Введение
Un Chien Andalou (œ̃ ʃjɛ̃ ɑ̃dalu, Андалузская собака) – французско-испанский сюрреалистический короткометражный фильм 1929 года, снятый, спродюсированный и смонтированный испанским режиссером Луисом Бунюэлем, который также совместно написал сценарий с испанским художником-сюрреалистом Сальвадором Дали. Это первый фильм Бунюэля, который изначально был показан ограниченным тиражом в студии Ursulines в Париже, но быстро приобрел популярность и демонстрировался в течение восьми месяцев. У фильма «Андалузская собака» отсутствует сюжет в традиционном понимании этого слова. Благодаря нарушенной хронологии, с переходом от начального «жили-были» к «восемь лет спустя» без каких-либо изменений в событиях или персонажах, в повествовании используется логика сновидений, которую можно описать с точки зрения популярной в то время фрейдистской свободной ассоциации, представляя собой серию слабо связанных между собой сцен. «Андалузская собака» – знаковое произведение в жанре сюрреалистического кино. Фильм перейдет в общественное достояние в США 1 января 2025 года.
Un Chien Andalou (œ̃ ʃjɛ̃ ɑ̃dalu, An Andalusian Dog) is a 1929 French Spanish surrealist silent short film directed, produced and edited by Spanish filmmaker Luis Buñuel, who also co wrote the screenplay with Spanish surrealist painter Salvador Dalí. Buñuel's first film, it was initially released in a limited capacity at Studio des Ursulines in Paris, but became popular and ran for eight months. Un Chien Andalou has no plot in the conventional sense of the word. With disjointed chronology, jumping from the initial "once upon a time" to "eight years later" without events or characters changing, it uses dream logic in narrative flow that can be described in terms of the then popular Freudian free association, presenting a series of tenuously related scenes. Un Chien Andalou is a seminal work in the genre of surrealist cinema. The film will enter the US public domain on January 1, 2025.
Синопсис
Фильм начинается с титра "Однажды давным-давно". Мужчина (Луис Бунюэль) точит бритву у двери балкона и проверяет остроту на большом пальце. Затем он открывает дверь и рассеянно любуется Луной, которую вот-вот пересечет тонкая полоска облака, с балкона. Следует монтаж – крупный план молодой женщины (Симон Марей), которую держит мужчина. Она спокойно смотрит прямо перед собой, пока он подносит бритву к ее глазу. Далее – кадр облака, проплывающего перед Луной, затем – крупный план руки, рассекающей бритвой глаз животного (это происходит настолько быстро, что зрителю может показаться, будто это глаз женщины), и из него вытекает стекловидное тело. Следующий титр гласит: "Восемь лет спустя". Стройный молодой человек (Пьер Батшефф) едет на велосипеде по тихой городской улице, одетый в подобие монахини и с полосатой коробкой на ремне через плечо. Следует кадр молодой женщины из первой сцены, читающей в скудно обставленной квартире наверху. Она слышит приближающийся велосипед и отбрасывает книгу, которую читала (обнажая репродукцию "Кружевницы" Вермеера). Она подходит к окну и видит, как молодой человек лежит на обочине, рядом с его велосипедом. Она выходит из здания и пытается привести его в чувство. Позже девушка собирает на кровати в комнате наверху части одежды молодого человека и сосредоточенно рассматривает их. Молодой человек появляется у двери. Они оба смотрят на его руку, в ладони которой зияет отверстие, из которого выползают муравьи. Медленный переход фокусируется на подмышками молодой женщины, лежащей на пляже, и на морском еже на песчаном участке. Далее – кадр андрогинной молодой женщины с короткой стрижкой и в довольно мужской одежде на улице под квартирой. Она тыкает тростью в отрубленную человеческую руку, окруженную большой толпой, которую сдерживают полицейские. Толпа расступается, когда полицейский кладет руку в коробку, которую раньше нес молодой человек, и передает ее девушке. Андрогинная девушка счастливо что-то обдумывает, стоя посреди оживленной улицы, сжимая коробку. Затем ее сбивает машина, и вокруг нее собираются несколько прохожих. Молодой человек и девушка наблюдают за происходящим из окна квартиры. Молодой человек, кажется, получает садистское удовольствие от опасности андрогинной девушки и ее последующей смерти, и, указывая на шокированную девушку в комнате, похотливо разглядывает ее и ощупывает грудь. Девушка сначала сопротивляется, но затем позволяет ему домогаться себя, пока он представляет ее обнаженной спереди и сзади. Девушка отталкивает его, когда он теряет контроль, и пытается сбежать, перебегая на другую сторону комнаты. Молодой человек загоняет ее в угол, когда она тянется к ракетке для самозащиты, но внезапно хватает две веревки и тащит два рояля, в которых находятся мертвые и гниющие ослы, каменные скрижали с Десятью заповедями, две тыквы и двух довольно озадаченных священников (в роли Жаума Миравитльеса и Сальвадора Дали), привязанных к веревкам. Поскольку он не может преследовать, девушка выбегает из комнаты. Молодой человек гонится за ней, но она захлопывает дверь, зажав его руку, кишащую муравьями. Она находит молодого человека в соседней комнате, одетого в монахинье платье, лежащего в постели. Следующий титр гласит: "Около трех часов ночи". Молодой человек просыпается от звука дверного звонка (визуально представленного шейкером для мартини, который трясут руки через два отверстия в стене). Девушка идет открывать дверь и не возвращается. В квартиру приходит другой молодой человек, которого мы видим только сзади, одетый в более светлую одежду, и гневно жестикулирует в его сторону. Второй молодой человек заставляет первого выбросить монахинье платье, а затем заставляет его стоять лицом к стене, как будто в позоре. Следующий титр гласит: "Шестнадцать лет назад". Мы впервые видим лицо второго молодого человека (и узнаем, что его также играет Пьер Батшефф), когда он с восхищением рассматривает художественные принадлежности и книги на столе у стены и заставляет первого молодого человека держать две книги, пока он уставится в стену. Первый молодой человек в конце концов стреляет во второго, когда книги внезапно превращаются в револьверы. Второй молодой человек, теперь в лугу, умирает, пытаясь потрогать спину обнаженной фигуры, которая внезапно исчезает в воздухе. Группа мужчин приходит и уносит его труп. Девушка возвращается в квартиру и видит бабочку-череп. Первый молодой человек усмехается ей, когда она отступает, и вытирает рот рукой. Девушка в ответ нервно наносит помаду. Затем первый молодой человек жестами заставляет волоски под мышками девушки прикрепиться к месту, где был бы его рот на его лице. Девушка смотрит на первого молодого человека с отвращением и покидает квартиру, высунув язык. Когда она выходит из квартиры, улица сменяется прибрежным пляжем, где девушка встречает третьего мужчину, с которым идет, взявшись под руку. Он показывает ей время на своих часах, и они идут вдоль скал, где находят остатки монахиньего платья первого молодого человека и коробку. Они, кажется, уходят, обнимаясь и делая романтические жесты в длинном проездном кадре. Однако фильм резко обрывается на финальном кадре с титром "Весной", показывающем пару, закопанную в песок по локти, неподвижную и, возможно, мертвую.
Разработка
Сценарий фильма основан на двух снах его создателей – Луиса Бунюэля и Сальвадора Дали. Идея фильма возникла, когда Бунюэль работал ассистентом режиссера Жана Эпштейна во Франции. Однажды в ресторане Бунюэль рассказал Дали о сне, в котором облако рассекло луну пополам «как бритвенное лезвие, прорезающее глаз». Дали ответил, что ему приснилась рука, по которой ползали муравьи. Бунюэль с восторгом воскликнул: «Вот фильм, нужно немедленно его снимать!» Они были очарованы тем, что способна создавать психика, и решили написать сценарий, основанный на концепции подавленных человеческих эмоций. В преднамеренном противопоставлении подходу Жана Эпштейна и его современников, которые стремились не оставлять в своих работах ничего случайного, где каждое эстетическое решение имело рациональное обоснование и четко вписывалось в общую концепцию, Бунюэль неоднократно подчеркивал в своих трудах, что между ним и Дали существовало единственное правило при написании сценария: «Ни одна идея или образ, которые могли бы поддаваться какому-либо рациональному объяснению, не допускались». Он также заявлял: «Ничто в фильме ничего не символизирует. Единственным методом исследования символов, возможно, был бы психоанализ». В своей автобиографии 1939 года Бунюэль писал: «В фильме эстетика сюрреализма сочетается с некоторыми открытиями Фрейда. Фильм полностью соответствовал базовому принципу школы, определявшей сюрреализм как «психический автоматизм» – бессознательный процесс, способный вернуть разуму его истинные функции, освобожденный от какого-либо контроля разума, морали или эстетики».
Съемки
Фильм был профинансирован матерью Бунюэля и снят в Гавре и Париже на студии Биланкур в течение 10 дней в марте 1928 года. Это черно-белый, 35-мм немой фильм продолжительностью 17 минут, хотя некоторые источники указывают 24 минуты, а физическая длина составляет 430 метров. На протяжении многих лет (и до сих пор) циркулируют опубликованные и неопубликованные сообщения о том, что Бунюэль использовал глаз мертвого козла, овцы, осла или другого животного в печально известной сцене разрезания глазного яблока. Однако в интервью 1975 или 1976 года Бунюэль заявил, что использовал глаз мертвого теленка. С помощью интенсивного освещения и отбеливания кожи теленка Бунюэль попытался придать пушистому лицу животного вид человеческой кожи. Во время сцены с велосипедом женщина, сидящая на стуле и читающая, отбрасывает книгу, когда замечает упавшего мужчину. На открытой странице изображена репродукция картины Вермеера, которым Дали очень восхищался и часто ссылался на него в своих работах. В первоначальном сценарии Бунюэля финальный кадр должен был показать трупы мужчины и женщины, «поглощенные роями мух». Однако из-за бюджетных ограничений этот спецэффект был изменен, и фильм заканчивается статичным кадром мужчины и женщины, которые шли в предыдущей пляжной сцене, наполовину погребенные в песке и, очевидно, мертвые. В фильме содержится несколько тематических (и негативных) отсылок к Федерико Гарсиа Лорке и другим писателям того времени. Например, гниющие ослы – это отсылка к популярному детскому роману «Платеро и я» Хуана Рамона Хименеса, который Бунюэль и Дали ненавидели. Антрополог Жан Руш сообщил, что после завершения съемок у Бунюэля и Дали закончились деньги, что вынудило Бунюэля самостоятельно монтировать фильм на своей кухне, без использования Moviola или какого-либо другого технического оборудования.
Прием
Первый показ фильма «Андалузский пёс» состоялся в студии Урсулин, собрав аудиторию, представлявшую весь парижский свет. Среди заметных гостей на премьере были Пабло Пикассо, Ле Корбюзье, Жан Кокто, Кристиан Берар и Жорж Орик, а также вся группа сюрреалистов Андре Бретона. Положительная реакция зрителей поразила Бунюэля, который был рад, что обошлось без насилия. Дали же, напротив, по сообщениям, был разочарован, считая, что реакция публики сделала вечер «менее волнующим». Бунюэль впоследствии утверждал, что перед сеансом он положил камни в карманы «чтобы бросить в зрителей в случае провала», хотя другие этого не помнили. Бунюэль намеревался шокировать и оскорбить интеллектуальную буржуазию, которую знал по молодости, и позже говорил: «Исторически этот фильм представляет собой яростную реакцию против того, что в то время называлось «авангардным кино», которое было обращено исключительно к художественному вкусу и разуму зрителя». Вопреки его надеждам и ожиданиям, фильм имел огромный успех у французской буржуазии, что привело Бунюэля к отчаянию: «Что я могу поделать с людьми, которые обожают всё новое, даже когда это противоречит их самым глубоким убеждениям, или с неискренней, продажной прессой и бездумной толпой, увидевшей красоту или поэзию в том, что по сути являлось отчаянным, страстным призывом к убийству?» После «триумфальной премьеры» «Андалузский пёс» был приобретён владельцем «Студии 28». За восемь месяцев проката сорок или пятьдесят доносчиков обратились в полицию с требованием запретить этот непристойный и жестокий фильм. Это положило начало годам оскорблений и угроз, преследовавших Бунюэля до старости. Согласно одному сомнительному рассказу, во время просмотра фильма у двух женщин произошли выкидыши. Однако, несмотря на критику, фильм так и не был запрещён. Благодаря успеху «Андалузского пса» Дали и Бунюэль стали первыми кинематографистами, которых официально приняли в ряды сюрреалистов лидер движения Андре Бретон, о чём вспоминал киноисторик Жорж Садуль: «Бретон созвал создателей в наше обычное место [кафе «Радио»] одним летним вечером. У Дали были большие глаза, грация и застенчивость газели. Для нас Бунюэль, крупный и атлетичный, с немного выдающимися чёрными глазами, выглядел точно так же, как в «Андалузском псе», тщательно затачивая бритву, которой он разрезает открытый глаз надвое».
Продолжение
Среди самых восторженных зрителей фильма были состоятельные виконт Шарль и Мария Лаур де Ноай, которые поручили Дали и Бунюэлю создать продолжение, примерно той же длины, со звуком, под названием La Bête Andalouse, чтобы подчеркнуть его связь с Un Chien. Дали заявил, что тема нового фильма должна была быть параллельна теме первого: "показать прямое и чистое 'поведение' человека, продолжающего добиваться любви, несмотря на ничтожные гуманитарные идеалы, патриотизм и другие жалкие условности реальности". Этот новый фильм в итоге вышел в 1930 году под названием "Золотой век". Продолжение не имело успеха в парижском высшем обществе. Впервые показанный в ноябре 1930 года, он был встречен с крайне негативной реакцией. На следующий день Шарль де Ноай узнал, что его исключили из парижского Жокей-клуба. Семья де Ноай быстро отозвала фильм после того, как он был запрещен парижской префектурой полиции.
Саундтрек
Во время оригинального показа в Париже в 1929 году Бунюэль подобрал музыку, которую он воспроизводил вживую на граммофоне. В современных копиях фильма звучит саундтрек, состоящий из фрагментов "Liebestod" Рихарда Вагнера из оперы "Тристан и Изольда" и записи двух аргентинских танго – "Tango Argentino" и "Recuerdos" в исполнении оркестра Висенте Альвареса и Карлоса Отеро и его оркестра. Они были впервые добавлены к фильму в 1960 году под контролем Бунюэля.
Влияние
Ученый в области кино Кен Дэнсигер утверждал, что фильм «Андалузский пёс» мог стать отправной точкой для стиля кинопроизводства, который впоследствии получил развитие в современных музыкальных клипах. Роджер Эберт назвал его источником вдохновения для малобюджетных независимых фильмов. Журнал «Премьера» включил вступительную сцену в десятку самых шокирующих моментов в истории кино («25 самых шокирующих моментов в истории кино»), поставив её на 10-е место. Японский режиссёр Акира Куросава называл «Андалузского пса» одним из своих любимых фильмов. Фильм демонстрировался перед каждым концертом Isolar Tour британского исполнителя Дэвида Боуи. Текст песни «Debaser» группы Pixies основан на сюжете фильма «Андалузский пёс».