Введение
Лингвистическая критика, вероятно, является самой старой формой библейской критики или текстовой критики. В основном она основывается на изучении и знании библейских языков, не только коинского греческого и еврейского, но и арамейского (язык, на котором, скорее всего, говорил сам Иисус) и египетского (родной язык Моисея). Кроме влияния, которое арамейский и египетский языки оказывали на отдельные тексты, т. е. слова, которые мы записали в существующих еврейских и греческих рукописях, были сформированы в эту форму после того, как они были сначала придуманы в умах писателей, чьи родные языки были арамейским и египетским, у нас также есть части текстов, написанных непосредственно на этих языках. В Торе много египетских заимствований. Например, в повествовании о том, как Моисея положили в ковчег (корзинку) за буревестниками (Шмот/Исход 2:3), слова ковчег, река и буревестники переписаны на иврите с египетского. В полном описании детства Моисея Иуда насчитывает по меньшей мере восемнадцать египетских заимствований. Большая часть книг Даниила и Ездры, а также части книг Иеремии и Неемии были написаны непосредственно на арамейском языке, а также несколько фраз, встречающихся в синоптических Евангелиях и посланиях Павла. Другие языки, которые очень важны для лингвистической критики, включают аккадский, угаритский и латинский. Кроме того, в зависимости от интересов критикующего языка, могут быть полезны арабский, хеттский, эвламский, ханаанский и финикийский. Лингвистическая критика не то же самое, что текстовая критика, хотя она подпадает под эту дисциплину. В то время как текстовая критика может изучать явления, которые происходят в пределах одного языка, такие как элизия, и даже вероятность ошибки писца в записи того, что ему продиктовано; лингвистическая критика специально исследует, как языки влияют друг на друга в процессе перевода от одного к другому, и как язык меняется с течением времени, психолингвистически и ауристически. Ученый, использующий языковую критику, может обратить внимание на такие отрывки, как Матфея 27:46 и Марка 15:34, которые в греческом тексте переводятся как "Боже мой, Боже мой! Почему ты покинул Меня?" (КБ), и вместо того, чтобы слепо принять греческий перевод арамейских слов, которые Иисус произнес на столбе казни, обратились бы к арамейскому языку, чтобы понять значение этого отрывка, и обнаружили бы, что греческий перевел его неправильно, и что правильное толкование, по сути, звучит так: "Боже мой, Боже мой! В этот момент я был спасен!" или "Боже мой, Боже мой! Это мое место назначения!" Исследование арамейского текста сразу же показывает, что слово "shabaktani" в тексте не означает "оставленный" или "оставленный" (это слово означает "nashatani"); оно означает "пощажденный" или "назначенный".