Кретьен де Труа: Поэт Артуровского Цикла

Введение

Французский поэт и трувер Хретьен де Труа (Chrétien de Troyes, ок. 1160–1191) был французским поэтом и трувером, прославившимся своими произведениями на артуровские темы, такие как Гавейн, Ланселот, Персеваль и Святой Грааль. Рыцарские романы Хретьена, включая «Эрек и Энида», «Ланселот», «Персеваль» и «Ивен», считаются одними из наиболее значительных произведений средневековой литературы. Его новаторское использование структуры, особенно в романе «Ивен», рассматривается как важный шаг на пути к формированию современного романа.

Жизнь

О его жизни известно немного, но, по-видимому, он родом из Труа или, по крайней мере, был тесно с ним связан. В период с 1160 по 1172 год он служил (возможно, герольдом, как предполагал Гастон Париж) при дворе своей покровительницы Марии Французской, графини Шампанской, дочери короля Людовика VII и Элеоноры Аквитанской, которая в 1164 году вышла замуж за графа Генриха I Шампанского. Позднее он служил при дворе Филиппа Эльзасского, графа Фландрского. Как предположил Урбан Т. Холмс III, имя Кретьен, буквально означающее «христианин из Труа», могло быть псевдонимом еврея, принявшего христианство, также известного как Кретьен ли Гой.

Работы

В произведениях Кретьена пять главных стихотворений в рифмованных восьмисложных куплетах. Четыре из них завершены: «Эрек и Энида» (ок. 1170 г.); «Клигес» (ок. 1176 г.); «Ивен, рыцарь Льва»; и «Ланселот, рыцарь телеги», последние два были написаны одновременно между 1177 и 1181 годами. «Ивен» обычно считается самым выдающимся произведением Кретьена. Последний роман, традиционно приписываемый Кретьену, «Персеваль, История Грааля», был написан между 1181 и 1190 годами, но остался незавершенным. Он посвящен Филиппу, графу Фландрии, к которому Кретьен, возможно, питал привязанность в последние годы жизни. Он завершил только 9000 строк, но четверо его последователей с разными талантами добавили 54 000 дополнительных строк в так называемых «Четырех продолжениях». Подобным образом, последние тысячи строк «Ланселота» были написаны Годфруа де Леньи, очевидно, по договоренности с Кретьеном. В случае с «Персевалем» один из продолжателей утверждает, что смерть поэта помешала ему завершить работу; в случае с «Ланселотом» причина не указана. Это не остановило предположения о том, что Кретьен не одобрял прелюбодеяние Ланселота (и в этом случае он вряд ли придумал Ланселота). Существует также несколько менее значительных произведений, не все из которых можно с уверенностью отнести к Кретьену. «Филомела» – единственное из четырех его стихотворений, основанных на «Метаморфозах» Овидия, которое сохранилось. Два коротких лирических шансона на тему любви также, вероятно, принадлежат его перу, но авторство благочестивого романа «Гийом д’Англетер» ему сейчас широко оспаривается. Также высказывалось предположение, что Кретьен мог быть автором двух коротких стихотворных романов под названием «Le Chevalier à l'épée» и «La Mule sans frein», но эта теория не получила широкой поддержки. Кретьен упоминает свои обработки произведений Овидия во введении к «Клиге», где он также упоминает свою работу о короле Марке и Изольде. Последняя, предположительно, связана с легендой о Тристане и Изольде, хотя Тристан не назван. Версия Кретьена о Тристане не сохранилась, хотя во введении к «Клиге» сам Кретьен говорит, что его обработка истории Тристана не была хорошо принята, что, возможно, объясняет, почему она не дошла до нас. Произведения Кретьена написаны на старофранцузском языке, хотя они отмечены чертами регионального диалекта Шампани (который все еще довольно близок к «стандартному» французскому языку Парижа).

Chrétien's works include five major poems in rhyming eight syllable couplets. Four of these are complete: Erec and Enide (c. 1170); Cligès (c. 1176); Yvain, the Knight of the Lion; and Lancelot, the Knight of the Cart, the latter two written simultaneously between 1177 and 1181. Yvain is generally considered Chrétien's most masterful work. The last romance commonly attributed to Chrétien, Perceval, the Story of the Grail, was written between 1181 and 1190, but left unfinished. It is dedicated to Philip, Count of Flanders, to whom Chrétien may have been attached in his last years. He finished only 9,000 lines of the work, but four successors of varying talents added 54,000 additional lines in what are known as the Four Continuations. Similarly, the last thousand lines of Lancelot were written by Godefroi de Leigni, apparently by arrangement with Chrétien. In the case of Perceval, one continuer says the poet's death prevented him from completing the work; in the case of Lancelot, no reason is given. This has not stopped speculation that Chrétien did not approve of Lancelots adulterous subject (in which case he seems unlikely to have invented Lancelot). There are also several lesser works, not all of which can be securely ascribed to Chrétien. Philomela is the only one of his four poems based on Ovid's Metamorphoses that has survived. Two short lyric chansons on the subject of love are also very likely his, but the attribution of the pious romance Guillaume d'Angleterre to him is now widely doubted. It has also been suggested that Chrétien might be the author of two short verse romances titled Le Chevalier à l'épée and La Mule sans frein, but this theory has not found much support. Chrétien names his treatments of Ovid in the introduction to Cligès, where he also mentions his work about King Mark and Iseult. The latter is presumably related to the legend of Tristan and Iseult, though Tristan is not named. Chrétien's take on Tristan has not survived, though in the introduction of Cligès, Chrétien himself says that his treatment of Tristan was not well received, possibly explaining why it does not survive. Chrétien's works are written in vernacular Old French, although it is marked by traits of the regional Champenois dialect (which is still fairly similar to the "standard" French of Paris).

Источники и влияние

Непосредственные и конкретные источники его романов остаются неясными, поскольку Кретьен говорит о использованных материалах крайне расплывчато. Джеффри Монмутский или Вас, возможно, предоставили некоторые имена, однако ни один из авторов не упоминал Эрека, Ланселота, Горнемана и многих других персонажей, играющих важную роль в повествованиях Кретьена. Остаётся лишь предполагать о существовании латинских или французских литературных оригиналов, дошедших до нас в обрывочных сведениях, или о континентальном фольклоре, восходящем к кельтским источникам, как в случае с Берулем, англо-норманом, писавшим около 1150 года. Что касается его "Персеваля", "Истории о Граале", влияние очевидно связано с историей святого Гальгано (Гальгано Гидотти), умершего в 1180–1181 годах и канонизированного в 1185 году: рыцарь, поражённый божественным видением, вонзил свой меч в землю, которая тут же окаменела (хранится в аббатстве Сан-Гальгано). Однако Кретьен находил источники прямо под рукой, не до конца понимая их первозданный дух, но ценя их как основу для идеального общества, о котором мечтали, но не смогли реализовать, в его эпоху. Пять романов Кретьена в совокупности представляют собой наиболее полное выражение идеалов французского рыцарства, созданное одним автором. Хотя эта тема до сих пор не привлекала достаточного критического внимания, можно с уверенностью сказать, что на Кретьена повлияла эволюция светского и канонического права в XII веке. Это особенно заметно в его "Ланселоте, рыцаре телеги", где неоднократно используется обычное право, распространённое во времена Кретьена. Уильям Вистар Комфорт высоко оценил Кретьена де Труа за его "значение как литературного художника и основателя ценной литературной традиции, которая отличает его от всех остальных поэтов латинских народов между закатом Империи и появлением Данте". Произведения Кретьена пользовались большой популярностью, о чём свидетельствует большое количество сохранившихся списков его романов и многочисленные адаптации на другие языки. Три лучших образца средневерхненемецкой литературы – "Парциваль" Вольфрама фон Эшенбаха и "Эрек и Ивейн" Хартмана фон Ауэ – основаны на "Персевале", "Эреке" и "Ивене"; три валлийских романа, связанные с "Мабиногионом" ("Передур, сын Эфраука", "Герайнт и Энид" и "Овейн, или Дама из фонтана") происходят из того же источника. Однако, особенно в случае с Передуром, связь между валлийскими романами и их первоисточником, вероятно, не является прямой и до сих пор не была удовлетворительно установлена. Кретьен также вошёл в историю как первый писатель, упомянувший Святой Грааль ("Персеваль"), Камелот ("Ланселот") и любовную связь между королевой Гвиневрой и Ланселотом ("Ланселот") – сюжеты, известные и сегодня каждому. В романах Кретьена прослеживается определённое влияние классической литературы, такой как "Илиада", "Энеида" и "Метаморфозы", которые были "переведены на старофранцузский язык в 1150-х годах". Фостер Гюйер утверждает, что особенно в "Ивене, рыцаре льва" ощутимо влияние Овидия: "Ивейн был охвачен горем и проявлял овидианские симптомы любви – плакал и вздыхал так мучительно, что едва мог говорить. Он заявил, что не будет отсутствовать целый год. Используя слова, подобные словам Леандра из семнадцатой Послания Овидия, он сказал: "Если бы у меня были крылья голубя, чтобы лететь к тебе по своей воле, я бы много раз возвращался к тебе". Кретьена называют "изобретателем современного романа". Карл Уитти утверждает: "С [творчеством Кретьена] открывается новая эра в истории европейского повествования. Эта поэма переосмысливает жанр, который мы называем рыцарским романом; в некоторых отношениях она также положила начало роману на народном языке". "История" могла быть чем угодно – от отдельной сцены битвы до пролога или минимально связанного повествования, лишённого чёткой хронологии. Уитти утверждает, что "Ивейн" – "самый тщательно продуманный роман Кретьена. У него есть начало, середина и конец: мы не сомневаемся, что история Ивена завершена". Именно этот метод, состоящий из трёх чётких частей, включая развитие в середине, ведущее к кульминации, во многом объясняет, почему Кретьен считается писателем романов за пять столетий до появления романов в том виде, в котором мы их знаем.

The immediate and specific sources for his romances are uncertain, as Chrétien speaks in the vaguest way of the materials he used. Geoffrey of Monmouth or Wace might have supplied some of the names, but neither author mentioned Erec, Lancelot, Gornemant and many others who play an important role in Chrétien's narratives. One is left to guess about Latin or French literary originals which are now lost, or upon continental lore that goes back to a Celtic source in the case of Béroul, an Anglo Norman who wrote around 1150. For his Perceval, the Story of the Grail, the influence of the story is clearly tied to the story of Saint Galgano (Galgano Guidotti) who died in 1180–1181 and was canonized in 1185: a knight struck by god's vision, planted his sword in the ground that immediately solidified (kept in Abbey San Galgano). However, Chrétien found his sources immediately at hand, without much understanding of its primitive spirit, but appreciating it as a setting for the ideal society dreamed of, although not realized, in his own day. And Chrétien's five romances together form the most complete expression from a single author of the ideals of French chivalry. Though so far there has been little critical attention paid to the subject, it is not inaccurate to say that Chrétien was influenced by the changing face of secular and canonical law in the 12th century. This is particularly relevant for his Lancelot, the Knight of the Cart, which makes repeated use of the customary law prevalent in Chrétien's day. William Wistar Comfort praised de Troyes' "significance as a literary artist and as the founder of a precious literary tradition [which] distinguishes him from all other poets of the Latin races between the close of the Empire and the arrival of Dante." Chrétien's writing was very popular, as evidenced by the high number of surviving copies of his romances and their many adaptations into other languages. Three of Middle High German literature's finest examples, Wolfram von Eschenbach's Parzival and Hartmann von Aue's Erec and Iwein, were based on Perceval, Erec, and Yvain; the Three Welsh Romances associated with the Mabinogion (Peredur, son of Efrawg, Geraint and Enid, and Owain, or the Lady of the Fountain) are derived from the same trio. Especially in the case of Peredur, however, the connection between the Welsh romances and their source is probably not direct and has never been satisfactorily delineated. Chrétien also has the distinction of being the first writer to mention the Holy Grail (Perceval), Camelot (Lancelot), and the love affair between Queen Guinevere and Lancelot (Lancelot), subjects of household recognition even today. There is a specific Classical influence in Chrétien's romances, the likes of which (the Iliad, the Aeneid, the Metamorphoses) were "translated into the Old French vernacular during the 1150s". Foster Guyer argues that specifically Yvain, the Knight of the Lion contains definite Ovidian influence: "Yvain was filled with grief and showed the Ovidian love symptoms of weeping and sighing so bitterly that he could scarcely speak. He declared that he would never stay away a full year. Using words like those of Leander in the seventeenth of Ovid's Epistles he said: 'If only I had the wings of a dove/to fly back to you at will/Many and many a time I would come'." Chrétien has been termed "the inventor of the modern novel". Karl Uitti argues: "With [Chrétien's work] a new era opens in the history of European story telling this poem reinvents the genre we call narrative romance; in some important respects it also initiates the vernacular novel." A "story" could be anything from a single battle scene, to a prologue, to a minimally cohesive tale with little to no chronological layout. Uitti argues that Yvain is Chrétien's "most carefully contrived romance It has a beginning, a middle, and an end: we are in no doubt that Yvain's story is over." This very method of having three definite parts, including the build in the middle leading to the climax of the story, is in large part why Chrétien is seen to be a writer of novels five centuries before novels, as we know them, existed.