Введение
1813 докторская диссертация Шопенгауэра на немецком языке "О четырехкратном корне принципа достаточного разума" (Ueber die vierfache Wurzel des Satzes vom zureichenden Grunde) - разработка классического принципа достаточного разума, написанная немецким философом Артуром Шопенгауэром в качестве докторской диссертации в 1813 году. Принцип достаточного разума - это мощный и спорный философский принцип, который гласит, что все должно иметь причину или причину. Шопенгауэр пересмотрел и переиздал его в 1847 году. В работе изложены основные аргументы многих аргументов Шопенгауэра, и на протяжении всех его поздних работ он последовательно ссылается на него как на необходимую отправную точку для полного понимания его дальнейших трудов.
On the Fourfold Root of the Principle of Sufficient Reason (Ueber die vierfache Wurzel des Satzes vom zureichenden Grunde) is an elaboration on the classical principle of sufficient reason, written by German philosopher Arthur Schopenhauer as his doctoral dissertation in 1813. The principle of sufficient reason is a powerful and controversial philosophical principle stipulating that everything must have a reason or cause. Schopenhauer revised and re published it in 1847. The work articulated the centerpiece of many of Schopenhauer's arguments, and throughout his later works he consistently refers his readers to it as the necessary beginning point for a full understanding of his further writings.
Исторические
В январе 1813 года, после поражения в России, первые остатки Великой армии Наполеона прибыли в Берлин. Больные и раненые быстро заполнили больницы, и опасность эпидемии стала высокой. Патриотический, милитаристский дух разжигал город, и большинство населения, включая философов и студентов, питало надежду, что французское иго может быть сброшено насильственно. Все это быстро стало невыносимым для Шопенгауэра, который в конечном итоге бежал из города, отступив в небольшой город Рудольштадт недалеко от Веймара. Именно здесь, с июня по ноябрь того года, в гостинице, работа была написана. После представления его в качестве докторской диссертации он был награжден докторской степенью в Университете Йены заочно. Вскоре последовали частные издания. "Есть три отзыва о нем, снисходительно хвалить его. Продано было едва более ста экземпляров, остальные были оставлены и, несколько лет спустя, расфасованы". Среди причин холодного восприятия этой первоначальной версии - отсутствие в ней авторитетного стиля автора и явное неясное значение. Копию книги отправили Иоганну Вольфгангу фон Гете, который в ответ пригласил автора к себе домой на регулярной основе, якобы для обсуждения философии, но на самом деле для привлечения молодого философа к работе над своей теорией цветов. В 1847 году Шопенгауэр переписал и расширил работу, опубликовав новое издание. Это версия произведения, которая читается сегодня. "В них твердо прослеживаются линии мысли, связанные с его основной работой; там брошен вызов философской традиции, и нет никакого сдерживания нападений на философский дух эпохи".
Философские
Эпистемология Шопенгауэра, по прямому признанию, начинается с теории знания Иммануила Канта. Шопенгауэр провозгласил себя кантианом, который присвоил себе самое мощное достижение своего предшественника в эпистемологии, а затем утверждал, что просто расширил и завершил то, что Кант испортил или оставил невыполненным. По мнению Шопенгауэра, главная заслуга Канта заключается в его различии между вещью в себе и феноменальным миром, в котором она появляется, то есть миром, как мы представляем его себе. Здесь важно осознать, что то, что делает человеческий опыт универсально возможным, в первую очередь, без исключения, - это воспринимающий ум. Интеллект синтезирует восприятия от сырых ощущений до, следовательно, абстрактных модифицированных концепций, построенных на сформированных восприятиях. Шопенгауэр присваивает себе формы чувствительности Канта (пространство, время и причинность) и расширяет их в то, что он называет пониманием: знать причинность - единственная функция понимания, его единственная сила, и это великая сила, охватывающая многое, многообразная в своем применении, и все же несомненная в своей идентичности во всех ее проявлениях. И наоборот, вся причинность, следовательно, вся материя, и, следовательно, вся реальность, существует только для понимания, через понимание, в понимании. Первое, самое простое, всегда присутствующее проявление понимания - это восприятие реального мира. Это во всех отношениях знание причины от следствия, и поэтому все восприятие интеллектуально. Таким образом, наше понимание не существует независимо от нашей способности воспринимать и определять отношения, основанные на самом опыте. Не только то, что мы думаем абстрактно, но и наше восприятие полностью интеллектуально и субъективно определяется путем извлечения, нового образования и модифицированной формулировки. У нас уже есть философские основания для перспективизма Ницше, хотя и даны на другом языке: представление (Vorstellung). Можно также перевести "Vorstellung" как английское слово "идея" действительно, сам Шопенгауэр предоставляет этот перевод из аналогичного использования Кантом "Vorstellungen". Однако эта "идея" семантически отличается как от Платоновской идеи (которую Шопенгауэр настаивает выразить немецкой "идеей"), так и от использования Беркли "идеи".
To know causality is the sole function of the understanding, its only power, and it is a great power embracing much, manifold in its application, and yet unmistakable in its identity throughout all its manifestations. Conversely, all causality, hence all matter, and consequently the whole of reality, is only for the understanding, through the understanding, in the understanding. The first, simplest, ever present manifestation of understanding is perception of the actual world. This is in every way knowledge of the cause from the effect, and therefore all perception is intellectual. Thus, our understanding does not exist independent of our ability to perceive and determine relationships anchored in experience itself. Not only what we think in the abstract, but also our very perceptions are completely intellectual and subjectively determined via extraction, new formation, and modified formulation. Already we have the philosophical grounds for Nietzsche’s perspectivism, though given in different language: representation (Vorstellung). One may also translate "Vorstellung" as the English word "idea" – indeed, Schopenhauer himself provides this translation from Kant's similar use of "Vorstellungen." However, this "idea" is semantically distinct both from the Platonic Idea (which Schopenhauer insists be expressed with the German "Ideen") and from Berkeley's use of "idea."
Мир как представление
Центральное положение Шопенгауэра - главная идея всей его философии, он просто заявляет: "Мир - это мое представление". Остальная часть его работы - это сложный анализ и объяснение этого предложения, которое начинается с его кантовской эпистемологии, но находит тщательную разработку в его версии принципа достаточного разума. Это отвечает за предоставление адекватных объяснений для любой "вещи" или объекта, которые возникают в отношении субъекта знания; любого возможного представления всегда существует возможный вопрос "почему?". что можно обратиться к нему. Это то, что Шопенгауэр сделал, по его мнению, чтобы расширить и завершить то, что Кант начал в своей "Критике чистого разума".
Четыре класса
В рубрику "Принципы" входят четыре класса объяснений. Следовательно, четыре класса объектов всегда и только в отношении известного субъекта, в соответствии с коррелятивной способностью в рамках субъекта. Эти классы обобщаются следующим образом: Становление: только сочетание времени и пространства делает восприятие реальностью становится возможным для субъекта, позволяя идеи интерпретации, и это обеспечивает почву становления суждения. Это закон причинности, который, когда рассматривается субъективно, интеллектуально и априори связан с пониманием. Все возможные суждения, которые являются выводами о причине из эффекта - физическое состояние, которое любой субъект выводит как вызванное другим физическим состоянием или наоборот - предполагает это как первичное основание для ожидаемых потенциалов таких суждений. Природные науки работают в рамках этого аспекта расширяющихся принципов. Шопенгауэр предложил доказательство априорной причинности (то есть, что Вселенная действительно действует, по крайней мере, в целом, как причинная, а не просто воспринимается так a posteriori, из-за повторяемости последовательностей), что остается отличным от кантовской теории. Доказательство основывается на интеллектуальности воспринимаемых вещей (представлений) - они создаются путем "проектирования причинности назад во времени" из физических возбуждений клеток и нервов (это афферентная роль интеллекта или мозга) - и, по-видимому, под влиянием средневекового философа Витело и его работы по оптике и психологии зрения. Знание: этот класс объектов включает в себя все суждения или абстрактные понятия, которые субъект знает через концептуальный, дискурсивный разум, укорененный в основе знания. Другие три класса объектов являются непосредственными представлениями, в то время как этот класс всегда и уже состоит из фиксированных представлений представлений. Поэтому истинное значение понятий, абстрагированных от любого из трех других классов объектов, основано на ссылке на что-то вне понятия. Понятия - это абстрактные суждения, основанные на интуиции времени и пространства, идеи восприятия (причинность, очевидная во внешнем мире) или действия прямой воли (причинность, испытываемая изнутри). С понятиями легче иметь дело, чем с представлениями; они, по сути, для них почти как формула высшей арифметики для умственных операций, которые их порождают и которые они представляют, или как логарифм для его числа. Этот класс делает язык (в форме абстрактных суждений, которые затем становятся доступными) возможным, и как следствие, все науки становятся возможными. Бытие: Время и пространство составляют отдельные основания бытия. Эти априорные формы соответственно позволяют субъекту иметь "внутреннее" и "временное" ощущение и "внешнее" и "пространственное" ощущение; субъективно, это формы чистой чувствительности, которые делают возможными ощущения для субъекта. Первое делает арифметику возможной и предполагается для всех других форм принципа достаточного разума; другое делает геометрию возможной. Время одномерно и чисто последовательно; каждый момент определяет следующий момент; в пространстве любое положение определяется только в его отношениях ко всем другим позициям [фиксированным исходным линиям] в конечной, следовательно, закрытой системе. Таким образом, интуиция времени и пространства обеспечивает основания существования, которые делают возможными арифметические и геометрические суждения, которые также валидны для опыта. Воля: Субъект познания может знать себя непосредственно как "воля". Субъект знает свои акты воли (эфферентные действия) только после факта, во времени. Действие, таким образом, находит свои корни в законе мотивации, основы действия, которая является причинностью, но видимой изнутри (афферентное восприятие). Другими словами, субъект не только знает свое тело как объект внешнего чувства (эфферентно), в пространстве, но и во внутреннем смысле (афферентно), только во времени; субъект имеет самосознание в дополнение к знанию своего тела как идеи восприятия (афферентные эфферентные процессы / априорные корреляции). Почему субъект ведет себя так, как он? Когда достаточный мотив появляется в форме интуиции, восприятия или извлеченной абстрактной концепции, субъект будет действовать (или реагировать) в соответствии со своим характером, или "воля", например, несмотря на все планы на противоположное. Когда нас...
Becoming: Only with the combination of time and space does perceptual actuality become possible for a subject, allowing for ideas of interpretation, and this provides the ground of becoming judgment. This is the law of causality, which is, when considered subjectively, intellectual and a priori linked understanding. All possible judgments that are inferences of a cause from an effect—a physical state any subject infers as caused by another physical state or vice versa—presumes this as primary ground for the expected potentials of such judgments. The natural sciences operate within this aspect of expanding principles. Schopenhauer proposed a proof of the a priori of causality (i. e. that the universe indeed operates, at least in general, as causal instead of just being perceived so a posteriori, due to the repeatability of sequences) that remains different from Kantian Theory. Proof relies on the intellectuality of perceived things (representations)—these are produced by "projecting causality backwards in time," from physical excitations of cells and nerves (this is the afferent role of the intellect, or brain)—and is apparently influenced by the medieval philosopher Witelo and his work on optics and the psychology of seeing. Knowing: This class of objects subsumes all judgments, or abstract concepts, which a subject knows through conceptual, discursive reason rooted in the ground of knowing. The other three classes of objects are immediate representations, while this class is always and already composed of fixed representations of representations. Therefore, the truth value of concepts abstracted from any of the other three classes of objects is grounded in referring to something outside the concept. Concepts are abstract judgments grounded in intuitions of time and space, ideas of perception (causality apparent in the outer world), or acts of direct will (causality experienced from within). That conceptions are easier to deal with than representations; they are, in fact, to these almost as the formula of higher arithmetic to the mental operations which give rise to them and which they represent, or as logarithm to its number. This class makes language (in the form of abstract judgments that are then communicable) possible, and as a consequence, all the sciences become possible. Being: Time and space comprise separate grounds of being. These a priori (prior to experience) forms respectively allow for an “inner,” temporal sense and an “outer,” spatial sense for the subject; subjectively, these are the forms of pure sensibility—they make sensations possible for a subject. The first makes arithmetic possible, and is presupposed for all other forms of the principle of sufficient reason; the other makes geometry possible. Time is one dimensional and purely successive; each moment determines the following moment; in space, any position is determined only in its relations to all other positions [fixed baselines] in a finite, hence, closed system. Thus, intuitions of time and space provide the grounds of being that make arithmetical and geometrical judgments possible, which are also valid for experience. Willing: It is possible for a subject of knowing to know himself directly as ‘will.’ A subject knows his acts of will (efferent actions) only after the fact, in time. Action then, finds its root in the law of motivation, the ground of acting, which is causality, but seen from the inside (afferent perception). In other words, not only does a subject know his body as an object of outer sense (efferently), in space, but also in an inner sense (afferently), in time alone; a subject has self consciousness in addition to knowing his body as an idea of perception (afferent efferent processes/a priori–a posteriori correlations). Why does a subject act the way he does? Where a sufficient motive appears in the form either of an intuition, perception, or extracted abstract conception, the subject will act (or react) according to his character, or ‘will.’ e. g., despite all plans to the contrary. When the actual moment comes to act, we do so within the constituents of the rhetorical situation (the various representations presented within subjective experiences) and may be often surprised by what we actually say and do. The human sciences find their ground in this aspect of the principle.
Заключение
Различные правила регулируют возможные объяснения представлений четырех классов, и любое объяснение, данное в соответствии с этим руководством, является лишь относительным. Он [принцип достаточного разума] объясняет вещи в отношении друг к другу, но он всегда оставляет необъяснимым то, что он предполагает, и две вещи, которые абсолютно необъяснимы, - это сам принцип и "вещь в себе", которую Шопенгауэр связывает с волей жить. Принцип, с другой точки зрения, обеспечивает общую форму любой данной перспективы, предполагая как субъект, так и объект. Следовательно, сама вещь навсегда остается неизвестной с любой точки зрения, поскольку любые качества, приписываемые ей, просто воспринимаются, т. е. построены в уме из ощущений, даваемых во времени и пространстве. Кроме того, поскольку понятия, которые мы формируем из нашего восприятия, никак не могут ссылаться на что-либо, выходящее за эти пределы опыта, все доказательства существования Бога или чего-либо, выходящего за пределы возможности опыта, отпадают под бритвой критики Канта. Кант назвал это критическим или трансцендентным идеализмом. Важно отметить, что "трансцендентальный" не относится к знанию неизвестного, а скорее относится к априорным интеллектуальным условиям опыта. Эта интуиция априорного понимания является современным разъяснением постмодернистского выражения "всегда уже": время и пространство всегда и уже определяют возможности опыта. Кроме того, Шопенгауэр отличает от этого то, что он называет "поддельным априори": культурные перспективы (идеологии), в которые человек рождается, определяют его отношение к опыту, в дополнение к формам пространства и времени. Он считает их ложными, потому что можно исследовать и обнаружить их основания, что приводит к переориентации, которая рассматривает явления опыта как источник нового знания, а не всегда уже существующие предрассудки о явлениях.
Резюме Пэйна
В своем "Переводческом введении к книге Шопенгауэра "Мир как воля и представление" Э. Ф. Пейн кратко обобщил Четырехкратный корень. Наше сознание делится только на субъект и объект. Быть объектом для субъекта и быть нашим представлением или мысленной картиной - это одно и то же. Все наши представления являются объектами для субъекта, и все объекты субъекта являются нашими представлениями. Они стоят друг перед другом в регулируемой связи, которая в форме определяется априори, и в силу этой связи ничто, существующее само по себе и независимо, ничто отдельное и отдельное, не может стать для нас объектом. Первый аспект этого принципа - это принцип становления, где он появляется как закон причинности и применим только к изменениям. Таким образом, если причина дается, то следствие обязательно должно последовать. Второй аспект касается концепций или абстрактных представлений, которые сами по себе вытекают из представлений интуитивного восприятия, и здесь принцип достаточного разума гласит, что, если даны определенные предпосылки, вывод должен следовать. Третий аспект принципа касается бытия в пространстве и времени и показывает, что существование одного отношения неизбежно подразумевает другое, таким образом, что равенство углов треугольника обязательно подразумевает равенство его сторон и наоборот. Наконец, четвертый аспект касается действий, и принцип появляется как закон мотивации, который гласит, что определенный курс действий неизбежно следует за данным характером и мотивом.