopold Stein (who later became the Rabbi of Frankfurt on Main) published a volume of German language prayers and hymns offered as additions or alternatives to the traditional ones, and for a substitute for Kol Nidre he provided the hymn (apparently his own work), "O Tag des Herrn!" (O Day of the Lord); adding a lengthy footnote that said, "That much though is certain and cannot be denied by anyone that the [Kol Nidre] formula is by no means suited to introduce the holiest of all days, and that it would have been more suitable for any occasion but that of the eve of the exalted Day of Atonement." An English translation "O come, day of God" of Stein's hymn was used, in the place of Kol Nidre, in the American Reform Union Prayer Book (1945 & 1963) the 1894 edition of the Union Prayer Book had a slightly different English translation but it appears that some editions between then and 1945 were defective and erroneously omitted most of the pages (this page among them) for the eve of 'Atonement Day', but Kol Nidre was returned to the Reform liturgy in subsequent prayerbooks. In the opinion of some Jewish writers, the principal factor that preserved the religious authority of the Kol Nidrei is its plaintive melody.

Ашкеназийская мелодия

Согласно одной аисторической легенде, мелодия Коль-Нидрэ – миссинай, неизменная со времен схождения Моисея с горы Синай. В начале XVII века раввин Мордехай Яффе из Праги, известный как Левуш, упоминал, что все канторы знали устоявшуюся мелодию, традиционную для Коль-Нидрэ. Яффе на самом деле жаловался, что широкое и устойчивое следование этой мелодии мешало его попыткам внести поправки в текст. И все же, вероятно, не существует двух синагог, где мелодия исполняется нота в ноту абсолютно одинаково. Критический анализ вариантов показывает почти полное согласие лишь в первом такте, в то время как в остальных тактах наблюдаются значительные вариации. Однако эти расхождения не являются кардинальными и неизбежны в композиции, не созданной одним автором, а построенной и развитой многими поколениями, и переданной ими по различным традиционным линиям, во всех из которых применялся рапсодический метод хаззанута. Музыкальная структура ашкеназского "Коль-Нидрэ" основана на простом фундаменте, мелодия представляет собой сочетание простого кантилирования с богатой орнаментикой. Начало Коль-Нидрэ – это то, что мастера католического григорианского пения называют "пневмой", или душевным дыханием. Вместо того чтобы произносить вступительные слова монотонно или в какой-либо из привычных декламационных формул, хаззан из Южной Германии предварял их протяжным, вздыхающим тоном, опускаясь к более низкой ноте и вновь поднимаясь, словно только вздохи и рыдания могли найти выражение, прежде чем служитель смог приступить к открытию Дня искупления.

Сходство с христианской песней

Пианист XIX века Эмиль Бреслауэр первым обратил внимание на сходство этих мелодий с первыми пятью тактами шестого движения квартета до-диез минор Бетховена, op. 131, "adagio quasi un poco andante". Еще более раннее совпадение указывает на изначальный элемент, вокруг которого был построен весь «Кол Нидре». Пневма, зафиксированная в Сарумских и Регенсбургских антифонариях (или в книгах католического церковного пения) как типичный отрывок в григорианском ладу (или ноты натуральной гаммы от "ре" до "ре"), почти точно очерчивает фигуру, преобладающую во всей еврейской мелодии, во всех ее вариантах, и воспроизводит один из любимых мотивов с еще большей точностью. По-видимому, первоначальным образцом этих фраз является мелодический оборот, столь часто повторяемый в современных версиях «Кол Нидре» в начале каждой фразы. В менее разработанной итальянской традиции эта шаблонная фраза повторяется в своей простой форме пять раз подряд в первом предложении текста и немного сложнее – четыре раза подряд, начиная со слов "nidrana lo nidre". Северные традиции в подобных случаях предпочитают использовать ее дополнение во втором церковном ладу, который простирается как выше, так и ниже основного "ре". Эта мелодия, в любой из своих форм, очевидно, восходит к раннему Средневековью, предшествующему XI веку, когда практика и теория школы пения в Санкт-Галлене, благодаря которой формировались такие типичные отрывки, оказали влияние на всю музыку во французских и немецких землях, где формировалась мелодия «Кол Нидре». Таким образом, типичная фраза в наиболее распространенном григорианском ладу, ежедневно звучавшая в ушах евреев Рейнской области как в светской, так и в церковной музыке, сотни лет назад была признана подходящей для произнесения «Кол Нидрей», и впоследствии к ней была добавлена вводная интонация, зависящая от вкуса и мастерства кантора. Многократно повторяясь, фигура этой центральной фразы иногда исполнялась на более высокой ступени гаммы, иногда на более низкой. Со временем они стали ассоциироваться, и таким образом постепенно средняя часть мелодии приобрела современные формы.

Pianist Emil Breslauer of the 19th century was the first to draw attention to the similarity of these strains with the first five bars of the sixth movement of Beethoven's C sharp minor quartet, op. 131, "adagio quasi un poco andante". An older coincidence shows the original element around which the whole of Kol Nidre has been built up. The pneuma given in the Sarum and Ratisbon antiphonaries (or Roman Catholic ritual music books) as a typical passage in the Gregorian mode (or the notes in the natural scale running from "d" to "d" ["re" to "re"]), almost exactly outlines the figure that prevails throughout the Hebrew air, in all its variants, and reproduces one favorite strain with still closer agreement. The original pattern of these phrases seems to be the strain of melody so frequently repeated in the modern versions of Kol Nidre at the introduction of each clause. Such a pattern phrase, indeed, is, in the less elaborated Italian tradition, repeated in its simple form five times consecutively in the first sentence of the text, and a little more elaborately four times in succession from the words "nidrana lo nidre". The northern traditions prefer at such points first to utilize its complement in the second ecclesiastical mode of the Church, which extends below as well as above the fundamental "re". The strain, in either form, must obviously date from the early medieval period, anterior to the 11th century, when the practice and theory of the singing school at St. Gall, by which such typical passages were evolved, influenced all music in those French and German lands where the melody of Kol Nidre took shape. Thus, then, a typical phrase in the most familiar Gregorian mode, such as was daily in the ears of the Rhineland Jews, in secular as well as in ecclesiastical music, was centuries ago deemed suitable for the recitation of Kol Nidrei, and to it was afterward prefixed an introductory intonation dependent on the taste and capacity of the officiant. Many times repeated, the figure of this central phrase was sometimes sung on a higher degree of the scale, sometimes on a lower. Then these became associated; and so gradually the middle section of the melody developed into the modern forms.

Вдохновение для других музыкальных произведений

Молитва и ее мелодия послужили основой для ряда произведений классической музыки, включая обработку молитвы Арнольдом Шёнбергом, произведение для виолончели с оркестром Макса Бруха, симфонические вариации для оркестра Эмиля фон Резничека, струнный квартет Джона Зорна и другие. Альбом Electric Prunes "Release of An Oath", с подзаголовком и обычно называемый "The Kol Nidre" по названию его первого и тематически наиболее важного трека, основан на сочетании христианской и еврейской литургии.