Жан де Лабрюйер: Жизнь и творчество французского моралиста

Введение

Французский философ и моралист (1645–1696)

Жан де Ла Брюйер (Jean de La Bruyère; 16 августа 1645 – 11 мая 1696) – французский философ и моралист, прославившийся своими сатирическими произведениями.

Ранние годы

Жан де Ла Брюйер родился в Париже, в сегодняшнем департаменте Эссон, в 1645 году. Его семья принадлежала к среднему классу, и его упоминание о неком "Жофруа де Ла Брюйере", крестоносце, является лишь сатирической иллюстрацией метода самовозвышения, распространенного в то время во Франции, как и в некоторых других странах. В знак презрения к этому явлению он писал свою фамилию слитно – Delabruyère. Ла Брюйер мог проследить свою родословную по отцовской линии как минимум до своего прадеда, который вместе с дедом был убежденным членом Католической лиги. Его прадед был изгнан из Франции, когда Генрих IV взошел на престол, и католики попали в опалу. Отец Ла Брюйера также активно участвовал в лиге под руководством герцога де Гиза в 1584 году. Он занимал должность генерального контролера финансов в Городской ратуше и, несмотря на смуты в стране, смог оплатить образование Ла Брюйера и оставить ему значительное наследство. Он учился у ораторианцев и в Орлеанском университете. Он был допущен к адвокатской практике, и в 1673 году приобрел должность в налоговом управлении в Кане, что обеспечило ему статус и доход. Его предшественник на этом посту был родственником Жака-Бенина Боссюэ, и считается, что переход должности стал причиной знакомства Ла Брюйера с великим оратором Боссюэ, который, с момента назначения наставником Дофина, был своего рода генеральным агентом по вопросам опеки в королевской семье, и в 1684 году представил Ла Брюйера ко двору Людовика, принца де Конде (1621–1686). Ла Брюйер стал воспитателем внука принца, Людовика, а также его невесты, мадмуазель де Нант, незаконнорожденной дочери Людовика XIV. Остаток своей жизни он провел в доме принца или при дворе и, по-видимому, извлекал пользу из склонности всей семьи Конде к обществу литераторов. О событиях этого периода – да и вообще о его жизни – известно очень мало. Судя по немногочисленным упоминаниям о нем, он был молчаливым, наблюдательным, но несколько неуклюжим человеком, напоминающим по манерам Джозефа Аддисона. Его критическая книга «Характеры» вышла в свет в 1688 году. Она нажила ему множество врагов, но, несмотря на это, большинство отзывов о нем благоприятны, особенно заметно мнение Сен-Симона, проницательного судьи и, в то же время, горько предвзятого к простолюдинам. Однако в письме Буало Расину содержится любопытный отрывок, в котором автор сожалеет о том, что «природа не наделила Ла Брюйера той обходительностью, которой он хотел бы обладать».

Jean de La Bruyère was born in Paris, in today's Essonne département, in 1645. His family was middle class, and his reference to a certain "Geoffroy de La Bruyère", a crusader, is only a satirical illustration of a method of self ennoblement then common in France, as in some other countries. As such, he signed his surname as Delabruyère in one word, as evidence of this disdain. La Bruyère could trace his family back on his father's side at least as far as his great grandfather, who along with his grandfather had been dedicated members of the Catholic League. His great grandfather had been exiled from France when Henry IV came to the throne and Catholics fell into disfavor. La Bruyère's father also had been active in the league under the Duke of Guise in 1584. His father was controller general of finance to the Hôtel de Ville, and despite the turmoil in the country, was able to pay for La Bruyère's education and to leave him a considerable sum as an inheritance. He was educated by the Oratorians and at the University of Orléans. He was called to the bar, and in 1673 bought a post in the revenue department at Caen, which gave him status and an income. His predecessor in the post was a relation of Jacques Benigne Bossuet, and it is thought that the transaction of the change was the cause of La Bruyère's introduction to the great orator, Bossuet, who, from the date of his own preceptorship of the Dauphin, was a kind of agent general for tutorships in the royal family, and, in 1684, who introduced La Bruyère to the household of Louis, Prince of Condé (1621–1686). La Bruyère became tutor to the prince's grandson, Louis, as well as to the prince's child bride, Mlle de Nantes, a natural child of Louis XIV. The rest of his life was passed in the household of the Prince or else at court, and he seems to have profited by the inclination that the entire Condé family had for the society of men of letters. Very little is known of the events of this part—or, indeed, of any part—of his life. The impression derived from the few notices of him is of a silent, observant, but somewhat awkward man, resembling in manners Joseph Addison. His critical book, Caractères appeared in 1688. It garnered numerous enemies, but despite that, most notations about him are favorable—notably that of Saint Simon, an acute judge and one bitterly prejudiced against commoners generally. A curious passage in a letter by Boileau to Racine exists, however, in which the writer regrets that "nature has not made La Bruyère as agreeable as he would like to be."

Характеры

Хотя и допустимо сомневаться в том, не преувеличена ли традиционной французской критикой ценность «Характеристик», они, безусловно, заслуживают высокого места. План книги совершенно оригинален, если этот термин применим к такому жанру, как роман, и отличается умелым сочетанием элементов. Трактат Феофраста, возможно, и послужил отправной точкой для этой концепции, но не предложил ничего более существенного. Соединив этические обобщения и социальные зарисовки, напоминающие голландскую живопись, с оригинальным замыслом, Лабрюйер объединил особенности эссе Монтеня, «Мыслей» и «Максимов» Паскаля и Ларошфуко соответственно, и, наконец, своеобразный продукт XVII века – «портрет», или детальное литературное изображение личных и душевных качеств человека. Результат оказался совершенно новым и до сих пор не был в точности повторен, хотя эссе Аддисона и Стила очень близки к нему, особенно в использовании вымышленных портретов. Привилегированное положение Лабрюйера в Шантильи дало ему уникальную возможность наблюдать лицемерие и разложение двора Людовика XIV. Будучи христианским моралистом, он стремился исправить нравы и поведение людей, публикуя записи своих наблюдений за слабостями и глупостями аристократии, что нажило ему множество врагов при дворе. В названиях своего труда и в его крайней бессистемности Лабрюйер напоминает Монтеня, однако он слишком стремился к афористичности, чтобы даже попытаться создать видимую преемственность, свойственную великому эссеисту. Короткие абзацы, составляющие его главы, состоят из собственно максим, литературной и этической критики, и, прежде всего, знаменитых зарисовок людей, которым были даны имена, взятые из пьес и романов того времени. Эти последние – главная особенность произведения, благодаря которой оно сразу же завоевало популярность, которая сохраняется и по сей день. Они удивительно остроумны, в определенном смысле поразительно реалистичны и, несомненно, доставляли большое удовольствие или (чаще) изысканную боль тем, кого легко было узнать в этих образах, поскольку во многих случаях они были безошибочно узнаваемы.

Although it is permissible to doubt whether the value of the Caractères has not been somewhat exaggerated by traditional French criticism, they deserve a high place. The plan of the book is thoroughly original, if that term may be accorded to a novel, and skillful combination of elements exists in it. The treatise of Theophrastus may have furnished the concept, but it gave little more. With the ethical generalizations and social Dutch paintings accompanying his original, La Bruyère combined the peculiarities of the Montaigne Essais, of the Pensées, and Maximes of which Pascal and La Rochefoucauld are the masters respectively, and lastly of that peculiar seventeenth century product, the "portrait" or elaborate literary picture of the personal and mental characteristics of an individual. The result was quite unlike anything that had been seen previously, and, it has not been exactly reproduced since, although the essay of Addison and Steele resembles it very closely, especially in the introduction of fancy portraits. La Bruyère's privileged position at Chantilly provided him with a unique vantage point from which he could witness the hypocrisy and corruption of the court of Louis XIV. As a Christian moralist, he aimed at reforming people's manners and ways by publishing records of his observations of aristocratic foibles and follies, which earned him many enemies at the court. In the titles of his work, and in its extreme desultoriness, La Bruyère reminds the reader of Montaigne, but he aimed too much at sententiousness to attempt even the apparent continuity of the great essayist. The short paragraphs of which his chapters consist are made up of maxims proper, of criticisms literary and ethical, and above all, of the celebrated sketches of individuals baptized with names taken from the plays and romances of the time. These last are the greatest feature of the work and that which gave it its immediate, if not its enduring, popularity. They are wonderfully piquant, extraordinarily lifelike in a certain sense, and must have given great pleasure or (more frequently) exquisite pain to the apparent subjects, who in many cases were unmistakable and most recognizable.