Принципы справедливости в английском праве: максимы справедливости.

Максимы справедливости в английском праве: принципы, определяющие гибкий подход к решению споров, учитывая поведение сторон и доверительное управление.

16 мин чтения

100%

Источник: Maxims of equity — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Принципы, регулирующие действие справедливости в английском праве

Максимы справедливости – это юридические максимы, представляющие собой набор общих принципов или правил, которые, как считается, определяют способ действия справедливости. Они обычно иллюстрируют характеристики справедливости, в отличие от общего права, как более гибкий и отзывчивый подход к потребностям конкретного лица, склонный учитывать поведение и благонадежность сторон. Они были разработаны английским Судом канцлера и другими судами, осуществляющими юрисдикцию в области справедливости, включая право о трастах. Хотя наиболее фундаментальные и устоявшиеся максимы, перечисленные на этой странице, часто упоминаются сами по себе как «максимы справедливости» или «справедливые максимы», нельзя утверждать, что существует исчерпывающий их перечень. Как и другие виды юридических максим или принципов, они изначально, а иногда и сейчас, формулируются на латыни.

Справедливость смотрит на то, что должно было быть сделано, как на то, что было сделано.

Иногда формулируемая как "справедливость считает совершенным то, что должно быть совершено", эта максима означает, что когда лица обязаны по соглашениям или закону совершить действие, имеющее юридическое значение, справедливость будет рассматривать это действие как совершенное в надлежащем порядке, даже до того, как оно фактически произошло. Это делает возможным правовой феномен справедливого преобразования. Последствия этой максимы и справедливого преобразования значительны в контексте распределения рисков потерь в сделках. Когда стороны заключают договор купли-продажи недвижимости, покупатель считается получившим справедливое право, которое становится законным правом только после завершения сделки. (Для английского примера см. дело Walsh v Lonsdale.) В силу своей справедливой заинтересованности в исходе сделки, покупатель, потерпевший нарушение договора, может иметь право на справедливое средство защиты – требование об исполнении в натуре (хотя и не всегда, см. ниже). В случае успеха в судебном разбирательстве он имеет право на стоимость имущества на момент нарушения, независимо от того, возросла или уменьшилась его стоимость. Тот факт, что покупатель может быть вынужден понести убытки от снижения стоимости имущества, означает, что он несет риск потери, например, если улучшения на приобретенной им недвижимости сгорят, пока он находится на условном депонировании. Проблемы могут возникать, если из-за какой-либо ошибки или упущения страховое покрытие не действует на момент предъявления требования. Если страхователь явно виновен в этом, например, не уплатил страховые взносы вовремя, то страховщику обычно разумно отказать в удовлетворении требования. Однако ситуация усложняется, если вина страхователя не больше, чем вина страховщика. Справедливое решение в таких обстоятельствах может быть достигнуто путем применения принципа, согласно которому справедливость считает совершенным то, что должно быть совершено. Иными словами, какова была бы ситуация, если бы то, что должно было быть сделано, было сделано? Так, в одном случае страховые взносы по полису страхования жизни были просрочены. Письмо страховщика страхователю с предупреждением об этом не было получено, и страхователь вскоре после этого умер, в результате чего полис прекратил свое действие. Было очевидно, что если бы уведомление было получено страхователем, он или его жена предприняли бы шаги для поддержания полиса в силе, поскольку страхователь был неизлечимо болен, и страховое покрытие было необходимо его жене в обозримом будущем. Поскольку страхователь имел полное право уплатить непогашенную премию на этом этапе, независимо от своего физического состояния, страховщик (после некоторых убеждений со стороны Бюро) согласился рассматривать вопрос так, как если бы страхователь это сделал. Другими словами, его вдова имела право на страховую сумму за вычетом непогашенной премии. Однако в других подобных случаях следовать этому принципу не представлялось возможным из-за отсутствия достаточных доказательств того, что полис был бы продлен. Другим примером применения этого справедливого принципа послужило дело, связанное со страхованием автотранспортных средств. Страховательнице было предоставлено страховое покрытие на основании того, что она имела право на скидку "без страховых случаев" от своего предыдущего страховщика. Для этого требовалось подтверждение от предыдущего страховщика. Когда оно не поступило, брокеры, выдавшие первоначальный страховой полис, отменили ее страховое покрытие. Это было сделано без обращения к страховщику, чья обычная практика в таких случаях заключалась в сохранении покрытия и требовании полной оплаты премии до предоставления доказательств скидки "без страховых случаев". Такое доказательство было в конечном итоге получено страховательницей, но только после того, как она попала в аварию после отмены полиса брокерами. И здесь справедливым было бы рассмотреть, что произошло бы, если бы была соблюдена обычная практика страховщика. В таких обстоятельствах страховательница, очевидно, все еще имела бы полис на момент аварии. Сам страховщик не действовал неправомерно на каком-либо этапе. Однако в данных обстоятельствах было справедливо, чтобы он удовлетворил требование.

Sometimes phrased as "equity regards as done what should have been done", this maxim means that when individuals are required, by their agreements or by law, to perform some act of legal significance, equity will regard that act as having been done as it ought to have been done, even before it has actually happened. This makes possible the legal phenomenon of equitable conversion. The consequences of this maxim, and of equitable conversion, are significant in their bearing on the risk of loss in transactions. When parties enter a contract for a sale of real property, the buyer is deemed to have obtained an equitable right that becomes a legal right only after the deal is completed. (For an English example, see Walsh v Lonsdale.) Due to his equitable interest in the outcome of the transaction, the buyer who suffers a breach may be entitled to the equitable remedy of specific performance (although not always, see below). If he is successful in seeking a remedy at law, he is entitled to the value of the property at the time of breach regardless of whether it has appreciated or depreciated. The fact that the buyer may be forced to suffer a depreciation in the value of the property means that he bears the risk of loss if, for example, the improvements on the property he bought burn down while he is still in escrow. Problems may sometimes arise because, through some lapse or omission, insurance coverage is not in force at the time a claim is made. If the policyholder has clearly been at fault in this connection, because, for example, he has not paid premiums when he should have, then it will normally be quite reasonable for an insurer to decline to meet the claim. However, it gets more difficult if the policyholder is no more at fault than the insurer. The fair solution in the circumstances may be arrived at by applying the principle that equity regards that as done that ought to be done. In other words, what would the position have been if what should have been done had been done? Thus, we know in one case, premiums on a life insurance policy were overdue. The insurer's letter to the policyholder warning him of this fact was never received by the policyholder, who died shortly after the policy consequently lapsed. It was clear that if the notice had been received by the policyholder, he or his wife would have taken steps to ensure the policy continued in force, because the policyholder was terminally ill at the time and the coverage provided by the policy was something his wife was plainly going to require in the foreseeable future. Since the policyholder would have been fully entitled to pay the outstanding premium at that stage, regardless of his physical condition, the insurer (with some persuasion from the Bureau) agreed that the matter should be dealt with as if the policyholder had done so. In other words, his widow was entitled to the sum assured less the outstanding premium. In other similar cases, however, it has not been possible to follow the same principle because there has not been sufficiently clear evidence that the policy would have been renewed. Another illustration of the application of this equitable principle was in connection with motor vehicle insurance. A policyholder was provided with coverage on the basis that she was entitled to a "no claims" discount from her previous insurer. Confirmation to this effect from the previous insurer was required. When that was not forthcoming, her coverage was cancelled by the brokers who had issued the initial coverage note. This was done without reference to the insurer concerned whose normal practice in such circumstances would have been to maintain coverage and to require payment of the full premium until proof of the no claims discount was forthcoming. Such proof was eventually obtained by the policyholder, but only after she had been involved in an accident after the cancellation by the brokers of the policy. Here again, the fair outcome was to look at what would have happened if the insurer's normal practice had been followed. In such circumstances, the policyholder would plainly have still had a policy at the time of the accident. The insurer itself had not acted incorrectly at any stage. However, in the circumstances, it was equitable for it to meet the claim.

Справедливость не потерпит несправедливости без исправления

Когда требуется справедливое возмещение ущерба, сторона, потерпевшая несправедливость, имеет более сильные позиции. Более сильные позиции – это способность обратиться за правовой защитой (судебным решением). В системе справедливости эта форма защиты обычно представляет собой исполнение обязательства в натуре или судебный запрет (инъюнктивный рельеф). Эти средства правовой защиты превосходят те, которые применяются в общем праве, такие как возмещение убытков. Латинский юридический принцип гласит: ubi jus ibi remedium ("где есть право, там должно быть средство защиты"). Этот принцип подчиняется позитивным нормам права и не может применяться для подрыва устоявшихся правовых норм или для наделения судов юрисдикцией, которой у них ранее не было. Он имеет силу лишь в общем, а не в буквальном смысле. К судебной практике, касающейся принципа этого положения, относятся дела Ashby v White (K. B. 1703) и Bivens v. Six Unknown Named Agents (США, 1971). Применение этого принципа имело важное значение для решения по делу Marbury v. Madison, где он был использован для установления того, что Марбери имел право на иск в отношении своей комиссии, чтобы главный судья Маршалл мог принять более широкое решение. Однако доктрина Bivens в Соединенных Штатах со временем была значительно ограничена, как, например, в деле Egbert v. Boule (США, 2022), в пользу требования, чтобы основания для иска были прямо предусмотрены законом.

Справедливость не позволит злодею извлечь выгоду из зла

Этот принцип является основой значительной части реституционного права. В деле Jehon v Vivian (1876) Law Rep. 6 Ch. App. 742 лорд-канцлер Хэтэрли заявил, что «этот суд никогда не допускает, чтобы кто-либо извлекал выгоду из правонарушения».

Верховный суд США, в свою очередь, в деле Root v. Railway Company (1881) отметил, что «было бы несправедливо, если бы [правонарушитель] получал прибыль от собственного правонарушения». В деле Liu v. Securities and Exchange Commission (2020) Верховный суд назвал это «основополагающим принципом».

Справедливость не наказывает

Лорд Джеймс заявил в Vyse v. Foster (Ch. App. 1871), что «Этот суд не является судом, обладающим юрисдикцией в отношении уголовных наказаний. Он обеспечивает возврат имущества, неправомерно удержанного; он предоставляет полное возмещение за любые убытки или ущерб, возникшие в результате неисполнения справедливой обязанности; но не имеет права наказывать кого-либо». Это во многом обусловлено тем, что справедливость по своей природе является гражданской, а не уголовной. Уголовная юрисдикция в сфере справедливости ранее существовала в печально известной Звездной палате, но прекратила свое существование с упразднением этого суда. Следовательно, справедливость, как правило, не запрещает совершение преступления и не препятствует уголовному преследованию. Как указано в Mayor of York v. Pilkington (Ch. 1742), Канцлерский суд «первоначально и строго не обладает какими-либо ограничительными полномочиями в отношении уголовных преследований». Этот принцип означает, что штрафные или примерные убытки, как правило, недоступны в сфере справедливости – по крайней мере, исторически. Верховный суд США подтвердил этот принцип как ограничение на возмещение ущерба в деле Liu v. Securities and Exchange Commission (2020), ссылаясь на «справедливый принцип, согласно которому правонарушитель не должен быть наказан путем выплаты более справедливой компенсации потерпевшему». Tilghman v. Proctor, 125 U. S. 136, 145–146 (1888).

Действительно, справедливость может вмешаться для блокировки условий договора, предусматривающих штрафные убытки. Это также связано с принципом, что «справедливость не допускает конфискации» (см. ниже). Однако во многих юрисдикциях справедливость не будет препятствовать включению пункта in terrorem в завещание (устанавливающего, что наследники, оспаривающие завещание, лишаются всего, что им предназначено).

Тот, кто стремится к справедливости, должен делать справедливость.

Чтобы получить справедливое удовлетворение иска, сторона, обращающаяся с петицией, должна быть готова исполнить и свои собственные обязательства. Лицо, обращающееся в суд справедливости, подчиняется власти этого суда в той же мере, что и ответчик. Этот принцип также может пересекаться с принципом "чистых рук" (см. ниже).

Соответствие собственного капитала намерению выполнить обязательство

В целом, почти полное исполнение общего обязательства будет считаться достаточным, если закон не требует точного исполнения, например, при реализации опциона. Авторы учебников приводят пример должника, завещавшего кредитору наследство, равное или превышающее размер его долга. Правосудие рассматривает такой дар как исполнение обязательства, поэтому кредитор не может требовать одновременно и наследство, и оплату долга. Если лицо, обязанное совершить определенное действие, совершает другое, его действия могут быть признаны достаточно близким приближением к требуемому. Лицо, взявшее на себя обязательство, своими последующими действиями будет рассматриваться как выполнившее это обязательство.

Акции действуют in personam (т.е. на людей, а не на объекты)

В Англии проводилось различие между юрисдикцией судов общего права и судов канцлерских. Суды общего права имели юрисдикцию как в отношении имущества, так и в отношении лиц, и их принудительная сила основывалась на способности регулировать права собственности. Суды справедливости обладали властью над лицами. Их принудительная сила происходила от способности, на основании власти короны, привлекать нарушителя к ответственности за неуважение суда и лишать его свободы (или денег) до тех пор, пока он не исправит свое непокорное поведение. Это различие способствовало сохранению разделения властей между этими двумя судами. Тем не менее, суды справедливости также разработали доктрину, согласно которой истец должен заявлять о наличии "вещного права". Это было ограничением их собственной власти по предоставлению правовой помощи. Это не означает, что суды справедливости взяли на себя юрисдикцию в отношении имущества. Скорее, это означает, что они стали требовать от истца подтверждения права, имеющего существенную ценность, а не просто требования о возмещении ущерба, основанного на ущемлении исключительно моральных или личных неимущественных интересов.

Собственный капитал ненавидит конфискацию

Сегодня залогодатель называет свою долю в собственности своим "капиталом". Однако, происхождение этого понятия было фактически обратным современной практике. По общему праву ипотека представляла собой передачу права собственности с отлагательным условием: если заемщик выплатит обеспеченную задолженность кредитору в определенный срок или до него (день "закона"), то отлагательное условие будет признано недействительным, в противном случае – останется в полной силе. Как и следовало ожидать, должники часто не могли выплатить задолженность в день закона, и если они предлагали долг после истечения этого срока, кредитор не был обязан возвращать имущество. Тогда должник обращался в суд справедливости, утверждая, что надвигается необоснованная утрата права, и просил суд вынести справедливое решение, обязывающее кредитора вернуть имущество после выплаты обеспеченного долга с процентами на текущую дату. Суды справедливости регулярно удовлетворяли эти прошения, зачастую не принимая во внимание время, прошедшее с даты наступления дня закона. Кредитор мог возразить по причине недобросовестной задержки, утверждая, что прошло слишком много времени (и произошло значительное улучшение имущества), и поэтому требование отменить окончательность передачи права собственности было бы несправедливым. Другие способы защиты, включая принцип недопустимости противоречивых заявлений, также использовались для лишения права выкупа. Эта нестабильная система негативно повлияла на готовность кредиторов принимать недвижимость в качестве залога по кредитам. Поскольку кредитор не мог перепродать имущество, пока не владел им бесспорно в течение нескольких лет, или пока не докажет изменившиеся обстоятельства, стоимость залога значительно снижалась. Снижалась, то есть, до тех пор, пока юристы не разработали иск о взыскании, посредством которого ипотекодержатель мог потребовать решения суда, согласно которому, если залогодатель не выплатит долг к определенной дате (и после даты, установленной в ипотечном договоре), он будет лишен всех прав, титула и права выкупа в отношении заложенного имущества. Чтобы замкнуть круг, необходимо понимать, что когда залогодатель не выплачивает очередной взнос в срок, и ипотекодержатель объявляет ипотеку немедленно подлежащей к погашению, требуя немедленной выплаты всей суммы ипотечной задолженности, залогодатель не имеет права выплатить просроченные взносы и восстановить действие ипотеки. В деле *Graf v. Hope Building Corp.* Апелляционный суд штата Нью-Йорк отметил, что в таком случае не происходит конфискации, а лишь действие положения, которое само по себе является справедливым и с которым залогодатель свободно согласился. В конце XX века нижестоящие суды штата Нью-Йорк настолько подорвали доктрину *Graf*, что, по-видимому, она больше не является законом, и суд, руководствуясь принципами справедливости, имеет право обязать простить просрочку, если это будет справедливо. Разумеется, теперь, когда маятник качнулся в противоположную сторону, мы можем ожидать, что суды разъяснят пределы недавно расширенного права выкупа, и, вероятно, не случайно, что дела, которые подорвали *Graf v. Hope Building Corp.*, сопровождались ростом арбитража как средства обеспечения исполнения ипотечных обязательств.

Today, a mortgagor refers to his interest in the property as his "equity". The origin of the concept, however, was actually a mirror image of the current practice. At common law, a mortgage was a conveyance of the property, with a condition subsequent, that if the grantor paid the secured indebtedness to the grantee on or before a date certain (the "law" day) then the condition subsequent would be void, otherwise to remain in full force and effect. As was inevitable, debtors would be unable to pay on the law day, and if they tendered the debt after the time had passed, the creditor owed no duty to give the land back. So then the debtor would run to the court of equity, plead that there was an unconscionable forfeiture about to occur, and beg the court to grant an equitable decree requiring the lender to surrender the property upon payment of the secured debt with interest to date. And the equity courts granted these petitions quite regularly and often without regard for the amount of time that had lapsed since the law day had passed. The lender could interpose a defense of laches, saying that so much time had gone by (and so much improvement and betterment had taken place) that it would be inequitable to require undoing the finality of the mortgage conveyance. Other defenses, including equitable estoppel, were used to bar redemption as well. This unsettling system had a negative impact on the willingness of lenders to accept real estate as collateral security for loans. Since a lender could not re sell the property until it had been in uncontested possession for years, or unless it could show changed circumstances, the value of real estate collateral was significantly impaired. Impaired, that is, until lawyers concocted the bill of foreclosure, whereby a mortgagee could request a decree that unless the mortgagor paid the debt by a date certain (and after the law date set in the mortgage), the mortgagor would thereafter be barred and foreclosed of all right, title and equity of redemption in and to the mortgaged premises. To complete the circle, one needs to understand that when a mortgagor fails to pay an installment when due, and the mortgagee accelerates the mortgage, requiring immediate repayment of the entire mortgage indebtedness, the mortgagor does not have a right to pay the past due installment(s) and have the mortgage reinstated. In Graf v. Hope Building Corp., the New York Court of Appeals observed that in such a case, there was no forfeiture, only the operation of a clause fair on its face, to which the mortgagor had freely assented. In the latter 20th Century, New York's lower courts eroded the Graf doctrine to such a degree that it appears that it is no longer the law, and that a court of conscience has the power to mandate that a default be excused if it is equitable to do so. Of course, now that the pendulum is swinging in the opposite direction, we can expect courts to explain where the limits on the newly expanded equity of redemption lie and it is probably not a coincidence that the cases that have eroded Graf v. Hope Building Corp. have been accompanied by the rise of arbitration as a means for enforcing mortgages.

Справедливость не требует бездельных жестов

Кроме того, принцип справедливости не обязывает суд совершать бесполезное и напрасное действие. Бессмысленно было бы, если бы суд удовлетворил требование об исправлении договора, а затем лишил победившей стороны возможности исполнить его в исправленной редакции.

Кто вступает в собственность , должен приходить с чистыми руками .

Часто утверждается, что тот, кто обращается за помощью в сферу справедливости, должен приходить с чистыми руками (или, иными словами, справедливость не позволит стороне извлечь выгоду из собственного неправомерного поведения). Иначе говоря, если вы просите о помощи в отношении действий другого лица, но сами действовали неправомерно, то у вас нет чистых рук, и вы можете не получить желаемой помощи. Например, если вы хотите добиться выселения арендатора, вы сами не должны нарушать его права. Однако требование о чистых руках не означает, что "недобросовестный человек" не может получить поддержку со стороны справедливости. "Справедливость не требует, чтобы обращающиеся к ней были безупречны в своей жизни". Доктрина "нечистых рук" применима только в том случае, если существует связь между неправомерным действием заявителя и правами, которые он стремится защитить. В деле D & C Builders Ltd v Rees небольшая строительная компания выполняла работы в доме супругов Риз. Счет составил 732 фунта стерлингов, из которых Риз уже оплатили 250 фунтов стерлингов. Когда строители потребовали остаток в размере 482 фунтов стерлингов, Риз заявили, что работы выполнены с дефектами, и они готовы заплатить только 300 фунтов стерлингов. Поскольку строители находились в тяжелом финансовом положении (что было известно Риз), они неохотно приняли 300 фунтов стерлингов "в полном погашение счета". Само по себе принятие этих денег обычно не было бы юридически обязательным по договорному праву, и впоследствии строители подали в суд на Риз с требованием об уплате оставшейся суммы. Риз утверждали, что суд должен применить доктрину недопустимости отказа от обещания (promissory estoppel), которая может придать обязательную силу обещаниям, даже если они не подкреплены встречным предоставлением. Однако лорд Деннинг отказался применять эту доктрину, поскольку Риз несправедливо воспользовались финансовыми трудностями строителей и, следовательно, не явились в суд "с чистыми руками".

Справедливость радуется справедливости, а не пополам.

Когда суду справедливости представлено обоснованное требование об обеспечении справедливого удовлетворения, и очевидно, что истцу также был причинен денежный ущерб, суд справедливости обладает юрисдикцией для предоставления правовой защиты, например, взыскания денежных средств. Таким образом, справедливость не ограничивается предоставлением справедливого удовлетворения, а идет дальше, обеспечивая полный и исчерпывающий комплекс средств правовой защиты.

Мы будем принимать решение по устранению многочисленных судебных исков.

Таким образом, "если суд справедливости рассматривает дело со всеми заинтересованными сторонами, он разрешает все права этих сторон, связанные с предметом спора, чтобы избежать множества судебных разбирательств". Это является основой для процедур интерпледера, группового иска и более редко используемого Билля о мире.

Равенство не поможет добровольцу

Волонтер в сфере справедливости определяется как лицо, не предоставившее встречного удовлетворения за полученную или ожидаемую выгоду. Например, если человек А, исходя из прошлых бесед и дружеских отношений, ожидает получить имущество по завещанию человека Б, но человек Б умирает, не включив это в завещание, то человек А, не внесший никакого вклада в благосостояние человека Б, не сможет обратиться за помощью к принципам справедливости. Этот принцип имеет важное значение в реституции. Реституция возникла из серии исков, называемых специальными обязательствами (special assumpsit), которые впоследствии были добавлены в суды общей юрисдикции и представляли собой более гибкие средства правовой защиты, основанные на принципах справедливости. Реституция могла предоставить средства для возмещения ущерба, когда люди оказывали друг другу выгоды (например, давали деньги или предоставляли услуги) на основании договоров, которые не имели бы юридической силы. Однако, в соответствии с данным принципом справедливости, реституция не позволяет волонтеру или "непрошеному посреднику" требовать возмещения. Лица, успешно ссылающиеся на эстоппель (обещание, на которое они полагались к своему ущербу), не будут рассматриваться как волонтеры в целях применения данного принципа.

Справедливость не завершит несовершенный подарок

Если донор не выполнил все необходимые юридические формальности для осуществления дарения, что означает, что дар является несовершенным, справедливость не будет оказывать содействие одаряемому. Этот принцип является частным случаем более широкого принципа, согласно которому справедливость не оказывает содействие добровольцу. Однако существуют определенные исключения из этого принципа, включая правило, установленное в деле Re Rose, согласно которому, если донор "сделал все возможное, чтобы отказаться от права собственности и передать" имущество, а также более позднее, но спорное применение принципа недобросовестности для отмены требования о соблюдении формальностей. Следует отметить исключение, рассмотренное в деле Strong v Bird (1874) LR 18 Eq 315. Если донор назначает предполагаемого одаряемого исполнителем своего завещания, а затем умирает, справедливость завершит несовершенное дарение.

Там, где акции равны, закон будет преобладать

Справедливость не предоставляет конкретных средств правовой защиты, когда основания сторон признаются равными, или когда ни одна из сторон не потерпела ущерба. Значение этой максимы заключается в том, что обращавшиеся к канцлерам часто делали это из-за формальности судопроизводства в обычных судах и их негибкости по отношению к сторонам. Суды и законодатели, как создатели права, посредством ограничений существующих норм материального права, тем самым закрепляли определенное статус-кво, влияющее на частное поведение и разрешение споров. Справедливость могла изменить это статус-кво, игнорируя четко установленные пределы правовой помощи или правовой защиты. Однако суды, применяющие принципы справедливости, неохотно прибегают к этому. Эта максима отражает эту особенность. Если закон однозначно отказывал в праве на иск или считал, что справедливость между сторонами равны в силу политики, справедливость не предоставляла бы облегчения; если же закон предоставлял облегчение, то истец должен был обращаться в суд общей юрисдикции, а не в суд справедливости. Эта максима пересекается с ранее упомянутой: "Справедливость следует закону".

Справедливость не позволит использовать закон в качестве прикрытия для мошенничества

Принципы справедливости не позволяют стороне ссылаться на наличие или отсутствие установленной законом формальности, если такое действие было бы недобросовестным и несправедливым. Это может иметь место в отношении тайных трастов и конструктивных трастов.

Равенство не позволит трасту обанкротиться из-за отсутствия доверителя

Если нет опекуна, то опекуном считается лицо, обладающее законным правом собственности на имущество, находящееся в трасте.

Соответственно, в соответствии с принципом собственности, получатель является истинным владельцем

В силу ограничений старого общего права, бенефициары не имели возможности добиться защиты, если, например, доверительный управляющий скрылся с доверительным имуществом. Чтобы устранить это и защитить лиц, в пользу которых имущество было передано в доверительное управление, система справедливости (Equity) признавала бенефициара истинным (потенциальным) собственником доверительного имущества.

Сравнительные акции

Сравнивая сроки рассмотрения юридических и справедливых исков, “[в] соответствии с общим правом, более ранний иск имел приоритет над более поздним, если оба иска были юридическими. То же самое касалось исков, основанных на принципах справедливости. [Порядок подачи] имел значение в рамках общего права только в том случае, если [одна сторона] обладала юридическим иском, а конкурирующий, более ранний иск на имущество был исключительно справедливым.”