Введение

«Человек с киноаппаратом» – советский немой документальный фильм 1929 года, снятый Дзигой Вертовым, оператором фильма был его брат Михаил Кауфман, а монтаж выполнила жена Вертова, Елизавета Свилова. Кауфман также появляется в фильме в роли человека с киноаппаратом. Этот экспериментальный фильм Вертова, созданный на киностудии Всеукраинское фотокиноадминистрация (ВУФКУ), представляет собой изображение городской жизни Москвы, Киева и Одессы в конце 1920-х годов. В фильме нет актеров. От рассвета до заката показаны советские граждане за работой и на отдыхе, взаимодействующие с механизмами современной жизни. Если в фильме вообще можно выделить «персонажей», то ими являются операторы, монтажёр и сам Советский Союз, который они открывают и демонстрируют зрителю. «Человек с киноаппаратом» известен широким спектром кинематографических приёмов, изобретённых, использованных или развитых Вертовым, таких как множественная экспозиция, ускоренная съёмка, замедленная съёмка, стоп-кадр, склейки, монтажные скачки, разделенный экран, «голландский угол», экстремальные крупные планы, съёмка с движущейся камеры, обратная перемотка, покадровая анимация и саморефлексивные визуальные решения (в одной сцене используется разделенный экран с движущейся камерой, стороны которого имеют противоположные «голландские углы»). После выхода на экраны фильм был в основном проигнорирован; быстрая смена кадров, саморефлексивность и акцент на форме в ущерб содержанию вызвали критику. Однако в опросе журнала Sight & Sound, проводимом Британским институтом кино в 2012 году, кинокритики признали его восьмым величайшим фильмом в истории кинематографа, а в 2022 году – девятым. В 2014 году этот же журнал назвал его лучшим документальным фильмом всех времен. Национальный киноцентр имени Александра Довженко в 2021 году поместил его на третье место в списке 100 лучших фильмов в истории украинского кино. В 2015 году фильм был восстановлен на основе 35-миллиметровой пленки единственного сохранившегося полного экземпляра. Работы по реставрации проводились в EYE Film Institute в Амстердаме при поддержке цифровой обработки, выполненной Lobster Films. Несмотря на то, что фильм находится в общественном достоянии, права на распространение восстановленной версии были переданы компании Flicker Alley для выпуска на Blu-ray.

Обзор

Фильм разделён на шесть отдельных частей, по одной для каждой киноплёнки, на которую он был изначально напечатан. Каждая часть начинается с числа, появляющегося на экране и плавно опускающегося вниз. В фильме используется множество приёмов монтажа, таких как наложение изображений, замедленная съёмка, ускоренная съёмка, быстрая склейка и монтаж. Фильм отличается откровенно авангардным стилем, а тематика сильно варьируется. Главный герой – человек с кинокамерой (Михаил Кауфман, брат Вертова) – путешествует по разным местам, чтобы запечатлеть разнообразные кадры. Он предстаёт в художественных образах, например, в кадре с наложением, где оператор устанавливает свою камеру на вторую, расположенную на вершине горы, и в другом кадре с наложением, где оператор находится внутри пивного бокала. Среди общих сцен – работающие люди, спортивные мероприятия, бракосочетания и разводы, роды и похоронная процессия. Значительная часть фильма посвящена людям разных социальных слоёв, живущим в городской среде. Время от времени показана работа редактора фильма (Свиловой) с киноплёнками и различным монтажным оборудованием. Несмотря на заявления об отсутствии актёров, в фильме присутствуют некоторые постановочные сцены. К ним относятся некоторые действия оператора, сцена одевания женщины и шахматные фигуры, сметаемые к центру доски (кадр смонтирован в обратном порядке, чтобы фигуры расширялись и вставали на свои места). Стоп-кадр используется в нескольких сценах, включая беспилотную камеру на штативе, которая поднимается, демонстрируя свои механические детали, а затем уходит за кадр.

Стилистические аспекты

Работая в рамках марксистской идеологии, Вертов стремился создать футуристический город, который стал бы комментарием к существующим идеалам в советском мире. Целью этого искусственного города было пробудить советского гражданина посредством истины и в конечном итоге привести к пониманию и действию. Эстетика кино проявилась в его изображении электрификации, индустриализации и достижений рабочих, полученных благодаря тяжелому труду. Этот фильм соответствует модернистским идеям в том, как он бросает вызов искусству как концептуально, так и практически, включая индустриальную жизнь и технологии в качестве основных тем и внедряя новые методы монтажа. Используя эти методы, художник создает современную интерпретацию городской жизни. Некоторые ошибочно утверждают, что многие визуальные идеи, такие как динамичный монтаж, крупные планы машин, витрины магазинов и даже кадры клавиатуры пишущей машинки, были заимствованы из фильма Уолтера Руттмана «Берлин: Симфония большого города» (1927), который предшествовал «Человеку с кинокамерой» на два года. Однако, как Вертов писал в немецкой прессе в 1929 году, эти приемы и образы были разработаны и использованы им в его кинохрониках и документальных фильмах «Кино-Правда» в течение предыдущего десятилетия, все из которых датируются ранее, чем «Берлин». Пионерские кинематографические концепции Вертова вдохновили на создание других абстрактных фильмов Руттмана и других, в том числе писателя, переводчика, режиссера и критика Лю Наоу (1905–1940), чей фильм «Человек с камерой» (1933) является явной данью уважения «Человеку с кинокамерой» Вертова. Использование двойной экспозиции и кажущихся «скрытыми» камер создавало впечатление сюрреалистичного монтажа, а не линейного фильма. Многие сцены в фильме содержат людей, которые меняют размер или появляются под другими объектами (двойная экспозиция). Благодаря этим приемам фильм отличается стремительным темпом. Последовательности и крупные планы передают эмоциональные качества, которые невозможно полностью выразить словами. Отсутствие в фильме «актеров» и «декораций» создает уникальный взгляд на повседневный мир; мир, который, согласно титру, направлен на создание нового кинематографического языка, "[отделенного] от языка театра и литературы".

Производство

Съемки велись на протяжении примерно 3 лет. Местами съемок стали четыре города – Москва, Киев, Харьков и Одесса.

Первоначальный

"Человек с кинокамерой" не всегда считался выдающимся произведением. Фильм критиковали как за постановочные элементы, так и за смелые эксперименты, возможно, из-за частой критики режиссером игрового кино как нового "опиата для масс". Советские современники Вертова упрекали его в том, что он уделяет больше внимания форме, чем содержанию, а Сергей Эйзенштейн даже назвал фильм "бессмысленным камерным хулиганством". Работа была в основном проигнорирована и на Западе. Документальный режиссер Пол Рота говорил, что в Британии Вертова "вообще воспринимали как нечто вроде шутки, понимаете. Все эти склейки, и одна камера снимает другую – все это казалось обманом, и мы не относились к этому серьезно". Быстрый темп монтажа фильма – более чем в четыре раза превышающий темп типичного фильма 1929 года, с приблизительно 1775 отдельными кадрами – также беспокоил некоторых зрителей, в том числе рецензента The New York Times Мордаунта Холла: "Режиссер Дзига Вертов не принимает во внимание тот факт, что человеческий глаз удерживает внимание на чем-то в течение определенного времени".

Переоценка

"Человек с кинокамерой" сегодня многими признается одним из величайших фильмов, когда-либо созданных, и занимает 9-е место в опросе журнала "Sight & Sound" 2022 года, определяющем лучшие фильмы мира. В 2009 году Роджер Эберт писал: "Он ярко и поэтично продемонстрировал удивительный дар, который открыло кино – возможность структурировать увиденное, упорядочивать его, накладывать ритм и язык и выходить за его пределы". Национальный центр кино имени Александра Довженко в 2021 году поместил его на третье место в списке ста лучших фильмов в истории украинского кинематографа.

Анализ

"Человек с кинокамерой" часто интерпретируется как оптимистичное произведение. Джонатан Ромни назвал его "восторженным манифестом, прославляющим безграничные возможности кинематографа". Питер Брэдшоу из The Guardian отметил, что эта работа "очевидно полна энтузиазма по поводу потенциала нового медиума, насыщена идеями и энергией: она перекликается с фильмом «Андалузский пёс», предвосхищает «О Ницце» Виго и в целом французскую «Новую волну», а также даже «Олимпию» Рифеншталь".