Введение

В классической теистической и монотеистической теологии учение о Божественной простоте утверждает, что Бог прост (не имеет частей или черт). Это идея о том, что Бог не существует в разделенных частях, но является единым неделимым существом, без отдельных атрибутов; то есть, само бытие Бога тождественно Его сущности.

Обзор

Общую идею можно выразить следующим образом: бытие Бога тождественно Его "атрибутам". Такие характеристики, как всеприсутствие, благость, истина, вечность и т. д., тождественны божественному бытию, а не качествам, составляющим это бытие как совокупность, и не абстрактным сущностям, присущим Богу как субстанции; иными словами, можно утверждать, что в Боге сущность и существование – одно и то же. Простота отрицает любую физическую или метафизическую композицию в божественном существе. Это означает, что Бог есть сама божественная природа и не имеет акциденций (свойств, не являющихся необходимыми), присоединяемых к Его природе. Нет реальных разделений или различий в этой природе. Таким образом, всё, что приписывается Богу, и есть полнота Бога. Божественная простота – отличительный признак абсолютной трансцендентности Бога над всем остальным, обеспечивающий недоступность божественной природы обычным категориям и различиям, или, по крайней мере, их обычному применению. "Таким образом, простота наделяет уникальным онтологическим статусом, который многие философы находят весьма необычным". Следовательно, когда речь идет о сущностной природе или атрибутах Бога, нет частей или акциденций; это не следует путать, например, со случайными или контингентными отношениями Бога к миру (то есть несущественными или случайными свойствами Бога, а не Его природой). Различные варианты этой доктрины встречаются у еврейских, христианских и мусульманских философских теологов, особенно в период расцвета схоластики, хотя истоки доктрины можно проследить до древнегреческой мысли, достигнув апогея в "Эннеадах" Плотина как Симплекс.

Критика

Доктрина абсолютной божественной простоты (то есть томистской божественной простоты) подверглась критике со стороны многих христианских теологов, включая Джона Файнберга, Томаса Морриса, Уильяма Лейна Крейга и Элвина Плантингу, который в своем эссе «Имеет ли Бог природу?» называет ее «воистину темным изречением». Плантинга приводит три аргумента против томистской божественной простоты. Во-первых, он утверждает, что наши понятия могут применяться к Богу однозначно, даже если наш язык для описания Бога ограничен, фрагментарен, прерывист и незрел. Он утверждает, что когда у нас есть понятие о чем-то, например, о лошади, мы знаем, что значит быть лошадью. Понятие применимо к объекту, если этот объект, на самом деле, является лошадью. Если ни одно из наших понятий не применимо к Богу, то это полная путаница – утверждать, что существует такое существо, как Бог, и при этом Бог не обладает такими свойствами, как мудрость, бытие творцом и всемогущество. У Бога не было бы никаких свойств, о которых у нас есть понятия. Бог даже не обладал бы такими свойствами, как существование, тождественность самому себе или даже быть референтом термина «Бог». Если Бог превосходит человеческий опыт, то мы не можем сказать что-то однозначное о Боге, поскольку такое утверждение предполагает, что мы знаем, что значит превосходить человеческий опыт, и что это применимо к Богу. Один из ответов на это возражение состоит в том, чтобы различать двусмысленный и аналогический язык; первый вообще не включает в себя однозначный элемент, а последний – включает. Утверждение, что Бога можно описать только аналогически, как описывает Плантинга, – это палка о двух концах. Если мы не можем использовать однозначный язык для описания Бога и возражать против простоты, то мы одинаково ограничены, когда дело доходит до аргументов в пользу томистской божественной простоты. Если мы не можем полагаться на наши обычные способы умозаключений, рассуждая о Боге, мы не можем утверждать, что Бог не отличается от своих свойств. Плантинга заключает: «Этот образ мышления начинается с благочестивой и достойной похвалы заботы о величии, величественности и возвышенности Бога, но заканчивается агностицизмом и непоследовательностью». Эдвард Фезер ответил Плантинге. Фезер говорит, что Плантинга нападает на соломенное чучело, когда утверждает, что сторонники аналогического (религиозного) языка привержены мнению, что язык о Боге является метафорическим, а не буквальным: метафорический язык – это не то же самое, что аналогический язык, поэтому Плантинга смешивает аналогию с метафорой, утверждает Фезер. Один из ответов на это возражение состоит в том, чтобы отметить различие между свойствами и предикатами. Плантинга также утверждает, что смешение актуальности Бога с его потенциальностью наследует все проблемы сложности сущности и акциденции и, кроме того, само по себе является проблематичным. Подобно тому, как кажется, что есть характеристики, которыми Бог обладает, но мог бы не обладать, так же кажется, что есть характеристики, которых Бог не обладает, но мог бы обладать. Несомненно, Бог не создал всех тех личностей, которых Он создаст. Если это так, то есть по крайней мере одна индивидуальная сущность, которой Бог сейчас не обладает, но будет обладать характеристикой, вызывающей эту сущность. Если это так, то Бог обладает потенциальностью в отношении этой характеристики. Фезер отмечает, что тот, кто придерживается божественной простоты, не обязан придерживаться этого взгляда на божественную простоту. Вместо этого можно думать, что у Бога есть «кембриджские» свойства, которые являются свойствами в широком смысле (например, «свойство» быть мужем; «свойство» создания вселенной). Фезер отмечает, что это возражение предполагает платонистскую метафизику об абстрактных объектах. Сторонники божественной простоты не думают о Боге как о платоническом абстрактном свойстве, ни как о безличном (а, напротив, Бог есть Личность, Бог есть Личность, и Бог есть Разум). Валицелла также отвечает Плантинге, утверждая, что все возражения Плантинги предполагают неконституционную онтологию, но это именно то, что отрицает сторонник божественной простоты; таким образом, аргументы Плантинги неубедительны. Крейг называет томистский взгляд на простоту свойств «философски и теологически неприемлемым». Он также утверждает, что божественная простота открыта для серьезных возражений. Согласно доктрине божественной простоты, Бог абсолютно одинаков во всех возможных мирах. Поскольку утверждение «Бог знает x» эквивалентно «x истинно», становится необъяснимым, почему эти миры различаются, если во всех них Бог знает, любит и желает одного и того же. Моррис утверждает, что это идея, последствия которой трудно защитить, а преимущества которой можно получить иными способами. Это также идея, чья мотивация, при ближайшем рассмотрении, не так убедительна. Джон Файнберг заключает: «Эти философские проблемы, а также библейские соображения, приведенные ранее, приводят меня к выводу, что простота не является одним из божественных атрибутов. Это не означает, что Бог имеет физические части, а то, что последствия доктрины метафизической простоты слишком проблематичны, чтобы поддерживать эту доктрину». Джордан Барретт ответил на утверждение, что божественная простота не библейская. Брауэр и Бергманн приводят аргумент в пользу божественной простоты, основанный на теории истинности. Наконец, может существовать теория/защита истинности, которая является более умеренной версией божественной простоты, находящейся между абсолютной божественной простотой (например, Бог не состоит из метафизических частей/сложности) и минимальной божественной простотой (то есть Бог не состоит из пространственных/временных/материальных частей). С этой точки зрения Бог не состоит, но все же сложен. Умеренная божественная простота утверждает, что Бог не состоит из метафизических частей, но говорит, что Бог все же метафизически сложен. Этот умеренный взгляд можно сочетать с версией теории истинности. Как говорит Янн, «минимальное требование истинности можно тогда принять без противоречия с божественной простотой. <Бог добр> истинно в силу совершенства Бога, то есть доброты Бога. <Бог всеведущ> истинно в силу другого совершенства Бога, всеведения Бога. Нам не нужно говорить, что Бог тождественен Своей доброте или Своему всеведению».

Библейские доводы

Авторы, такие как Герман Бавинк и Луи Беркхоф, среди прочих, утверждали, что доктрина Божественной Простоты находит подтверждение в Послании Иоанна, поскольку автор, кажется, отождествляет Бога с любовью (1 Иоанна 4:8) и со светом (1 Иоанна 1:5). Сторонники этой доктрины также утверждают, что она подтверждается ветхозаветными отрывками, такими как Исход 3:14, где Бог определяется как "Я ЕСМЬ", Второзаконие 6:4, которое рассматривается как утверждение единственности Бога, и Иеремия 23:6, где Бог отождествляется с праведностью. Критики доктрины утверждают, что маловероятно, чтобы библейские авторы имели в виду метафизические рассуждения в этих стихах, и что отсутствие явных упоминаний о доктрине в Библии говорит против нее. Другие богословы, такие как Чарльз Райри, считают, что божественная простота подчеркивает библейское понимание самосуществования Бога.

Исламская мысль

Мутазилиты отстаивали строгие представления о божественной простоте, что привело к радикально апофатической теологии. Постулируя различие между существованием и сущностью для всех сотворенных существ, которое, как полагали, уникально отсутствует у Бога, Аль-Фараби предложил другую модель божественной простоты. Ибн Сина поддержал и развил эту позицию, Аль-Газали опровергал отождествление Божественной сущности и существования, но все же считал, что все Божественные атрибуты и действия заключены в и неразличимы с Божественной Сущностью. Этот последний взгляд на божественную простоту разделяли некоторые из наиболее ярых критиков мусульманских философов, такие как Ибн Таймия.