Иоганн Рейхлин: Гуманист и ученый эпохи Возрождения

Введение

Немецкий гуманист и ученый, специализировавшийся на греческом и древнееврейском языках (1455–1522)

Иоганн Рейхлин (; 29 января 1455 – 30 июня 1522), иногда упоминаемый как Иоганн, был немецким католическим гуманистом и ученым, изучавшим греческий и древнееврейский языки, чья деятельность также привела его в современную Австрию, Швейцарию, Италию и Францию. Большая часть карьеры Рейхлина была посвящена развитию немецких знаний в области греческого и еврейского языков.

Ранние годы

Иоганн Рейхлин родился в Пфорцхайме в Черном лесу в 1455 году, где его отец служил чиновником в доминиканском монастыре. По обычаю того времени, его итальянские друзья латинизировали его имя до Капниона (Καπνίων), прозвище, которое Рейхлин использовал как своего рода прозрачную маску, представляясь собеседником в трактате *De Verbo Mirifico*. Он сохранил привязанность к родному городу, постоянно называя себя Phorcensis, и в *De Verbo* приписывает Пфорцхайму свою склонность к литературе. В Базеле он познакомился с книготорговцем Иоганном Амербахом, для которого подготовил латинский лексикон (*Vocabularius Breviloquus*, 1-е изд., 1475–76), выдержавший множество изданий. Эта первая публикация и рассказ Рейхлина о своей преподавательской деятельности в Базеле в письме кардиналу Адриану (Адриано Кастеллези) в феврале 1518 года показывают, что он уже нашел свое призвание. Он был прирожденным учителем, и его работа не должна была ограничиваться профессорской кафедрой. К 1477 году Рейхлин покинул Базель, чтобы продолжить изучение греческого языка у Георга Гермонимуса в Париже и научиться писать красивым греческим почерком, чтобы зарабатывать на жизнь переписыванием рукописей. И теперь он почувствовал необходимость выбрать профессию. Его выбор пал на юриспруденцию, и это привело его в знаменитую школу Орлеана (1478), а затем в Пуатье, где он получил степень лиценциата в июле 1481 года. Из Пуатье в декабре 1481 года Рейхлин отправился в Тюбинген с намерением преподавать в местном университете, но друзья порекомендовали его графу Эберхарду Вюртембергскому, который собирался в Италию и нуждался в переводчике. Рейхлина выбрали на эту должность, и в феврале 1482 года он покинул Штутгарт, направляясь во Флоренцию и Рим. Путешествие длилось всего несколько месяцев, но позволило немецкому ученому познакомиться с выдающимися итальянскими учеными, особенно в Медицейской академии во Флоренции. Его связь с графом стала постоянной, и по возвращении в Штутгарт он получил важные должности при дворе Эберхарда. Пфферкорн, сам обратившийся из иудаизма, активно проповедовал против евреев, пытался уничтожить экземпляры Талмуда и вступил в длительную полемику с Рейхлином. Он утверждал, что "три причины мешают евреям принять христианство: во-первых, ростовщичество; во-вторых, то, что их не заставляют посещать христианские церкви и слушать проповеди; и в-третьих, то, что они почитают Талмуд". Планам Пфферкорна поддерживали доминиканцы из Кельна, и в 1509 году он получил от императора разрешение конфисковать все еврейские книги, направленные против христианской веры. Вооружившись этим мандатом, он посетил Штутгарт и попросил Рейхлина, как юриста и эксперта, помочь в его исполнении. Рейхлин уклонился от требования, главным образом из-за отсутствия в мандате необходимых формальностей, но больше не мог оставаться нейтральным. Исполнение планов Пфферкорна привело к трудностям и новому обращению к Максимилиану. В 1510 году император Максимилиан назначил Рейхлина в комиссию для рассмотрения этого вопроса. Его ответ датирован Штутгартом 6 октября 1510 года; в нем он разделяет книги на шесть классов – за исключением Библии, уничтожение которой никто не предлагал – и, рассматривая каждый класс, показывает, что книг, открыто оскорбляющих христианство, очень мало и большинство самих евреев считают их бесполезными, в то время как остальные либо являются произведениями, необходимыми для еврейского богослужения, разрешенного как папским, так и имперским законом, либо содержат ценные и научные материалы, которые не следует приносить в жертву из-за их связи с верой, отличной от христианской. Он предложил императору издать указ о создании двух кафедр еврейского языка в каждом немецком университете, для которых евреи должны были предоставлять книги. Другие эксперты Максимилиана предложили конфисковать все книги у евреев, и, поскольку император все еще колебался, его противники возложили всю вину за их неудачу на Рейхлина. Пфферкорн распространил на Франкфуртской ярмарке 1511 года грубую клевету (*Handspiegel wider und gegen die Juden*), утверждая, что Рейхлин был подкуплен. Рейхлин защищал себя в памфлете под названием *Augenspiegel* (1511), который теологи Кельнского университета пытались подавить. 7 октября 1512 года они вместе с инквизитором Якобом ван Хогстраатеном получили имперский приказ о конфискации *Augenspiegel*. В 1513 году Рейхлина вызвали на суд инквизиции. Он был готов принять поправки в области теологии, которая не была его специальностью, но не мог отказаться от сказанного; и, поскольку его враги пытались загнать его в угол, он открыто бросил им вызов в *Defensio contra Calumniatores* (1513). К университетам обратились за мнениями, и все они высказались против Рейхлина. Даже Париж (август 1514 года) осудил *Augenspiegel* и призвал Рейхлина к отречению. Тем временем в Майнце начался формальный процесс под председательством главного инквизитора. Но Рейхлину удалось добиться изменения юрисдикции на епископский суд в Шпейере. Дело Рейхлина вызвало глубокий раскол в церкви, и в конечном итоге оно попало в папский суд в Риме. Окончательный приговор был вынесен только в июле 1516 года, и хотя решение было фактически в пользу Рейхлина, процесс был просто прекращен. И пока обскурантисты легко избежали наказания в Риме, получив лишь частичное осуждение, они потерпели сокрушительное поражение в Германии. В защиту Рейхлина была опубликована книга *Virorum Epistolæ Clarorum ad Reuchlinum Phorcensem* (Письма знаменитых людей Рейхлину из Пфорцхайма). За ней последовала *Epistolæ Obscurorum Virorum* (Письма неизвестных людей), сатирический сборник, якобы защищавший его обвинителей, но на самом деле направленный против них. Ни одна из сторон не смогла выдержать насмешек, обрушившихся на противников Рейхлина в этом документе. Ульрих фон Хуттен и Франц фон Зикинген сделали все возможное, чтобы заставить врагов Рейхлина возместить ему материальный ущерб; они даже угрожали враждой доминиканцам из Кельна и Шпейера. В 1520 году в Франкфурте собралась комиссия для расследования дела. Она осудила Хогстраатена. Но окончательное решение Рима не компенсировало Рейхлину убытки. Дело было закрыто, однако общественный интерес остыл, поглощенный лютеранским вопросом, и Рейхлин не боялся новых нападок. Когда в 1517 году он получил тезисы, предложенные Лютером, он воскликнул: "Благодарен Богу, наконец, они нашли человека, которому хватит дел, чтобы они были вынуждены позволить моей старости закончиться в мире". Это дело, как считается, способствовало началу протестантской Реформации. Хотя Рейхлина подозревали в симпатиях к протестантизму, он никогда не покидал католическую церковь. В 1518 году он был назначен профессором еврейского и греческого языков в Виттенберге, но вместо этого отправил своего племянника Меланхтона.

Johann Reuchlin was born at Pforzheim in the Black Forest in 1455, where his father was an official of the Dominican monastery. According to the fashion of the time, his name was graecized by his Italian friends into Capnion (Καπνίων), a nickname which Reuchlin used as a sort of transparent mask when he introduced himself as an interlocutor in the De Verbo Mirifico. He remained fond of his home town; he constantly calls himself Phorcensis, and in the De Verbo he ascribes to Pforzheim his inclination towards literature. In Basel he made the acquaintance of the bookseller Johann Amerbach, for whom he prepared a Latin lexicon (Vocabularius Breviloquus, 1st ed, 1475–76), which ran through many editions. This first publication, and Reuchlin's account of his teaching at Basel in a letter to Cardinal Adrian (Adriano Castellesi) in February 1518, show that he had already found his life's work. He was a born teacher, and this work was not to be done mainly from the professor's chair. By 1477, Reuchlin had left Basel to seek further Greek training with George Hermonymus in Paris, and to learn to write a fair Greek hand that he might support himself by copying manuscripts. And now he felt that he must choose a profession. His choice fell on law, and he was thus led to the great school of Orléans (1478), and finally to Poitiers, where he became licentiate in July 1481. From Poitiers, Reuchlin went in December 1481 to Tübingen with the intention of becoming a teacher in the local university, but his friends recommended him to Count Eberhard of Württemberg, who was about to travel to Italy and required an interpreter. Reuchlin was selected for this post, and in February 1482 left Stuttgart for Florence and Rome. The journey lasted but a few months, but it brought the German scholar into contact with several learned Italians, especially at the Medicean Academy in Florence; his connection with the count became permanent, and after his return to Stuttgart he received important posts at Eberhard's court. Pfefferkorn, himself converted from Judaism, actively preached against the Jews and attempted to destroy copies of the Talmud, and engaged in what became a long running pamphleteering battle with Reuchlin. He wrote that "The causes which hinder the Jews from becoming Christians are three: first, usury; second, because they are not compelled to attend Christian churches to hear the sermons; and third because they honor the Talmud.". Pfefferkorn's plans were backed by the Dominicans of Cologne; and in 1509 he obtained the emperor's authority to confiscate all Jewish books directed against the Christian faith. Armed with this mandate, he visited Stuttgart and asked Reuchlin's help as a jurist and expert in putting it into execution. Reuchlin evaded the demand, mainly because the mandate lacked certain formalities, but he could no longer remain neutral. The execution of Pfefferkorn's schemes led to difficulties and to a new appeal to Maximilian. In 1510, Reuchlin was appointed by Emperor Maximilian to a commission that was convened to review the matter. His answer is dated from Stuttgart, 6 October 1510; in it, he divides the books into six classes — apart from the Bible which no one proposed to destroy — and, going through each class, he shows that the books openly insulting to Christianity are very few and viewed as worthless by most Jews themselves, while the others are either works necessary to the Jewish worship, which was licensed by papal as well as imperial law or contain matter of value and scholarly interest which ought not to be sacrificed because they are connected with another faith than that of the Christians. He proposed that the emperor should decree that for ten years there should be two Hebrew chairs at every German university, for which the Jews should furnish books. Maximilian's other experts proposed that all books should be taken from the Jews; and, as the emperor still hesitated, his opponents threw on Reuchlin the whole blame of their ill success. Pfefferkorn circulated at the Frankfurt Fair of 1511 a gross libel (Handspiegel wider und gegen die Juden) declaring that Reuchlin had been bribed. Reuchlin defended himself in a pamphlet titled Augenspiegel (1511), which the theologians at the University of Cologne attempted to suppress. On 7 October 1512, they, along with the inquisitor Jacob van Hoogstraaten, obtained an imperial order confiscating the Augenspiegel. In 1513, Reuchlin was summoned before a court of the inquisition. He was willing to receive corrections in theology, which was not his subject, but he could not unsay what he had said; and as his enemies tried to press him into a corner, he met them with open defiance in a Defensio contra Calumniatores (1513). The universities were now appealed to for opinions and were all against Reuchlin. Even Paris (August 1514) condemned the Augenspiegel, and called on Reuchlin to recant. Meantime a formal process had begun at Mainz before the grand inquisitor. But Reuchlin managed to have the jurisdiction changed to the episcopal court of Speyer. The Reuchlin affair caused a wide rift in the church and eventually the case came before the papal court in Rome. Judgment was not finally given till July 1516; and then, though the decision was really for Reuchlin, the trial was simply quashed. And while the obscurantists escaped easily at Rome, with only a half condemnation, they received a crushing blow in Germany. In Reuchlin's defense, Virorum Epistolæ Clarorum ad Reuchlinum Phorcensem (Letters of famous men to Reuchlin of Pforzheim), had been published. It was closely followed by Epistolæ Obscurorum Virorum (Letters of obscure men), a satirical collection purporting to defend his accusers, but actually directed against them. No party could survive the ridicule that was poured on Reuchlin's opponents by this document. Ulrich von Hutten and Franz von Sickingen did all they could to force Reuchlin's enemies to restitution of his material damages; they even threatened a feud against the Dominicans of Cologne and Spires. In 1520, a commission met in Frankfurt to investigate the case. It condemned Hoogstraaten. But the final decision of Rome did not indemnify Reuchlin. The contest ended, however; public interest had grown cold, absorbed entirely by the Lutheran question, and Reuchlin had no reason to fear new attacks. When, in 1517, he received the theses propounded by Luther, he exclaimed, "Thanks be to God, at last, they have found a man who will give them so much to do that they will be compelled to let my old age end in peace." that this affair helped spark the Protestant Reformation. Although suspected of a leaning toward Protestantism, Reuchlin never left the Catholic Church. In 1518, he was appointed professor of Hebrew and Greek at Wittenberg, but instead sent his nephew Melanchthon.

Влияние на Лютера

Комментарий Лютера о том, что оправдание верой является "истинной Каббалой" в его "Комментарии к Посланию к Галатам", объясняется связью с влиянием Рёхлина. Хотя Лютер консультировался с Рёхлином как с экспертом по еврейскому языку и использовал "De Arte Cabalistica" для подкрепления своего аргумента, Лютер возражал против замечания Рёхлина в "De rudimentis hebraicis" о том, что еврейские буквы имени Иисуса означают "Бог сокрытый", что Лютер считал противоречащим Матфею, главе 1:21, где значение объясняется как "ибо Он спасёт народ Свой от грехов их".

Конец жизни

Реухлин недолго наслаждался своей победой над обвинителями в спокойствии. В 1519 году Штутгарт постигли голод, гражданская война и мор. В ответ на обеспокоенность по поводу нарастающих религиозных споров, Лев X осудил "Аугеншпигель" Реухлина 23 июня 1520 года, назвав его "скандальным и возмутительным" и поддержав предыдущее осуждение Кельнского университета. С ноября 1519 года по весну 1521 года опытный государственный деятель нашел убежище в Ингольштадтском университете, где Вильгельм Баварский назначил его профессором.