Angelo Emo

Введение

Анжело Эмо (3 января 1731 - 1 марта 1792) - венецианский дворянин, администратор и адмирал. Он известен своими реформами венецианского флота и военно-морскими кампаниями, считаясь последним великим адмиралом Венецианской республики. Родом из знатной семьи, Эмо получил отличное образование и начал свою военно-морскую карьеру в качестве кадета в 1752 году. Его способности были быстро признаны и через два года он впервые командовал линейным кораблем. В 1758 году он был отправлен на покрытие возвращения торгового конвоя из Лондона во главе эскадрильи из трех кораблей. Неблагоприятная погода привела к тому, что его корабли чуть не потерпели кораблекрушение, в результате чего они понесли большие потери. В этом эпизоде Эмо доказал свою решимость и мастерство, заслужив признание как за рубежом, так и дома. Вернувшись в Венецию в 1759 году, в течение следующих лет он чередовался между командованием флотом и административными назначениями в Венеции, в которых он неизменно проводил модернизационную и реформистскую политику. В качестве военно-морского командира он возглавлял венецианский флот в демонстрации силы против варварских государств, а также следил за русским флотом в русско-турецкой войне 1768 - 1774 годов. В 1775 году он предложил военно-морские реформы, основанные на практике британского Королевского флота, но не смог претворить их в жизнь до 1782 года, когда ему был передан контроль над арсеналом Венеции: были введены новые методы, улучшена подготовка и оплата труда, построены новые военные корабли. В 1784 - 1785 годах Эмо возглавил венецианский флот в серии набегов на гавани Тунисского белика в ответ на нападения корсаров на судноходство под венецианским флагом, но его просьбы о высадке для захвата Туниса были отклонены. Последние годы жизни он провел в антипиратских патрулях и умер после короткой болезни 1 марта 1792 года. Его тело было возвращено в Венецию, где он получил похороны героя, и в его честь был заказён памятник скульптору Антонио Канове.

Ранние годы

Анджело Эмо родился в Венеции в январе 1731 года. Точная дата обычно указывается как 3 января, но это неопределенно, поскольку некоторые источники упоминают 4-е или 5-е как день рождения, а один источник утверждает 23-е. Он родился в Палаццо Эмо, в приходе Сан-Симеоне Пикколо, которая ранее принадлежала семье Диедо. Он происходил из знатной аристократической семьи, которая утверждала, что проживала в Венеции с последних лет 10-го века; но за редким исключением, ее члены не играли значительной роли в венецианской политике до 18-го века. Отец Анджело Эмо, Джованни ди Габриэль, достиг должности Прокурора Святого Марка, высшего звания для венецианского гражданина ниже, чем дож Венеции. Его мать была Люция Ломбардо, вторая жена его отца. Анджело Эмо был третьим ребенком своего отца, имея старшую сестру Фиордалисо и старшего брата Альвизе или Луиджи от первого брака Джованни с Аполлонией Бон; и младшую сестру Сесилию. Его двоюродный брат по материнской линии, Джакомо Нани, родившийся в 1725 году, также стал заметным адмиралом на несколько лет раньше самого Эмо. Эмо был среднего роста, слабого телосложения и бледной кожи, и выделялся своим широким лбом, толстыми бровями и большими глазами. Исторические сообщения изображают его в более позднем возрасте как трудного, упрямого и высокомерного персонажа. Чтобы не допустить рассеивания семейного состояния, младшие сыновья в семье Эмо не женились; соответственно, для Анджело Эмо была предусмотрена церковная карьера. В результате в возрасте двенадцати лет он получил образование в иезуитском колледже в Брешии, прежде чем вернуться в Венецию в 1748 году, где его отец выбрал в качестве своих наставников ученых Якопо Стеллини и Карло Лодоли. Получив отличное гуманистическое образование, молодой Эмо отличился в философии, но не так много в других научных занятиях. Во время учебы Эмо неоднократно призывали вступить в священные ордена, но он отказывался. Он был страстным учеником венецианской истории, военные достижения которого он стремился подражать в более позднем возрасте, а также древнеримского историка Тацита, который стал его любимым автором.

Angelo Emo was born in Venice in January 1731; the exact date is usually given as 3 January, but this is uncertain, as some sources mention the 4th or 5th as his birthday, with one source claiming the 23rd. He was born at the Palazzo Emo, in the parish of San Simeone Piccolo, which formerly had belonged to the Diedo family. He hailed from a distinguished aristocratic family, which claimed to have been resident in Venice since the last years of the 10th century; but with few exceptions, its members had not played a major role in Venetian politics until the 18th century. Angelo Emo's father, Giovanni di Gabriele, had reached the position of Procurator of Saint Mark, the highest distinction for a Venetian citizen below that of Doge of Venice. His mother was Lucia Lombardo, his father's second wife. Angelo Emo was the third child of his father, having an older sister, Fiordaliso, and an older brother, Alvise or Luigi, from Giovanni's first marriage to Apollonia Bon; and a younger sister, Cecilia. His first cousin on his mother's side, Giacomo Nani, born in 1725, also became a notable admiral a few years ahead of Emo himself. Emo was of mediocre stature, slight build and pale complexion, and stood out for his wide forehead, thick eyebrows, and large eyes. Historical accounts portray him in later life as a difficult, stubborn and haughty character. To prevent the dispersal of the family fortune, younger sons in the Emo family tended not to marry; accordingly, for Angelo Emo, an ecclesiastical career was envisaged. As a result, at the age of twelve he was educated at the Jesuit college in Brescia, before returning to Venice in 1748, where which his father chose as his tutors the scholars it, Jacopo Stellini, and Carlo Lodoli. The beneficiary of an excellent humanistic education, the young Emo distinguished himself in philosophy, but not so much in other scholarly pursuits. During his studies, Emo was repeatedly urged to enter holy orders, but refused. He was an ardent student of Venetian history, whose military achievements he sought to emulate in later life, as well as the ancient Roman historian Tacitus, who became his favourite author.

Начало военно-морской карьеры

По закону, традиционный венецианский cursus honorum для молодого дворянина начинался с четырехлетней службы в венецианском флоте. Эмо вступил на службу в 1751 или 175, став Nobile di Nave (гентльмен-кадетом). В 1752 году он отправился в свое первое морское путешествие, сопровождая венецианский торговый конвой в Смирно. Путешествие оказалось приключенческим: его корабль, большой фрегат Сан-Винченцо, загорелся и затонул на якорь в заливе Говино на Корфу 11 мая. Эмо быстро научился управлять кораблём, и его первый командир заметил его перспективность в качестве морского офицера. Его подъем был быстрым, и в январе 1755 года он был повышен до капитана (Governatore di Nave) первого класса судна, 74 орудий судна линии Sant'Ignazio. В XVIII веке венецианская морская торговля, которая когда-то господствовала в Средиземноморье, начала уменьшаться. Богатые патриции предпочитали надежные инвестиции в свои владения в Терраферме, чем риски моря, появление новых торговых центров, таких как Ливорно и Триест, отвлекало трафик из Венеции, нападения пиратов были постоянной угрозой, а генуэзские, голландские и английские купцы стали доминировать на западных маршрутах в Атлантику. Нападения варварских пиратов от Османских союзных княжеств Алжира и Туниса, а также набеги мелких далматинских пиратских городов Бар (Антивари) и Ульцин (Дулцигно) также были постоянной угрозой. Основная задача венецианского флота, базировавшегося на Корфу, заключалась в защите венецианского судоходства от таких нападений. Перерыв, вызванный войной за австрийское наследство, позволил венецианскому правительству, которое оставалось нейтральным, попытаться вернуть свою долю торговли с атлантическими портами Западной Европы, оснащая новые и лучшие корабли и предоставляя субсидии купцам. Венецианские успехи оказались кратковременными, поскольку окончание войны в 1748 году позволило английским и голландским торговцам возобновить свои путешествия, но в течение некоторого времени венецианское правительство продолжало пытаться возродить свою атлантическую торговлю. В то же время венецианский флот также сократился; после Пасаровицкого договора в 1718 году и особенно после повторного подтверждения договора в 1733 и 1736 годах, опасность новой войны с Османской империей отступила, и, несмотря на случайные военные страхи, военно-морской состав был сокращен, поскольку республика проводила все более пассивную внешнюю политику, основанную на строгом нейтралитете. Корабли, построенные в Венецианском арсенале, десятилетиями оставались в полузавершенном состоянии - первая ставка Forza была закончена через 55 лет - в то время как в то же время сам арсенал вступил в период забвения и возрастающего технического устаревания, в сочетании с коррупцией и неоднократными, но бесплодными попытками реформы. Эта ситуация угрожала даже контролю Венеции над ее морским центром, Адриатическим морем (или "Венецианским заливом", как любила хвастаться Республика), который стал подверженным нападениям пиратов и вторжению новых морских центров Габсбургов в Триесте и Фьеме. К 1756 году венецианский парусный флот на Корфу был сокращен до исторического минимума в семь судов, но в арсенале Венеции было еще двадцать судов, которые были почти готовы, и рост пиратских атак варварского типа заставил венецианские власти начать их использование. В эти годы Эмо отличился в эскортных обязанностях торговых конвоев в Смирно, отражая нападения пиратов, особенно Дульцигноти, из рук которых он отбил венецианское торговое судно. Затем командовал 58-пушечным "Сперанцам" второго сорта. В 1758 году Эмо принял командование 74-пушечным первоклассным Сан-Карло-Боромео, тогда самым новым линейным кораблем венецианского флота и ведущим кораблем своего класса. В этом команде Эмо испытал новую конфигурацию мачты, которая была не изготовлена из отдельных стволов деревьев, а из различных кусков дерева, вдохновленные английскими моделями. Эмо продемонстрировал способности новой мачты, когда переносил нового генерала флота Франческо Гримани на свое место на Корфу: столкнувшись с сильным северо-восточным ветром, вместо того, чтобы уменьшить паруса, Эмо заказал полные паруса, чтобы протестировать и продемонстрировать новые мачты, пока Гримани не приказал ему уменьшить паруса.

By law, the traditional Venetian cursus honorum for a young nobleman began with a four year service in the Venetian navy. Emo entered service in 1751 or 175, becoming a Nobile di Nave (gentleman cadet). In 1752, he went on his first sea voyage, escorting the Venetian trade convoy to Smyrna. The voyage proved adventurous: his ship, the large frigate San Vincenzo, went up in flames and sank at the anchorage at Govino Bay in Corfu, on 11 May. Emo proved a quick learner in naval matters, and his first commander remarked on his promise as a naval officer. His rise was rapid, and in January 1755 he was promoted to captain (Governatore di Nave) of a first rate ship, the 74 gun ship of the line Sant'Ignazio. During the 18th century, the Venetian maritime trade, that had once dominated the Mediterranean, was in decline. The wealthy patricians preferred reliable investments in their estates in the Terraferma to the hazards of the sea, the emergence of new commercial centres such as Livorno and Trieste siphoned traffic off from Venice, attacks by pirates were a constant threat, and the Genoese, Dutch and English merchants had come to dominate the westward routes into the Atlantic. Attacks by the Barbary pirates of the Ottoman aligned principalities of Algiers and Tunis, as well as raids by the smaller Dalmatian pirate towns of Bar (Antivari) and Ulcinj (Dulcigno) were also a constant threat. The main task of the Venetian fleet, based at Corfu, was to safeguard Venetian shipping against such attacks. The interruption caused by the War of the Austrian Succession had allowed the Venetian government, which remained neutral, the opportunity to try and seize back a share of trade with the Atlantic ports of Western Europe, equipping new and better ships and providing subsidies to merchants. Venetian successes proved ephemeral, as the end of the war in 1748 had allowed the English and Dutch traders to resume their voyages, but for some time the Venetian government continued to attempt to revive its Atlantic trade. The Venetian navy had also declined during the same time; after the Treaty of Passarowitz in 1718 and especially after the reconfirmation of the treaty in 1733 and 1736, the danger of a new war with the Ottoman Empire receded, and despite occasional war scares the naval establishment was cut back as the Republic pursued an increasingly passive foreign policy centred on a strict neutrality. Ships being constructed at the Arsenal of Venice were left in a semi finished state for decades—the first rate Forza was finished after 55 years—while at the same time, the Arsenal itself entered a period of neglect and increasing technical obsolescence, coupled with corruption and repeated, but fruitless, attempts at reform. This situation threatened even Venice's control over its maritime heartland, the Adriatic Sea (or 'Gulf of Venice', as the Republic liked to boast), which became exposed to pirate attacks and encroachment by the new Habsburg naval centres of Trieste and Fiume. By 1756, the Venetian sailing fleet at Corfu had been reduced to a historic low of seven vessels, but there were twenty further ships mothballed in a near ready state in the Arsenal of Venice, and the rise in Barbary piratical attacks obliged the Venetian authorities to start putting them into service. During these years, Emo distinguished himself in escort duties of the trade convoys to Smyrna, repelling the attacks of pirates, especially the Dulcignoti, from whose hands he recaptured a Venetian merchant vessel. He then commanded the second rate Speranza of 58 guns. In 1758, Emo assumed command of the 74 gun first rate San Carlo Borromeo, then the newest ship of the line of the Venetian fleet, and lead ship of its class. In this command, Emo tested a new mast configuration—rather than made out of single tree trunks, they were composed from different pieces of wood—inspired by English models. Emo gave a display of the new mast's abilities while carrying the new Provveditore Generale da Mar, Francesco Grimani, to his seat at Corfu: faced with strong northeastern wind, instead of reefing or reducing his sails, Emo ordered full sails set to test and demonstrate the new masts, until Grimani ordered him to reduce sail.

Экспедиция в Португалию

В рамках этих попыток в 1758 году Эмо был назначен во главе экспедиции в Лиссабон, чтобы дождаться прибытия и прикрыть возвращение шести венецианских торговых судов из Лондона и защитить их от ожидаемых нападений пиратов из Барбарии. Ему была дана эскадра из трех кораблей, включая Сан-Карло-Боромео, второй класс (также названный "большим фрегатом") Сан-Винченцо-Феррер из 58 орудий и 28-пушечный фрегат Костанца, все они были довольно недавно построенными кораблями. Эскодра Эмо покинула Корфу 27 сентября 1758 года. Три дня спустя он достиг Мальты, где собрал информацию о пиратах из Варварской империи, и тщетно пытался найти компетентного пилота, знавшего Атлантические воды до Лиссабона. В середине октября Эмо отплыл на запад. Противоположные ветры задержали плавание вблизи Малаги, прежде чем венецианцы смогли пересечь Гибралтарский пролив и отправиться в Лиссабон. К сожалению для Эмо, его пилот принял мыс да Рока за мыс Эспичель и чуть не затонул Сан-Карло, приблизившись к берегу. Эмо осознал ошибку и попытался исправить курс, но сильный ветер затруднил маневр. Эмо пришлось уменьшить паруса и пройти через три пары парусов, которые были разорваны ветром. Сан-Карло удалось очистить острова Берленгас, но два других судна остались в процессе. После двух дней борьбы с ветром Эмо закрепился у устья реки Мондего, но почти сразу же корабль потерял рулевой. Новый ковш был трудоемко установлен, но он развалился в течение ночи, а вскоре после этого и весь руль. Некоторые из его офицеров запаниковали и предложили высадить корабль на берег, но Эмо сумел восстановить дисциплину. Он связался с берегом и с помощью британского вице-консула в Фигейре организовал, чтобы португальские корабли буксировали Сан-Карло в Лиссабон. В мысе да Рока сильный восточный ветер заставил буксирующие суда отказаться от работы. Сан-Карло несколько дней дрейфовал без руля, пока экипаж пытался установить новый руль. Костанза, также сильно поврежденная и с утечкой воды, была замечена, и два корабля оставались в контакте в течение дня, прежде чем они снова разошлись. Вода на борту Сан-Карло закончилась. Было установлено временное рулевое колесо, которое позволило кораблю снова достичь мыса да Рока, прежде чем еще один сильный ветер прибыл с юга и двинул Сан-Карло на север. Новый руль пришлось отрезать, и только с большим трудом, сначала отплыв на корму, экипаж едва избежал кораблекрушения в Берленгасе. К этому времени экипаж был сокращен из-за несчастных случаев, болезней и усталости с 590 до около 130 человек. Хотя корабль получил повреждения в мачтах и буровых установках, ему удалось добраться до места, расположенного севернее от его первоначального места якорной стоянки в устье Мондего. На этот раз Эмо сам вышел на берег и заручился помощью местного португальского правителя. Потребовалось 17 дней, чтобы построить новое руль, и еще пять дней, чтобы установить его на корабль, чья эффективная экипаж сократился до 70, большинство из которых были неопытными и истощенными солдатами. Несчастные случаи продолжались, пока Эмо испытывал свой отремонтированный корабль, но, наконец, он смог повернуть его на юг в Лиссабон, входя в реку Тежу 5 февраля 1759 года. Там он нашел два других корабля: "Сан-Винченцо" прибыл 8 декабря, а "Констанца" - 22 декабря. В Лиссабоне, где с большим интересом следили за борьбой Эмо с стихией и несчастьем, он был принят королем Иосифом I с почестями, причитающимися послу. Возглавляя венецианские торговые суда из Лондона, он вернулся домой через Геную и Неаполь с небольшими инцидентами, достигнув Корфу в середине июля 1759 года. В течение всего путешествия на San Carlo погибло не менее 250 человек, на San Vincenzo - 90, на Costanza - четыре. Еще 76 членов экипажа (из первоначального общего состава в 1236 человек для всей эскадрильи) дезертировали. Поведение Эмо во время путешествия дало доказательства его мастерства моряка и командования, заслужив одобрение правительства по возвращении в Венецию в августе. Тем не менее, решение Эмо продолжать без квалифицированных пилотов, хотя, возможно, и было принято под впечатлением о срочности его миссии, привело к обвинениям со стороны некоторых современников и историков. Официально, почти катастрофа была связана с плохим дизайном на Сан-Карло, который подвергся ремонту и модификациям в результате, но в конечном итоге затонул во время другой бури в 1768 году.

As part of these attempts, in 1758 Emo was charged to lead an expedition to Lisbon, in order to await the arrival and cover the return of six Venetian merchantmen from London and protect them from anticipated Barbary pirate attacks. He was given a squadron of three ships, comprising the San Carlo Borromeo, the second rate (also designated a 'large frigate') San Vincenzo Ferrer of 58 guns, and the 28 gun frigate Costanza, all of them fairly newly built ships. Emo's squadron left Corfu on 27 September 1758. Three days later, it reached Malta, where it gathered intelligence on the Barbary pirates, and in vain tried to find a competent pilot who knew the Atlantic waters up to Lisbon. Emo set sail westward in mid October. Contrary winds delayed the voyage near Malaga, before the Venetians were able to cross the Strait of Gibraltar and make for Lisbon. Unfortunately for Emo, his pilot mistook Cape da Roca for Cape Espichel, and almost wrecked the San Carlo by drawing near the shore. Emo realized the mistake and tried to correct course, but the heavy wind made the manoeuvre difficult. Emo had to reduce sail, and had to go through three sets of sails as they were ripped apart by the wind. The San Carlo managed to clear the Berlengas islands, but the other two vessels were left behind in the process. After two days of struggle with the wind, Emo anchored at the mouth of the Mondego River, but almost immediately the ship lost its tiller. A new tiller was laboriously installed, but it broke apart during the night, followed soon after by the entire rudder. Some of his officers panicked and suggested beaching the ship, but Emo managed to restore discipline. He made contact with the shore, and with the help of the British vice consul at Figueira arranged for Portuguese ships to tow the San Carlo to Lisbon. At Cape da Roca, a hard easterly wind forced the towing vessels to abandon the effort. The San Carlo was left to drift rudderless for several days, while the crew tried to jury rig a new rudder. The Costanza, also heavily damaged and leaking water, was sighted and the two ships remained in contact for a day, before they drifted apart again. Water supplies on board the San Carlo ran low. A makeshift rudder was installed, which allowed the ship to once again reach the Cape da Roca, before yet another violent wind came from the south and drove the San Carlo to the north. The new rudder had to be cut free, and only with great difficulty, by sailing stern first, did the crew narrowly avoid a shipwreck at the Berlengas. The crew by this time had been reduced by accident, illness and fatigue from 590 to some 130 men. Although the ship suffered damage to its masts and rigging, it managed to reach a spot further north of its original anchorage at the mouth of the Mondego. This time, Emo went ashore in person and obtained the help of the local Portuguese governor. It took 17 days for a new rudder to be constructed, and five more for it to be installed on the ship, whose effective crew was down to 70, most of whom were inexperienced and exhausted soldiers. Accidents continued while Emo tried out his repaired ship, but at long last he was able to turn it south to Lisbon, entering the Tagus River on 5 February 1759. There he found his other two ships: the San Vincenzo had got in on 8 December, and the Costanza on 22 December. At Lisbon, where Emo's struggle with the elements and misfortune had been followed with great interest, he was received by King Joseph I with the honours due to an ambassador. Taking charge of the Venetian merchant ships from London, he returned home via Genoa and Naples with little incident, reaching Corfu in mid July 1759. Over the course of the voyage, the San Carlo had no fewer than 250 dead, while the San Vincenzo suffered 90 dead and the Costanza four. 76 more crewmen (from an original total crew of 1236 for the entire squadron) deserted. Emo's conduct during the voyage gave proof of his seamanship and command skills, earning acclaim from the government on his return to Venice in August. Nevertheless, Emo's decision to press on without qualified pilots, while possibly taken under the impression of the urgency of his mission, led to recriminations by some contemporaries and historians. Officially, the near disaster was attributed to bad design on the San Carlo, which underwent refits and modifications as a result, but ended up sinking with all hands during another tempest in 1768.

Гражданские должности и повышение до высшего командования

В соответствии с венецианской традицией, после военного назначения последовало гражданское. Таким образом, в 1760 году Эмо был Provvedditore della Sanità (полномочный по здравоохранению), назначение, которое Эмо принял, но только неохотно. Как отмечает историк, для военно-морского офицера эта должность была "унижением", и ее трудно интерпретировать как что-либо, кроме неофициального. Учитывая известность его семьи, более суровое наказание было маловероятно - укоры за его действия в Португалии. Тем не менее, Эмо выполнял свои обязанности с рвением и строгостью, и после окончания его годового срока был избран в качестве Савио алле Аке (водокоммиссара) в 1761-62 годах. В этом качестве он заказал план Венецианской лагуны, который был завершен за шесть месяцев. Этот план был настолько точным, что его продолжали использовать вплоть до XIX века. В 1763 году Эмо наконец вернулся в военно-морской флот, будучи избранным в высшее командное звание Патрона дельле Нави (контр-адмирала парусного флота) и обвинен в операциях против пиратства в Адриатическом море. Однако выборы прошли не гладко: на первых выборах пост был передан Альвисе да Риве, и только когда последний подал в отставку, обнаружив, что условия на море слишком тяжелые, Эмо был избран на его место. Причины первоначального отказа, который временно вверг Эмо в отчаяние, не ясны. Да Рива, возможно, пользовался большей политической поддержкой, которую он мобилизовал, чтобы получить должность, поскольку военно-морское командование могло стать трамплином для более высокого поста. В то же время кузен Эмо, Джакомо Нани, был капитаном дель-Нави, полным адмиралом парусного флота в то же время, и, возможно, существовали опасения по поводу концентрации контроля над флотом в руках одного клана. Однако вместо того, чтобы присоединиться к флоту на Корфу по морю, Эмо отправился по суше через Италию, посетив Флоренцию, Рим и Неаполь, где его принял король Карл VII, прежде чем отправиться в Отранто. В течение следующих шестнадцати месяцев своего пребывания в должности Эмо посвятил себя эскортированию торговых судов против пиратских атак. Его главным достижением было извлечение двух венецианских судов и всего их груза из Дульцигноти, достижение, отмеченное в осэлле, отчеканенной в том году (1765). В том же году Эмо был повышен до звания Almirante (Венеция) (вице-адмирал парусного флота). В отличие от устойчивых усилий по борьбе с пиратством в Адриатическом море, в 1760-х годах Венеция выбрала другую политику против варварских государств. В 1763 году были заключены соглашения с Алжиром и Тунисом, в 1764 году - с Триполи, а в 1765 году - с Марокко, согласно которым правители этих государств должны были предотвратить нападения пиратов на венецианские суда в Адриатическом море и в зоне в 30 морских миль вокруг Ионических островов, в обмен на выплату солидной ежегодной дани. В 1766 году кузен Эмо, Джакомо Нани, должен был возглавить военно-морскую демонстрацию у Триполи, чтобы обеспечить освобождение захваченного венецианского судна. В следующем году Эмо провел аналогичную операцию против Алжира, чьи беи пытались вымолить увеличение годовых сумм, о которых было согласовано, и захватили в плен венецианские корабли и их экипажи. Эмо отплыл в Алжир с фрегатом Ercole, к которому присоединились San Michele Archangele и Costanza, и угрожал бомбардировать город. Бей Алжира освободил корабли и их экипажи, заплатил репарации и возобновил договор с Венецией на прежние условия. Затем Эмо отправился в Марсель, где купил два кебека для службы в венецианском флоте. Республика почтила Эмо назначением в Орден Золотой Столы и послала брата Эмо, Альвиза, в Марсель, чтобы передать ему знаки ордена. 12 июня 1768 года Эмо был повышен до Капитано делле Нави.

Following Venetian tradition, a military appointment was followed by a civilian one. Thus in 1760 Emo was Provvedditore della Sanità (health commissioner), an appointment which Emo accepted, but only reluctantly. As the historian it states, for a career naval officer this posting amounted to a "humiliation", and is difficult to interpret as anything but an unofficial—given the prominence of his family, a more severe penalty was unlikely—reprimand for his actions in Portugal. Emo nevertheless executed his duties with zeal and severity, and after the termination of its yearly tenure was elected as [[Savio alle Acque (water commissioner) in 1761–62. In this capacity he commissioned a plan of the Venetian Lagoon, which was completed in six months. So accurate was this plan that it continued in use until well into the 19th century. In 1763 Emo finally returned to the navy, being elected to the higher command rank of Patron delle Navi (rear admiral of the sailing fleet) and charged with anti piracy operations in the Adriatic Sea. The election was not smooth, however: in the first election, the post was given to Alvise da Riva instead, and only when the latter resigned after finding conditions at sea too severe, was Emo elected to replace him. The reasons for the initial rebuff, which temporarily threw Emo into despair, are unclear. Da Riva may have enjoyed more political support, which he mobilized to gain the post, as a naval command could be a springboard for higher office. At the same time, Emo's cousin, Giacomo Nani, was Capitano delle Navi, full admiral of the sailing fleet at the same time, and concerns may have existed about concentrating control of the navy in the hands of a single clan. Instead of directly proceeding to join the fleet at Corfu by sea, however, Emo travelled overland through Italy, visiting Florence, Rome, and Naples, where he was received by King Charles VII, before embarking at Otranto. During the next sixteen months of his tenure, Emo dedicated himself to escorting merchant vessels against pirate attacks. His main achievement was the recovery of two Venetian vessels and their entire cargo from the Dulcignoti, an achievement celebrated in the osella minted in that year (1765). In the same year Emo was promoted to [[Almirante (Venice) (vice admiral of the sailing fleet). In contrast to the sustained anti piracy efforts in the Adriatic, in the 1760s Venice opted for a different policy against the Barbary states. Accords were concluded with Algiers and Tunis in 1763, Tripoly in 1764, and Morocco in 1765, whereby the rulers of these states would prevent pirate attacks on Venetian shipping in the Adriatic and a zone of 30 nautical miles around the Ionian Islands, against a payment of a hefty annual tribute. The Barbary rulers did not always abide by the agreements; in 1766, Emo's cousin, Giacomo Nani, had to lead a naval demonstration off Tripoli to ensure the release of a captured Venetian vessel. In the next year, it was Emo's turn to conduct a similar operation against Algiers, whose bey tried to extort an increase in the annual sums agreed upon, and took Venetian ships and their crews captive. Emo sailed to Algiers with the frigate Ercole, joined by San Michele Archangele and Costanza, and threatened to bombard the city. The Bey of Algiers released the ships and their crews, paid reparations, and renewed the treaty with Venice to its previous terms. Emo then headed to Marseilles, where he purchased two xebecs for service with the Venetian fleet. The Republic honoured Emo with appointment to the Order of the Golden Stole, and sent Emo's brother, Alvise, to Marseilles to convey him the Order's insignia. On 12 June 1768, Emo was raised to Capitano delle Navi.

Русско-турецкая война

Когда российский флот под командованием Алексея Орлова прибыл в Средиземное море в 1770 году в рамках русско-турецкой войны 1768-1774 годов, Эмо возглавил венецианскую эскадрилью, чтобы совершить круиз в Эгейском море, отследить русских и защитить венецианских и французских подданных и коммерческие интересы в этом районе. Эмо выполнял свои инструкции образцово, предоставляя постоянные обновления российских операций и проницательные отчеты о российской стратегии во время войны. В ходе конфликта также были совершены набеги пиратов из Ульциня, якобы действующих в качестве подданных османского султана, на венецианские Ионические острова. Эмо преследовал их в Китире (Кериго) и вернул два захваченных корабля. Флот Эмо потерпел большие потери, когда 19 декабря 1771 года он попал в шторм около мыса Матапан: половина его эскадрильи, 74-пушечный Корриера и 28-пушечный фрегат Толеранса, затонули у Элоса, первый почти со всеми руками. Флагман Эмо, 74-пушечный "Эрколь", выжил только благодаря прорезанию мачт. Сам Эмо был ввергнут в море во время маневра и был с трудом спасен его экипажем. Огорченный тем, что он воспринимал как личную неудачу, Эмо предложил пожертвовать свое личное состояние, чтобы компенсировать потери. Командование флотом Эмо закончилось в 1772 году. Он вступил в Венецианский сенат, а также выезжал за границу, посещая дворы Фридриха II Прусского и Марии Терезии Австрийской. Несколько раз избирался цензором (Венецианская Республика), работал над возрождением производства стекла Мурано. Эмо был назначен в семеру членов комиссии для изучения реформ венецианского флота в марте 1775 года. Хотя состояние венецианского флота было хорошо известно и в течение десятилетий было предметом дебатов и предложений реформ, ничего не было достигнуто. Эмо является автором отчета комиссии, Scrittura sul sistemare la marina da guerra in cui eravi il cav. Эмоции и детали из пещеры. Эмоцио. В докладе рекомендованы реформы по образцу британского Королевского флота, но хотя в комиссии были некоторые влиятельные сенаторы, снова его предложения не были приняты. В 1776-1778 годах, опять же на посту Савио алле Акке, Эмо отвечал за несколько работ по обслуживанию вокруг лагуны, на реке Брента, дороге Терраглио и канале Кава.

When the Russian fleet under Alexei Orlov arrived in the Mediterranean in 1770 as part of the Russo Turkish War of 1768–1774, Emo led a Venetian squadron to cruise in the Aegean, to shadow the Russians, and protect Venetian and French subjects and commercial interests in the area. Emo fulfilled his instructions in exemplary fashion, providing constant updates on Russian operations and perceptive reports on Russian strategy during the war. The conflict also saw raids by the pirates of Ulcinj, ostensibly acting as subjects of the Ottoman Sultan, against the Venetian Ionian Islands. Emo pursued them at Kythira (Cerigo) and recovered two captured ships. Emo's fleet suffered heavy losses when it was caught in a storm near Cape Matapan on 19 December 1771: half his squadron, the 74 gun Corriera and the 28 gun frigate Tolleranza, foundered off Elos, the former with almost all hands. Emo's own flagship, the 74 gun Ercole, only survived by cutting her masts. Emo himself was swept into the sea during the manoeuvre and was rescued with difficulty by his crew. Distraught over what he perceived as a personal failure, Emo offered to donate his private fortune to make up for the losses. Emo's naval command expired in 1772. He entered the Venetian Senate, as well as going abroad, visiting the courts of Frederick II of Prussia and Maria Theresa of Austria. Elected several times as [[censori (Republic of Venice), he worked to revive the manufacture of Murano glass. Emo was named to a seven member commission to examine reforms for the Venetian navy in March 1775. Although the parlous state of the Venetian navy was well known and had been a subject of debate and reform proposals for decades, nothing had been achieved. Emo authored the commission's report, the Scrittura sul sistemare la marina da guerra in cui eravi il cav. Emo e dettata dal cav. Emo stesso. The report recommended reforms on the model of the British Royal Navy, but although the commission numbered some influential senators, again its proposals failed to be taken up. In 1776–1778, again in the post of Savio alle Acque, Emo was responsible for several maintenance works around the Lagoon, on the Brenta River, the Terraglio road, and the canal of Cava.

Демонстрация у Триполи

18 июля 1778 года Эмо снова получил командование флотом, будучи избранным капитаном дель-Нави, с тяжелым фрегатом "Сирена" в качестве флагмана. Его миссия состояла в том, чтобы противостоять Пашалику Триполитании, который пытался использовать "право на поиск", предоставленное им договором о венецианском судоходстве за пределы согласованных границ. Эмо возглавил свой флот в демонстрации силы перед Триполи, что привело пашу к заключению нового мирного соглашения с Республикой. Назначение Эмо было продлено на следующий год, но в этом случае он не был обязан отплыть. В 1779 году, как Savio alla Mercanzia (торговый комиссар), Эмо продвигал реформы, такие как снижение налога на шелк, открытие новых магазинов в Шибенике (Себенико) и перенос венецианского консульства в Египте из Каира в портовый город Александрия. В 1780 году он был Provveditore ai Beni Inculti (комиссионером по необработанным землям) и разработал планы по осушению Валли-Веронези, болотистых земель Адидже вокруг Вероны, проект, начатый уже Закарией Бетти. Однако, опять же, из-за отсутствия средств, планы не были выполнены.

Директор арсенала и военно-морских реформ

Во время визита в январе 1782 года в Венецию великого князя Павла (будущего царя Павла I) Эмо лично обучил Павла деталям венецианского военно-морского аппарата. Когда Венеция решила отправить постоянного посланника в Санкт-Петербург вскоре после этого, имя Эмо было в верхней части списка, но ему удалось избежать дорогостоящего и непривлекательного назначения, изобразив плохое здоровье. В 1783 году, как чрезвычайный комиссар, Эмо возглавил переговоры с посланником Габсбургов Филиппом фон Кобенцлем о свободе судоходства в Истрии и Далмации. В 1782 - 1784 годах Эмо служил одним из трех экстраординарных инквизиторов венецианского арсенала (Inquisitore Straordinario all'Arsenale). Это назначение было сделано по инициативе сенатора-реформатора Франческо Пезаро, и с задачей решения хронических проблем, которые преследуют этот важный институт. Его коллегами-режиссерами были Джованни Зусто и Николо Эриццо. Он импортировал новые модели кораблей из Англии и Франции, ввел медные оболочки военных кораблей для повышения их скорости и снижения затрат на обслуживание, а также улучшил методы изготовления лопаток и орудий. Он также увеличил зарплаты неблагородных офицеров, ввел теоретическую подготовку для морских курсантов, а также государственную программу благосостояния для инвалидов и пожилых моряков. Воспользовавшись случаем внезапного затопления линейного корабля "Фениче", находящегося в 1783 году на якоре в Маламуко, инквизиторы также смогли сломать удушье над морскими сооружениями традиционно настроенных главных кораблестроителей (проти) и заменить их корпусом морских архитекторов. Используя свой собственный пост сенатора и связи в правительстве республики, Эмо обеспечил средства для строительства новых военных кораблей: 15 были заложены после его пребывания в должности и до конца республики в 1797 году.

Морские походы против Туниса

6 марта 1784 года Эмо был избран капитаном-обыкновенным флота Туниса. Воинственный новый бег, Хаммуда ибн Али, оказался втянут в ссору с Республикой, которая быстро переросла в войну. Когда венецианский корабль, нагруженный товарами из Туниса, был сожжен властями на Мальте из-за заражения чумой, бег попросил огромную компенсацию, и когда венецианский адмирал Андреа Кверини попытался вести переговоры, на него напал бунт, организованный бегом. 21 июня Эмо отплыл из Венеции в медленном плавании на Корфу, где к нему присоединились еще корабли. Его флот состоял из нескольких линейных кораблей, включая флагман Эмо, 64-пушечный "Фама", несколько шебеков, два бомбоносных судна и галиота. Флот отплыл в Тунис 12 августа. Эскадра Эмо закрепилась у мыса Карфаген, в пяти милях от города Тунис, 1 сентября. Тунисский флот, ориентированный на пиратство против торговых судов, не отплыл, чтобы противостоять венецианцам, которые смогли проникнуть в гавань Ла-Гулет в ночь с 3 на 4 и отвоевать неаполитанский торговый корабль, только что захваченный пиратами. После пополнения запасов воды и провизии в Сардинии Эмо отплыл в Суссе, который он бомбил 5-7 и 12 октября, прежде чем осенние штормы заставили его вернуться на зиму в Трапани на Сицилии и на Мальте. Эмо вернулся на тунисский берег в апреле 1785 года, закрепившись на якоре в Ла-Гулет. Переговоры с беем Туниса провалились, и Эмо отплыл обратно на Мальту и Сицилию. Венецианский флот снова периодически бомбардировал Суссу (27 июля и 31 июля - 4 августа) из-за плохой погоды, но с скудными результатами. Затем последовал Сфакс (15-17 августа), прежде чем флот снова отступил в Трапани. После получения подкрепления из Венеции, которое увеличило его флот до пяти первоклассных линейных кораблей, одного легкого фрегата, двух шебеков, одного галиота и двух бомбовых судов, Эмо вернулся в Ла-Гулет. Именно здесь Эмо использовал плавучие батареи своего изобретения: большие плавучие суда, сделанные из пустых бочек, укрепленные мокрыми мешками с песком и оснащенные 40-фунтовыми пушками и минометами. Наряду с бомбоносными судами это дало венецианцам возможность поражать поселения за морскими стенами в ночи 3, 5 и 10 октября. Поскольку бег оставался упрямым, Эмо разобрал свои плоты и вернулся в Трапани. Поскольку бег продолжал настаивать на своих предыдущих требованиях, Эмо вернулся на тунисское побережье в начале 1786 года, атакуя Сфакс (6, 18 и 22 марта, 30 апреля и 4 мая). Тунисы подготовились к его прибытию, отремонтировав стены и установив тяжелые орудия, что привело к интенсивным артиллерийским дуэлям между городом и флотом. Эмо также оценил эффект своих плавучих батарей и построил больше их, с еще более тяжелыми минометами; в ночных операциях они были приведены к морским стенам и бомбили внутреннюю часть города с таким разрушительным эффектом, что жители Сфакса умоляли бея возобновить переговоры, но безрезультатно. Венецианский флот отошёл на Мальту, где до флота дошла новость о том, что Эмо был избран Прокурором Святого Марка 28 мая, событие, которое праздновалось в течение трех дней и ночей. Поскольку бег все еще отказывался вести переговоры, Эмо напал на Бизерту с 30 июля по 10 августа, а затем с 26 сентября по 6 октября на Суссу, который теперь был почти полностью разрушен. Эти операции не только нанесли большой ущерб и жертвы в этих городах, но и ограничили тунисский пиратский флот в своих портах. Они также сделали Эмо известным по всей Европе, где изображения его фейерверков, подобных ночным бомбардировкам, зажигали воображение. Тем не менее, они не смогли достичь своей главной цели, а именно заставить бея Туниса сесть за стол переговоров. Венеция, как и другие европейские военно-морские державы, предпочла достичь соглашения с пиратами, включая ежегодные платежи, чем участвовать в длительных и гораздо более дорогих военных кампаниях, которые были бы необходимы для тщательного решения проблемы пиратской угрозы. Таким образом, запросы Эмо о 10 000-мужской экспедиционной силе, с помощью которой можно было бы напасть и захватить город Тунис, были отклонены венецианским сенатом.

On 6 March 1784 Emo was elected as Capitano Straordinario delle Navi (commander in chief of the sailing fleet) of a naval expedition against the Beylik of Tunis. The warlike new Bey, Hammuda ibn Ali, had become embroiled in a quarrel with the Republic that quickly escalated to warfare. When a Venetian ship laden with goods from Tunis was burned by the authorities in Malta due to it being infected with the plague, the Bey asked for an enormous compensation, and when the Venetian admiral Andrea Querini tried to negotiate, he was assaulted by a riot staged by the Bey. On 21 June, Emo sailed from Venice on a slow voyage to Corfu, where he was joined by more ships. His fleet comprised a few ships of the line, including Emo's flagship, the 64 gun lt=''Fama, a few xebecs, two bomb vessels, and a galiot. The fleet sailed for Tunis on 12 August. Emo's squadron anchored at Cape Carthage, five miles from the city of Tunis, on 1 September. The Tunisian fleet, geared towards piracy against merchantmen, did not sail to oppose the Venetians, who were able to infiltrate the harbour of La Goulette during the night of the 3rd/4th and retake a Neapolitan merchant ship just captured by the pirates. After replenishing water and supplies in Sardinia, Emo sailed for Sousse, which he bombarded on 5–7 and 12 October, before the autumn storms forced him to return to winter in Trapani in Sicily and Malta. Emo returned to the Tunisian shore in April 1785, anchoring at La Goulette. Negotiations with the Bey of Tunis failed, and Emo sailed back to Malta and Sicily. The Venetian fleet again bombarded Sousse intermittently (21 July 27 and 31 July – 4 August) due to the bad weather, but with meagre results. Sfax followed (15–17 August), before the fleet retired to Trapani again. After receiving reinforcements from Venice that raised his fleet to five first rate ships of the line, one light frigate, two xebecs, one galiot, and the two bomb vessels, Emo returned to La Goulette. It was here that Emo employed floating batteries of his own invention: large floats made of empty barrels, fortified with wet sandbags, and equipped with 40 pound guns and mortars. Along with the bomb vessels, this gave the Venetians the ability to hit the settlements behind the sea walls during the nights of 3, 5, and 10 October. As the Bey remained obdurate, Emo dismantled his rafts and returned to Trapani. As the Bey continued to insist on his previous demands, Emo returned to the Tunisian coast in early 1786, attacking Sfax (on 6, 18, and 22 March 30 April and 4 May). The Tunisians had prepared for his arrival, repairing their walls and installing heavy guns, leading to intense artillery duels between the city and the fleet. Emo too had appreciated the effect of his floating batteries, and had built more of them, with still heavier mortars; in nightly operations they were led up to the sea walls, and bombarded the city's interior with such devastating effect that the inhabitants of Sfax pleaded with the Bey to resume negotiations, to little effect. The Venetian fleet retired to Malta, where the news that Emo had been elected Procurator of Saint Mark on 28 May reached the fleet, an event that was celebrated for three days and nights. With the Bey still refusing to negotiate, Emo attacked Bizerte from 30 July to 10 August, and then, from 26 September to 6 October, Sousse, which now was left almost entirely in ruins. These operations not only caused great damage and casualties in these cities, but also confined the Tunisian pirate fleet to its harbours. They also made Emo famous throughout Europe, where the images of his firework like night bombardments kindled the imagination. Nevertheless, they failed to achieve their principal objective, namely to force the Bey of Tunis to the negotiating table. Venice, like the other European naval powers, preferred to reach an agreement with the pirates, including the annual payments, than engage in long, and far more expensive, military campaigns that would be required to thoroughly deal with the pirate threat. Thus Emo's requests of a 10,000 man expeditionary force with which to assault and capture the city of Tunis, were rejected by the Venetian Senate.

Последние годы и смерть

В начале 1787 года Сенат отозвал Эмо с основной частью своего флота, оставив только небольшую эскадрилью под командованием Патрона дельле Нави Томасо Кондульмера для патрулирования тунисского побережья. Вызов Эмо, вероятно, был связан с неизбежной вспышкой новой войны между Россией и Османами. Некоторые тревоги были вызваны османским флотом, который появился у берегов Албании в августе, но Эмо, который отслеживал его движения с гораздо более грозной силой, не был обеспокоен. В этом случае миссия османского флота была просто запугать мятежного пашу Скутари; достигнув этого, он вернулся на свою базу в начале 1788 года. До 1791 года Эмо проводил время в антипиратских круизах у западных берегов Греции, за исключением набега в Эгейское море в 1790 году, который привел его в Парос. За усилия в борьбе с тунисскими пиратами дворяне Закинфа (Занте) наградили его золотым мечом и медалью. В конце 1790 года Сенат назначил Эмо Провидитором Генерале да Мар, но не доверил ему руководить флотом против тунисского побережья. В то время как во Франции шла Французская революция, Сенат не хотел ввязываться в длительный конфликт и предпочитал мир. Сенат опасался, что агрессивный характер Эмо помешает этим усилиям, и вместо этого поставил Кондульмера, повышенного до капитана дель-неви, в качестве главы военно-морской блокады и мирных переговоров. В 1791 году венецианское правительство решило провести окончательную демонстрацию силы, воссоединив флот Эмо со эскадрой Кондульмера. Объединенный флот демонстрировал у побережья Туниса с конца августа до возвращения на Мальту в декабре. Госпитализированный после инфекции легких, Эмо умер в Ла-Валлетте, Мальта, 1 марта 1792 года. Распространилась история о том, что он умер от приступа желчи после того, как узнал, что мир, в основном невыгодный для Венеции, был заключен с Тунисом без его консультации. Его тело было бальзамировано и доставлено в Венецию на его флагманском корабле "Фама". Скульптор Антонио Канова был уполномочен возвести памятник Эмо. Завершенный в 1794 году, он находится во втором оружейном складе венецианского арсенала. Канова был удостоен медалью за этот памятник, последней такой медалью, выданной Республикой до ее конца. Его похороны состоялись в церкви Святого Марка 17 апреля, и он был похоронен в церкви Санта-Мария-де-Серви. Над его могилой был воздвигнут памятник преподавателю Кановы Джованни Феррари, сначала в Санта-Мария-де-Серви, затем перемещен в Сан-Мартино, а в конце концов, с 1817 года, в Сан-Биажио.

In early 1787 the Senate recalled Emo with the bulk of his fleet, leaving only a small squadron under the Patron delle Navi Tommaso Condulmer to patrol the Tunisian coast. Emo's recall was likely connected to the imminent outbreak of another war between Russia and the Ottomans. Some alarm was caused by an Ottoman fleet that appeared off the coasts of Albania in August, but Emo, who shadowed its movements with a far more formidable force, was not worried. In the event, the Ottoman fleet's mission was merely to overawe the rebellious Pasha of Scutari; having accomplished that, it returned to its base in early 1788. Until 1791, Emo spent his time in anti piracy cruises off the western coasts of Greece, with the exception of a foray into the Aegean in 1790 that brought him to Paros. For his efforts in combating the Tunisian pirates, the nobles of Zakynthos (Zante) awarded him with a golden sword and a medal. In late 1790, the Senate named Emo Provveditore Generale da Mar, but did not entrust him with leading the fleet against the Tunisian coast. With the French Revolution under way in Europe, the Senate was loath to become embroiled in a prolonged conflict, and preferred peace. The Senate feared that Emo's aggressive nature would hamper these efforts, and instead placed Condulmer, promoted to Capitano delle Navi, in charge of the naval blockade and peace negotiations. In 1791, the Venetian government decided on a final show of force, reuniting the fleet of Emo with the squadron of Condulmer. The combined fleet demonstrated off the Tunisian coast from late August until returning to Malta in December. Hospitalized after a lung infection, Emo died at La Valetta, Malta on 1 March 1792. The story circulated that he had died from a bilious attack after learning that a peace, mostly disadvantageous to Venice, had been concluded with Tunis without his being consulted. Celebrated as a great naval hero, his body was embalmed and carried to Venice on board his flagship, the Fama. The sculptor Antonio Canova was charged with erecting a monument to Emo. Completed in 1794, it is in the second armoury of the Venetian Arsenal. Canova was honoured by the Republic with a medal for this monument, the last such medal issued by the Republic before its end. His funeral took place at St Mark's on 17 April, and he was buried at the church of Santa Maria dei Servi. A funerary monument was erected over his tomb by Canova's teacher, Giovanni Ferrari, initially at Santa Maria dei Servi, then moved to San Martino, and finally, from 1817, to San Biagio.

Наследие

После смерти его старшего брата, Альвизе Эмо, в 1790 году, смерть Анджело Эмо также означала конец ветви семьи Эмо Сан-Симеон Пикколо. Уже во время смерти Эмо его потеря была воспринята как тяжелый удар и симптом упадка Республики. Репутация Эмо была еще больше повышена в XIX веке историками Венеции, которые стремились романтизировать последние десятилетия Республики: Гироламо Дандоло называет его "последним ревом, издаваемым Львом Святого Марка на море", в то время как для Самуэле Романина он мог бы "встряхнуть [Республику] от катастрофического заброса" и "вдохновить в нее силу и энергию", которых ей не хватало в последние годы ее существования. Для Романина Эмо был последним из великих военных командиров венецианского флота и действительно Республики, о которой "можно сказать, что она спустилась с ним в могилу". После него венецианский флот больше не будет призывать к бою. Его внезапная смерть также привела к слухам, что он был отравлен. Дандоло настаивал на том, что это так, и назвал виновником своего заместителя Кондульмера, амбициозного не только наследовать его, но и заключить мирный договор с варварскими государствами. Это убедительно опровергает современный историк Альвизе Зорци. Две подводные лодки Королевского итальянского флота были названы в его честь.